Жанр: Любовные романы
Любовь крестоносца
...вероятной красоты
женщина в роскошном красном сарафане. Великолепный головной убор богини, ее
одеяние, казалось, были изготовлены из пылающих красных рубинов; прозрачные
руки держали пылающий алый скипетр.
— Богиня Майя! — он моментально узнал свой сон.
— Да, это я, Ульрих фон Эйнштайн! Боги разрешили тебе узнать свою
судьбу. Но ты сам будешь принимать решения, как тебе действовать, чтобы
предсказания сбылись. Боги не будут делать того, что ты должен сделать сам.
Твоя воля и упорство решат все. Но помни — нельзя ничего рассказывать о том,
что поведает цветок! Иначе все изменится для тебя.
Да, волшебный цветок заговорил! Его ответы на вопросы рыцаря звучали в
голове молодого мужчины так явственно, как будто кто-то стоял рядом и
разговаривал с Ульрихом. Лишь несколько минут цвел прекрасный цветок, потом
все погасло, чудесное видение растворилось, лишь рой светлячков кружился на
поляне возле небольшого кустика. Богиня исчезла так внезапно, что стало
казаться, а была она на поляне вообще? Вышла луна и осветила место, где
стоял Ульрих неяркими, сумеречными лучами. Он вздохнул и пошел назад. Но
радость от чудесных предсказаний переполняла его.
Радмила терпеливо ожидала Ульриха, сидя на белом рыцарском плаще, пока он
узнавал у царя цветов свою судьбу. Полянка, на которой они расположились,
была невелика; могучие ели, вперемежку с белоствольными березками и
стройными соснам, почти смыкались над ней, оставляя небольшой кусочек неба,
на котором виднелась яркая луна, заливающая бледным призрачным светом все
небольшое пространство. Где-то поодаль смачно похрустывал травой конь
крестоносца. Наконец под тяжелыми ногами Ульриха захрустели сучья, и
тевтонец, отодвинув колючие еловые лапы, вышел на поляну.
— Ну, что? — взволновано спросила девушка.
— Нельзя ничего рассказывать, ты же сама знаешь! — сказал молодой
мужчина. Но его счастливое лицо говорило само за себя.
— Да, да, конечно, я знаю. Ну, если все, тогда поедем домой. Вон и конь
заждался, — торопливо сказала девушка, отводя глаза от его лица. ?
Становится холодно!
Ссора
Голуба и Лотарь быстро нашли общий язык. Только вот ставили их в разные
загоны,
чтоб не баловали
, и лошади тревожно втягивали воздух ноздрями,
ловя запах друг друга. Голуба иногда тихонько ржала таким нежным голосом,
что у Радмилы даже сердце сжималось. Жеребец отвечал своей подруге гулкими
ударами мощных копыт в заднюю стенку конюшни и дерзким храпом.
— Кось, кось, — успокаивала лошадей Радмила, зайдя на конюшню с
большой охапкой душистого клевера.
Даже любимое лакомство не могло отвлечь влюбленную пару от острого желания
быть вместе.
— Я тебе! — пожурила жеребца Радмила и вздрогнула: ей показалось,
что сзади что-то скрипнуло.
Но, оглянувшись, девушка никого не обнаружила и, проверив на всякий случай
запоры, пошла в дом.
— Ой! — вскрикнула она, только успев отворить тяжелую дверь.
За дубовым столом, широко расставив ноги, сидел черноволосый боярин Юрий
Путятин. Незваный гость вцепился в Радмилу жадным неотрывным взглядом,
громадные кулаки свои он залихватски упер в колени и поигрывал носком
красного сафьянового сапога.
— Ну, чего остолбенела, девка? — ухмыльнулся нахальный
ухажер, — принимай гостя!
Радмила быстро взяла себя в руки и прошла мимо парня с независимым видом,
сложив для смелости на груди руки. Только пятнами пробившийся на щеках
румянец, да прерывистое дыхание выдавали ее глубокое смятение.
— Чего пожаловали, Юрий Всеволодович? — наконец сказала хозяйка
дома, — прилично ль так запросто к девице в избу вваливаться? Что
теперь люди скажут?
— Конечно, страшно людской молвы! — Юрий тяжело оперся на край
стола, и посмотрел исподлобья на разрумянившуюся от волнения девушку, —
но немец этот живет у тебя, и ты не боишься людского слова.
— Это родственник мой, все знают, — резко ответила Радмила, —
и болен он был, лечила я его...
— Еще надо разобраться, какой он такой родственник — ни бельмеса по-
русски не понимает. Что-то тут не так!
Сердце девушки как будто провалилось в глубокую яму, да так и осталось там.
— Вам-то зачем разбираться в моем роду? — все же выдавила
она, — знаю, куда вы клоните, почему он вам так не нравится. Если бы я
одна в доме жила...
— Ладно, хватит! — перебил ее боярин, — все я понимаю, чай не
маленький. Не хитри со мной, я тебе другое пришел сказать. Иди-ка ты лучше в
мои хоромы жить, — неожиданно выпалил Юрий, и как-бы смутился чуть-
чуть. Опустив глаза вниз, погладил широкие доски столешницы, — мила ты
мне, девка, день и ночь только о тебе и думаю ...
Радмила тихонько присела на скамью у другого конца стола, стараясь быть как
можно дальше от незваного гостя.
— Чего молчишь? Чем этот немец лучше меня? Он все равно тебя скоро
бросит и уедет к себе на родину.
— Он эст, а не немец, — тихо пробормотала Радмила себе под нос.
— Ладно, пусть эст! — махнул рукой боярин, — разве это что-то
меняет?
— А что вы мне предлагаете? — неожиданно резко ответила Радмила,
подняв на гостя огромные обжигающие глаза, — возьмете к себе
наложницей? А потом за скотиной ходить отправите, когда разонравлюсь?
— Да что ты? — протянул Юрий и попытался пододвинуться ближе к
девушке, но та напряглась как струна и отодвинулась на самый край
скамьи, — я же к тебе с любовью! Будешь как сыр в масле кататься, нужды
никакой не знать. Буду любить и миловать...подарки дорогие дарить...Радмила
угрюмо молчала, внимательно разглядывая что-то в дальнем углу избы.
— Я понимаю, почему ты молчишь, — продолжил боярин, —
жениться не обещаю, не могу я... ? вдруг мужчина сделал резкое движение и
мгновенно оказался рядом с девушкой. Он схватил ее руку и прижал к своей
щеке. От неожиданности Радмила даже не успела отшатнуться. Лицо Юрия пылало
как горящий уголь.
— Слышишь, уж больно мила ты мне, — жарко зашептал он, —
никогда не брошу тебя. Не могу жениться, не знатного ты рода, но и без тебя
жить не могу. Даже плотики наши в Купальскую ночь вместе сцепились...
Радмила тщетно пыталась вырвать руку.
— Разве лучше будет, если выйдешь за какого-нибудь нищего.... будешь
всю жизнь горбатить в поле да за скотиной ходить! — почти зарычал
боярин и, обхватив за бедра, притянул Радмилу к себе и уткнулся лицом в
блестящие локоны цвета темного меда, — а со мной проживешь в роскоши,
не зная ни забот, ни печали!
После нескольких минут отчаянной борьбы красавице все же удалось вырваться
и, отскочив, она проговорила:
— Не знаете вы женского сердца, Юрий Всеволодович! Да и себя до конца
не понимаете! Вы не меня любите, а просто гордость ваша задета... до меня
сколько девок испортили! А тут не получается, промашка выходит! Вот вам и
кажется, что я понадобилась!
Ошеломленный боярин так и остался стоять посреди избы, не веря в ее
окончательный отказ.
— Все, уходите, Юрий Всеволодович! — почти закричала
Радмила, — сейчас мой родственник с охоты вернется, негоже будет, если
увидит вас. Что, если брату перескажет?
— Плевал я на брата твоего! — закричал Юрий так, что затряслись
стены, — вот что я скажу тебе, красавица, — молодой боярин стоял,
широко расставив ноги, и заткнув большие пальцы рук за пояс, — будешь и
дальше отказывать мне, снесу голову твоему хахалю. Разберемся, какой он тебе
родственничек. Весной, после битвы с крестоносцами, мужики в лесу рыцарского
коня усмотрели. Видать, тот конь и крестоносца из воды вытащил. Говорят,
вроде как сгинул и этот конь в лесу, и тот немец живучий тоже, но вот только
конские доспехи с крестами Назар в кустах нашел, — и боярин вдруг
посмотрел в сторону конюшни, где перекликались тихим ржанием Лотарь и
Голуба, — а у тебя вдруг и лошадей прибавилось...
Радмила вздрогнула и закрыла лицо руками. Она почувствовала, как холодная
волна пробежала по телу от головы до ног и вернулась обратно.
— Думай, Радмилка, — рявкнул боярин, — не желаешь быть моей,
так и его не будешь! Еду в Переславль к князю, недели на две, как вернусь ?
зайду за ответом! — и хлопнул дверью с такой силой, что из укосины
посыпался песок. Радмила услышала, как он уходит, ступая по тропинке
тяжелыми грозными шагами.
Ульрих нанизал трех тетеревов на бечевку, вырезанную из толстой сыромятной
кожи, и перекинул их через плечо. Птицы уже нагуляли жирок, и веревка сильно
врезалась в тело.
Хороша добыча
! — подумал удачливый охотник и зашагал по лесу,
насвистывая веселую немецкую песенку, —
а то все косули да кабаны.
Жаль только тетерочку не удалось поймать, она повкуснее тетеревов будет
...
Ноги в кожаных лаптях, которыми одарила его Радмила, чувствовали каждую
веточку и корешок. Зато идти было легко, совсем как босиком, и через легкие
подошвы в тело входила могучая энергия, исходящая от земли.
Как хорошо здесь, в лесу
, — расслабленно думал Ульрих, —
вдали
от людских страстей, неуемной алчности, честолюбия
.... ? рыцарь провел
рукой по рукояти верного меча, с которым никогда не расставался.
Люди — вот главная опасность в жизни, никакой зверь не страшен, кроме
человека.
Лукавишь! Ты и есть тот самый страшный зверь. Пришел в чужую землю с
мечом..... что тебе надо от этих мирных людей? Ульрих тяжело вздохнул и
поправил свою добычу на плече.
Так устроен мир, каждый должен защищаться. Горе слабому, ему остаются только
глаза, чтобы плакать!
А эта девушка — она ведь тоже слабая, — подсознание уже вступило с ним
в прямую беседу.
Женщины не в счет, они просто добыча, достаются сильнейшему мужчине. Их
могущество в красоте. Пусть эти русские защитят свое право обладать
красивыми женщинами. Не смогут.... что же, у них заберут все.... их женщин
тоже.
Ульрих улыбнулся и зашагал быстрее. Ему нравилось быть сильным и
распоряжаться жизнью по своему усмотрению. Приятно, что вот сейчас он
принесет в дом много дичи. Радмила будет довольна, она встретит ласковым
любящим взглядом, обнимет его! Наконец лес стал светлее, затем совсем
поредел, и из-за стволов стала видна широкая поляна с домом и обширным
сеновалом. Лотарь призывно заржал, чувствуя приближение хозяина. Но в его
голосе Ульрих услышал тревогу и остановился. Прислушавшись, он услышал
громкий удар двери и чьи-то порывистые шаги. Мимо него, ничего вокруг себя
не замечая, поспешно прошел боярин Путятин. Вид у русича был какой-то
растрепанный, волосы взъерошены, сам он раскраснелся.
Что он здесь делал? А что, если он занимался любовью с Радмилой в его
отсутствие...как тогда Генрих с Хильдегард?
Жаркая волна злобы поднялась в груди Ульриха и подкатила к горлу, почти
лишив его возможности дышать. От волнения у крестоносца даже затряслись
руки. Он медленно стянул с плеча свою поклажу и, бросив ее в траву, шагнул
на тропинку.
— Ты, я вижу, очень спешишь, Юрий? Придется задержаться немного! —
то ли прохрипел, то ли прорычал ревнивец, нещадно коверкая русские слова.
Боярин резко остановился и пошатнулся от неожиданности, увидев прямо перед
собой разъяренное лицо соперника.
— Могу и задержаться чуток, — наконец процедил он — секунды
хватило русичу, чтобы вернуть самообладание.
Неожиданно Юрий подскочил, и широко расставив крепкие ноги в мягких
сафьяновых сапогах, принял боевую стойку.
— Должок за тобой, чужак, — рявкнул он, сжимая здоровенные кулаки,
и как бы готовясь к прыжку.
Не дожидаясь ответа, боярин махнул правой рукой, но Ульрих отступил шаг
назад, и огромный кулак в кожаной перчатке просвистел мимо его виска.
— Хвайтит шьютить! Говарил ? не надо ходить моя фройляйн! —
сплюнул крестоносец и демонстративно вынул свой меч. При этом он немного
помедлил, давая противнику время, чтобы тот обнажил и свое оружие.
Боярин слегка побледнел — дело принимало серьезный оборот и, тоже вынув меч,
машинально провел по клинку большим пальцем. Это движение скорее было
обманным, и на секунду отвлекло внимание рыцаря... вдруг меч Юрия со свистом
рассек воздух, и если бы опытный Ульрих не отпрянул в сторону, то покатилась
бы его белокурая голова в густой кустарник.
Боярин замахнулся еще раз, но не рассчитал, оступившись, и клинок вонзился в
толстый белый ствол березы, да так сильно, что и вырвать его оказалось
непросто. Ульрих сначала было замахнулся мечом, но в последнее мгновение
отвел клинок в сторону и нанес сильнейший удар рукой, сжимающей рукоять меча
прямо в челюсть врагу. Послышался хруст, и боярин полетел в сторону. Свой
меч, однако, русич из рук не выпустил, и, падая, высвободил его из ствола.
Как разъяренная пантера, тевтонец прыгнул вслед кувыркающемуся противнику и
навис над ним с поднятым к небу мечом.
— Льежачего не биют! — наконец презрительно процедил он и опустил
клинок.
Боярин воспользовался секундной паузой и вдруг резко ударил противника ногой
прямо в колено. Ульрих взвыл и повалился на землю. Юрий прыгнул на него,
выхватив из-за пояса узкий кинжал.
— Не — е—е — т!!! — громкий крик Радмилы будто разорвал все
вокруг.
Девушка неслась по тропинке, размахивая руками и помогая своим быстрым ногам
истошным воплем.
— Стойте! Не надо никого убивать!
Мужчины оторопели от резкого крика и разжали сцепившиеся руки.
— Убийцы! — кричала Радмила, награждая ударами своих маленьких
кулачков и одного, и другого бойца, — схватились как хищные звери! Не
можете жить мирно! Места им мало! Вцепились друг в друга!
Радмила уже заплакала, и по ее щекам полились обильные слезы. Она провела
рукой по лицу и на нем остались грязные полосы. Ульрих и Юрий молча стояли
перед ней.
— Уходите оба, я не хочу видеть никого из вас! — девушка махнула
рукой и с рыданиями побрела к дому.
Ульрих услышал, как громко хлопнула входная дверь.
Радмила долго не могла успокоиться. В доме было непривычно тихо, и девушка
невольно прислушивалась к звукам на улице. Но пение птиц и монотонный шум
леса не нарушал никакой посторонний звук.
— Где они? — с тревогой думала девушка, — может, зря я
прогнала Ульриха? Сердце ее сжалось. Теперь она поняла, что переживает
больше за тевтонского рыцаря, так внезапно ворвавшегося в ее размеренную
жизнь, чем за русского боярина. Вдруг они пошли драться дальше, и Юрий убил
его? Он же грозился... Радмила тревожно прислушивалась к каждому шороху.
Может, опять лежит крестоносец где-нибудь в лесу? Но теперь уже мертвый!
Начало темнеть, и становилось страшно.
Всего за два месяца одинокая красавица привыкла к надежной защите сильного
мужчины, и теперь она почувствовала, как его не хватает. Стало тяжело на
душе, и девушка, вытянув руки вдоль стола, печально положила голову на
запястья. Гулкие удары в висках не давали ей успокоиться.
— Что с ним? Может, погиб? — Радмила никак не могла отогнать
назойливую мысль.
Вдруг ей показалось, что на крыльце послышался легкий шорох. Она вскочила
как ошпаренная, но потом взяла себя в руки и осторожно прокралась к двери.
Радмила прильнула к узкой щели возле неплотно закрытой двери и увидела, что
Ульрих сидит на крыльце, сгорбившись и обхватив голову руками. На секунду ей
показалось, что он ранен, и Радмила, мгновенно распахнув дверь, бросилась к
нему.
Немец поднялся во весь свой огромный рост и с довольным видом прижал девушку
к своей широкой груди. Радмила от облегчения расплакалась.
— Ничего, ничего, — шептал Ульрих, поглаживая ее по
волосам, — все хорошо.
Вдруг ее пронзила страшная мысль: это Ульрих расправился с молодым боярином,
? и она отпрянула от него как от горячей печки.
? Где Юрий? Ты убил его? ? со страхом спросила Радмила, вспомнив быструю
смерть разбойников.
? Почему его жизнь так тебя интересует? А если бы и убил, так что? ? злобно
перекосился тевтонец. ? Он что, твой любовник?
Оскорбленная Радмила вырвалась из его рук, вбежала в дом и уселась на лавке
в углу возле кровати. Ульрих по-своему понял ее порыв и вошел вслед за ней
тяжелыми недобрыми шагами. Тевтонец опустился на скамью и угрюмо уставился в
темный угол, где притихла Радмила.
— Что ты шарахаешься от меня? — вдруг его резкий голос нарушил
застоявшуюся тишину, — ты что, крутишь с этим Юрием?
— Какое тебе дело? — вдруг неожиданно для самой себя рассердилась
Радмила, — ты что, муж мне?
— Вы все женщины обманщицы! — не ответил на прямо поставленный
вопрос крестоносец, — я это по себе знаю.
— Я не давала тебе никаких обещаний, и ничего тебе не должна! —
взволнованная Радмила встала и вытянулась от волнения.
Немец медленно повернул голову и вцепился в непокорную язычницу тяжелым
жестким взглядом. Вдруг он вскочил и, схватив Радмилу за руку, с силой
дернул ее к себе, так, что затрещал рукав ее рубашки.
— Нет уж! — заревел он, заглядывая в бездонные синие глаза, —
я здесь второй месяц обхаживаю тебя, а ты крутишь с другим? Не выйдет!
Радмиле было больно от жестких пальцев рыцаря. Он схватил ее обеими руками
за плечи и так сильно прижал к себе, что девушка ощутила гулкие удары его
сердца. Рука мужчины скользнула по ее спине и, нащупав завязки ее одежды, с
силой дернула вниз, понева с треском полетела на пол. Радмила ахнула и,
подхватив остатки своего наряда, бросилась к двери, на выход. Но немец
мгновенно настиг ее и окончательно сорвал с нее верхнюю рубашку
— Нет! Ты же обещал! — взвизгнула полураздетая девушка, но Ульрих
уже потерял над собою контроль и, крепко сжав ее запястья, захватил их в
одну ладонь и удерживал за спиной. Его жесткие губы впились в ее рот, не
давая вымолвить и слова. Другой, свободной рукой, мужчина продолжал
раздевать девушку, срывая последнее, что осталось на ней ? нижнюю рубашку.
— Оставь меня в покое! Вспомни свое обещание! — закричала Радмила,
наконец, освободившись от его жадного рта.
— Прекрати это дурацкое сопротивление! Я безумно хочу тебя! —
прохрипел Ульрих. ? тебе мил этот русак? Какое обещание обманщице? Ты ведь
спала с ним? Я же видел, какой он растрепанный уходил из твоего дома!
— Какое тебе до этого дело? Еще не хватало, чтобы каждый мужик
командовал моей жизнью! — завопила взбешенная девушка, изо всех сил
пытаясь отодвинуть от себя горячие губы насильника.
Ульрих на мгновение остановился, но опять набросился на нее с еще большей
яростью.
— Это я-то ?
каждый мужик
? — зарычал он, тяжело дыша, — да
я с ума схожу по тебе! Боюсь притронуться к ней, ну как же
девственница
, а
она вон что выделывает! Больше ты меня не обманешь! ? тевтонец дрожащей от
напряжения рукой вытер пот со лба. Ульрих страшно измучился из-за ее
строптивости. Он хотел ее с тех пор, как увидел ее обнаженной в конюшне, но
сдерживал себя изо всех сил. Он просто извелся за эти долгие недели, когда
она отказывала ему, и теперь, когда Радмила, обнаженная, стояла перед ним,
прикрытая лишь густыми золотисто-каштановыми локонами, он просто сошел с ума
от вожделения. Тевтонец подхватил обнаженную девушку на руки и швырнул ее на
кровать. Потом навалился на нее сверху, встал на колени и стал поспешно
сдирать с себя рубашку, надежно придерживая ее крепкими бедрами. Еще быстрее
получилось у него развязать шнурок на штанах и высвободить твердый тяжелый
член. Навалившись на нее сверху, Ульрих с низким, почти звериным стоном
накрыл ее рот безумным поцелуем. Он весь пылал, и, казалось, стремился
сделать Радмиле больно, впиваясь в ее рот все с большей жадностью. Жесткая
рука больно мяла нежную девичью грудь, и Радмила пролепетала, едва он
освободил ее рот:
? Мне больно, Ульрих...
Он сразу же ослабил свой натиск. Но после этого затяжного, возбуждающего
поцелуя Радмила со стыдом почувствовала, что необузданная атака мужчины ей
приятна. Что-то неизведанное всколыхнулось в ней, какая-то странная теплота
разлилась по всему телу, вызывая неведомое, неясное томление. От ужаса
Радмила стала сопротивляться еще сильнее, но на самом деле боролась она уже
с собой, ? оказывается, ей нравилось прижиматься к сильному мускулистому
телу, хотелось его ласк, страстных поцелуев и еще чего-то большего с его
стороны ... вот только чего?
Но это означает, что она распутница? Или же просто сходит с ума? Скорее
всего, это временное затмение!
Сгорая со стыда, она уперлась руками в твердые мышцы его груди, пытаясь
оттолкнуть.
? Отпусти меня, здоровый бугай! Я не хочу этого!
? Что, твой любовник Юрий уже насытил тебя? Он был нежен с тобой?
? Он не такой грубый зверь как ты! ? от злости она уже не замечала, что и
говорит. Но почему-то даже злость не приносила облегчения. Наоборот,
непонятное напряжение в ее теле все время возрастало.
Ульрих втянул в рот верхушку груди, не позволяя Радмиле отодвинуться, пока
его язык и губы осыпали ласками хрупкое тело. Когда его влажный язык
коснулся груди, Радмила со стоном выгнулась, таким острым оказалось
удовольствие. Огненная вспышка пронзила ее тело, непривычно стягивая низ
живота, пока не сосредоточилась в интимном местечке между ног. Его горячий
член жестко уперся ей в живот. Уже знакомое блаженное ощущение прожгло
Радмилу с головы до ног, заставив ее ахнуть, ? почему-то было приятно
ощущать на себе тяжесть жаркого мужского тела.
Что с ней происходит?
Ульрих жестким коленом раздвинул ей бедра. Его поцелуи стали страстно-
требовательными.
Радмила несколько раз видела, как жеребцы покрывают кобыл. Безумное
нападение Ульриха напоминала поведение охваченного неодолимой потребностью
жеребца, и должно было вызвать у нее лишь отвращение... а не возбуждение.
Радмила много раз пыталась выяснить, какие чувства испытывает женщина при
близости с мужчиной. Благодаря разговорам с опытными подружками ей удалось
узнать, как этот происходит. Но что испытывает при этом женщина, осталось
загадкой.
Ульрих устроился между раскинутыми ногами девушки, еще шире раздвинул их и
навалился на нее всем телом. Какое-то мгновение он лежал неподвижно, затем
распухшие губы Радмилы снова обжег страстный поцелуй.
Она почувствовала, как его руки приподнимают ее ягодицы, и горячий мужской
орган стал медленно входить в нее.... по телу прокатилась судорожная волна
экстаза. Поначалу, когда он осторожно входил в нее, было очень приятно, и
Радмила почему-то жаждала вобрать его в себя как можно глубже. Так вот как
это бывает... ей хотелось, чтобы этой усладе не было конца! Ее томные мысли
прервал хриплый стон, вырвавшийся из горла Ульриха, и ее неожиданно пронзила
острая, резкая боль. Блаженство пропало в один миг.
? Прекрати, мне очень больно! ? она стала сталкивать его с себя.
— О Боже... — прохрипел он, — так ты и в самом деле
девственна!
Но это открытие уже не могло остановить его, но движения мужчины стали
медленными и бережными, он осторожно входил в нее все глубже и глубже и,
войдя полностью, затих.
? Сейчас не больно? ? нежно спросил Ульрих, находясь глубоко в ней. Он
полулежал, опираясь на локти, и не двигался, хотя это ему стоило огромных
усилий.
Боль постепенно прошла, и когда он стал выходить из нее, опять накатилась
истома. Радмиле было приятно ощущать его в себе, и она обхватила его
мускулистые ягодицы ногами. Почувствовав перемену в ее настроении, он резким
толчком снова погрузился в ее тело.
Он входил и выходил из нее, все глубже проникая внутрь тесного лона.
Покрытый бисеринками пота, Ульрих сдерживался изо всех сил, тяжело дыша, как
загнанный зверь..... нужно было и ей доставить удовольствие. Это было
невероятно трудно, после стольких месяцев воздержания. И конечно, он не смог
удержаться...
Девушка перепугалась, когда он вдруг напрягся всем телом и издал хриплый
рык. Его тело забилось в судорогах, он обмяк, излив себя в огненном взрыве
ошеломительного оргазма.
Радмила же застонала от болезненного ощущения неудовлетворенности,
расходившегося по ее телу от того места, где глубоко внутри нее пульсировало
мужское естество
? С
...Закладка в соц.сетях
