Жанр: Любовные романы
Возьми меня на карнавал
...ицу. Она не часто виделась с остальными внуками и детьми — их
разбросало по всему миру. А Эллис выросла у нее на руках и была ей роднее,
чем дочь. И вот теперь ее маленькое ранимое сердечко разрывается на части от
любви и безнадежности, а она, Франческа, не в силах ей ничем помочь.
— А может, мне все бросить? Послать всех к черту и уехать в свой
домик? — Эллис шла по тротуару, злобно поддавая ногой камешек, прямо-
таки с профессиональной ловкостью футболиста.
Она заложила руки в карманы старых потертых джинсов, надвинула на глаза
кепку с козырьком и грубо расталкивала локтями прохожих.
— И не надоело тебе бегать от себя? — сказала Беатрис, семенившая
рядом.
— Нет!
Подруги встретились во Флоренции к вечеру, когда отоспавшаяся Беатрис
приехала наконец посмотреть, что же это за город, о котором так много
говорят, и в первую очередь — Эллис. Этот город — рай для
искусствоведов! — вынесла она вердикт, прочитанный на рекламном
проспекте в своей гостинице. Но Эллис сказала ей, что они не искусствоведы,
а посему надо найти какое-нибудь кафе и поужинать. Поскольку желающих было
много, искать пришлось очень долго.
— Не мели чушь насчет Швеции, — продолжала Беатрис, — тебе
надо успокоиться. Сколько ты уже кругов намотала?
— Ну что ты! У меня, видишь, теперь своя недвижимость, за что мама меня
никогда не простит.
— А твоей маме не многовато хочется?
— Спроси лучше у нее. Или у Гарио, который плетет интриги в чужой
семье.
— Ты думаешь — это он?
— А тут и думать нечего, мама раньше такой не была.
На пороге кого-то ресторанчика они замешкались и вдруг услышали радостный
голос Паоло:
— Синьорины! Как я рад вас видеть!.. Беатрис... — Он поцеловал ей
руку, чуть отступив назад. В любой другой момент — Эллис знала — этот жест
привел бы ее в бешенство. — Эллис! — Паоло чуть дольше положенного
задержал ее в своих объятиях. — Ты прекрасна в костюме нью-йоркского
беспризорника, но для карнавала он вряд ли подойдет.
Видимо, это нужно было считать комплиментом и радоваться.
Внешняя стена кафе, из которого вышел Паоло, была абсолютно прозрачной,
позволяющей видеть всех посетителей, и подруги заметили, что на них с
негодованием смотрят две девушки за крайним столиком.
— Твои знакомые? — кивнула Эллис.
— Да. Если хотите найти места, то скажу вам честно: это невозможно. Так
что примите приглашение за наш столик.
— Вот как? — Беатрис, кажется, собралась сказать какую-то гадость,
но Эллис жестом остановила ее.
— Конечно-конечно. Мы очень хотим есть. — Она вдруг вспомнила, что
после разговора с Франческой ничем не перекусила за весь день.
Паоло обнял их обоих и повел внутрь. Когда Эллис почувствовала, что его рука
блуждает где-то у нее под майкой, и выразительно посмотрела на него, то в
ответ он удивленно поднял брови:
— Солнышко мое! Тебя что-то беспокоит?.. Познакомьтесь: Бианка, ах, вы
уже виделись... А это София. Присаживайтесь. Здесь недурно кормят. Вот меню.
За столом воцарилось тягостное молчание. Гостьи с притворным вниманием
изучали меню, а София и Бианка негодующе переглядывались. Официант
обслуживал еще пять столиков, ему было явно не до новых заказов, вообще в
кафе царила удивительная суматоха. Паоло отправился на поиски того, кто
согласится принести им заказ, и задремавшая было Эллис вдруг услышала голос
Бианки:
— Милочка, вы не могли бы перестать нас преследовать?
— Это ты — мне?
— Да, вам. — Видимо, Бианка считала себя намного младше Эллис и,
говоря
вы
, то ли побаивалась, то ли хотела подчеркнуть преимущество своей
молодости.
— В каком смысле
преследовать
?
— Мы уже не первый раз встречаемся. А мне бы хотелось провести карнавал
с Паоло без лишних спутниц.
Они с Беатрис переглянулись.
— Милочка, — сказала Беатрис, — ты бы лучше прикусила язычок
и занялась мороженым... Подожди. А где мы еще встречались?
— Вы не помните, перед нашей поездкой в Рим? Между прочим, Паоло
пришлось подраться там из-за меня. Прямо в гостинице.
Они с Беатрис еще раз переглянулись.
— А-а-ах! Ну это в корне меняет дело!
— Да. Так что будьте любезны, пока Паоло не вернулся, дуйте-ка отсюда в
ресторан к своей бабушке, там вам самое место!
София дернула подружку за рукав и собралась было что-то сказать.
— Милочка, — Беатрис сделала нехорошее лицо, — ты бы все-таки
занялась мороженым, а то оно может растаять и совершенно случайно испачкать
твою замечательную кофточку. И юбочку. И рожицу.
Паоло вернулся с официантом.
— Ну как вы тут?
— Отлично! У нас нашлось много общих интересов! — заверила его
Беатрис. — Правда, девчонки?
Ужин прошел в непринужденной обстановке косых испепеляющих взглядов и натянуто-
веселых реплик. Только Эллис все это не трогало: она с удовольствием
набросилась на еду и молчала, пока со стола не исчезли заказанные ею шесть
блюд.
Когда, пошатываясь от перенасыщения, она вышла на улицу, то оступилась и
чуть не подвернула ногу. Паоло подхватил ее и под этим предлогом не отпускал
всю дорогу ее локоть, не приглашая больше никого под другую руку для
симметрии.
— Эллис, ты похожа на сытого колобка, — с материнской нежностью
сказал он, и София с Бианкой прыснули за их спиной.
Было решено, что в эту ночь Беатрис останется у Эллис дома, заодно
познакомится с бабушкой. Тем более что назавтра они отправлялись за
карнавальными костюмами, и непременно в Милан, так захотела Беатрис. А из
Флоренции, известно, это значительно ближе, чем из Рима. Молодые девушки
жили на соседней улице от Франчески, так что до дома все доехали вместе.
Эллис молчала, прихрамывая и опираясь на руку Паоло. От сытости и предыдущей
бессонной ночи у нее закрывались глаза, и разговор она улавливала только
фрагментами. Когда несправедливо отставленные София и Бианка разошлись по
домам, Паоло предложил всем пойти к Франческе.
— Как будто у меня есть выбор, — сострила Эллис и громко зевнула.
— Боюсь, она вывихнет челюсть, если дело так дальше пойдет, —
заметила Беатрис. — Ее надо уложить спать.
— Я могу этим заняться, если хочешь, солнышко мое.
Все трое засмеялись.
Франческа была рада, она давно мечтала познакомиться
с благодетельницей
своей непутевой внучки
, и они втроем уселись за столик, а Эллис,
выразительно зевнув еще раз, отправилась подремать пару часиков.
Когда она встала, было уже одиннадцать, над рестораном стелился веселый гул,
почти все столики были заняты. За
столом для своих
уже сидели Гида и еще
несколько соседок. Франческа обслуживала клиентов.
— Послезавтра карнавал, сейчас самый наплыв посетителей, —
объяснила она Беатрис, пробегая мимо с порцией долмы для кого-то.
Эллис подошла к столу. Она стояла и смотрела поверх голов, и ей вдруг стало
невыносимо скучно от этой мирной домашней картины. Что будет дальше? Ничего.
Кончится карнавал, они разъедутся и вряд ли встретятся еще. Паоло вел себя
безупречно в кафе и по дороге домой. Он был обходителен, он ухаживал за ней,
делал комплименты, проявлял галантность, спокойно шутил на тему их
отношений, как будто они были женаты несколько лет. Она уверена, что так он
ведет себя с любой. Даже его пошловато-циничные шуточки, от которых порой
коробило, но хотелось расхохотаться, куда-то исчезли. Странный Паоло. Не
похожий на себя. Она полюбила другого Паоло, но где же он теперь?
— Мне нужно в город. — Это было сказано настолько резко и
неожиданно, что мирный гомон над столом прервался, и в наступившей тишине
все посмотрели на нее. Она все еще стояла, не опускаясь на лавочку, и
обводила взглядом присутствующих.
— Эллис, а ничего, что ночь на дворе?
— И что? Он круглосуточный.
Беатрис строго кивнула:
— Я рада за тебя и за него. А теперь скажи, кто такой
он
?
— Интернет-салон.
— А до утра он не подождет?
— Ты же знаешь, что нет!
— Это правда, — вздохнула Беатрис, обращаясь к остальным и играя
ямочками на щеках. — Тут ничего не поделаешь. Надо — значит надо!
— Паоло, может, отвезешь их, пока еще не очень поздно? — вдруг
предложила Гида.
Паоло редко пользовался своей старой машиной, говорил, что устает от пробок
в Нью-Йорке и тут ему вообще не хочется садиться за руль. Но ради такого
случая, сказал он, правда, он уже выпил, но если Эллис как следует его
попросит... Гида с Франческой так и повалились от хохота: обязательно
попросит!
Эллис сорок минут просидела за компьютером, не слишком внятно излагая свои
мысли Джеку. Она не знает, что делать. Ей по-прежнему невыносимо приятно и
одновременно больно общаться с Паоло, но теперь эта боль притупилась и
появилась безнадежность. Может быть, ей плюнуть на все и прожить последние
два дня, как хочется? Сжечь себя до конца, и будь что будет!.. Ей срочно
нужен его совет... Беатрис окликнула ее и жестом показала, что уже поздно.
Неизвестно, сколько еще Эллис занималась бы самоанализом, но она увидела,
что к ней приближается Паоло, и быстро отправила письмо, чтобы он не
прочитал. Потом, впопыхах, вместо того чтобы свернуть почтовый ящик, она
промахнулась и нажала на свое предыдущее письмо, и в тот момент, когда Паоло
вырос за ее спиной, на экране развернулся текст с приглашением Джека в кафе
в Венеции.
— Так-так, — он шутливо наклонился к экрану, — что мы там
пишем?..
Потом, когда, откровенно говоря, было уже поздно, Эллис поняла, что Паоло
просто хотел пошутить, и не было у него коварного замысла. Потом, когда уже
было ничего не исправить, она ругала себя за суетливость и мнительность.
Если бы она проявила хоть каплю терпения! Но все получилось иначе.
— О! Беатрис, смотри, а она кому-то свидание назначает. Да еще в
Венеции!
Гнев и ярость вспыхнули в Эллис с небывалой силой. Она вскочила со стула,
подступила к Паоло вплотную и быстро заговорила:
— Послушай меня, солнце мое! Никогда больше не суй нос в мои дела. Да
ты и не будешь, потому что с этой минуты я прекращаю с тобой всякое общение.
Мне надоело быть побрякушкой в твоей коллекции. Мне надоело смотреть, как ты
водишь мимо моего дома по три девушки за вечер! Я не хочу ругаться с твоими
малолетками на каждом шагу! Ты — солидный человек, тебе тридцать шесть, а
ведешь себя, как юный мачо! — Она не заметила, что повторила слова
Беатрис. Ее начал бить озноб. — Тебе пора остепениться, ты смешон в
своем амплуа соблазнителя! Убирайся отсюда! И можешь устроить музей из того
домика в саду, если туда уже не выстроилась очередь из твоих обожательниц.
Беатрис была в шоке. Паоло ушел.
Все еще продолжая дрожать, с широко открытыми глазами, Эллис нагнулась над
клавиатурой и непослушными пальцами быстро написала Джеку, что встреча
переносится в другое место, без комментариев. После чего она шумно
выдохнула, словно сдувшийся резиновый шарик, и громко разрыдалась на плече
подруги.
Немногочисленные посетители интернет-кафе внимательно следили за бесплатным
представлением, неожиданно развлекшим их в столь поздний час, и многие из
них, судя по восхищенным лицам, уже были готовы принять на веру, что Италия
— родина зрелищ.
Эллис плакала и не могла остановиться, она бессвязно повторяла, что все
теперь пропало и нет ей прощения, но все равно она права. Беатрис не знала,
что и говорить. Наконец за их столом появилась бутылка вина с двумя бокалами
и бармен с грустными, как у сенбернара, глазами сообщил им, что это — бонус
от заведения.
— Наверное, я сделаю их популярней, — всхлипнула Эллис и залпом
осушила первый бокал.
Они абсолютно молча доехали до дома на такси (машины Паоло нигде не было
видно), а на пороге их встретила изумленная Франческа:
— Что стряслось?
— Все в порядке, — Беатрис вела Эллис, обнимая за плечи, —
девочке необходимо поспать. Пойдем, Эллис. Нам вставать завтра рано.
Франческа внимательно проводила их взглядом и тихо сказала вслед:
— Беатрис, детка, ты, может, спустишься еще сюда? Потолковать надо.
— Конечно, только уложу ее...
Эллис в буквальном смысле слова вырубилась, едва коснувшись подушки. Все
смешалось в ее голове, все кусочки этих безумных двух дней: Швеция, ночной
разговор с Беатрис, короткий сон, изнуряющая утренняя беседа с бабушкой,
встреча с Бианкой и, наконец, ее безумная выходка в интернет-кафе. Все эти
события кружились в голове, образуя страшный хоровод, лица путались и
расплывались перед глазами, а белое вино, ставшее бонусом от заведения,
вытворяло с ней прескверные штуки: она не чувствовала ни рук, ни ног. Эллис
провалилась в тревожный чуткий сон.
— Какая муха тебя вчера укусила? — Франческа грузно уселась
напротив нее за стол. — На, выпей молока. Оно снимет твое похмелье.
— Я в порядке, — пролепетала Эллис, с трудом ворочая языком. Очень
хотелось пить.
Она практически в одиночку справилась с той бутылкой вина, допивая ее уже в
такси прямо из горлышка. А теперь с ней впервые в жизни случилось сильное
похмелье. Эллис было невыносимо тяжело, руки и ноги, которых она совершенно
не чувствовала вчера, теперь очень хорошо давали о себе знать, зато
совершенно не слушались. Она потягивала кружку за кружкой парное козье
молоко, которое Франческе доставляли с предместий Флоренции, и чувствовала,
что жизнь постепенно возвращается к ней.
Беатрис еще спала, они с Франческой вчера плодотворно побеседовали, ну а
свою бабушку Эллис привыкла видеть на ногах несколько суток подряд. Пожилая
женщина была бодра, несмотря ни на что:
— Детка, ты сейчас позавтракай, да поезжайте в Милан. Может, вернетесь
поскорей да поможете мне вечером, если Беатрис не уедет. Или ты одна.
— Хорошо, бабушка, — пролепетала она.
В пики праздников, когда народ устраивал паломничество в бабушкин ресторан,
случалось иногда, что она просила Эллис смешивать коктейли и готовить
мороженое, потому что они с Сандро и двумя поварами не могли обслужить
большое количество посетителей, которые к тому же час от часу становились
все веселее и беспардоннее.
Это будет экзотическое зрелище. Беатрис, которая может хоть сейчас купить
ресторан вместе с домом, да что там — со всей улицей — и даже не заметить,
что на счету убавилось денег, миллионерка Беатрис, привыкшая к роскоши и
изысканной кухне, которая забыла, наверное, как выглядят продукты в сыром
виде, Беатрис, чьи платья стоят целое состояние, наденет бабушкин передник и
будет готовить шарики из мороженого, украшать фруктами коктейли, а то и
резать закуски... Эллис улыбнулась этой мысли.
— Что тебя так радует с утра? — Подруга спускалась с крыльца,
диковато озираясь по сторонам.
— Легка на помине! Бабушка нас просит помочь в ресторане вечером, и я
представила, как ты будешь резать салаты.
— Ой, Эллис, а их что — режут?
— Вот видишь? Ты уже забыла, что...
— А ты, я вижу, уже забыла, кто кормил тебя в Нью-Йорке, как малое
дитя, каждый вечер домашним ужином. Держу пари, что мы с Франческой могли бы
устроить соревнование, и не только по приготовлению салатов. Я уверена, что
выиграла бы у нее по части бифштексов, говорят, они у меня отменно
получаются... Не забывай, что я выросла в небогатой семье. — Беатрис
удобно устроилась на скамейке возле стола и принялась тоже пить молоко.
Одета она была, вопреки предположениям Эллис, довольно скромно: в короткие
шорты и тонкую рубаху.
— Неужели твоя мама сама готовила? — Эллис вспомнила капризную
старушку, вечно крадущую у них Цезаря.
— Представь себе! Это сейчас она может себе позволить и кухарку, и
домохозяйку, а раньше... — Беатрис сокрушенно вздохнула, махнув рукой,
как человек, чье детство прошло по меньшей мере в лачуге...
— Вы поговорили вчера с бабушкой, пока я спала?
Глаза подруги забегали.
— Д-да, я вкратце изложила ей проблему.
— Проблему она и так знает. Ты изложила ей, что я вчера наделала?
— Д-да, что-то в этом духе.
— Молодец. Зачем же ее расстраивать? Да и Паоло она теперь сюда не
пустит.
— Эллис, тебе действительно нужен кто-то другой. Но не Паоло. Он...
Эллис горько усмехнулась:
— Ничего вы не видите. Вы видите только фасад. Стереотип. Паоло совсем
не такой, ты сама говорила мне ночью, помнишь?
— Он слишком сложный для тебя, Эллис. Ты мучаешься над ним, как над
японским иероглифом, но разгадать не в силах, потому что тебя не учили этому
языку. Тебе нужен...
— Дэвид!
— Не надо так.
— Пол!
— Не угадала.
— Что — Джек, что ли?
Беатрис медленно кивала, заговорщицки глядя на нее.
— Давай на него посмотрим, по крайней мере. Вы завтра встречаетесь?
— Да, и мне пришлось перенести место встречи из-за этого нахального...
— Здра-авствуйте, дети! — раздалось у калитки.
Все повернулись на знакомый голос; Паоло стоял там с огромным, просто
неприлично огромным букетом роз и улыбался, как Санта-Клаус.
Беатрис быстро ретировалась в дом.
— Солнышко мое! Прости мою вчерашнюю бестактность. Я не должен был так
шутить. Читать чужие письма — верх неприличия! — Он обезоруживающе
улыбался.
— Я не понимаю...
— Прости меня! — Эллис поняла, что он говорит по заученному
тексту, словно прочитанному в каком-то дешевом романе, и у нее снова
тревожно заныло сердце. — Прости меня так же за мою обидчивость. Я
должен был, несмотря ни на что, вас подождать и довезти на машине обратно...
Простишь?
Он вдруг высыпал розы перед ней на стол.
— Их двадцать пять, самые свежайшие.
— А почему двадцать пять?
— Ровно столько лет назад я впервые увидел тебя здесь, когда твоя мама,
точно так же перед Пасхой, привезла тебя сюда в первый раз. Тебе было восемь
месяцев, а мне — одиннадцать лет. Я сразу влюбился! Помнишь?
До нее вдруг дошло, что он смеется над ней.
— Хватит паясничать! Что я могу помнить в восемь месяцев?
— А я и не паясничаю. Между прочим, я вчера чуть было не уехал к себе в
Нью-Йорк, так сильно ты меня обидела.
— Но ведь не уехал? — Эллис никогда бы не поверила, что он мог
уехать из-за нее. Или остаться из-за нее...
— Нет. Потому что я не мог исчезнуть из твоей жизни, не извинившись, и
еще потому, что у меня есть маленькое, но неотложное дело.
— Ну, извинился?
— Да.
— Теперь — исчезай. — Несмотря на сильную смуту в голове, Эллис
чувствовала, что говорит что-то не то. Внутренний голос кричал ей, чтобы она
остановилась, но язык как будто работал сам, вперед мысли, и она уже не
могла замолчать.
— Совсем исчезнуть? — Паоло широко улыбался. То была его прежняя
улыбка, по которой она уже соскучилась: улыбка соблазнителя. Он обнял ее,
снова проведя рукой под майкой, и театрально застонал, прикрыв глаза: —
Эллис, какого чуда ты меня лишаешь! Ты — шикарная девушка. Мне было с тобой
хорошо! — Глаза его блестели, он вдруг жадно поцеловал ее в шею.
Эллис обожгло этим поцелуем, и она поняла: это конец. Паоло пришел красиво
попрощаться. Он все любил делать красиво. Он сам был красив и любил красивую
жизнь. Но теперь для нее это — в прошлом. Эллис пошатнулась.
— Какое же дело тебя задержало?
— Что это, Эллис? Попытка продолжить разговор? Мы ведь уже попрощались
навсегда.
— Нет, просто дань вежливости.
— Ну... если просто дань... Я обещал одной симпатичной синьорине
провести с ней завтрашний карнавал. Вот и все дело. Видишь, Эллис, тебе
снова не повезло! Прощай.
Он ушел, а она так и стояла около стола, усыпанного розами. Двадцать пять
лет назад он увидел ее здесь впервые... А ведь и правда. Эллис медленно
повернулась в сторону Франчески и Беатрис, которые подслушивали в дверях на
крыльце.
— Да, — спокойно сказала она. — Да, вы правы, мне нужен
другой. Не такой. Судьба подарила мне шанс сегодня. Последний шанс быть
счастливой. Но я им не воспользовалась. Теперь мне нужен другой. Мы едем в
Милан?
Она, словно привидение, ходила по магазинам, натыкаясь на людей, на
манекены, и в задумчивости извинялась перед теми и другими... Беатрис
молчала, понимая, что любые слова в этом случае излишни. А Эллис с каким-то
мазохистским упорством решила довести до конца все задуманное. Они
собирались в магазины? Значит, нужно их все обойти. Встретить карнавал в
костюмах? Разумеется, не стоит отказываться от этой идеи. Помочь Франческе?
Да, обязательно, поэтому надо торопиться.
Она решила себя наказать и выбрала самое примитивное, самое традиционное,
рассчитанное на бедных платье:
— Вот что мне подходит, Беатрис: Пастушка! Это все, на что я могу
рассчитывать в своей жизни: простушка Пастушка... Я покупаю его, синьорина!
Милая моя Эллис! — писал ей
Джек. — Не понимаю, чем вызваны изменения в наших планах,
наверное, снова что-то случилось? Таких замечательных девушек, как ты, нужно
беречь и помогать им, а не расстраивать... Кто же позволяет себе доводить
тебя до слез? Неужели опять твой ненаглядный Паоло? Может, хватит сносить
обиды от него? Может, тебе действительно нужен другой мужчина, более
серьезный и надежный. Подумай, Эллис, может быть, я подойду?
. В
конце строки красовалась улыбочка.
Джек также сообщал, что его друзья в Риме достали абонемент на какое-то
закрытое шоу в ресторане.
Пока не начнется главный карнавал на
площади, можно будет спокойно сидеть за столиком на балконе, а когда потянет
в толпу — присоединимся. Вот адрес и название ресторана. Если ты не ответишь
на это письмо, значит, я буду ждать тебя на старом условленном месте, а если
ты согласна, то напиши немедленно, моим друзьям нужно знать, сколько человек
еще пойдет
.
Я согласна
, — ответила Эллис сразу на два
вопроса и закрыла окошко с адресом Джека. Как ей показалось, навсегда.
10
— Эх, где теперь мой Роберто! — проговорила Беатрис, высаживаясь
из такси на берегу канала.
— Выгуливает новую богатенькую дамочку...
Они с Эллис шагали вдоль маленького неизвестного палаццо. Нужно было нанять
лодку, чтобы добраться до условленного ресторана, но свободного времени еще
было достаточно много. Беатрис в костюме Пиковой Дамы выглядела очень
эффектно, вчера в Милане она сказала, что наряжаться в традиционные
Арлекины, Пьеро и Коломбины — дурной тон. Надо выбрать что-то более
космополитичное. И купила костюм Пиковой Дамы. В любом случае, рядом с
Пастушкой это смотрелось куда более выгодно. И не только в костюме было
дело. Эллис никогда не чувствовала себя такой несчастной и никому не нужной,
как сегодня. Она понуро таскалась за подругой, вяло реагируя на окружающую
действительность. Вчера до часа ночи ей одной пришлось помогать Франческе,
потому что Беатрис уехала в Рим, собираться, видите ли, на карнавал. Чего
ради нужно было делать такой крюк, неизвестно. Стив в гостинице не
появлялся.
И лишь на автовокзале выяснилось, что они с Беатрис идут в один и тот же
ресторан. На руках у Беатрис был абонемент, купленный заранее еще Стивом, ну
а загадочный Джек со своими не менее загадочными римскими друзьями пригласил
Эллис на то же частное шоу.
— Зато теперь я смогу проникнуть в ресторан раньше Джека. А как же
Стив?
— Знаешь, пусть сам выкручивается. Я меньше всего на свете хотела бы
видеть сейчас своего мужа, — заметила Беатрис.
— А мне кажется...
— Стоп, Эллис! Это запретная тема. Давай я разберусь в себе сама.
И вот теперь, в предобеденный час, когда шумная многоликая толпа в масках
уже вовсю веселилась на улицах Венеции в предвкушении основного действа,
подруги грустно взирали на все это из гондолы, сидя в одинаковых позах:
одной рукой держась за борт лодки, другой — подперев подбородок.
— Половина компании осталась в Риме, а половина прибудет сюда, —
...Закладка в соц.сетях
