Жанр: Любовные романы
ТАЙНАЯ СТРАСТЬ
... интерес? - улыбнулась Маруся. - Нет, не
отвечайте. Я вам не поверю. Кэтрин сухо поджала
губы:
- Благодарю вас за еду, Маруся, но мне действительно не хочется обсуждать
вашего князя.
- Я так и думала. Но мне нужно было высказаться, поскольку то, что вы
делаете, затрагивает нас всех.
- Это чистый абсурд.
- Разве? Всем известно, что именно вы - причина плохого настроения барина.
Когда с ним такое случается дома, это не
важно. Барин уезжает в клуб, на балы, вечеринки, играет, пьет, дерется на дуэли.
И срывает злость на чужих людях. Но здесь,
на судне, ему некуда идти. И никто не смеет поднять голос. Все слишком боятся.
- Он всего-навсего человек.
- Это для вас. Но для нас все по-другому. В глубине души мы понимаем, что
страшиться нечего. Барин - человек добрый,
и мы его любим. Но слишком хорошо знаем также, что жизнь и смерть крепостного
зависит от каприза господина, и он
может заставить любого жестоко страдать. Конечно, барин не таков, однако он всетаки
наш хозяин. И когда он невесел, нам
не к лицу смеяться.
Маруся с каждым разом задерживалась все больше, и Кэтрин была рада
посещению доброй женщины, немного
развлекавшей ее, как избавлению от скуки. Но девушка по-прежнему отказывалась
считать себя виноватой во всем, что
происходило за стенами ее маленькой каюты. Слуги Дмитрия боялись, что он станет
им мстить, потому что сам никак не мог
успокоиться, но что ей до этого? В конце концов Кэтрин лишь защищала свои права.
Она просто не могла поступить иначе.
И если это выводило из себя могущественного князя. Кэтрин втайне лишь
радовалась. Однако с его стороны нечестно
запугивать несчастных слуг до такой степени, что они приходили к ней, умоляя
передумать. Почему Кэтрин должна
жертвовать своими принципами ради совершенно чужих людей?
На третий день явился Владимир, вынудив все-таки Кэтрин изменить решение.
Если он может смириться и попросить
пленницу о чем-то, хотя терпеть ее не может, неужели она способна так неразумно
цепляться за свою гордость? Кроме того,
Владимир дал ей прекрасный предлог пойти на компромисс.
- Он был не прав, барышня. И знает это, потому и злится на себя, и с каждым
днем становится все угрюмее. Поверьте,
барин никогда не собирался держать вас в заточении, просто посчитал, будто одной
угрозы достаточно, чтобы заставить вас
склониться перед его волей. Но он недооценил ваше упорство и твердый характер.
Теперь это стало вопросом гордости и
чести, вы понимаете. Такому человеку признаться в собственной не правоте гораздо
труднее, чем женщине.
- Чем некоторым женщинам.
- Возможно, но что вам стоит ненадолго стать горничной княжны, если никто
из ваших знакомых не узнает об этом?
- Вы подслушивали под дверью в ту ночь, верно? - осуждающе прошипела
Кэтрин. Владимир даже не попытался
оправдаться.
- Мой долг - знать и предупреждать желания господина, прежде чем он
прикажет их исполнить.
- Это он послал вас сюда? Владимир покачал головой:
- Он и двух слов не сказал мне, с тех пор как велел заточить вас в каюте.
- Откуда же вы в таком случае знаете, что он сожалеет о своем решении?
- С каждым новым днем, который вы проводите здесь, его настроение
становится все мрачнее. Пожалуйста, прошу,
подумайте хорошенько.
Магическое слово "пожалуйста", особенно из уст Владимира, немного смягчило
Кэтрин, но она еще не была готова
уступить.
- Почему бы ему не подумать хорошенько? Почему именно я должна подчиниться?
- Он князь, - просто объяснил Владимир, хотя уже начинал терять терпение. -
Матерь Божья, да знай я, что ваше
поведение так огорчит барина, лучше уж рискнул бы навлечь на себя его гнев там,
в Лондоне, и нашел бы ему другую
женщину. Но он хотел именно вас, а я пытался избежать именно того, что сейчас
происходит. Какая ошибка! Мне искренне
жаль. Но что сделано, то сделано. Неужели не видите, что теперь единственное
спасение - быть хотя бы немного уступчивее?
Или боитесь, что не справитесь с работой?
- Какая чушь! Думаю, то, что княжна потребует от горничной, не слишком
отличается от того, что я потребую от одной из
своих.
- Тогда в чем же дело? Разве не сами вы утверждали, что служили королеве?
- Это большая честь.
- Такая же, как прислуживать княжне Анастасии.
- Черта с два! Я равна ей по рождению и положению. Лицо Владимира вспыхнуло
от гнева.
- В таком случае, возможно, вам лучше принять другое предложение князя.
Когда он вышел из каюты, хлопнув за собой дверью, лицо Кэтрин было таким же
багровым, как его собственное.
Глава 15
- Я хочу видеть мистера Кирова, - заявила Кэтрин, переводя взгляд с одного
стражника на другого. Бесстрастные
непонимающие лица были совершенно одинаковыми. Охрана менялась каждый день, и
сегодня у дверей сидели казаки,
очевидно, не знавшие ни слова по-французски. Кэтрин повторила требование на
немецком, а потом и голландском,
английском и наконец, в отчаянии, на испанском. И все напрасно. Они просто
глазели на нее, не двигаясь с места.
- Господи, да что же это такое? - Кэтрин была так расстроена, что
заговорила вслух:
- Они все хотят, чтобы ты сдалась, Кэтрин, но ни на минуту не подумают
облегчить тебе этот шаг.
Ей следовало бы попросту забыть о своем порыве. Подумаешь, что из того, что
она всю ночь промучилась, пытаясь
принять правильное решение. Она сидит в этой проклятой каюте всего четвертый
день и может продержаться гораздо
дольше, даже если Маруся перестанет тайком приносить еду. Но в конце концов у
нее есть оправдание - она делает это не
столько для себя, сколько для других.
Лгунья! Ты просто хочешь вырваться на волю!
Она попыталась в последний раз, прежде чем гордость все-таки возьмет верх.
- Киров. - Кэтрин жестами обрисовала Владимира:
- Вы его знаете? Такой большой.., слуга Александрова.
Услышав имя князя, оба стражника неожиданно словно очнулись. Один вскочил
так быстро, что опрокинул табурет и едва
сам не полетел кувырком, однако удержался на ногах и немедленно помчался по
коридору к каюте Дмитрия.
- Нет! Я не желаю его видеть, вы, идиоты, - запаниковала Кэтрин, но прежде
чем успела остановить его, дверь открылась и
вошел князь.
Взгляды их встретились, застыли, но Дмитрий, не двигаясь с места, выслушал
сбивчивую речь казака. Тот говорил не на
русском, а на каком-то другом языке, которого Кэтрин в жизни не слышала. Первым
порывом Кэтрин было поскорее
скрыться. Она действительно не собиралась говорить с Дмитрием и хотела лишь
объявить о своем решении Владимиру, с
тем чтобы именно он все передал князю, с которым Кэтрин предпочла бы не
встречаться. Дмитрий остался победителем, и
Кэтрин не хотелось видеть, как он злорадствует по этому поводу.
Но в чем-чем, а в трусости ее никто не мог упрекнуть. Поэтому Кэтрин,
вызывающе подняв подбородок, ждала, пока
подойдет князь.
- Ты хотела видеть Владимира?
Глаза девушки загорелись яростным пламенем.
- Эти.., эти...
Она взглядом пригвоздила к месту несчастных стражников, стоявших теперь на
почтительном расстоянии от них.
- Так значит, они все прекрасно поняли?!
- Они немного знают французский, но недостаточно...
- Можете не продолжать, - рявкнула она. - Совсем как капитан, верно? Ну да
не важно.
Дмитрий бесстрастно, с совершенно равнодушным лицом оглядел ее.
- Возможно, я могу чем-то помочь?
- Нет.., да.., нет.
- Если не можете собраться с мыслями...
- Прекрасно! - отрезала она. - Я собиралась передать кое-что через мистера
Кирова, но раз вы уже здесь, с таким же
успехом скажу и вам. Я принимаю ваши условия, Александров.
Дмитрий по-прежнему смотрел на нее, и горячая краска вновь поползла по
щекам Кэтрин:
- Вы слышите меня?
- Да! - выдохнул он с очевидным изумлением и едва не ослепил ее чарующей
улыбкой. - Я просто не ожидал.., то есть..,
начал думать...
Дмитрий осекся, не зная, что сказать. Такое бывало нечасто, вернее, с ним
этого никогда не случалось. И он никак не мог
найти слов. Иисусе, он как раз собирался отправиться к ней и попросить забыть о
его дурацких требованиях и условиях, и тут
Кэтрин присылает за ним! Ему все-таки следовало бы обо всем сказать ей,
признаться, что был настоящим негодяем, когда
старался заставить ее, принудить.., и однако.., однако.., слишком уж это чудесно
- чувствовать, что выиграл это сражение. И
Дмитрию действительно казалось, что все эти четыре дня он вел непрерывную битву
с собственной совестью и собственной
горячей натурой.
Князь никогда еще не обращался с женщиной так безжалостно, и все потому,
что хотел ее, а она не желала иметь с ним
ничего общего. Однако Кэтрин сдалась как раз в тот момент, когда он уже совсем
было убедился, что она не уступит и нет
смысла продолжать стараться сломить ее и заставить подчиниться своей воле.
Значит.., возможно, все еще есть надежда на
то, что она в конце концов согласится и на другие, гораздо более интимные
условия.
- Я правильно понял тебя. Катя? Ты действительно согласна работать на меня?
Ну что ж, ты ведь знала, что он будет рад растравить твои раны, Кэтрин!
Именно по этой причине ты и не собиралась
встречаться с ним.., то есть это всего лишь одна из причин. Прислушайся, как
бьется сердце, и поймешь остальные.
- Не знаю, можно ли назвать это работой, - сухо ответила Кэтрин. - Я помогу
вашей сестре, но лишь потому, что она
нуждается в этой помощи. Вашей сестре, Александров, - подчеркнула она, - не вам.
- Это одно и то же, поскольку я оплачиваю все ее расходы.
- Расходы? Надеюсь, вы не собираетесь снова упоминать о деньгах?!
Он именно это и намеревался сделать. Работая на него, она получит в десять
раз больше, чем за тот же самый труд в
Англии. Любой другой не терпелось бы узнать, сколько он готов заплатить. Но
прищуренные глаза Кэтрин достаточно
красноречиво предостерегали его - не упоминать об этом предмете.
- Хорошо, никаких разговоров о жалованье, - согласился Дмитрий. - Но я
сгораю от любопытства. Катя. Почему ты
передумала?
Она, однако, ответила вопросом на вопрос:
- А почему вы последние четыре дня были в таком ужасном настроении?
- Откуда.., какого дьявола.., что общего между моим настроением и твоим
согласием?
- Ничего, возможно, если не считать того, что мне сказали, будто именно я
всему виной. Конечно, я ни на минуту не
поверила этому, но мне также объяснили, что все на судне боятся лишний раз
шелохнуться, и все из-за того, что вы ни разу
не улыбнулись за все это время. С вашей стороны это невероятная
бесчувственность, Александров. Ваши люди изо всех сил
стараются угодить вам даже за счет спокойствия других. Или вы знали, но вам
попросту все равно?!
Дмитрий начал хмуриться задолго до того, как Кэтрин договорила свою
пламенную речь.
- Надеюсь, ты кончила критиковать меня?
Кэтрин с деланной наивностью похлопала ресницами:
- Вы же спросили, почему я передумала, не так ли? Я всего лишь пыталась
объяснить...
И тут Дмитрий понял, что девушка намеренно дразнит его.
- Так ты капитулировала только лишь ради моих несчастных слуг, не так ли?
Знай я, что в тебе столько благородства,
дорогая, предпочел бы забыть о просьбе сестры и настоять" чтобы ты согласилась
на второе предложение.
- Ах вы...
- Ну же, спокойнее, - упрекнул Дмитрий. Чувство юмора вновь вернулось к
нему настолько, чтобы, в свою очередь,
подшутить над девушкой. - Прошу, помни о своей жертве, прежде чем снова
попытаешься испортить мне настроение и
возбудить гнев.
- Идите к черту!
Дмитрий, откинув голову, восторженно рассмеялся. Как противоречит этой
скромной внешности столь пламенная ярость!
Какой милой и невинной выглядела Кэтрин в бело-розовом платье из легкого шелка,
с высоким воротом и без всяких
ухищрений; волосы связаны на затылке простой ленточкой, как у маленькой девочки.
Однако губы Кэтрин плотно сжаты,
глаза гневно сверкают, а маленький квадратный подбородок мятежно выдвинут.
Неужели он в самом деле надеялся сломить
бесчеловечным обхождением этот непокорный характер? Дмитрию следовало бы лучше
знать эту девчонку!
Все еще улыбаясь, князь мужественно встретил ее разъяренный взгляд и снова
невольно удивился странному
воздействию, которое она на него производит.
- Знаешь ли ты, как возбуждает меня твой непокорный дух?
- Не могу сказать то же самое о себе... - начала Кэтрин и в ужасе осеклась,
как только истинный смысл его слов дошел до
нее.
Сердце девушки, казалось, перевернулось. Дыхание пресеклось. Она
зачарованно наблюдала, как глаза Дмитрия
становятся почти черными. И когда его пальцы медленно скользнули под копну волос
и притянули Кэтрин ближе, она
поняла, что не в силах сопротивляться неизбежному. Каждое невероятно чувственное
ощущение, испытанное ею под
действием проклятого снадобья, вернулось с новой силой в тот момент, когда их
губы слились. Ноги ее подкашивались, мозг
отказывался работать. Дмитрий воспользовался замешательством девушки. Его язык
беспрепятственно проник в ее рот и
начал медленный, сладострастный танец, от которого в лоне Кэтрин загорелся
жаркий огонь. Ее бедра инстинктивно
выгнулись навстречу ему, без всякого поощрения со стороны Дмитрия. По правде
говоря, он всего лишь некрепко обнимал
Кэтрин за шею. Именно она прижималась к нему все теснее, охваченная неодолимой
потребностью в близости,
потребностью...
Дмитрий был окончательно потрясен столь непредсказуемым поведением. Он
ожидал яростного сопротивления и, может
быть, очередной пощечины, но никак не этой неожиданной капитуляции, не этого
внезапно ставшего мягким и податливым
тела. Вместо того чтобы, преодолевая на каждом шагу ее упрямство, пытаться
заманить ее в постель, следовало бы с самого
начала просто осыпать ее поцелуями.
Каким же дураком он был, когда не отнес ее к известной и многочисленной
категории женщин, которым нравится
говорить "нет", хотя на деле они согласны на все! Однако в Кэтрин не было ни
капли лукавства или кокетства. Все ее
неукротимые выходки - не притворство. Она не относится к коварным, расчетливым
обманщицам, которых он привык видеть
в свете, и это вызывало в Дмитрии еще большее недоумение, пусть при этом он и
восторгался своей удачливостью.
И когда он поднял голову, Кэтрин почувствовала, будто лишилась чего-то
бесконечно драгоценного. Рука Дмитрия
скользнула по ее щеке, и, как в ту памятную ночь, Кэтрин уткнулась лицом в его
ладонь, сама не сознавая, что делает. Только
услышав, как он резко втянул в себя воздух, она немного опомнилась. Реальность
вернулась с ужасающей силой, и девушка
застонала от унижения.
Поняв, что наделала, она с силой уперлась кулачками в грудь Дмитрия. Тот не
покачнулся, зато Кэтрин едва не упала от
собственного толчка и невольно отступила назад, в каюту. Расстояния между ними
было вполне достаточно, чтобы
окончательно взять себя в руки, хотя сердце по-прежнему оглушительно громко
колотилось о ребра.
Окинув Дмитрия разъяренным взглядом, девушка предостерегающе подняла руку:
- Не подходите ближе, Александров.
- Почему?
- Черт бы побрал вас и ваши "почему"! И посмейте только еще раз сделать
такое!
Дмитрий шагнул к двери и облокотился о косяк, скрестив руки на широкой
груди и внимательно изучая девушку.
Она взволнованна. Прекрасно. Кроме того, нервничает и, вероятно; слегка
испугана, что дает ему ощущение власти над
ней, какого он раньше не чувствовал. Неужели возможно, что она точно так же
потрясена собственным откликом на его
поцелуй? Или боится, что он вновь попытается обнять ее?
Маленькая глупышка. Почему она так опасается испытать наслаждения плоти?
Однако из этой встречи Дмитрий усвоил
кое-что ценное и пока удовлетворится этим. Он в конце концов отнюдь ей не
безразличен. В этой женщине под ледяной
поверхностью кипит страсть, которая не нуждается в любовном зелье, чтобы
обнаружить себя. Необходимы лишь время,
терпение и нежность. Кроме того, он позаботится, чтобы ему не раз представилась
возможность объяснить это и ей.
- Прекрасно, Катя, ты убедила меня, что не переносишь поцелуев, -
согласился Дмитрий, хотя оба знали, как смехотворно
это заявление.
- Пойдем, я познакомлю тебя со своей сестрой. И видя, что она не
шевельнулась, добавил:
- Ты ведь больше не боишься меня, правда? Девушка вскинулась, поскольку он
тоже не сделал ни шага.
- Нет, но если хотите, чтобы я пошла с вами, могли бы по крайней мере
показать дорогу.
Князь расхохотался, и Кэтрин, следуя за ним, насторожилась. Возможно, она
ослышалась, но он, кажется, пробормотал
себе под нос:
- Ты выиграла этот раунд, малышка, но не думай, что я всегда буду столь
почтителен к твоим желаниям.
- Она, Митя? Думаешь, я не слыхала о ней? И не знаю, что ты подобрал эту
маленькую шлюшку прямо на улице? И ее ты
даешь мне в горничные?
Таковы были слова приветствия, услышанные Кэтрин от Анастасии
Александровой, после того как Дмитрий познакомил
их и объяснил появление девушки. Княжна удостоила ее лишь мимолетным взглядом,
прежде чем напасть на брата, обвиняя
его во всех грехах, будто тот нанес ей ужасное оскорбление.
Однако оскорбленной стороной была как раз Кэтрин, и, немного оправившись от
неожиданности и потрясения, она
отреагировала на выходку княжны совершенно необычным образом. Выступив вперед,
она заслонила собой Дмитрия,
терпение которого, казалось, готово было вот-вот лопнуть, и теперь, когда
Анастасия не могла больше игнорировать
незваную гостью, Кэтрин хладнокровно улыбнулась:
- Дорогая моя, не будь я истинной леди, да к тому же умеренного
темперамента, то решилась бы попросту наградить вас
парой хороших оплеух, чтобы привести в чувство и наказать за невыносимо грубые
манеры и выражения, не подобающие
девушке из хорошей семьи. Но поскольку вы, очевидно, введены в заблуждение
относительно меня, я, со своей стороны,
вероятно, должна быть терпеливой и снисходительной. Но позвольте сразу же
прояснить самую суть. Я не шлюха, княжна. И
меня никто вам не собирается отдавать, как вы самонадеянно считаете. Я
согласилась помочь вам, поскольку вы скорее всего
сами ни на что не способны. Но я прекрасно понимаю вас. Да взгляните хотя бы на
меня. Без горничной я не сумела даже как
следует причесаться, а уж одеться.., весьма мучительная процедура, вы не
согласны? Поэтому мне близки все ваши
затруднения, и поскольку больше все равно нечем заняться...
Кэтрин могла бы продолжать и дальше свою саркастически-вежливую речь, но
боялась, что рассмеется при виде
потрясенного лица княжны. Кроме того, она уже высказала все, что хотела.
Оставалось узнать, произвели ли ее слова
желанный эффект.
Дмитрий, наклонившись поближе к ней, прошептал:
- Умеренный темперамент. Катя? Интересно, когда мне удастся встретить ту
женщину, которую ты сейчас описала?
Кэтрин поспешно отступила и, повернувшись, наградила князя той же
притворной улыбкой, какую только что подарила
княжне:
- Знаете, Александров, не думаю, что ваша сестра так беспомощна, как хочет
показать. По-моему, она вполне...
- Подождите, - вмешалась Анастасия, боясь, что зашла, слишком далеко и
потеряет эту, по всей видимости, умелую
горничную, в которой так отчаянно нуждалась. - Я считала, что мне придется
обучать вас, как любую из Митиных служанок,
но если вы действительно леди, как утверждаете, в этом нет необходимости. Я
принимаю вашу помощь. И... Митя.., спасибо,
что вспомнил обо мне.
Анастасии было нелегко выговорить даже эти несколько слов извинения. Она
по-прежнему была вне себя и злилась на
брата за то, что он везет ее домой да еще угрожает как можно скорее выдать
замуж. Благодарить его за что-то было поистине
выше ее сил. А эта англичанка!
Кровь княжны закипела. Дмитрий, конечно, уже успел устать от мерзкой твари
и именно поэтому навязывает ее сестре!
Леди, подумать только! Но вероятно, она действительно куда больше, чем остальные
слуги Дмитрия, знает об обязанностях
дамской горничной и поэтому может оказаться полезной. Однако Анастасия не
забудет оскорбления, нанесенного
простолюдинкой!
- Оставляю вас, чтобы вы сумели ближе познакомиться, - объявил Дмитрий.
Анастасия улыбнулась одними губами. Выражение лица Кэтрин можно было бы
посчитать безразличным, если бы не
плотно сжатый рот. Дмитрий знал, что с его сестрой трудно поладить. Что касается
Кэтрин.., он уже успел получить
представление о ее истинном характере. Вероятно, не стоило сводить вместе этих
двоих, но что сделано, то сделано. Если
ничего не выйдет, его второе предложение всегда остается в силе.
Взгляд, которым окинул ее перед уходом Дмитрий, был достаточно красноречив,
и Кэтрин сразу поняла, о чем думает
князь. Конечно, хочет, чтобы у нее ничего не вышло! С нетерпением ждет, когда
она рассорится с княжной. Негодяй! Ну что
же, не дождется! Даже если это убьет Кэтрин, она все равно будет неизменно
вежлива с этой избалованной противной
девчонкой, его сестрой.
Однако решимости Кэтрин немного поубавилось после длинного списка
обязанностей, перечисленных Анастасией. От нее
требовалось готовить княжне ванну, причесывать, одевать, подавать обед. Девушка
явно стремилась не оставить Кэтрин ни
единой свободной минуты и хотела даже заставить ее... - невероятно! - позировать
для портрета! По-видимому, Анастасия
считала себя талантливой художницей, и живопись была ее единственным занятием в
этом плавании.
- Я назову ее "Маргаритка", - объявила она, имея в виду картину.
- Вы сравниваете меня с маргариткой?
Анастасия обрадовалась предлогу унизить это дерзкое создание.
- Ну.., вы, конечно, вряд ли похожи на розу. Да, обожженная солнцем
маргаритка.., с этими унылыми и тусклыми
волосами. Однако у вас прекрасные глаза, - поспешно поправилась она, видя, как
эти самые глаза раскрываются все шире.
Тут Анастасия нисколько не покривила душой. Кроме того, возможно, лицо
англичанки и не было прекрасным в
классическом смысле, но, несомненно, необычным и достаточно интересным. Чего бы
она только не дала, чтобы запечатлеть
его на холсте! Трудная, но какая благодарная задача. И чем больше она смотрела
на англичанку глазом художника, тем
сильнее хотелось ей поскорее начать портрет.
- У вас есть желтое платье? - спросила она. - Я так и вижу девушку в желтом
на фоне зелени.
Спокойствие, Кэтрин. Она явно вызывает тебя на ссору, а ты не слишком
хороша в подобного рода схватках:
Лучше сразить ее двумя-тремя спокойными, но достаточно язвительными
словами.
- Сожалею, но у меня нет желтого платья, княжна. Придется вам
импровизировать или представить...
- Нет.., я должна его видеть.., ну конечно! Наденете одно из моих!
- Я вынуждена отказаться, - спокойно покачала головой Кэтрин.
- Но вы должны! Вы же согласились позволить мне написать вас.
- Я ни на что не соглашалась, княжна, вы сами все за меня решили.
- Пожалуйста.
Этот порыв удивил обеих. Анастасия отвернулась, чтобы скрыть предательский
румянец, пораженная не столько тем, что
она снизошла до просьб, но и потому, что портрет неожиданно приобрел для нее
такое значение. Это будет самая необычная
вещь, которую она когда бы то ни было сделала! Совсем не то, что однообразные
вазы с фруктами и луга, усыпанные
цветами. И не одинаково розовые голубоглазые мордашки приятельниц! Нет, эта
женщина - оригинальна, единственная в
своем роде. Она просто должна ее нарисовать!
Кэтрин, заметив покрасневшие щеки, почувствовала себя мелочной ведьмой.
Подумать только, она отказывается от
единственно интересного занятия, которое ей понравилось бы! Какая глупая злоба!
И почему? Только потому, что княжна
избалована и говорит вещи, в которых, возможно, сама раскаивается? Или потому,
что она сестра Дмитрия и отказать ей -
почти такое же удовольствие, как отказать ему?
- Хорошо, княжна, я стану позировать вам по несколько часов в день, -
кивнула Кэтрин. - Но взамен мне необходимо
столько же свободного времени.
С остальными обязанностями она справится по мере их возникновения. Спорить
сейчас нет смысла, как и говорить, что
она никому не собирается тереть спину. Сейчас ей действительно стоит получше
узнать Анастасию, особенно пока та еще
прячет коготки.
Этим же вечером начался шторм, первый из тех, с которыми повстречается
судно на своем пути. Однако качка не была
сильной, хотя многие, особенно Анастасия, не слишком хорошо ее переносили.
Княжна предпочла лечь в постель, а Кэтрин,
выйдя из ее каюты с охапкой платьев, решила поскорее выгладить их, в том числе и
то золотистое, в котором будет
позировать для портрета, чтобы остаток дня провести за более интересными
занятиями. Беда в том, что она совершенно не
имела понятия, как гладить дамские туалеты, но Анастасия считала, что служанки
Дмитрия способны только испортить
дорогие наряды.
- Как, впрочем, и я.
- Госпожа?
Кэтрин остановилась как вкопанная, потрясенная таким обращением. Маруся?!
Маруся зовет ее госпожой?!
Женщина стояла в дверях каюты и, широко улыбаясь, делала Кэтрин знаки
войти. Девушка поспешила подчиниться,
сообразив, что коридор не место для прогулок, особенно еще и потому, что каюта
Дмитрия находится в такой опасной
близости. Она не имела ни малейшего намерения вновь встречаться с ним.
- Почему вы так меня называете? - спросила Кэтрин, прежде чем переступить
порог. Но Маруся не обратила внимания на
резкость тона.
- Мы все знаем, кто вы на самом деле, госпожа. Только князь и мой муж еще
сомневаются.
Какое облегчение знать, что кто-то верит тебе! Однако ничего не изменится,
пока Дмитрий не поймет всей правды.
- Почему именно он не хочет ничего слушать? Одежда и обстоятельства никак
не могут изменить сущность человека.
- Русские трудно поддаются убеждению и чаще всего упорно верят первому
впечатлению. У Владимира на это свои
причины - в России похищение кого-нибудь из господ карается смертью. Поэтому он,
и не смеет признаться, что вы не та,
какой показались с первого взгляда.
- Мы не в России, и я англичанка, - напомнила Кэтрин.
- Но русские обычаи не забываются, хотя мы сейчас и в другой стране. Ну а
князь... - Маруся пожала плечами. - Кто знает,
почему он не хочет смириться с очевидным? Возможно, просто боится, чтобы это не
оказалось правдой. Кроме того, он
слишком увлечен вами и совсем го
...Закладка в соц.сетях
