Жанр: Любовные романы
ТАЙНАЯ СТРАСТЬ
...да.
- Мне следует извиниться и за это, хотя список моих прегрешений все равно
бесконечно велик.
- Неужели я слышу нечто вроде извинения? Не может быть! Такое из твоих
уст?!
- Катя, пожалуйста, если хочешь растерзать меня, не можем ли мы по крайней
мере хотя бы войти в дом? Ты, кажется, не
заметила, что снег идет!
Как она могла не заметить это, когда глаза против воли были словно
прикованы к белым звездочкам, тающим на лице
Дмитрия! И почему он не кричит на Кэтрин за то, что она не слишком торопилась
явиться? И при этом, кажется, делает
чрезвычайные усилия казаться гостеприимным и сговорчивым. Слишком сговорчивым.
Разве река еще не замерзла?
- Конечно, Дмитрий, показывай дорогу. Я в твоем распоряжении, впрочем, как
обычно.
Услышав ее деланно-смиренный тон, Дмитрий поморщился. Настроение Кэтрин еще
хуже, чем он ожидал, а ведь ей еще
даже не успели сообщить, что ни одно судно больше не выйдет из гавани до самой
весны. Чего ожидать, когда она обо всем
узнает? - Дмитрий взял ее под руку и повел по ступенькам. Огромные двойные двери
открылись при их приближении и тут
же захлопнулись, как только они оказались внутри. Процедура повторилась, когда
подошли Владимир и остальные слуги,
внесшие вещи. Кэтрин сообразила, что таким образом лакеи старались не напустить
холода в дом.
Привыкшая к неброской элегантности дома в Новосельцеве, Кэтрин была
поражена роскошью городского дворца
Дмитрия. Полированные паркетные полы, широкие мраморные лестницы, устланные
пушистыми коврами, картины в
позолоченных рамах, исполинская хрустальная люстра на потолке, и это всего лишь
холл!
Кэтрин не промолвила ни слова, пока Дмитрий не ввел ее в еще одну
просторную комнату, по всей видимости, гостиную,
обставленную мебелью из розового и красного дерева, с шелковой и бархатной
обивкой приглушенных тонов розового и
золотистого, прекрасно гармонирующих с персидскими коврами.
В камине горело яркое пламя, и поэтому в комнате было достаточно тепло.
Кэтрин выбрала для себя кресло, не слишком
широкое для нее одной, и этот оборонительный жест не укрылся от Дмитрия. Не
вставая, она избавилась от тяжелого салопа,
одолженного Марусей, и повесила его на спинку кресла. Ни одна вещь из купленных
Дмитрием в Англии не подходила для
русской зимы. Но это легко исправить.
Зимний гардероб для Кэтрин был уже заказан и почти готов. Слуге приказано
отнести платье к модистке, чтобы свериться
с размерами, как только вещи будут распакованы.
- Не хочешь немного коньяка, чтобы согреться? - осведомился Дмитрий.
- Насколько я поняла, это универсальное лекарство русских от всех болезней?
- Здесь больше принята водка.
- Спасибо, я как-то попробовала и поняла, что больше в жизни в рот ее не
возьму. Если не возражаешь, я лучше выпью
чаю.
Дмитрий махнул рукой, и Кэтрин заметила, что один из двух стоявших у двери
лакеев немедленно вышел.
- Как мило, - заметила она сухо. - Теперь у меня есть компаньоны. Немного
поздно, не находишь?
Дмитрий снова сделал знак, и второй лакей исчез. Они остались одни.
- Слуги здесь так вышколены, что постепенно даже перестаешь замечать их
присутствие.
- Очевидно, я не пробыла здесь достаточно долго. Кэтрин попыталась было
заговорить о том, что мучило их обоих, но тут
же трусливо отступила.
- Как ты жил все это время, Дмитрий?
- Тосковал по тебе. Катя.
Беседа принимала совершенно неожиданный и нежеланный оборот.
- И я должна верить этому, когда ты исчезаешь на три месяца?
- У меня были дела...
- Да, в Австрии, - резко перебила она. - Мне сказали обо всем только после
того, как ты прислал за нами. До этой минуты
никто ничего не позаботился объяснить.
О Боже, она слишком ясно показывает свое недовольство столь очевидным
пренебрежением. А Кэтрин не хотела, чтобы
Дмитрий знал, как сильно она, в свою очередь, скучала по нему.
Но тут принесли чай, очевидно, приготовленный заранее. Кэтрин была спасена
от дальнейших ошибок и получила
возможность собраться с мыслями и прийти в себя. Она сама налила чай, пытаясь
выиграть время. Дмитрию принесли
коньяк, но он не прикоснулся к рюмке.
Видя, как Кэтрин молча подносит к губам чашку, Дмитрий понял, что она
больше не намерена упрекать его. Но он хотел
поскорее пройти через самое худшее.
- Знаешь, ты права, - тихо признался он, глядя ей в глаза. - Следовало бы
написать тебе перед отъездом в Австрию. Но, как
я уже сказал, мне за многое нужно просить прощения. Мне также следовало уехать
из Австрии раньше, но, к несчастью, дела
потребовали больше времени, чем я ожидал. Катя.., мне очень жаль, но лед уже
сковал Неву. До весны ни один корабль не
выйдет из гавани.
- Значит, я не смогу вернуться домой?
Он ожидал другого. Кэтрин могла справедливо заметить, что порты всей страны
не могут быть закрыты. Но Дмитрий
решил идти до конца и отважиться на любую ложь, лишь бы убедить ее в
невозможности уехать из страны. Однако этот
простой вопрос поставил его в тупик.
- Почему ты нисколько не расстроилась? - с подозрением поинтересовался он.
Кэтрин поняла, какую глупость совершила.
- Конечно, расстроилась, просто ожидала, что так случится, когда последние
дни непрерывно шел снег. У меня было
время привыкнуть к этой мысли.
Дмитрий так обрадовался, что Кэтрин уже смирилась с невозможностью попасть
домой, что едва не рассмеялся вслух и не
выдал себя.
- Конечно, южные гавани еще открыты, но это слишком далеко, а поездка в
такое время небезопасна даже для русских,
привыкших к холодам.
- Нет, об этом не может быть и речи! - категорически воскликнула Кэтрин. -
Я едва не замерзла по пути сюда.
- Мне и в голову не приходило предлагать такое, - заверил Дмитрий. - Можно
также ехать на запад, через Францию.
Он не позаботился упомянуть об остальных портах на побережье, рассчитывая
на то, что сама Кэтрин об этом не
подумает.
- Но опять же зимой такая поездка весьма затруднительна.
- Скорее всего, - согласилась Кэтрин. - Если уж непобедимая армия Наполеона
спасовала перед русскими морозами, то уж
мне тем более не устоять. И что же теперь остается делать?
- Поскольку во всем виноват лишь я - в конце концов именно я обещал
посадить тебя на судно, прежде чем замерзнет
река, - могу надеяться только, что ты воспользуешься моим гостеприимством, пока
лед не растает.
- В каком качестве? - осведомилась Кэтрин. - Узницы?
- Нет, малышка. Ты сможешь делать все, что захочешь, и бывать где угодно.
Станешь моей гостьей, только и всего.
- Тогда, я полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как согласиться, -
вздохнула Кэтрин. - Но если за мной не будут
следить и снимут охрану, неужели не боишься, что я обращусь к властям и обвиню
тебя в похищении?
Дмитрий был потрясен. Все оказалось слишком легко. Он часами ломал голову,
не зная, как уговорить Кэтрин остаться в
его доме, но никак не рассчитывал на столь быстрое решение. Правда, он не из
тех, кто долго раздумывает над неожиданной
удачей.
- История получится весьма романтичной, не находишь? - усмехнулся Дмитрий.
Кэтрин покраснела. Дмитрий, видя, как горячий румянец расползается по
щекам, вспомнил моменты, в которые она
выглядела точно так же, мгновения, когда она отвечала на его ласки. Он был так
тронут, что забыл свою решимость не
спешить на этот раз и одним прыжком перекрыл разделявшее их расстояние, доказав
бессмысленность тактики Кэтрин,
выбравшей слишком маленькое кресло, чтобы оставаться как можно дальше от
Дмитрия. Он поднял Кэтрин, уселся сам и
осторожно посадил ее себе на колени.
- Дмитрий!
- Ш-ш-ш. Ты сопротивляешься, даже не узнав, что я собираюсь делать.
- Твои намерения никогда нельзя назвать пристойными, - отпарировала она.
- Видишь, как хорошо мы подходим друг другу, малышка? Ты уже успела
прекрасно узнать меня.
Он явно подшучивал над ней, и Кэтрин не знала, как поступить. В его
объятиях не было ничего хотя бы отдаленно
легкомысленного - одна рука крепко прижимает ее к груди, другая лежит на
коленях, и пальцы дерзко ласкают ее бедро. Жар
пронизал тело Кэтрин. Она неожиданно почувствовала, что все эти месяцы не жила,
а существовала. Он всегда обладал
способностью возбуждать в ней эти ощущения, всегда волновал и распалял...
- Думаю, тебе лучше отпустить меня, Дмитрий.
- Зачем?
- Слуги могут войти, - пробормотала она смущенно.
- Если это твой единственный довод, я и слышать ничего не хочу. Никто не
откроет этой двери под угрозой смерти.
- Будь же хоть немного серьезным!
- Я совершенно серьезен, сердце мое. Нас никто не потревожит, поэтому
придется тебе придумать другую причину, а еще
лучше ничего не придумывай! Дай мне немного вспомнить тебя... Господи! Да не
ерзай же ты так, Кэтрин!
- Прости! Я сделала тебе больно? Дмитрий застонал, устраивая ее подальше от
самого чувствительного органа своего
тела.
- Ничего такого, о чем ты не могла бы позаботиться, если бы захотела.
- Дмитрий!
- Прости, - усмехнулся он, наблюдая, как на щеках Кэтрин вновь расползаются
два ярких пятна. - Довольно грубо с моей
стороны, не так ли? Беда в том, что я не способен мыслить здраво в твоем
присутствии, и сегодняшняя встреча не является
исключением. Почему у тебя такой удивленный вид? Не думаешь же ты, что я больше
не хочу тебя лишь потому, что мы не
виделись три месяца?
- Говоря по правде...
Но Дмитрий уже забыл о сдержанности. Уже одно то, что она не подумала
сопротивляться, довело его до такого
состояния, что он был готов сорвать с нее одежду. Дмитрий начал целовать Кэтрин
так настойчиво, так страстно, что
результат был неизбежен, хотя он об этом и не подозревал. Но тут он накрыл
ладонью ее грудь и застонал, ощутив под
тканью маленький твердый бугорок.
Ответный стон Кэтрин заглушили его губы, впившиеся в ее рот. О небо, ей так
не хватало его, не хватало жгучих
поцелуев, лишавших сил, не хватало рук, посылавших по жилам жидкое пламя,
взглядов, способных свести с ума. И тела..,
его прекрасного, мускулистого, волнующего тела, золотистых волос и чувственных
губ.
Нет смысла отрицать, что она истосковалась по этому человеку. Она не может
больше обходиться без Дмитрия. И хотела
прижаться к нему еще теснее, без стыда отвечать на ласки.
- Дми... Дмитрий! Дай же мне дух перевести!
- Нет, не в этот раз!
Он продолжал исступленно целовать ее, и Кэтрин опять вспыхнула, неожиданно
поняв, что он боится. Этот сильный,
могучий великан боится, что она остановит его, станет сопротивляться!
Кэтрин нежно сжала ладонями его лицо, чтобы немного успокоить, и улыбнулась
одними глазами.
- Отнеси меня на диван, Дмитрий.
- На диван?
- Это кресло слишком неудобное, не находишь? На Дмитрия неожиданно снизошло
озарение, и лицо его осветилось таким
восторженным изумлением, что Кэтрин едва не расплакалась. Дмитрий вскочил так
быстро, что Кэтрин показалось, будто
сейчас ее уронят на пол, но он успел вовремя подхватить девушку, и несколько
мгновений спустя она уже лежала на мягком
бархатном диване.
Дмитрий, встав на колени и торопливо расправляясь с пуговицами на мундире,
помедлил лишь, чтобы спросить:
- Ты уверена, Катя.., нет-нет, не отвечай. И чтобы заглушить слова, вновь
завладел ее губами, но Кэтрин все равно дала
ему ответ, самозабвенно обхватив его шею руками и пылко возвращая поцелуи. На
этот раз она твердо знала, что делает.
Никакие любовные напитки ни к чему. Лишь Дмитрий способен пробудить в ней
желание. Он тот, кого она любит, несмотря
на все беды и несчастья, неудачи и ошибки, именно он - отец ее нерожденного
ребенка, человек, женой которого она станет.
О деталях они поговорят позднее. Времени еще немало. Сейчас же она хочет лишь
наслаждаться примирением и радостью
встречи.
Глава 35
Снег сплетал за окном белые кружева, в камине горел огонь, и гостиная
казалась скорее уютным гнездышком. Приятное
тепло окутывало комнату. День клонился к вечеру, где-то мяукала кошка,
послышался стук двери, прогромыхали колеса
экипажа. Но Кэтрин прислушивалась лишь к потрескиванию дров и мерному биению
сердца Дмитрия.
Никто из них не спешил нарушить драгоценную близость. Кэтрин лежала отчасти
на Дмитрии, отчасти на краю дивана.
Места было не слишком много, но Кэтрин не боялась, что вот-вот упадет. Наоборот,
руки Дмитрия, прижимавшие ее к
сильному мужскому телу, были теплыми и надежными.
В это мгновение он сжал ее ладонь, мешая приятному занятию - Кэтрин лениво
проводила кончиком пальца по поросли
золотистых волос на его груди, - и стал целовать пальчики, чуть прикусывая и
посасывая каждый, возбуждая в ней
неудержимое желание. Но Кэтрин лишь молча наблюдала за ним, полузакрыв глаза,
зачарованная теми ощущениями,
которые вызывали в ней ласки его губ, зубов и языка.
- Если немедленно не прекратишь, малышка, мне придется брать тебя снова и
снова, - хрипловато прошептал Дмитрий,
вернув ее к действительности.
- Я? Но что я такого делаю?
- Смотришь на меня своими сладострастными глазами. Больше ничего и не
требуется.
- Вздор! - фыркнула Кэтрин, невольно, однако, улыбаясь. - А ты? Что творишь
ты? Если сам не остановишься, мне
придется...
- Обещаешь?
- Ты неисправим! - рассмеялась Кэтрин.
- Чего ты еще ожидала, когда я все три месяца был лишен этого блаженства?
- И я должна этому верить? - удивленно поинтересовалась Кэтрин.
- Но это правда, и я доказывал тебе несколько последних часов, как велико
мое желание. Разве нет? Или тебе нужны еще
доказательства?
- Дмитрий! - хихикнула Кэтрин, когда он, перекатившись, лег на нее, но тут
же обнаружила, что Дмитрий не шутит. Он
вошел в нее неожиданно, быстро и глубоко.
- Дмитрий, - почти неслышно выдохнула она как раз перед тем, как потянулась
губами к его губам.
Когда немного спустя сердца их забились ровнее, Кэтрин уже собиралась было
сказать что-то относительно его
ненасытности, но он ее опередил:
- Ты станешь причиной моей смерти, женщина!
- Опять ты преувеличиваешь! - расхохоталась Кэтрин. - Однако я могу
припомнить пару случаев, когда ты выказал
невероятную стойкость.
Дмитрий изумленно поднял брови:
- Надеюсь, оцененную по заслугам?
- В то время, конечно, хотя не могу сказать, что настолько уж нуждалась в
подобном опыте. Предпочитаю собственную
волю и свободу выбора.
Дмитрий не мог поверить собственным ушам. Она сама вспомнила о том, как ее
опоили, и при этом не выказала ни
малейшего гнева. Кэтрин простила его! И сама призналась, что на этот раз
отдалась ему по собственному желанию. И не
скрывает, что сама хочет его.
Иисусе! Сколько раз он мечтал услышать от Кэтрин эти слова!
- Знаешь ли ты, каким счастливым сделала меня, Кэтрин? На этот раз настала
очередь Кэтрин удивляться: слишком
искренне звучали слова Дмитрия.
- Разве?
- Как долго я грезил, что прижимаю тебя к себе, целую, ласкаю и ты не
противишься. Сгорал от желания коснуться тебя,
любить, иметь право сказать, что ты моя. Здесь твое место, Катя, в моих
объятиях. И я собираюсь сделать все, что в моих
силах, лишь бы убедить тебя навсегда остаться в России, понять, что твой дом
только там, где я.
- Это.., это предложение? - нерешительно, недоверчиво прошептала Кэтрин.
- Я хочу, чтобы ты всегда была со мной.
- Это предложение, Дмитрий? - повторила она уже тверже.
Проклятие!
- Катя, ты ведь понимаешь, что я не могу жениться на тебе. И знаешь, о чем
я прошу.
Кэтрин сжалась, внезапно ощутив, что в горле застрял ком, мешающий
вздохнуть. Отнюдь не помогало и то, что
неукротимый нрав вновь взбунтовался, хотя обнаженное тело Дмитрия по-прежнему
придавливало ее к дивану. - Пусти меня,
Дмитрий.
- Катя, пожалуйста... - Черт побери, да отпусти же меня!
Оттолкнув его, Кэтрин выскользнула и умудрилась сесть. Разметавшиеся волосы
ударили Дмитрия по лицу, когда она,
резко развернувшись, взглянула ему в глаза, не заботясь о том, что в этот момент
обнажена и выглядит беспомощной и
уязвимой.
- Я хочу, чтобы у моих детей был отец, - без обиняков заявила она.
- Я всегда буду любить и беречь твоих детей.
- Это не одно и то же, и ты прекрасно все понимаешь. Я достаточно хороша,
чтобы быть твоей любовницей, но
недостойна звания жены, не так ли? Да сознаешь ли ты, насколько это
оскорбительно?
- Оскорбительно? Ничуть, ведь жена для меня - пустое место, средство
получить законного наследника, исполнить
возложенный на меня долг, и не более того. Но ты - единственная, кто мне понастоящему
дорог, и я прошу тебя стать
частью моей жизни.
Кэтрин разъяренно воззрилась на него, но гнев уже начал таять. Спаситель
небесный, он знает, как задеть струны ее
сердца. Она любит Дмитрия и хочет того же, что и он, - стать частью его
существования. Неотъемлемой частью. Его
жестокое безразличие к жене.., ну что же, Кэтрин пожалела бы бедняжку.., если
только самой не придется оказаться на ее
месте. Нет, сдаваться нельзя. До весны остается пять месяцев, и за это время она
должна стать для него необходимой,
вызвать в нем куда более глубокие чувства, чем простая симпатия, заставить
влюбиться настолько, чтобы он презрел законы
общества, воспрещающие князю жениться на простолюдинке, какой он ее считал.
Представить только, как будет потрясен
Дмитрий, узнав, что она - ровня ему!
Кэтрин робко коснулась щеки Дмитрия, и тот, поймав ее руку, поцеловал
узенькую ладошку.
- Прости, - мягко ответила она, - я совсем забыла о твоих нелегких
обязательствах. Но когда мой первый ребенок появится
на свет, я намереваюсь к тому времени уже носить на пальце кольцо. И если не
твое, Дмитрий, тогда чье-нибудь еще.
- Нет.
- Нет?
- Нет, - категорично объявил он, притягивая Кэтрин к себе. - Ты ни за кого
и никогда не выйдешь замуж.
В голосе Дмитрия звучали такие свирепо-властные нотки собственника, наконец
заполучившего давно желанное
сокровище, что Кэтрин сочла за лучшее промолчать. Она лишь улыбнулась, радуясь,
что не успела ничего сказать о будущем
младенце. Правда, он сам вскоре все узнает, и пусть вспомнит ее обещание любым
способом выйти замуж. Конечно, она
неплохо блефует, но ему, по всей вероятности, не придется узнать об этом!
Бальный наряд отличался таким изяществом и изысканностью, что сердце Кэтрин
замерло от восторга, хотя сама она
никогда бы не выбрала для себя ничего подобного. - блестящий темно-бирюзовый
атлас с белой кружевной вставкой на
корсаже и широкой юбкой колоколом, расшитой сотнями мелких жемчужин.
Соблазнительно глубокий вырез открывал
плечи, а кружево заходило на короткие пышные рукава. В этом платье Кэтрин
чувствовала себя кем-то другим, принцессой
из волшебной сказки.
Волосы ее были разделены пробором посередине и стянуты узлом на затылке.
Лицо по последней моде обрамляли букли,
схваченные жемчужными заколками. К наряду полагались длинные белые перчатки,
атласные туфли такого же цвета и белый
кружевной веер. Кроме того, Дмитрий еще раньше вручил ей шкатулку с ожерельем из
бриллиантов и жемчуга, серьгами и
кольцом, которые она надела перед балом. Там были и другие украшения из сапфиров
и изумрудов, чтобы, как сказал
Дмитрий, было из чего выбирать. Он назвал их безделушками и точно так же
выразился о ее зимнем гардеробе. Несколько
платьев прислали сегодня вместе с бальным, остальные обещали доставить позднее.
Кэтрин понимала, что он уже обращается с ней, как с содержанкой, но почемуто
эта мысль ее не тревожила. Недолго
осталось ждать того дня, когда одежда перестанет на ней сходиться, и тогда
посмотрим, какое лицо будет у Дмитрия!
Кэтрин снова повернулась перед высоким, во весь рост зеркалом, пытаясь
разглядеть свою талию. По-прежнему тонкая. И
это на четвертом месяце! Кэтрин просто повезло! Только груди немного налились,
хотя не настолько, чтобы Дмитрий
догадался о появлении на свет младенца, которого он поклялся любить и беречь.
О да, князь, вас ждет сюрприз, да еще какой! Скоро вы узнаете, почему мои
чувства так разительно переменились.
Конечно, Кэтрин неизмеримо больше радовалась бы будущему ребенку, будь она
дома, в Англии, и успей к тому же выйти
замуж. Но пока она здесь, ничто не мешает ей наслаждаться жизнью. В конце концов
больше нет причин бояться, что
станется, если она забеременеет.
Кэтрин улыбнулась, оглядывая свою спальню. Ей снова отвели комнату, которая
в обычном случае принадлежала бы
хозяйке дома, и каждый предмет обстановки говорил о безумной роскоши. Но она еще
ни разу не спала в этой постели.
Улыбка Кэтрин стала еще шире. Весьма сомнительно, что и этой ночью она
окажется здесь.
О, какое блаженство, чистое, незамутненное блаженство - проводить ночи
напролет с Дмитрием, засыпать в его объятиях
и, просыпаясь, видеть его голову на подушке. И каждый раз ее ждали
ослепительная, лишающая разума улыбка и поцелуй, а
это вело и к другим ласкам... Нет, душой и сердцем Кэтрин ощущала, что сделала
правильный выбор. Она счастлива, а
больше ничто на свете не имеет значения.
Дмитрий уже стоял у подножия лестницы, держа наготове великолепную накидку
из горностая, подбитую белым атласом,
которую и накинул ей на плечи, прежде чем вручить такую же муфту.
- Ты балуешь меня, Дмитрий.
- Таков был мой коварный замысел с самого начала, малышка, - ответил он
совершенно серьезно, хотя в глубине
чувственно потемневших глаз таилась улыбка.
Дмитрий сам выглядел блистательно в белом мундире с тяжелыми золотыми
эполетами и голубой лентой Ордена Святого
Андрея Первозванного через плечо. Россыпь медалей на груди предназначалась
специально, чтобы произвести впечатление
на Кэтрин. Однако именно он был потрясен и лишился дара речи при виде Кэтрин и
не смог отвести от нее глаз, даже когда
усаживал в карету, чтобы отправиться на бал.
Она была ослепительна в великолепном наряде и живо напомнила Дмитрию
портрет, написанный Анастасией, висевший
теперь в кабинете и вызывающий в нем такую неловкость всякий раз, когда он
смотрел на картину. Никто в жизни не принял
бы эту женщину за горничную, актрису или простую крестьянку, какой ее считал
Дмитрий. Да и сам он, сначала увидев
Кэтрин на портрете, нисколько не усомнился бы в ее происхождении, и Дмитрий
постепенно начинал понимать, что лишь
одежда и обстоятельства, при которых они встретились, убедили его, что она не
та, за кого себя выдает.
Что, если он ошибается?
Тяжелый ком дурных предчувствий заворочался в груди.
Нет, этого просто не может быть! Но возможно, не столь уж хорошая идея -
заставить Кэтрин впервые появиться на
публике в таком блестящем собрании.
Он хотел доставить ей удовольствие, показать всему свету и, как предложил
Василий, обращаться с Кэтрин, как со
знатной дамой, вместо того чтобы держать взаперти. Но внезапно ему стало
страшно. Почему Дмитрию неожиданно
захотелось ревниво охранять ее и не показывать ни одному человеку? - Полагаю,
тебе придется представлять меня знакомым.
Какое же имя ты мне изберешь?
Неужели она прочла его мысли?
- Как, ты сказала, тебя зовут - Кэтрин Сент-Джон?
- Я бы добавила кое-что, но, если ты намереваешься представить меня именно
так, было бы невежливо поправлять тебя.
Она явно подшучивает над ним. Откуда вдруг такой легкомысленный тон, да еще
когда речь идет о ее имени?
- Катя, ты уверена, что хочешь ехать?
- Остаться дома и никому не показать это божественное платье? Господи, да я
уже целую вечность не танцевала на балу!
Конечно, я хочу поехать!
Опять она за свое, старается мимоходом упомянуть о прошлой жизни. Конечно,
это не может быть правдой, однако она
обычно роняла подобные фразы, не задумываясь, без всякой причины, просто в
процессе беседы.
Карета остановилась, прежде чем Дмитрий успел решить, что делать:
разочаровать ее и отвезти домой или все-таки
отправиться на бал и надеяться на лучшее. Зная откровенность и прямоту Кэтрин,
можно предположить, что она доставит
кое-кому несколько неприятных моментов, а уж сплетни и слухи о ней
распространятся с быстротой лесного пожара. Что,
если она потеряет терпение и выскажет правду?
- Ты знаешь, как.., я имею в виду, ты сумеешь...
- О чем ты так беспокоишься, Дмитрий? - ехидно усмехнулась Кэтрин,
прекрасно понимая, что так тревожит князя.
- Ни о чем особенном, - уклончиво обронил он, помогая ей сойти. - Идем
скорее. Не хватало еще, чтобы ты простудилась.
Дмитрий проводил Кэтрин в огромный особняк, где лакей подхватил их шубы. По
широкой двойной лестнице с резными
перилами они поднялись в бальную залу. К этому часу уже почти все гости успели
съехаться, однако хозяева еще стояли у
входа, приветствуя запоздавшую пару. Дмитрий представил спутницу как Кэтрин
Сент-Джон.
Наконец Кэтрин получила возможность оглядеться и была потрясена почти
варварской роскошью. Комната отличалась
поистине гигантскими размерами, а несколько хрустальных люстр заливали ее
бриллиантовым сиянием.
Лучи света отражались от бесчисленных драгоценных камней и золота,
переливавшихся на дамах. Здесь собралось не
менее двух сотен самых избранных членов общества. Почти половина танцевала,
остальные, собравшись в группы,
беседовали или прогуливались по зале.
Официанты разносили подносы с напитками, но Кэтрин ничего не хотелось,
Дмитрий осушил бокал шампанского и
поставил его обратно на поднос. Кэтрин невольно улыбнулась:
- Нервничаешь, Дмитрий?
- Какие у меня могут быть причины нервничать? г - О, не знаю. Вероятно,
боишься, что я опозорю тебя перед твоими
приятелями. В конце концов что может знать какая-то крестьянка о правилах
этикета? Платье еще не делает человека, и даже
в бальном наряде простолюдинка не может стать княгиней.
Дмитрий не знал, как объяснить ее настроение. Кэтрин не сердится, это ясно,
глаза ее искрятся весельем. Но шутки ее от
этого не стали менее язвительными.
- Митя, почему ты не предупредил меня, что приедешь сегодня? Я бы.., о,
простите, кажется, я помешал?
- Нет, Вася, ничего важного, - с облегчением ответил Дмитрий. - Кэтрин,
могу я представить тебе князя Василия Дашкова?
- Кэтрин?
Василий мельком оглядел девушку, но, тут же сообразив что-то, широко
раскрыл глаза:
- Та самая Кэтрин? Но я ожидал.., то есть... Дмитрий зловеще нахмурился, и
Василий, покраснев, растерянно умолк.
- А по-моему, вы достаточно ясно выразились, князь Дашков, - подч
...Закладка в соц.сетях
