Жанр: Любовные романы
ТАЙНАЯ СТРАСТЬ
...намеренно, находя огромное
удовольствие в том, чтобы поступать назло, бесить Дмитрия. В этом она преуспела.
Неблагодарная девчонка. Но он устал
угождать ей, устал терять голову и держаться начеку, лишь только речь заходила о
ней. Стоило хорошенько призадуматься, и
становилось понятно, какого идиота он разыгрывает.
Однако Дмитрий, хотя и не намеренно, все-таки отомстил Кэтрин. Одного
взгляда на недовольное лицо Маруси оказалось
достаточно, чтобы понять: своим поступком он сейчас унизил пленницу в глазах
окружающих. Но в эту минуту ему было все
равно. Пожалуй, так даже лучше.
Пора положить конец этой" утомительной игре. Маруся и остальные слишком уж
почтительны с ней и потакают
бредовым идеям относительно родства с графом, так что Кэтрин все сходило с рук.
Он и сам ей подыгрывал. Но больше
этому не бывать.
При виде потрясенного лица тетки Дмитрий сообразил, что только что
промчался мимо без единого слова. На этот раз он
приветствовал ее как подобает, но Софью Александровну Корсакову никогда нельзя
было упрекнуть в излишней тактичности
и сдержанности.
- - Кто она, Митя?
Проследив за взглядом тетки, он увидел, как Кэтрин мрачно шагает по
лестнице вслед за Владимиром: голова высоко
вскинута, плечи расправлены, юбка чуть приподнята. Его бесконечно раздражало,
что у нее даже походка знатной дамы.
- Это не важно, тетя. Обыкновенная, не стоящая внимания англичанка,
вернувшаяся с нами.
- Но ты поместил ее в свое крыло, и...
- На время, - резко перебил Дмитрий. - Не стоит беспокоиться из-за этого,
тетя Соня, я найду ей занятие.
Соня попыталась было запротестовать, но тут же передумала. Высокая худая
женщина, вдова, замужество которой
длилось меньше года, она не имела ни малейшего желания снова выходить замуж и
терпеть унижения, которым подвергалась
в супружеской постели. Ее жизнь, полная разочарований, иссушила душу, сделала
Софью жестокой и холодной, и уж
конечно, совершенно лишенной всякого сочувствия к низменным инстинктам
человечества. Собственный брат зашел так
далеко, что женился на англичанке просто потому, что не мог заполучить ее в
постель никаким иным способом. Теперь
голубая кровь Александровых навеки запятнана. Если бы только Михаил не погиб или
хотя бы оставил после себя
наследника...
Брезгливая гримаса промелькнула на лице Сони, уже сделавшей собственные
выводы относительно нежеланной гостьи.
Значит, он дошел до того, что привозит в дом шлюх! Не может поступать
осмотрительно, как брат и отец, которым было
достаточно повалить прямо в поле хорошенькую крестьяночку. Нет, он должен был
поселить эту дрянь здесь! О чем только
думает Дмитрий?!
Но Соня не осмелилась расспросить племянника. В эту минуту он вряд ли
воспринял бы даже благожелательную критику -
слишком уж у него злой вид. А она не хотела больше никаких позорных сцен в
присутствии слуг.
Соня подождала, пока Дмитрий обменяется словами приветствия со всеми
присутствующими. Просто смехотворно это
уважение, с которым он относится к слугам! За эти чудачества стоит поблагодарить
его мамашу, и изменить уже ничего
невозможно - Дмитрий достаточно взрослый, чтобы отвечать за себя. Может быть,
Татьяна окажет на него хорошее влияние.
Единственное, что заслуживало одобрения в глазах Сони, - выбор невесты. Правда,
долгое отсутствие может все испортить.
Дмитрию нельзя тратить ни секунды времени, тем более заниматься какой-то
английской девкой.
Наконец Соня, запоздало заметившая отсутствие племянницы, осведомилась:
- Разве Настя не вернулась с тобой?
- Она гостит у Варвары.
Правда заключалась в том, что Анастасия слишком привязалась к Кэтрин, а это
могло вызвать бесконечные проблемы, в
которых Дмитрий никак не нуждался.
- По-моему, ты зря это сделал, Митя. Хотя Санкт-Петербург почти опустел в
это время года, однако там и сейчас бывают
балы и собрания. Или я не так поняла твое письмо, где ты объяснил, что
немедленно привезешь девочку?
- Вы прекрасно все поняли, тетя. Но не стоит волноваться за Настю. - Она
согласилась пойти под венец, как только я
найду подходящего мужа.
Голубые глаза Сони удивленно блеснули:
- Ты позволишь ей самой выбирать?
- Настя моя сестра, тетя Соня. И мне хотелось бы видеть ее счастливой в
замужестве. Тебе не позволили выбирать, и
видишь, что получилось!
Соня гордо выпрямилась во весь рост:
- Не стоит обсуждать эту тему. Насте повезло, что ты так снисходителен, но
поверь, только совершенно особенный
человек способен примириться с ее своеволием, не говоря уже о том, каких идей
она набралась там, в Англии. Как ты мог
позволить ей поехать туда.., впрочем, тебе с самого начала было известно мое
мнение.
- Да, тетя, - вздохнул Дмитрий. Он действительно прекрасно знал все, что
может сказать тетка. Она до последнего
противилась женитьбе брата на иностранке и не смирилась потом. Соня так и не
простила брата, и между женщинами
немедленно началась война, особенно когда Соня была вынуждена вернуться домой
после смерти мужа. Ревность не давала
ей увидеть хорошие качества Энн. Что бы ни делала невестка, она никак не могла
угодить сестре мужа, а после ее смерти
Соня перенесла эти чувства на всю Англию. Дмитрий был уверен, что тетка так
часто пишет герцогине только из
удовольствия лишний раз указать на недостатки Дмитрия и Анастасии, которые,
безусловно, относила на счет воспитания
англичанки - жены брата, хотя, конечно, воздерживалась упоминать об этом матери
Энн.
- Слава Богу хотя бы за то, что скандал, вызванный Настей в Англии, не
дойдет до ушей государя и всего света, - заметила
Соня, пока они направлялись в гостиную. - Здесь она по крайней мере сможет
сделать завидную партию. Кстати, насчет
партии: ты уже сделал визит княжне Иваницкой?
Какая целеустремленность! Дмитрий был удивлен, что она не спросила раньше.
- Мы только что вернулись, тетя Соня, и я приехал прямо с корабля. Правда,
послал людей узнать, где она сейчас.
- Стоило лишь спросить меня. Княжна в Москве, навещает замужнюю сестру. Но
она, говоря по правде, отнюдь не чахла и
не томилась по тебе, Митя. Я слыхала, что граф Григорий Лозинский начал
ухаживать за ней и она его поощряет.
Дмитрий, не особенно встревожившись, пожал плечами. Лозинский никогда не
нравился ему, особенно с тех пор, как оба
служили на Кавказе и он имел несчастье спасти жизнь графа. Сам он ничуть не
ценил свой подвиг, но удивительнее всего то,
что Лозинский не питал к Дмитрию ни малейшей благодарности, скорее наоборот,
возненавидел спасителя и постоянно
старался показать свое превосходство в стрельбе, охоте и тому подобных занятиях.
Стоит ли удивляться, что теперь он
добивается руки прелестной Татьяны? Но волноваться не из-за чего. Граф вечно
выставляет себя в дурацком свете.
- Я напишу ей, что успел возвратиться.
- Может, лучше сделать это лично, Митя?
- И проявить чрезмерный интерес?
- Она будет польщена.
- Скорее, рассмеется мне в лицо, - поправил Дмитрий, все больше
раздражаясь. - Постоянные знаки внимания никак на нее
не действовали. Ей не повредит немного помучиться, гадая, не изменились ли мои
намерения.
- Но,..
- Никаких "но"! - рявкнул Дмитрий. - Если считаешь меня не способным
завоевать сердце девушки, вероятно, мне и
стараться не стоит?
В его голосе прозвучало столь явное предостережение, что Соне хватило ума
принять это к сведению. Сухо поджав губы,
она повернулась и вышла.
Дмитрий подошел к поставцу со спиртным и плеснул в бокал водки. Он и без
тетки знал, что нужно возобновлять
ухаживание за княжной, но у него просто не хватало на это терпения.., и не
хватит, пока он не избавится от желаний плоти,
так мучивших его последнее время. Правда, здесь немало женщин, которые будут
счастливы ублажить его, но он не желал
иметь с ними ничего общего, даже после изнуряющего морского путешествия. Дмитрий
хотел Кэтрин. Хотел. Черт возьми,
опять он о том же!
Дмитрий с бешенством швырнул полный бокал в камин и почти выбежал из
гостиной. Он нашел Кэтрин в Белой комнате.
Девушка равнодушно смотрела в окно, Борис, как раз внесший сундук, благоразумно
счел за лучшее ретироваться.
- Не спрашиваю, понравилась ли тебе комната. Ты, конечно, скажешь "нет", и
тогда...
- Тогда у вас начнется очередной припадок, - перебила Кэтрин, медленно
оборачиваясь. - Право, Дмитрий, эти ваши
бесконечные истерики становятся крайне утомительными.
- Истерики?!
- Кажется, я вызвала еще одну? - спросила она с деланной невинностью.
Дмитрий поспешно закрыл рот. Опять она намеренно провоцирует его на ссору,
так чтобы он потерял голову, не мог
думать, не сумел вспомнить, зачем вообще хотел ее видеть. Но на этот раз Дмитрий
не попадется на удочку. В эту игру
можно играть и вдвоем.
- Ты забыла упомянуть собственный дерзкий нрав.
- Я? Какой же у меня нрав?
- О, идеальный, - процедил Дмитрий. - Ты, конечно, вопишь и кричишь только
потому, что это прекрасное упражнение
для легких!
Кэтрин неверяще уставилась на Дмитрия и начала смеяться искренне, весело,
заразительно, и он мгновенно понял, что
пропал. Она очаровала его. Дмитрий никогда еще не слышал, как смеется Кэтрин, и
только сейчас понял, что не разглядел в
ней еще одной примечательной черты - чувства юмора, а возможно, и лукавства.
- О небо, - вздохнула наконец Кэтрин, вытирая слезы. - Да такого я и
представить не могла! Упражнение для легких -
нужно запомнить это на будущее, особенно когда брат жалуется, что я настоящая
тиранка. Я действительно иногда теряю с
ним терпение.
Дмитрию почему-то захотелось продолжать эту внезапно ставшую дружеской
беседу.
- А со мной? - И особенно с вами.
Но при этом Кэтрин улыбнулась, и Дмитрия охватила странная радость. Почему
он пришел? Объявить новые правила
игры? Черт с ними, с этими правилами. По правде говоря, он не хочет пытаться
исправить ее и лишить возможности
притворяться. Пусть делает что хочет. Если бы только он не был так снисходителен
во всем, что касается Кэтрин! Пусть бы
она просто подшучивала над ним.., почаще...
- Должен быть способ исправить это! - объявил Дмитрий, незаметно
придвигаясь ближе.
- Что именно исправить?
- Отсутствие терпения у тебя, у меня, нашу взаимную вспыльчивость. Говорят,
у любовников никогда нет времени
спорить.
- Неужели вы опять о том же?
- Но мы даже ни разу не говорили об этом как следует! Кэтрин настороженно
отступила, видя, что Дмитрий подошел
слишком близко.
- Зато я слышала, что любовники обычно страшно ссорятся!
- Возможно, некоторые, но, конечно, такое бывает нечасто. Зато они
обнаружили восхитительный способ примирения.
Сказать тебе какой?
- Могу только...
Отступление закончилось у самой стены, и Кэтрин смогла только выдавить:
- ..предположить.
- Почему бы нам для разнообразия не помириться? Кэтрин пришлось упереться
руками в грудь Дмитрия, чтобы удержать
его.
Сосредоточься, Кэтрин. Нужно непременно отвлечь его. Придумай что-нибудь.
- Дмитрий, вы хотели видеть меня по какой-то причине? Но он лишь улыбнулся
и сжал ее руки. - Я как раз перехожу к
причинам, малышка, если ты только на минуту замолчишь и хорошенько меня
выслушаешь.
Кэтрин жадно впитывала его слова, улыбку и совсем не удивилась, когда он
прижался губами к ее губам. Поцелуй совсем
не напоминал яростное нападение, предпринятое, чтобы сломить ее сопротивление.
Его страсть немного смягчилась после их
разговора, однако никуда не исчезла, и он без слов давал ей понять это нежными
ласками губ и языка, пьянящими так же
Сильно, как и раньше. Он делил с ней минуты любовного томления, и на какие-то
несколько божественных мгновений
Кэтрин позволила себе взять все, что он предлагал, пока в крови Дмитрия не
вспыхнуло пламя и она не ощутила твердый как
железо ком, прижатый к ее животу.
Девушка поспешно отвела голову, задыхаясь, охваченная паникой.
- Дмитрий...
- Катя, ты хочешь меня.
Его голос звучал так призывно-хрипло, что, казалось, эхом отдавался в ней.
- Почему ты лишаешь нас обоих наслаждения?
- Потому что.., потому что.., нет, я не хочу вас. Не хочу. Он бросил на нее
скептический взгляд, но все же не назвал
лгуньей. Конечно, ей не одурачить ни себя, ни его. О, почему Дмитрий не желает
понять ее положения? Почему считает, что,
если они провели ночь вместе, Кэтрин с готовностью снова ляжет к нему в постель?
Конечно, она хотела его, и как могла не
хотеть? Но отдаться этому желанию немыслим . Кто-то из них двоих должен быть
рассудительным и ясно представлять все
последствия. Очевидно, он не собирался этого делать или ему было попросту все
равно.
- Дмитрий, как заставить вас понять? Ваши поцелуи приятны, но для меня этим
все и кончается. Вы же требуете
большего. Постели.
- И что в этом плохого? - вскинулся он.
- Я не шлюха. И была девственницей, пока не встретила вас. И сколько бы вы
меня ни целовали и как бы это мне ни
нравилось, я не могу допустить большего. Для меня все на этом кончается.
Поэтому...
- Кончается? - резко перебил Дмитрий. - Поцелуй руки - да. Поцелуй в щеку -
возможно. Но не когда ты прижимаешься ко
мне! Будь я проклят, если это не недвусмысленное приглашение взять тебя!
Кровь бросилась в лицо Кэтрин, как только она осознала правоту слов
Дмитрия.
- Если бы вы позволили мне договорить, я объяснила бы, что, вероятно,
разумнее всего будет вообще воздержаться от
поцелуев, так чтобы избежать этих неприятных споров.
- Но я хочу целовать тебя!
- И даже больше, Дмитрий.
- Да! В отличие от тебя я никогда этого не отрицал. Я хочу тебя. Катя. Хочу
любить! И предлагать мне даже не пытаться
делать этого - просто абсурдно!
Кэтрин опустила глаза. Его гнев всего лишь иная форма страсти, слишком
заразительная, чтобы долго противиться.
- Признаться, я не совсем понимаю причину столь сильных эмоций, Дмитрий.
Вспомните, мы ни разу не разговаривали с
вами, не беседовали спокойно о чем-то, не пытались узнать друг друга получше,
понять, что мы любим, а что нет. То
немногое, что мне известно, рассказали ваши слуги или сестра. А обо мне вы
знаете и того меньше. Почему нам нельзя
просто попробовать стать друзьями?
- Не будь наивной. Катя, - с горечью пробормотал Дмитрий. - Разговаривать?
Да я думать не способен, когда ты рядом.
Хочешь потолковать? Напиши мне чертово письмо.
И Дмитрий исчез, а комната, такая большая, неожиданно показалась душной и
крошечной. Неужели Кэтрин не права,
когда считает, что с этим человеком у нее не может быть будущего? Но если она
отдастся ему, возможно, его интерес тут же
пропадет? По крайней мере так предсказывала его сестра. Так зачем она
добровольно и очертя голову ринется в опасные
пучины страсти, которая принесет лишь терзания и боль?
Кого ты дурачишь, Кэтрин? Ты уже запуталась в этой паутине. И хочешь этого
человека. Он заставляет тебя испытывать
чувства, о которых ты даже и помыслить не могла, а если и слышала о чем-то
подобном, всегда презрительно фыркала. К
чему сопротивляться?
Теперь она ни в чем не была уверена. И каждый раз после очередной встречи с
Дмитрием уверенности все убавлялось.
Глава 24
Первый день в Новосельцеве тянулся агонизирующе медленно. После ухода
Дмитрия Кэтрин чувствовала себя несчастной
и подавленной и ничего не могла с этим поделать. В конце концов она могла бы
осмотреть дом, чтобы немного отвлечься.
По крайней мере никто не запрещал ей этого. Нельзя же принимать всерьез приказ
Дмитрия Владимиру не выпускать ее!
Однако девушка была слишком смущена тем, что Дмитрий ни с кем ее не
познакомил, и не собиралась делать вид, что все
в порядке, хотя на деле желала одного - забиться в самый дальний угол. И нельзя
рисковать вновь столкнуться с Дмитрием,
особенно сейчас, когда решимость так ослабла.
Господи, неужели все так и будет продолжаться? И искушение станет настолько
нестерпимым, что Кэтрин не сможет ему
противиться?
Кроме того, если хорошенько подумать и представить полную картину, всякий
посчитает Кэтрин поистине сумасшедшей.
Подумать только, оказаться в глуши, в деревне, в роскошной обстановке, знать,
что тебя желает самый красивый мужчина на
свете... О подобном можно только мечтать! Какая женщина в здравом уме станет
ныть и жаловаться на судьбу, одарившую ее
сказкой наяву?
Только Кэтрин, конечно. И ей в конце концов необходимо обвинить кого-то в
случившемся! Она устала проклинать себя.
Неудивительно, что козлы отпущения скоро отыскались, и в немалом
количестве. Сестра, бывшая такой скрытной и
вынудившая этим Кэтрин последовать за ней. Лорд Сеймур, потерявший наследство и
превратившийся тем самым в
неподходящего жениха. Даже отец. Он мог бы без лишних слов смириться с лордом
Сеймуром, принять его и помочь
возместить потери. Анастасия! Нужно же было ей стать причиной скандала,
приведшего Дмитрия в Англию! Вдовствующая
герцогиня Олбемарл тоже могла бы справиться сама с непокорной девчонкой, а не
посылать за внуком! И конечно,
Владимир, самый злейший враг - ведь именно он принял столь необдуманное решение
похитить Кэтрин. Каждый из
вышеперечисленных людей мог бы вести себя по-другому и предотвратить то, что
произошло с ней.
И теперь ситуация стала еще более невыносимой. Кэтрин начала колебаться.
Она подошла слишком близко к тому, чтобы
пожертвовать своими принципами, отдаться примитивным эмоциям. Теперь она знала,
что ее капитуляция - всего лишь
вопрос времени. В этом крылась причина упадка духа. Кэтрин не хотела стать
очередным завоеванием Дмитрия. Нет, она
желала большего. Ее гордость требовала большего.
Кэтрин поняла, что находится в ужасном состоянии, только когда заметила
поднос с ужином. Она не помнила и не
заметила, когда его принесли, и сейчас гневно покачала головой, раздраженная
тем, что целых полдня изнывает от жалости к
себе. Она даже не разобрала сундук, хотя перед этим так долго жила по-походному,
что это не имело особого значения.
Однако она могла бы заняться чем-нибудь полезным. Дмитрий упомянул о счетных
книгах. Нужно бы попросить Владимира
их принести. Кроме того, Кэтрин еще не осмотрела новое жилище.
Она сделала это после ужина, пока готовили ванну. Удивительно, что за ней
ухаживало сразу несколько служанок, хотя,
вероятно, их в Новосельцеве было так много, что можно было даже жалкой пленнице
уделить достаточно внимания.
Они казались молчаливыми и враждебно настроенными, но, может, таково было
их обычное настроение. Кэтрин не могла
осуждать их. Слуги в Англии имеют право покинуть слишком требовательных хозяев.
Эти же люди - рабы.
Комната была великолепной, сверкающей разными оттенками белизны, что вполне
оправдывало ее название. Белые
ковры, занавеси, обои, правда, с еле различимым золотым рисунком, достаточным,
однако, чтобы оттенить драпировки из
тяжелой парчи. И вся мебель была белоснежной с золотой филигранью: столы,
кровать, гардероб и туалетный столик. Даже
каминная доска сделана из белого мрамора. Приятным контрастом служили диван и
стулья, обитые светло-голубым с
золотом шелком. Покрывало на постели тоже было голубым.
Обстановка казалась чисто женской. Картины на стенах, изящные безделушки,
флакончики с маслами и духи в крошечной
ванной - все подтверждало это. Кэтрин была довольна, что Дмитрий поселил ее
именно здесь, но радость продолжалась
недолго. Открыв смежную дверь, она обнаружила, что находится в хозяйской
спальне. Спальне Дмитрия.
Кэтрин с шумом захлопнула дверь, как только увидела Максима,
раскладывавшего вещи князя. Она покраснела и
вспыхнула еще жарче, заметив многозначительные взгляды, которыми обменивались
горничные. Значит, всему дому
известно, где она ночует! И это, конечно, спальня жены хозяина или, как в ее
случае, любовницы! Даже его тетка знала! Что
должна подумать бедная женщина?! Что еще она должна думать?!
- Это не правда, - объявила Кэтрин по-русски, чтобы служанки смогли ее
понять, но в ответ получила лишь смешок от
девушки помоложе и ехидную ухмылку от другой, что окончательно вывело ее из
себя. Терпение Кэтрин лопнуло. Больше
она не станет выносить оскорблений!
- Убирайтесь! Убирайтесь обе! Я по суровой необходимости уже привыкла
управляться без вас! И ваша помощь мне не
нужна! Немедленно вон!
Видя, что они продолжают ошеломленно стоять на месте, потрясенные и немного
испуганные ее взрывом, Кэтрин
ринулась в ванную, снова захлопнула дверь и начала срывать с себя одежду, не
обращая внимания на тугие петли и молясь о
том, чтобы горячая вода немного ее успокоила. Но этого не произошло.
Как он посмел поступить с ней подобным образом? Позволить всем в доме
думать, что она - его любовница, да что там,
прямо объявить об этом, поселив ее в соседней со своей спальней комнате, так что
даже слепой понял бы, в чем дело! С
таким же успехом князь мог приказать Владимиру поселить Кэтрин в собственной
спальне!
Кэтрин была слишком взволнованна, чтобы долго оставаться в фарфоровой
ванне. Рядом лежал шелковый халат, и она
натянула его, даже не позаботившись вытереться или узнать, кому он принадлежит.
Шелк персикового цвета мгновенно
прилип к телу, но Кэтрин и этого не заметила.
Это ему так не пройдет! И нужно все выяснить сразу и немедленно! Кроме
того, она не останется в Белой комнате даже на
одну ночь. Лучше уж амбар или конюшня, простая охапка сена, тюфяк на полу, даже
еще одна подвесная койка, лишь бы все
это находилось подальше от комнаты Дмитрия.
Когда она стремительно вышла из ванной, служанки уже исчезли. Спальня была
пустой, поднос унесли. В камине горел
огонь, прохладный ветерок, проникающий из окон, играл пламенем, заставляя мигать
лампы. Из одной, которая успела
погаснуть, поднимался дымок.
Кэтрин несколько мгновений смотрела на серый столбик, пытаясь
сосредоточиться, взять себя в руки и подумать, как
лучше поступить. Но все усилия были бесполезны. Придется выяснить отношения с
Дмитрием, прежде чем она сможет
успокоиться. И с этой мыслью она распахнула смежную дверь, намереваясь
потребовать от Максима, чтобы тот нашел
Дмитрия. Но лакея уже не было. Вместо него, сидя за маленьким столиком, ужинал
тот, кого она считала своим проклятием.
Кэтрин, мгновенно сбитая с толку, машинально сказала было:
- Прошу прощения. - Но в следующий момент ярость вернулась с новой силой:
- Нет, никакого прощения! На этот раз вы зашли слишком далеко, Александров.
- Обернувшись, она ткнула пальцем в
смежную дверь:
- В этой комнате я не останусь!
- Почему?
- Потому что она рядом с вашей. Дмитрий отложил нож и вилку и внимательно
посмотрел на Кэтрин.
- Боишься, что я приду к тебе без приглашения, и это после того, как я имел
полную возможность не раз делать это во
время путешествия!
- Нет, об этом я не думала. Просто не желаю жить именно в этой комнате.
- Но ты не объяснила почему.
- Объяснила. Вы не слушали.
Она начала мерить шагами комнату: руки сложены под грудью, спина
неестественно прямая, волосы развеваются при
каждом повороте.
- Могу выразиться точнее. Это часть хозяйских покоев, и мне в них не место.
Кроме того, это положение просто
неприемлемо, и вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
- Разве?
Кэтрин пригвоздила его к месту негодующим взглядом:
- Я не ваша любовница! И не собираюсь ею быть! И не позволю, чтобы ваши
люди так думали!
Но вместо ответа Дмитрий молча глядел на нее. Он как-то странно спокоен.
Где гнев, пылающий в глазах каждый раз,
когда Кэтрин противится его желаниям? Интересно, что случилось со времени их
последней встречи? Чем он так доволен?
После их ссор Дмитрий неделями ходил мрачный и угрюмый. А сейчас она рвется в
бой, кровь кипит, а он не собирается
даже спорить?
- Ну? - скомандовала она.
- Сегодня слишком поздно переводить тебя в другую комнату.
- Чепуха.
- Поверь, Катя, слишком поздно.
Что-то в его голосе подсказывало, что она должна знать причину. Кэтрин
остановилась, взбешенная еще больше оттого,
что он не желает выразиться яснее. Неужели не понимает: она не в том состоянии,
чтобы играть в словесные игры? Кэтрин
была настолько разъярена, что не могла связно выражать свои мысли, не говоря уже
о том, чтобы спокойно постоять на
месте. Она так бушевала, что Дмитрий мог ощущать жар, исходящий от ее тела,
слышать пульсацию крови в ее ушах,
бешеный стук сердца. А он просто стоял неподвижно, выжидая, словно требовал
какого-то чудесного озарения, которое
должно снизойти на Кэтрин.
И дождался. Кэтрин попыталась остановиться, но поняла, что это невозможно.
Потребность двигаться оказалась сильнее.
Она уже испытала нечто подобное раньше, и дело было не в охватившей ее ярости.
Потрясенная Кэтрин шагнула к Дмитрию,
но тут же отскочила, сообразив, что не смеет подойти ближе. Господи, она почти
молилась о неведении, о счастливой
возможности не знать, что сейчас случится. Но Кэтрин знала. Теперь ничто не
способно остановить водоворот, в который
втягивает ее проклятое зелье, утихомирить напряжение, которое уже начало
накапливаться в ней и скоро непоправимо
изменит ее природу и заставит пресмыкаться у его ног.
Кэтрин вся сжалась от этой мысли, но тут же взорвалась в порыве праведного
возмущения:
- Будь ты проклят, Дмитрий! Ты опять сделал это!
- Прости, малышка, мне очень жаль.
Он не лгал. В голосе ясно слышалось сожаление, на лице застыла гримаса
презрения к себе. Однако это ничуть не
утешило девушку, наоборот, злость ее еще больше усилилась, если это только было
возможно.
- Будь ты проклят! Чтобы тебе в аду гореть! - завопила она. - Ты обещал,
что мне больше никогда не дадут это мерзкое
снадобье! Просил меня довериться тебе! Вот, значит, как обстоят дела? Как ты мог
сделать такое со мной?
Каждое слово, словно кислотой, жгло совесть Дмитрия. Он сам терзался этим
вопросом весь день. И нашел достаточно
оправданий для себя, пока еще бушевал после очередной ссоры, а когда немного
остыл, попросту напился, поскольку
обнаружил, что все эти оправдания не выдерживают ни малейшей критики.
- Я отдал приказ в минуту гнева. Катя, и сразу уехал. Отправился в дом
Алексея, где мы останавливались прошлой ночью,
и допился до беспамятства. И даже не вернулся бы сюда, если бы один из его слуг
не уронил поднос под дверью комнаты, где
я отсыпался.
- Думаешь, мне не все р
...Закладка в соц.сетях
