Жанр: Любовные романы
Возьми меня на карнавал
...ще и не было,
ты только строил планы...
— Да? — Он смотрел на нее невидящими глазами.
— Пол! Если ты еще раз скажешь
да?
, я сойду с ума.
— Ну... тогда... нам лучше... поменьше видеться. И, наверное, я не
смогу быть твоим спутником на карнавале...
— Где?! Пол, ты что, собирался в Италию со мной?
— Я думал, мы вместе поедем. Я ничего тебе не говорил, хотел...
Впрочем, теперь это не имеет значения.
— Господи, ну прости меня! Я не знала, что у тебя такие серьезные
планы. Я совсем не так хотела провести этот карнавал.
— А если бы знала?
Она вздохнула, повесив голову на грудь. В самом деле, Пол прав: что бы
изменилось, если бы она знала? Как же это невыносимо! Как она от всего этого
устала. Устала постоянно чувствовать себя виноватой с одними и терпеть обиды
от других.
Ей стала невыносима вся ее жизнь, бездомная, без настоящих привязанностей,
как у бродячей кошки...
Эллис ушла из ресторана, толком не попрощавшись с несчастным Полом. Перед глазами у нее стоял туман.
Интересно получается, вокруг нее сейчас сосредоточилось четверо мужчин. Все
они совершенно разные, но, пожалуй, образно их можно сгруппировать в пары:
Дэвид и Пол, Джек и Паоло. У них даже начальные буквы имен парные. Как
экзотично! Первые двое еще совсем молоденькие. Полу не больше двадцати пяти,
а Дэвиду и того меньше. Дэвид — спесивый и глупый, а Пол — талантливый
мальчик, слишком юный для своей должности. Она вдруг вспомнила взрослый
порочный взгляд Паоло и его еще достаточно молодое, холеное тело, какое
часто бывает у мужчин, которые за собой тщательно следят. И ее словно
прожгло огнем: так невыносимо захотелось к нему... О чем это она?.. Ах, да.
Вторая пара для нее куда интересней. Оба взрослые, примерно одного возраста,
очень разные, но чем-то необъяснимо похожие друг на друга. Ей упрямо
казалось, что у них есть одна общая черта, только она не могла нащупать
какая. Добавить бы серьезность и рассудительность Джека к обаянию Паоло...
Да, и еще способность выслушать и понять женщину... Вот такой симбиоз был бы
наилучшим вариантом для нее. За таким мужчиной она, не задумываясь, пошла бы
на край света! Эллис торжественно пнула пустую банку из-под сока, попавшуюся
ей под ноги, и долго смотрела, как та гремит по улице вниз.
В дом Стива она не поехала. Провела ночь в гостинице.
Как ни странно, наутро Пол приветливо поздоровался с ней, сказал, чтобы она
не обижалась, он все понимает, так что постарается впредь не возвращаться к
этой теме. А через час, к еще большему ее удивлению, позвонил обещанный
юрист. Она изложила свои проблемы, и тот довольно охотно согласился
сотрудничать.
Эллис собиралась назавтра вылететь обратно в Италию, поскольку официально у
нее еще шел отпуск, взятый в конце марта. Пол со вздохом согласился с ее
доводами, что праздник она должна лично доснимать до конца. Еще вчера он
мечтал, что они вместе уедут туда на неделю!..
Но планам Эллис тоже не суждено было сбыться. После обеда позвонил Брюс, тот
самый юрист, и сообщил, что у него есть к ней неприятный разговор.
Оказывается, за эти несколько часов он навел справки в Швеции, и ему
сообщили весьма тревожную информацию: наследство есть, но буквально на днях
Эллис его может потерять. Это очень хорошо, сказали ему, что вы там вовремя
спохватились. Поскольку папа Эллис был единственным наследником своих
родителей, да еще и сам умер больше трех лет назад, у Эллис истекает срок
подачи претензий на упомянутый домик...
— В общем, сложная система, учитывая, что мы — два разных
государства, — устало рассказывал Брюс. — Я не буду вдаваться в
тонкости, там еще с гражданством твоего отца какая-то путаница, хотя ума не
приложу, зачем это теперь.
— И что мне делать?
— Нужно ехать в Швецию.
— Как это?
— Самолетом, конечно.
— А мы успеем до конца апреля?
Брюс посмотрел на нее, как на умственно отсталую.
— Эллис, вы не понимаете. Речь идет о днях. Ваша интуиция сильно вам
помогла. Опомнись вы неделей позже, ваш домик уже заселили бы каким-нибудь
социальным заведением.
— То есть как — о днях? А как же?.. А я в Италию улетаю завтра. Мне
тоже нужно срочно.
— Как знаете. Мой вам совет: не откладывать дело на потом. Отсудить
недвижимость у шведских властей будет непросто. Тем более вы — американка.
Она долго-долго сокрушенно вздыхала. Может, все к лучшему? Может быть, нужно
отдать свой дом под какой-нибудь сиротский приют, пусть шведы получат то,
что им принадлежит, а ей совсем не нужно? С другой стороны, это дом ее отца.
Дом, в котором он вырос и очень любил его. Он — единственный сын своих
родителей, и она — его единственная дочь. Эллис понимала, что и так уже
некрасиво обошлась с половиной папиного наследства в Нью-Йорке, подарив
созданное его руками, заработанное его трудом вздорному итальянцу, который
пользовался чужими деньгами и ни разу не сказал спасибо. Папа был бы рад,
если бы она сохранила его отчий дом для своих потомков. Он бы ею гордился.
Папа...
Ну что ж, срочно — значит срочно. А Паоло... Она вздохнула еще тяжелей.
Паоло подождет, если удержится, конечно.
— В общем, вы подумайте до вечера. Я готов буду вылететь с вами хоть
завтра. Вот моя визитка, звоните, если что.
Эллис переходил в наследство дом средних размеров в городке Лайсвалль на
севере Швеции, среди озер и мелких речушек, изрезавших весь полуостров. Она
почти и не помнила его, потому что была тут всего два раза, да и то
маленькой девочкой. Домик был симпатичный, добротный, хотя уже и обветшавший
за годы простаивания.
Эллис, привыкшая к южным красотам, поначалу была шокирована красками
северной природы: какая свежесть, яркость, неутоленность... Горы, речушки-
ручейки, мелкие, стелющиеся по земле цветы и пронзительно-синее небо. Небо —
насколько хватает глаз. И оно совершенно не такое, как в Италии или Сан-
Франциско. На юге краски были словно опаленные солнцем, словно в дымке
полуденного зноя, здесь же они бурлили — свежие, неукрощенные, жадные,
впитавшие в себя всю силу жизни. Но Эллис грустила среди этой красоты. Пока
Брюс по два раза в день носился из Лайсвалля в Стокгольм и обратно, она
прогуливалась по окрестностям и размышляла, размышляла... Да, любить север
можно, но жить здесь, пожалуй, она не смогла бы. Слишком чужое все это для
нее. Здесь вырос папа. Ее любимый папа, с которым у нее всегда и во всем
совпадали вкусы. Но... Перед ее глазами вдруг всплыла окраина Флоренции:
Франческа в платке, подпирающая барную стойку своего ресторанчика, вечерние
гости, заглянувшие
на огонек
, непременно с зеленым чаем или красным вином
— излюбленными напитками хозяйки, фруктово-восковый запах из дома, цветы и
заборчик, увитый виноградником... Какая-то мощная волна толкнулась внутри,
подкатила к горлу и вдруг брызнула слезами. Эллис плакала, стоя на берегу
красивейшего озера, она смотрела на воду и не видела красоты, отражающейся в
кристально-чистой, прозрачной до камушков на дне глади. Она видела там свою
Италию и плакала от счастья. Ей хотелось домой. Да, у нее, оказывается, есть
Дом. Он был всегда, но ей понадобилось десять лет, чтобы понять это.
Брюс хорошо знал свое дело: он блестяще отработал все формальности.
— Вам остается только приехать сюда через месяц, чтобы официально
вступить в наследство. Просто показаться в стране. Чтобы здесь знали, что вы
есть и время от времени будете приезжать в свой дом. Все равно за три дня мы
не смогли бы полностью оформить документы. Нужно, чтобы прошел определенный
срок, но вы же не можете сидеть здесь все время, вы спешите в Италию?
— Да! Я сегодня же выезжаю туда. Брюс, спасибо вам огромное. Я
перечислю гонорар на ваш счет.
Они договорились, что созвонятся, если возникнут проблемы, и Эллис поспешила
в аэропорт.
Беатрис встречала ее с сумрачным видом. Она яростно катила перед собой сумку
Эллис, застревая на поворотах, и что есть силы отчитывала ее за халатность,
проявленную по отношению к Цезарю. Эллис совсем забыла посетить дом Беатрис.
Ключи так и пролежали в сумочке, вещи так и остались во флигеле. Она
переночевала в гостинице, а потом трое суток провела в Швеции. Она раскидала
себя и свое имущество по всему миру и теперь возвращалась туда, куда ее
звало сердце.
— Что ты за человек такой, я тебя не понимаю! — возмущалась
Беатрис. — Зачем тебе все это нужно? Недвижимость в Швеции! Ты бы лучше
с Нью-Йорком разобралась.
— Я больше люблю Европу. В Нью-Йорк я вряд ли вообще вернусь.
— Значит, Паоло будет жить там в свое удовольствие, а ты — здесь.
— Посмотрим. Кстати, как он, вы не виделись?
— Ой, Эллис, виделись. Но если бы ты знала, что творится в моей жизни!
Пойдем ко мне в номер. Я тебе не советую сегодня ехать к бабушке. Во-первых,
уже вечер, а во-вторых, мы наконец наговоримся всласть. А мне есть что тебе
сказать и спросить тоже!
В Риме было все по-прежнему: те же толпы туристов, вечно сверкающие
фотоаппаратами. Веселые, шумные местные парни, которые хорошо заработали за
день на
навязчивом сервисе
, как выражалась Беатрис, и теперь, чуть ли не в
обнимку со своими недавними клиентами, тратили доллары и лиры, предаваясь
всем радостям жизни. Город предстал таким, каким его с детства помнила
Эллис: величавым и снисходительно-надменным к людской толпе, будто смотрел
на них сверху заботливый, но строгий отец.
В номере Беатрис царил творческий беспорядок, он, впрочем, царил везде, где
она появлялась.
— Проходи. Горничные со мной не справляются, — подруга обвела
широким жестом панораму двухкомнатного люкса, где одежда и предметы туалета
не висели разве что только на хрустальной люстре, и то только потому, что
она была недосягаемо высоко.
— А где Стив?
Беатрис долго молчала, делая вид, что увлечена уборкой фрагментов нижнего
белья, разбросанного вокруг огромного зеркала. Но наконец она процедила
сквозь зубы:
— Думаю, что ему тепло и мягко.
— То есть... вы не живете вместе?
— То есть он нашел себе молоденькую синьорину, которую везде таскает за
собой, совершенно не стесняясь.
— Ужас какой-то!
— Он даже не появляется у нас в номере. Его как будто нет, хотя все его
видят и с удовольствием мне сообщают — где и с кем.
— Беатрис, это он тебе мстит за того... Роберто.
— И за остальных тоже. — Она говорила жестко, будто выплевывая
каждое слово.
Эллис даже показалось, у нее появился отрывистый немецкий акцент. Что-то с
ней творится неладное.
— Беатрис, что происходит? Стоило мне только уехать, у вас — катастрофа
за катастрофой.
— Ты вот сейчас даже не представляешь, насколько попала в точку насчет
катастроф! Но прежде чем мы перейдем к этой бесконечной теме, я хочу узнать:
что ты делала в Сан-Франциско? Как там Пол и зачем он тебя звал? И, наконец,
объясни мне насчет этой недвижимости в Швеции.
— Ух. Тебе с чего начать?
— По расписанию.
— Так. В Сан-Франциско. Я там работала.
— Очень оригинально. А к чему была спешка?
Эллис радостно всплеснула руками:
— Ой, Беатрис, поздравь: меня повысили! Я теперь фоторедактор, вместо
Джонни. А он, представляешь, тоже мотнул в Швецию, получив там наследство.
Если бы не этот случай, я бы не вспомнила про папин дом и не закрутила бы
историю со своим наследством.
— Папин?
— Ну да. Он же был шведом. Его родители умерли за год до... в общем, до
него...
— Понятно. А в этом-то вопросе зачем такая спешка?
Эллис рассказала ей, что могло произойти с ее наследством, если бы не Брюс,
и закончила свой рассказ гордым заявлением:
— Я теперь — владелица шикарного домика в горах.
— И что ты с ним будешь делать?
— Сдам какой-нибудь добропорядочной семье.
Беатрис озадаченно потерла нос.
— Ну хорошо, перед папой ты выполнила долг. Это я могу понять. Ты
теперь не бродяжка, это я тоже могу понять. Но скажи, тебе-то самой этот
домик зачем? Ты ведь не поедешь туда жить? А если сдашь — то и на отпуск
приезжать не сможешь.
— Посмотрим, что я смогу, а что нет. Беатрис, как бы тебе сказать. Я
кое-что поняла, пока моталась по свету, жила у тебя и... где я только не
жила! Поняла я это именно в Швеции. Однажды я смотрела в озеро.
— Как интересно.
— Да. И поняла, что мой дом — здесь. Во Флоренции. Мне стало сразу так
спокойно, как будто я потерялась, а потом нашлась. Все встало на свои места.
Мне уже никуда не хочется уезжать, я готова прожить здесь остаток своих
дней.
— Эллис, ты рассуждаешь, как малое дитя, хотя и об остатках дней своих.
То есть: в Нью-Йорке у тебя Паоло, в Сан-Франциско — работа, в Швеции — дом,
а жить ты собралась во Флоренции. Эллис, ты в своем уме? А как же повышение?
— Беатрис, мне трудно тебе это объяснить. Мне понадобилось все это
обрести, чтобы понять, как оно не важно. Я как будто прошла долгий трудный
путь: искала, ошибалась, меняла мужчин, меняла города, а теперь вырулила на
правильную дорогу и скоро наступит конец моим мытарствам. Осталось только
решить, что делать с Паоло. Вот так.
— Паоло думает, что ты снова оказалась в цепких руках Дэвида и все его синяки были напрасными.
— Да я про Дэвида даже не вспомнила!
— Думаю, что ты недооцениваешь своего возлюбленного. Кстати, он мне
очень понравился... — Она со смешком подняла руку. — Успокойся, не
в этом смысле. Мне кажется, все его женщины и дебоши — маска. Ты, пожалуй,
была права, он на самом деле совсем другой.
— Тут сложно разобраться. А наши бабушки всегда говорили, что рано или
поздно его погубят женщины. Подожди, а где вы виделись?
— Да по мелочи. Ничего интересного.
Они потягивали кофе, сидя за изящным столиком резного дерева, и Эллис в
очередной раз подумала, что Беатрис — тоже не из тех, кто подолгу
задерживается с одним партнером. Но сейчас на нее явно напала нешуточная
хандра. Эллис и не думала, что Стив может так много значить для нее.
— Расскажи, что тут происходит.
Беатрис вздохнула.
— Стив загулял. Я, наверное, не смогу с ним жить... У меня тоже кризис:
что-то не срастается, может быть, времени, которое мы прожили порознь,
прошло недостаточно много. Не знаю.
Она говорила медленно, растягивая слова, задор и злость куда-то улетучились,
и Эллис увидела, насколько ее подруга уставшая и несчастная.
— Мне казалось, что он тебя любит.
— Ну уж не знаю. Он всегда был молчуном, что творится в его голове,
никому знать не положено.
— Оставь его до поры до времени в покое. — Эллис не узнавала себя.
Она первый раз в жизни дает Беатрис совет, кода та ее не просит об этом. Да
она ее никогда не просит!.. — Оставь и посмотри, что получится. Ты
душишь его в своих объятиях, Беатрис. А он — из тех мужчин, которым нужно
воздуха больше, чем всего остального, что заполняет жизнь.
Беатрис удивленно смотрела на нее. И не понятно было, что ее настораживало
больше: смысл услышанного или повзрослевшая Эллис.
— Хорошо.
— Я думаю, все решится довольно скоро. Не дави на него. Отпусти.
Они говорили бесконечно долго, всю ночь, опустошая чашку за чашкой кофе,
сначала в номере, потом уже в баре, уютно расположившись на круглом балконе.
Это был первый после Нью-Йорка разговор
по душам
, длинный,
всеохватывающий, какие они уже полгода не вели. Интересно, что в Сан-
Франциско их хватало только на сплетни и обсуждение текущих проблем. Теперь
же они никак не могли наговориться.
Эллис решила не ворошить мамин дом и не отнимать у них с Гарио свою законную
часть наследства. Что-то сильно изменилось в ней после поездки в Швецию.
Словно она набралась мудрости, словно повидалась с отцом. Все действительно
встало на свои места в ее голове: она точно знала, чего хочет в этой жизни,
только один вопрос пока не поддавался разрешению: чего от нее хочет Паоло.
— Беатрис, скажи: Паоло нашел себе кого-нибудь?
— Разве ему надо искать? Как я поняла, в его задачу входит выбирать
варианты, которые сами вешаются ему на шею. Он задумчив, сдержан, очень
обходителен, даже, я бы сказала, нежен.
— С кем? — Сердце Эллис бешено заколотилось.
— Со всеми.
— Как со всеми?
— И со мной, и с ними. Он ходит под руку с двумя девушками. Все время с
разными, Эллис. Мне кажется, так он чувствует себя безопасней. И уютней.
Они обе рассмеялись.
— Ну вот, а ты говоришь — это маска.
— Знаешь, он такой положительный, спокойный, как бы тебе объяснить...
Как будто ему скучно. Как будто не хватает куража. Он... как актер перед
пустым зрительным залом: вышел, поклонился, а в зале-то никого! Вот он и
стоит, улыбается, чтобы не терять лицо, но удовольствия явно не получает.
Эллис усмехнулась:
— Если бы все было так! То, что ты говоришь, слишком хорошо, ведь, как
я понимаю, зрительный зал — это я?
— Эллис, ты и вправду поумнела!
— Тебе просто так кажется, Беатрис. Или ты меня утешаешь.
— Я однажды нашла его в интернет-салоне, он спросил меня, знаю ли я...
Но Эллис, не дослушав ее, среагировала на знакомое слово:
— Слушай! — Она вскочила с места, едва не опрокинув столик. —
Интернет! Джек! Я же давно не писала ему. Он, наверное, обижается. Он
отказался приехать на карнавал... — Эллис на ходу швырнула деньги
бармену и не слишком почтительно потащила Беатрис за руку по
коридору. — А с тех пор мы не переписывались! Пойдем, проверим почту!
От Джека было два письма, но когда она дошла до второго, то у нее потемнело
в глазах...
Ты знаешь, Эллис, я подумал и решил: я все-таки к тебе приеду.
Только не беспокойся о моем размещении: у моего приятеля живут родственники
в Риме, так что не пропаду. Предлагаю встретиться в последний день
карнавала. Так интересней, не правда ли? Наша недолгая переписка закончится
замечательной встречей. Я уже сгораю от нетерпения увидеться с тобой.
Назначь мне свидание в каком-нибудь кафе в Венеции, ведь я их не знаю... До
встречи, Джек
.
Это был не Джек. Это был кто-то другой. Таким Эллис его никогда... нет, не
то чтобы не видела... а скорее, не читала. Ее вдруг всю затрясло, как перед
первым свиданием еще в школе. Она даже мысленно начала перебирать свой
гардероб, но потом вспомнила, что договорилась с Беатрис нарядиться в
костюмы. Которые, кстати, еще не куплены! До встречи оставалось два дня...
Она назначила свидание в семь вечера, в кафе подальше от центра, чтобы можно
было в него протиснуться, хотя мест все равно не будет, если их не заказать
заранее. В задумчивой эйфории она дошла до номера, не понимая, что с ней
происходит. Почему так расшалились нервы? Почему она затрепетала перед этим
свиданием и даже завтрашняя встреча с Паоло вылетела из головы? Чудеса! Это
кофе так действует, подумала она, упав на диван в соседней комнате Беатрис и
даже не раздевшись на ночь...
9
— Сядь, — властно сказала Франческа. — Буду с тобой говорить.
— А завтрак есть?.. — Эллис испытывала чувство, похожее на сильное
похмелье.
Всю ночь они общались с Беатрис, потом — четыре часа сна, потом ее словно
подбросило: она проснулась в девять, схватила свой спортивный рюкзачок, с
которым третий месяц моталась по миру, и уехала во Флоренцию, словив на
прощание саркастическое
Безумная девица!
от Беатрис.
И вот теперь — суровая Франческа.
— Вот тебе завтрак. — Бабушка выставила перед ней тарелку с сыром,
хлеб, зелень и традиционную бутылочку своего любимого вина с двумя бокалами.
Их Франческа наполнила до краев.
— За тебя, детка!
— С чего вдруг?
— За тебя.
— Бабушка, что случилось?
— Звонила твоя мама.
— Как они?
— Все хорошо, но мама обиделась на то, что ты отняла у нее папин домик
в Швеции.
Эллис заморгала глазами.
— Это как же понимать?
— Вот и я у нее спросила: это как же понимать, что ты со своим хахалем
живешь...
— Да не в этом дело. А откуда она узнала?
— Ей сообщили в Швеции, она туда зачем-то позвонила. Она же была вторая
вероятная наследница после папы. Что-то в этом духе, я уж не помню, детка.
Она очень обиделась, что ты ее не предупредила и не посоветовалась.
— А зачем ей это?
Франческа вздохнула, налила себе еще и жестом прогнала услужливого Сандро,
который ждал распоряжений.
— А вот и я говорю: зачем? Выставила единственную дочку на улицу,
бросила ее в огромном городе без денег и родных. Хорошо, что твоя Беатрис
помогала. Забрала у тебя полдома, деньги на счету, так ведь?
— Но я никогда не пользовалась папиным счетом. Деньгами распоряжалась
она, а я зарабатывала свои.
— Вот-вот! Ну и дал же Бог дочурку! Остальные — нормальные дети, а
младшая!.. — Франческа сокрушенно закачала головой.
— Бабушка, все живут так, как считают нужным. Я на нее не обижаюсь.
— А я вот что тебе скажу: правильно ты поступила! Так и надо этой
свистушке! Только что же не предупредила старуху, что тебе так срочно надо в
Швецию? Уж я бы ей не проболталась.
— Да я не знала, что срочно. Мы бы потеряли уже этот дом, потому что
сроки проходили. А мама, наверное, помнила про эти сроки, поэтому и
позвонила в Швецию.
— А ты увела у нее дом прямо из-под носа! Молодец!
— Да он мне, в общем-то, не нужен, бабушка. Я сохранила его из-за папы.
Ему было бы приятно, что дом останется у семьи. Может, мои дети туда будут
ездить. Может — я сама.
— Ты теперь где жить-то собираешься? — осторожно перешла Франческа
к главной теме. — Вернешься в Нью-Йорк?
— Нет.
— В Калифорнию? У тебя, кажется, там работа?
— Вряд ли. Я бы здесь пожила пока. Можно?
— Можно. И даже нужно. Я об этом и хотела с тобой поговорить, ласточка
моя.
Франческа полной рукой с двумя серебряными перстнями смела крошки со стола,
переставила салфетки и вдруг стукнула кулаком по столу.
— Я покажу этому прохвосту! Замучили они тебя совсем, деточка. Ох,
довели, измотали. У тебя такое личико, Эллис, как будто тебе уже все равно,
что с тобой будет.
Она медленно подняла на Франческу глаза, и та ответила ей твердым немигающим
взглядом, как будто хотела сказать:
Да, и об этом тоже пора поговорить
.
— Какого прохвоста ты имеешь в виду? — для порядка спросила Эллис.
— Такого. Твоего ненаглядного. Он тут под нашим забором по две штуки за
вечер выгуливает. В ресторан не заходит, знает, что выгоню.
— Хм, бабушка, а что ты, в сущности, можешь ему предъявить? Я не имею
на него никаких прав. Я такая же, как эти — по две штуки. — Эллис
уронила голову на руки. Вот все и сказано. Как она боялась обсуждать это с
бабушкой! Как красиво хотела преподнести эту новость, что они с Паоло
встречаются, и не просто так, а серьезно. А теперь... — А ты давно об
этом знаешь?
— С тех пор, как ты смотришь на него влюбленными глазами и вздрагиваешь
при одном упоминании.
Эллис обомлела:
— То есть...
— То есть лет с пятнадцати примерно. А то и раньше. Думаю, где-то он
тебе хвост прижал уже, не на пустом месте ты так переживала. Ну уж этим-то
летом... И слепой увидел бы, как вы друг за другом бегаете в этот домик...
Мы с Гидой и не знаем, что думать. Ты — девушка серьезная.
— Ты хочешь сказать, — у Эллис от волнения заплетался язык, — что вы все это знаете?
— Святые угодники! А ты хотела скрыть?
Эллис залилась краской.
— И что, по-твоему, у меня никаких шансов?
— Смотря к чему. Ты женить его на себе хочешь?.. Такие, как он, долго
гуляют. Он побегает еще, пока не споткнется на ком-нибудь, влюбившись по-
настоящему. — Франческа надолго замолчала. Ей было трудно что-то
сказать еще. — Эллис. Я вот о чем хотела тебя попросить. Ты не ломай
себе жизнь. Ты — такая красивая! А он вынет из тебя душу и выбросит, когда
наиграется. Выкинь его из головы лучше. Тебе нужен серьезный мужчина.
— Ах, бабушка! Не нужен мне никто!
У нее из глаз буквально ручьем потекли слезы, и она убежала в свою комнату.
Франческа еще долго сидела за столом, глядя в одну точку. Ей было жаль свою
любим
...Закладка в соц.сетях
