Жанр: Любовные романы
Любовь крестоносца
...ил ее.
Это было года четыре назад, бедняжка умерла, рожая незаконного графского
ребенка. Его зовут Гуго, он всегда сочувствовал мне. Если бы у него была бы
возможность получить место у вашего мужа или его друга, он бы помог бы нам.
Гуго, конечно, знает, где Норис хранит важные документы!
В эту минуту дверь распахнулась настежь, и комнату вошел хозяин замка.
? Миледи, к вам будет небольшая просьба! ? сразу с порога же начал он, ? вы
должны подписать одно небольшое письмо.
? О чем оно? ? прошептала, смертельно побледнев, бедная красавица.
? Вы должны известить своего мужа, что добровольно остаетесь в Тагеле и
просите оставить вас в покое. Само собой разумеется, и в осаде замка не
будет никакого смысла. Это будет очень разумно с вашей стороны!
— Нет! Ни за что! — тихо, но твердо ответила Радмила.
— Эй, кто там! — заорал Норис, обернувшись к двери, и в комнату
вошел угрюмого вида мужчина. ? Иди, поищи старого Гуго, пусть зайдет ко мне
в кабинет. Да, пусть отец Евстафий тоже заглянет туда. Мы с Армелем сейчас
будем там.
Оставшись одна, как она думала, Радмила бросилась на постель и предалась
грустным размышлениям.
Вдруг из-за камина тихой тенью выскользнула Мегги — Радмила совсем позабыла
о своей новой подруге ? и, присев на краешек кровати, прилегла рядом и стала
гладить по крутым золотистым локонам. Молодая женщина почувствовала, как
дрожит тело прекрасной славянки. Своими тонкими руками Мегги пыталась
закрыть Радмилу от страшных бед и напастей, что так внезапно ворвались в ее
счастливую жизнь. Англичанка взволнованно зашептала.
— Покорись им временно, сделай, что они хотят, мы все потом
уладим, — ее отрывистый шепот свистел в зловещей тишине, — ты не
знаешь, на что способны эти негодяи, — Радмила почувствовала, что по ее
плечу потекли слезы и оглянулась. На бледном лице Меган как-то неестественно
алел неровными пятнами румянец, а из зеленых глаз катились крупные слезы.
Мокрыми дрожащими пальцами англичанка провела по золотым кудрям Радмилы,
будто в последний раз наслаждаясь их красотой.
— Я прошу тебя, — продолжала она, — я не хочу больше
жестокости.... они истязали мое тело, а тебя они вообще могут убить.
Радмила прижалась щекой к пылающему лицу новой подруги. Мало кто в ее жизни
так переживал за нее.
Несколько минут спустя в дверь спальни постучали.
? Миледи, пройдемте в кабинет, там уже вас ожидают! ? насмешливая улыбка
скривила губы наглого слуги. Он чувствовал, что положение Радмилы в замке не
слишком высокое. ? Я провожу вас.
? Хорошо, ? только и смогла выдавить из себя пленница. ? Но я пойду в том
случае, если со мной будет Меган.
? Милорд не давал никаких указаний насчет мисс Меган. Но она может подождать
вас в коридоре,? он взял факел и пошел вперед.
Они спустились вниз, на второй этаж. Длинный темный коридор привел в большую
комнату с узкими окнами, освещенную восковыми свечами в серебряных
светильниках. Граф Норис, сидевший за столом вместе с хамовником, поднял
кубок с вином, показывая Радмиле в сторону накрытых узкими ковриками скамей
у дальней стены, где уже сидели два человека, ? пожилой, в зеленом суконном
костюме, седой как лунь, и молодой, невзрачной внешности, с острыми
недобрыми глазами, в монашеском плаще и черной рясе.
? Гуго, возьми перо и пергамент и подойди к столу. Будешь писать то, что я
тебе продиктую
И граф начал диктовать письмо к королю Генриху. Оно было такое страшное, что
у бедняжки Радмилы чуть не остановилось сердце. В нем граф Дорсет извещал
своего сюзерена, о том, что его сосед, граф Девон, организовывает
государственный переворот и подбивает других баронов выступить против
короля. Он вызвал своих друзей, бывших тевтонцев, сделал их баронами и
собирает войско против короля. Он презирает Генриха III и распускает гнусные
сплетни о королеве. Доказательства находятся в его замке Тагеле. Пусть
король пришлет своих представителей, и он, Норис Осборн, передаст переписку
злоумышленников им в руки.
Когда это послание было написано, Норис запечатал его своей печатью и сказал
монаху:
? Брат Евхимий, когда ты можешь отправиться в путь?
? Через два часа, милорд. Мне только надо зашить ваше послание в подкладку
плаща и перекусить на дорогу.
Армель наблюдал за всеми с невозмутимым видом.
Радмила, сидевшая на другом конце комнаты, встала и в крайнем волнении
слушала их разговоры.
— Не могу поверить, что милорд граф и вы, сэр рыцарь, можете пойти на
такую гнусность! Не нужно никого посылать к королю! Пишите это проклятое
письмо к моему мужу, я выйду на стену и скажу все, что вы требуете, —
дрожащим голосом сказала она и, отвернувшись, подошла к окну, чтобы не
видеть торжества, сверкающего в злобных черных глазах Армеля. Она
почувствовала, как соленые слезы обжигают горло.
? Пойми, Ульрих никогда не простит мне такого поступка! Он очень ревнив и
поверит, что я предала его, когда прочитает это мерзкое письмо!? со слезами
на глазах бормотала Радмила, когда Меган вела ее назад. До сих пор она
держалась с непоколебимой стойкостью, надеясь обмануть своих тюремщиков. Но
когда она поняла, что захватившие ее бесчестные люди переиграли ее, она
упала духом. Одна мысль билась в ее голове.
Почему их любовь должна кончиться именно так?
Развлечения тамплиеров
Молния ударила неподалеку от замка, и еще долго были слышны глухие раскаты
грома. Резкие порывы неистового ветра обрушились на черепичные крыши
замковых построек, заставляя бешено крутиться скрипучие флюгеры и хлопать
полотнища флагов. Где-то далеко внизу звонко стукнули незакрытые ставни;
вдруг резко хлынул сильный ливень. Надо было бы зажечь огонь, но вставать с
кровати совсем не хотелось, и молодые женщины все сильнее прижимались друг к
другу, спасаясь от холода, змеей вползавшего под одеяло. Снаружи замка
творилось что-то невероятное. Неистовый ветер ломал сучья деревьев и
переносил их по воздуху. В окнах были такие щели, что буря проникала даже
внутрь помещений паласа. Казалось, что все злые духи собрались в Тагеле и с
воем и плачем носятся по замку друг за другом.
Буря усилилась, слышались то иступленный плач и стенания, то дикий хохот и
вой. Стало еще страшнее, и Радмила и Меган, забившись в самый угол обширной
кровати, притихли.
Снова и снова перед мысленным взором Радмилы вставала жуткая картина —
Ульрих читает письмо. Да, тамплиер, скорее всего, прав! Муж больше не
захочет видеть ее ... низкая шлюха храмовника...именно такой конец ей
уготован...лучше бы умереть! Она вонзила ногти в ладони, пытаясь изгнать из
своих мыслей страшное зрелище. Чувство невозвратной потери охватило ее.
Почувствовав, как к глазам снова подступают слезы, молодая женщина
зажмурилась, сдерживаясь изо всех сил.
? Радмила, дорогая, ну не плачь! Гуго обещал помочь, он всегда слово держит!
? поддержка Меган пришлась очень кстати.
? Где же он, уже три дня нет его в замке... вчера неделя закончилась, что
храмовник дал мне на размышления. Сегодня у них пир будет, по случаю снятия
осады с Тагеля. Этим негодяям и черти погоду подгадали под их праздник.
Вдруг на мгновение наступила тишина, ветер стих, и можно было разобрать, что
происходит поблизости. Внизу, на внутреннем дворе, послышался резкий топот
копыт, казалось, кони стремятся вдребезги разбить мостовую. Наглый смех и
зычный голос Нориса заставили подруг поежиться.
— Эй, коровы, вам что, специальное приглашение требуется, или вы в селе
не научились слазить с лошади?
В ответ хозяину раздался пьяный мужской хохот вперемежку с женским визгом и
вскриками.
— Привезли девчонок из селения! Это-то в такую погоду! —
прошептала Меган. ? Значит, приехало много тамплиеров, нашего гарема им не
хватит.
— Альберт! Помоги вон той пампушке оторвать задницу от седла, а то она
еще ноги себе переломает, никакого удовольствия от нее не получишь, —
не унимался хозяин замка.
— Это мы с радостью, — отозвался низкий хриплый голос: по
всхлипываниям и возгласам можно было легко догадаться, что кого-то из
девушек снимают с лошади.
Смех, топот, восклицания и другие звуки переместились в дом и стали еще
громче под сводами лестницы. Тяжело хлопнула дверь, и к смеху и выкрикам
добавился еще звон разбитой посуды.
— Они часто устраивают такие увеселения, эти храмовники, — зло
процедила Меган, — только вид делают, что служат богу, по их уставу им
даже сестру целовать нельзя, а вон как они удовлетворяют свою похоть!
— Они и тебя мучили?
— Если б ты могла себе только представить, что мне довелось
испытать, — глаза Меган вдруг приобрели неожиданную глубину, —
этим мерзавцам мало обычных отношений между мужчиной и женщиной. Они
развращены настолько, что удовольствие им доставляют лишь самые мерзкие
фантазии. Бывшая леди отвернулась и замолчала. Радмила провела рукой по ее
узкой спине и почувствовала, что она вся дрожит.
— Ты что, боишься их?
— Поверь, не зря, — прошептала Меган, — эти тамплиеры не
любят женщин...если точнее сказать, они их презирают, им нравится лишь
истязать, кусать женское тело.
Внизу раздался пронзительный визг, и подруги вздрогнули.
— Видишь? Оргия уже начинается! — глаза Меган зловеще сверкнули в
уже почти полностью охватившем комнату мраке.
Но опять послышались раскаты мужского басовитого смеха с вплетенными в него
звонкими женскими голосами.
— Орсо, ты посмотри, что у нее вывалилось! И кто бы мог догадаться, что
такие дыни созрели под простым сельским платьем!
— Что вы делаете, милорд! Отпустите меня!
— Она еще и разговаривает! Альберт, ты кого ты нам привез?
— У козочки обязательно должны быть рожки, — голос Альберта
изрядно опьянел за эти несколько минут, ? а эта девка тут еще ни разу не
была, не знает наших правил...
— Сейчас мы их ей обломаем, — рявкнул его собеседник, и раздался
треск разрываемой материи.
Визг и плач смешался со смехом и бранью. Видно, кто-то из мужчин не
удержался на ногах и, осыпая всех ругательствами, безуспешно пытался
подняться. На минуту все стихло. Но вдруг раздались аккорды струнного
инструмента, и хор пьяных голосов попытался вторить приглашенному музыканту.
Пастушка видит пастуха
У — ха — ха! У ха — ха!
Не далеко и до греха,
У — ха — ха ха — ха
Мужские голоса пытались собраться воедино, чтобы спеть старинную похабную
песенку, но к концу куплета рассыпались как фрукты по мостовой у нерадивого
торговца. Чей-то тенорок вообще перешел на блеянье, а кто-то из храмовников
все время пытался перевести песню на разговор.
Бери девчонку за рога!
У — ха — ха! У ха — ха!
Ей девственность не дорога!
У — ха — ха ха — ха!
Подруги так напряженно прислушивались к нестройному грубому пению, что и не
услышали, как кто-то подошел к их комнате. В проеме полуоткрывшейся двери
возникла седая голова.
— Гуго! — пролепетала ослабевшим от радости голосом Меган.
— Да, миледи! Граф идет сюда, он сильно пьян! Я достал то, о чем мы
договаривались. Попросите своих поклонников, чтобы распорядились принести
хорошего вина из погреба. Буду крутиться возле этой двери ? меня и пошлют за
вином.
— Т — с—с — с, — Меган приложила пальчик к губам, и Гуго мгновенно
исчез. Через минуту глухой удар сапога заставил дверь распахнуться, и в
освещенном проеме Радмила увидела слегка пошатывающийся силуэт с кувшином в
руке.
— Эй, красотки! — по голосу сразу стало понятно, что это был граф
Норис, — где вы тут спрятались?
Подруги молча лежали. Тогда граф сделал несколько нетвердых шагов внутрь
темной комнаты, и после двух — трех попыток воткнул факел в специальный
держак на стене.
— А ну, выбирайтесь оттуда! Быстро! — заорал Норис, заглядывая под
полог кровати. Видно, он уже рассмотрел там их робкие фигурки.
— Э нет, дорогуши, не получится удрать, — пробурчал он и ткнул
пальцем в Меган, — раздевайся!
Затем он поднял голову и сурово посмотрел на Радмилу:
— А ты кыш отсюда! Армель просил пока тебя не трогать!!
Трясущиеся руки Меган вяло потянулись к шнуркам на платье. Мужчина шагнул
вперед и, прежде чем ринуться в шелковые чертоги, прильнул к кувшину.
Несколько жадных глотков, и Норис отшвырнул пустую посудину в сторону ?
сосуд вдребезги разбился о мраморный камин. По комнате потек сладковато-
приторный запах виноградного вина.
— Эх! — крикнул граф и упал на стеганое одеяло
— Норис, где ты? — Радмила оглянулась и увидела, что храмовник
стоит у входа в комнату, будучи тоже в подпитии.
? Тут я, с девкой! Забирай свою, пока я ею не занялся!
Из темной глубины кровати уже доносились приглушенные крики боли бедняжки
Меган и хриплый, звериный рык графа. Армель ухмыльнулся.
? Видишь, что с тобой было бы, если бы ты мне не подчинилась! Будешь
непокорна, отдам ему в наложницы!
? Да, сэр! ? пробормотала испуганная Радмила, ? я постараюсь вам угодить!
— Вот так, недотрога, так-то оно лучше будет, — приговаривал
Армель, раздевая прекрасную пленницу. Радмила молчала, только немного
отодвинулась
— Сэр Армель, неплохо бы нам перед этим подкрепить свои силы, —
молодая женщина лукаво улыбнулась, ? прикажите, чтобы принесли хорошего вина
— Сил у меня хватит на всех вас! — рявкнул тамплиер, но все же
вышел из комнаты, чтобы послать за вином. Гуго сделал вид, что случайно
проходит мимо графской спальни. Как он и предполагал, Армель приказал ему
немедленно принести самого лучшего вина из погребов Тагеля...
Вскоре большая старинная бутыль уже красовалась на столе, в окружении
роскошных золотых кубков.
Полуголый Норис, без штанов, в одной рубашке, выбрался из кровати и подсел к
столу.
— Дружище, — расплылся в улыбке Армель, — попробуй, какой
букет! Под воздействием женских чар вино приобретает особый вкус!
— Давай, — промычал граф, так как явно был не в силах произнести
более длинную речь.
Сделав несколько долгих глотков, Норис в изнеможении опустился на край
кровати.
— Пожалуй, я отдохну немного, — пробормотал он и опустил тяжелые
веки.
— Э нет! Не спать! — возмутился его приятель, — завтра
выспишься, а сегодня будем наслаждаться!
Но и сам Армель почему-то смог только чуть приподняться и тут же тяжело
уперся на локти. Немного похрипев и сделав несколько качающих движений,
тамплиер все же добрался до своей постели и повалился, упершись носом в
льняные простыни.
— Похоже, оба спят, — почти беззвучно прошелестела Меган.
Радмила махнула ресницами в знак согласия и протянула руку к графу. В
расстегнутой рубашке сверкнула золотая цепь с резным ключом.
— Не с-сметь, — промычал Норис, но молодая женщина продолжала
стягивать с шеи цепочку с ключом. На всякий случай Радмила погладила
несколько раз по черным волосам ненавистного захватчика, и он опять засопел.
Ключ перекочевал в руки Меган, а затем и Гуго, который опрометью бросился из
комнаты.
— Осторожнее! — шепотом простонала Меган, и тот замедлил свои
порывистые движения. Несколько напряженных минут показались вечностью.
Молодые женщины вздрагивали от любого звука в нижнем зале, от каждого
движения спящих мужчин. Из зала, где проходила оргия, изредка доносились
веселые мужские возгласы, вскрики, всхлипывания. А тут ? только густой храп.
Армель и Норис спали мертвецким сном.
— Хорошее зелье, — сказала глазами Радмила.
Подруга улыбнулась в ответ и тоже погладила графа. Наконец появился и Гуго.
С торжествующим видом он продемонстрировал драгоценные свитки, спрятанные на
груди. Женщины радостно заулыбались.
— Гилмор! Вставай! Поднимай остальных! — послышался хриплый рев
снизу, в ответ раздались кряхтенье и возмущенные стоны.
— Я хочу спать! Отстань!
— Вставай, свинья, мы должны быть в прецептории к утренней молитве! Нам
головы не сносить, если опоздаем!
— Так прецептор тут, чего нам беспокоиться? ? хмыкнул чей-то голос.
? А его нигде нет, наверно, уже уехал
Заговорщики замерли, напряженно прислушиваясь к звукам из нижнего зала.
Наконец стуки и скрипы переместились во двор. Сотрясая воздух проклятиями и
бранью, рыцари разбудили конюхов и взобрались на своих лошадей.
— Все, уехали, — с облегчением констатировала Меган. Подруги
осторожно прокрались к выходу и засеменили по крутой лестнице. В открытом
проеме они увидели мерзкую картину покинутой оргии. Поваленные скамьи, стол,
растерзанный так, будто по нему гуляли свиньи, больше десятка растрепанных
полуобнаженных женщин, спящих в различных позах на соломенных тюфяках,
разбросанных по всему залу.
— Бери ее одежду, — прошептала Радмила англичанке и сама взяла
одно из платьев, лежащих возле спящих деревенских красоток, заранее
проверив, не разорвано ли оно. В коричневом домотканом блио молодая женщина
сразу стала похожа на славянку, вышедшую из своей избы на подворье. Даже
глаза ее, казалось, стали больше, а лицо совсем округлилось.
— Ты и вправду дочь Руси, — улыбнулась Мегги.
— Что поделаешь, — смутилась Радмила, — ладно, нам уходить
нужно, времени совсем нет. Свяжем вон тех двух, и оттащим их в чулан.
Беглянки ловко связали за спиной пухлые руки пьяных девушек, а во рты сунули
приготовленные заранее кляпы. Девушки проснулись и стали испуганно крутить
глазами, но было уже поздно, ? их как мешки с зерном поволокли в смежную
комнату. Без помощи Гуго справиться с этим было бы трудно — тамплиеры не
любили худых.
— О, нашего полку прибыло, — развязный голос настиг Радмилу и
Меган, когда они уже прикрывали тяжелую дверь.
— А то как же, — сразу же придумала ответ Меган, — мы были
наверху, когда вы тут забавлялись. Ублажали графа и прецептора. Да, кстати!
Не пора ли нам, девочки, убираться отсюда, пока целы?
— Что-то платье на тебе, дорогая, больно похоже на платье нашей Дрины.
А она сама где?
— Протри свои залитые глаза! — быстро нашлась Меган, —
придумала тоже, мое платье спутала с одеждой какой-то Дрины... я сама его и
шила, и вышивала! А твоя Дрина с подругой развлекается наверху с Армелем и
Норисом. По второму кругу они пошли.... Хочешь, они и тебя возьмут в свою
компанию?
— Э нет, с меня хватит, — махнула рукой женщина, — этот
негодяй Норис так и норовит вцепиться своими зубами или ущипнуть так, что
синяки да ссадины. Храмовник ничего, но я его боюсь почему-то!
— Ну, тогда не будем дожидаться, пока нас снова затащат наверх! Этот
храмовник вообще рехнулся! Что вытворяет, еще покалечит! — изобразила
на своем лице ужас Меган.
— Правильно, возьмем только Уну, и айда! Уна! Где ты?
— Тут я, — послышался пьяный сонный голос.
— Ну что ты, Гуго? — Радмила повернулась к пожилому
письмоводителю.
— Ключ на месте! — шепотом сказал тот и улыбнулся, но его лицо
сейчас же приняло серьезное выражение, — пожалуй, я пойду вперед, и
буду ждать вас на развилке в лесу, там, где сходятся три дороги.
— А мы потихоньку выскользнем из замка, с этими женщинами, — тоже
прошептала Меган, а потом повысила голос — стражники выпустят нас, я в этом
не сомневаюсь, они подумают, ? раз храмовники уехали, значит, шлюхи сделали
свое дело.
— Это верно, — пробормотала Уна, пытаясь привести в порядок свою
взлохмаченную прическу, — эта публика не любит, когда солнце освещает
их распутство!
Поддерживая друг друга, женщины спустились во двор и застучали деревянными
башмаками по мокрым булыжникам мостовой. Гуго уже был далеко впереди.
Небольшой переполох, связанный с отбытием потаскушек, позволил ему пройти
через стражу незамеченным. Выйдя за ворота, Радмила оглянулась на верхние
окна спальни, где беспробудным сном спали Армель и Норис.
— Какой-то монах спрашивает вас, милорд! — сказал Отто Ульриху и
указал на раскинутый у стен замка шатер.
Склонившись, Ульрих вошел в шатер и встал у входа. Невысокий мужчина средних
лет в монашеской рясе поправлял складки на своем длинном одеянии. Молодой,
худощавый, с узким лицом и злобными глазами, он ничем не напоминал служителя
церкви. Увидев Ульриха, он поклонился и, представившись, вежливо сказал:
? Милорд барон, Норис Осборн, граф Дорсета, шлет вам наилучшие пожелания. Он
поручил мне вручить вам это письмо. А на словах просил передать, как только
вы прочтете это письмо от баронессы Уорвик, встаньте напротив квадратной
башни. Ваша жена выйдет на стену и сделает важное заявление, ? и передал
небольшой свиток.
— Вообще-то этого не может быть, — немец все медлил с
чтением, — она не пишет по-английски.
— Правильно, — подтвердил Бруно, — думаю, это какая — то
провокация.
— Все-таки надо прочесть, — подошел к другу Георг и, взяв из рук
Ульриха свиток, повертел его в руках.
— Я сам, — отрезал немец и развернул пергамент.
Остроконечные буквы заплясали перед глазами:
Ульрих, я полюбила Армеля, он оказался отличным любовником. Намного лучше
тебя! К тому же меня больше устраивает положение подруги богатого и
высокопоставленного человека, чем жены бедного барона. Не рискуй жизнью
своих людей и сними осаду замка. Все равно я к тебе не вернусь. Уже не твоя
Радмила
. От сильного потрясения рыцарь не мог вымолвить ни слова, лишь
судороги пробегали по суровому, заросшему щетиной лицу. В следующее
мгновение он подскочил к монаху и схватил его за горло. Громадный немец чуть
было не снес центральный столб посередине их походного жилища.
? Ульрих, остановись, не безумствуй! Это же посол, он выполняет волю своего
хозяина! ? друзья не могли оторвать его руки от хрипящего монаха.
Ульрих отпустил полузадушенного мужчину и схватился за меч.
— Я немедленно буду штурмовать Тагель — заорал он и ринулся к выходу.
Но Гарет успел схватить его за локоть.
— Не надо, брат, не спеши! Надо все обдумать! — тихо сказала он—
Если атаковать вот так сразу, будет очень много жертв. Этот гад Норис бросит
все свое войско на защиту замка. Да и прецептория храмовников находится
поблизости, а они всегда были на его стороне. Погибнут и ваши люди, брат, и
мои воины.
Ульрих так упрямо выдвинул вперед челюсть, что было ясно — его не уговорить.
Он посмотрел на своих друзей. Гарет, Бруно и Георг стояли в ожидании его
решения. Но тут барон представил, что кто-то из его верных друзей погибнет в
этом бою или получит увечье. Например, этот весельчак Бруно. Он, конечно,
пойдет в бой за правое дело. Но вдруг франк не вернется после этого штурма?
Ульрих даже сглотнул слюну от этой ужасной мысли. И из-за кого? Из-за
коварной продажной женщины?
Бруно и Георг видели, как напрягся рослый немец, сжимая в руках послание.
Его высокий лоб покрылся испариной, а посередине его перечеркнула
напряженная глубокая морщина.
Ульрих сделал несколько неверных шагов в сторону и, опершись на деревянный
шест, замер. Мужчина напряженно смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом.
Потом он вдруг смял свиток и швырнул в сторону.
— Этого не может быть! — закричал он.
— Можно? — осторожно спросил Гарет.
Ульрих кивнул в ответ, и тот поднял смятый пергамент и пробежал глазами. Он
был явно озадачен.
— Насколько я понимаю, это, конечно, провокация...они хотят, чтобы мы
сняли осаду.
— А вот здесь, посмотрите, приписочка, — Бруно взял свиток из рук
друга, —
Я знаю, что ты не поверишь письму, написанному не моей рукой,
и поэтому выйду на стену и помашу тебе. Это буде означать, что все записано
с моих слов
.
? Милорды, баронесса Уорвик просила вас выйти из шатра и встать напротив
квадратной башни, ? просипел посланник, разминая свое поврежденное горло.
Ульрих удивленно оглянулся.
— Смотрите, — воскликнул Бруно, и все повернулись в сторону
осажденного замка.
Воины, стоявшие между зубцов стены расступились, и вперед вышла Радмила.
Она была в роскошном бархатном платье изумру
...Закладка в соц.сетях
