Жанр: Любовные романы
Возьми меня на карнавал
...вный. — Эллис смущенно опустила глаза: слухи об их нежной
дружбе обошли все отделы. — Я что-то не слышала о его
толстой спине
.
Он сам по себе?
— Сам по себе. — Сьюзи насмешливо улыбалась. — А тебе зачем?
— Мне интересно. У тебя — папа, у меня — муж подруги. А он сидит на
такой должности и никем никому не приходится?
— Он — нет. А вот его двоюродный дядя...
— А-а-а. Понятно...
— ...Приходится губернатором всему штату Калифорния.
Эллис присвистнула и озадаченно откинулась на спинку дивана. Она не
заметила, как Сьюзи пристально смотрит на нее, прищурив красивые глаза.
— Эллис, тебе хоть кол на голове теши, ты все равно будешь наивной
честной дурочкой, — возмущалась Беатрис, когда она вечером того же дня
пересказала подруге этот диалог. — Пойми, там нет простых и глупых.
Даже Сьюзи. Она завтра же всем растрезвонит, что ты собралась его на себе
женить и наводишь справки. Ты что — у него не могла спросить?
— Он не говорит.
— Зато теперь он обрадуется, что Сьюзи избавила его от необходимости
объясняться с тобой.
— Я как-то не подумала.
— Не
как-то
, а уже целый месяц не думаешь!
— Да, у меня с головой проблемы. Представляешь, сегодня звонили нашим
рекламистам из мебельного магазина, сказали, что покупают пять моих снимков
на рекламные щиты. А я даже не помню, какие отдавала, а какие еще не
напечатаны!
— Докатилась!
Если бы Эллис чуть подробней коснулась этой темы, то, может быть, тонкий ум
и чуткое сердце ее подруги уловили бы неладное. Но в тот роковой день все
были слишком погружены в себя: Эллис ждала звонка от Пола, собираясь на
пляж; Беатрис нервно листала журнал, сидя напротив Стива с многозначительным
видом, а тот виновато косился на нее и молчал.
Когда Пол появился на машине, стояла уже ночь, и Беатрис бросила вслед
подруге:
— Смотри, не замочи плащ, когда будешь нырять! — И добавила себе
под нос: — Вот они, свидания под лодкой...
На пляже было красиво, хотя и очень холодно, и Эллис заметила, что кроме них
есть еще сумасшедшие любители весенних прогулок у воды. Ночь прошла в
разговорах о настоящей любви и преданности красивым девушкам.
А наутро Пол вызвал ее к себе со странным вопросом: почему она продает
редакционный материал без согласования с начальством?
Эллис опешила, не зная, что сказать. Она попыталась объяснить, что отдел
рекламы, кажется, передал вчера, что заказчик одобрил снимки и несколько
штук купил. В кабинете Пола сидело почти все руководство редакцией и ее
непосредственный начальник — фоторедактор Джонни, который клялся, что вообще
не видел ни одного мебельного снимка. И тут до Эллис дошло! Она же вывела
только треть фотографий! Основная масса еще лежит необработанной. И она не
могла...
— Пол! Я никому ничего не давала! Эти кадры еще не до конца сделаны, их
вообще было рано показывать заказчику. Это раз. Созвониться с ними я не
могла, тут вопрос к отделу рекламы. Это два. И, наконец, третье: зачем мне
рисковать, продавая снимки за вашей спиной, если они что так, что по
официальному тарифу стоят одинаково?
Пол молчал.
— А почему ты их не сделала до сих пор? — спросила главный
менеджер по рекламе.
Эллис начало казаться, что ее отчитывают, как школьницу.
— Срок был сегодня, а разговор — вчера. Кто-то в вашем отделе...
— В моем отделе таких инцидентов не бывает!
— Вы хотите сказать, что я... Да я ни с кем не созванивалась, это
точно! В крайнем случае, это мог быть Джонни, но не я...
Джонни замахал руками, давая понять, что он к этой истории непричастен.
— Там сказали, что голос был женский, и представились фотографом.
В глазах окружающих она не увидела ни капли сочувствия. Она стояла перед
ними, а они сидели, сложив руки, и презрительно разглядывали ее!
— Ну ладно, все свободны, — вдруг сказал Пол.
Эллис продолжала стоять, ее обходили, как прокаженную.
— Эллис, я тебе верю, — сказал он, когда закрылась дверь. —
Но тебе сейчас лучше будет уйти в отпуск. Мы...
— Я же работаю только месяц!
— Все понятно. Нужно разобраться в этой истории. Ты сейчас будешь
мелькать красной тряпкой у всех перед носом. И наша с тобой... дружба, как
бы это сказать...
— Пол, да неужели ты думаешь, что я стану тебе врать!
— Я еще раз говорю: я верю тебе. Надо выждать некоторое время. Прости,
что так получилось. Напиши заявление на месяц за свой счет, денежки за март
мы сейчас оформим.
— Хорошо.
— Да, и еще. — Пол замялся. — Мне кажется, было бы лучше для
нас обоих некоторое время не встречаться.
— Хорошо.
Можешь себе представить, как подло меня чуть не уволили с
работы! — писала она Джеку спустя час уже из дома. — Как жаль, что
в хорошем издании работают такие акулы. После этого трудно верить в
честность и доброту вообще. Может, их не существует?
. Она
написала довольно пространное письмо, первое письмо, в котором что-то
рассказала о себе. Джек ответил, что у него с Джулией все зависло, хвалиться
ему нечем, и он рад помочь Эллис, по крайней мере, она может рассчитывать на
его поддержку. И вообще, он чувствует в ней родственную душу, и как бы между
прочим поинтересовался, где она живет. Эллис честно ответила, что в
Калифорнии, но ей почему-то и в голову не пришло задать такой же вопрос ему.
А в субботу, когда она валялась в кресле и с тоской взирала в окно на
солнечный, но пока еще совсем не летний день, к ней подошла озадаченная
Беатрис и сказала:
— Мне сейчас кто-то звонил, но чертов Цезарь выдернул шнур телефонной
базы, на определителе обозначился код Нью-Йорка.
— А номер?
— Так я ж говорю, кроме города ничего не успело высветиться, у-у, рыжая
бестия! — погрозила она под лестницу.
— Может, это хозяйка квартиры? Ты ей оставляла координаты?
— Да, — Беатрис поморщилась, — кажется, да.
— Ведь я улетела, никому ничего не сказав, потому что маме все равно, а
больше...
— Ну и ладно. Наверно, хозяйка волнуется, не придется ли возвращать
деньги, раз там никто не живет.
Телефон в руке Беатрис снова запищал и, взглянув на номер, Беатрис округлила
глаза.
— Да. Да, а вы, простите, откуда звоните?.. Вы что — новый жилец? Да, я
Беатрис. А вам кого?.. Да, она у меня. Ах, это Паоло?!
Эллис, вскочив, разлила коктейль по полу и нервно забегала туда-сюда.
— ...Если захочет разговаривать, позову.
— Алло, — хрипло сказала Эллис в трубку, когда после молчаливой
схватки победила Беатрис, насильно притиснув телефон к ее уху.
— Солнышко мое!
— Ну?
— Прости меня. Мне очень-очень-очень стыдно.
— А откуда ты узнал номер?
— Я уже надоел вашей соседке-хозяйке, и она сдалась: пустила меня в
твое жилище, сказала, что Беатрис в Сан-Франциско, и предположила, что ты
можешь находиться у нее. Видишь, мы не ошиблись.
— Вижу.
— Ты не хочешь со мной разговаривать?
— Я разговариваю.
— Нет, по-настоящему разговаривать. Эллис, я — тупица, мне нет
оправданий, я не должен был этого говорить. Прости меня, если сможешь.
— Попробую.
— Мы ведь скоро увидимся, правда? Ты надолго в Сан-Франциско?
— Навсегда. — Беатрис зааплодировала за ее спиной. Слышимость была
превосходной.
— Как это?
— Обыкновенно.
— Хорошо, значит, я сам приеду.
— Зачем?
— Чтобы ты меня простила, и я мог жить с чистой совестью.
— Тогда считай, что уже простила, и не утруждай себя.
— А ты не хочешь узнать, как у меня дела?
— Нет. В целом, думаю, что неплохо.
— А вдруг я умираю?
— Прощай, Паоло. — Она нажала отбой.
— Ничего, что я подслушивала? — Беатрис радовалась, как
ребенок. — Это правда, что ты останешься навсегда?
— Жизнь покажет... Знаешь что, Беатрис, давай сюда своих миллионеров. Я
согласна!
5
Для Эллис семейные отношения подруги были запретной темой. Она никогда не
позволяла себе даже спросить, что происходит между ней и Стивом. Таково было
негласное распределение ролей в их дружбе: Беатрис позволялось критиковать,
задавать откровенные вопросы, когда вздумается, давать оценки и ерничать.
Эллис могла иногда только посочувствовать, не цепляясь к старшей подруге,
как бы заметно та не переживала. Жизнь Эллис проходила как на ладони. Беатис
была полностью закрыта. Эллис получала подробные консультации при
необходимости. Беатрис всегда справлялась с проблемами одна. Может быть, им
не хватало именно того, что они нашли друг в друге: у Беатрис никогда не
было детей, а Эллис выросла фактически без мамы.
Она хорошо видела, в каком взвинченном состоянии пребывает подруга последние
две недели, и старалась немного пригасить искры, которые летали в воздухе,
как только Стив вернулся из поездки
в Южную Каролину
. Иногда ей хотелось
просто уйти в другой дом и не мешать им, но Беатрис упрямо ее не отпускала.
Поразмыслив, Эллис пришла к выводу, что ее присутствие — единственная
отдушина для Беатрис, и, когда та принималась беспардонно лезть в ее дела,
Эллис терпеливо сносила эти вспышки заботы, стремясь помочь старшей подруге
хотя бы таким причудливым образом.
Со временем Эллис поняла, что они со Стивом по-своему любят друг друга,
просто когда-то оба очень устали. Он снисходительно относился к своей жене:
это была снисходительность отца к шаловливому ребенку, от которого не знаешь
чего ждать. В прежние времена он терпел от нее все, даже измены, которые
Беатрис никогда не скрывала. Она же держала его железной хваткой
собственницы и очень обижалась, когда он позволял себе подобное. Стив
достаточно выкладывался на работе, являясь собственником трех банков, в
которых лично вел дела, и владельцем контрольного пакета акций нескольких
промышленных предприятий, разбросанных по всему западу. Покладистый и весьма
щедрый, он при этом слишком вяло реагировал на окружающую жизнь и с юных лет
сторонился активного отдыха. Все это бесило темпераментную Беатрис: в свое
время жизнь заставила ее как следует поработать локтями, чтобы проникнуть в
высшее общество и стать женой Стива, которому состояние досталось в
наследство от отца; теперь она никак не могла остановиться. Он долго терпел
ее выходки, потому что любил и надеялся, что у них будут дети и все
наладится. Но теперь на глазах у Эллис происходило обратное: Стив решил
отыграться за многие годы. Вряд ли эти измены увлекали его, но спектакль,
который он разыгрывал перед своей женой, весьма удавался. А Беатрис, всегда
видевшая чужие проблемы насквозь, оказалась удивительно слепа в вопросах
собственных взаимоотношений с мужем. И при всей любви к подруге Эллис не
торопилась открывать ей глаза на правду. По какому-то молчаливому сговору со
Стивом она считала, что эти встряски пойдут на пользу взбалмошной Беатрис и
наконец научат ее терпеть и прощать.
В пятницу вечером, когда обе подруги расположились на центральной веранде, к
ним присоединился Стив с бокалом вина в руке, и вместе с мягкими весенними
сумерками на дом спустилось умиротворение.
— Ты помнишь наш разговор про яхты? — спросила Беатрис.
— Про трехпалубный катер, — со смешком поправила Эллис.
— Это детали.
— Ничего себе детали! — хором воскликнули Эллис со Стивом.
— Ну так мы едем или нет? — не понятно было, на кого Беатрис
сердилась больше: на мужа, который должен все организовать, или на Эллис,
ради которой затевалось мероприятие.
Для первого раза решили выбраться на маленьком катере. Большой катер Стива
был слишком велик для нескольких человек, поэтому решили обратиться к
друзьям, в местный яхт-клуб, владелец которого, юный и прекрасный, как
ангел, двадцатитрехлетний Дэвид увязался за ними. Это стало роковой поездкой
для молодого человека, он влюбился в Эллис, как только ее увидел.
Дэвид казался юношей с рекламной картинки. Именно таким голубоглазым,
светловолосым, с ослепительно-безупречной улыбкой и должен быть, по мнению
большинства людей, владелец яхт-клуба. Ему не хватает белого воротничка с
якорями, подумала Эллис, глядя на мальчика. Яхт-клуб он получил совсем
недавно в наследство, его отца не стало прошлой зимой. Основное состояние
перешло к матери.
Между тем публика на катере собралась разношерстная, и Эллис недоумевала.
Оказалось, что миллионеры — это обычные люди. Они не умеют ходить по воде,
пьют вино и едят деликатесы как простые смертные, и вообще на улице их легко
не заметить в толпе людей.
С ними в компании было три уже немолодые супружеские пары, холостяки Дэвид и
Жан, и, собственно, Беатрис со Стивом.
Но едва только они ступили на борт судна, внимание Эллис переключилось на
внутреннее убранство катера. Внизу, где размещались каюты, оформленные в
английском стиле, пространство казалось огромным. Поначалу Эллис вообще не
могла понять, и даже то и дело выходила обратно на причал: как в таком
малюсеньком катере может уместиться столько комнат, да еще, вероятно, где-то
тут должна быть команда и двигательные механизмы...
Беатрис одернула ее:
— Не суетись! Что ты озираешься, как дикарь, который впервые увидел
автобус.
— Беатрис, зачем такое великолепие одному человеку?
Та больно ущипнула ее и зашипела:
— Замолчи, ты меня шокируешь. Тебе нужно произвести впечатление вон на
того седого статного господина, — Беатрис отправила между делом улыбку
в его адрес, — это Жан. Он француз. Нефтяной бизнес... Здравствуйте,
рада вам представить, моя подруга Эллис... Мистер и миссис Гамильтон...
Перед Эллис стояла немолодая супружеская чета. Дама, похожая на вяленую
воблу, не удостоила Эллис взглядом, она кивнула, уже отворачиваясь, зато муж
с интересом стал разглядывать красивые формы девушки. Эллис пожирали глазами
почти все мужчины, так или иначе стараясь лишний раз взглянуть на нее.
Беатрис по очереди обошла всех гостей, представляя им Эллис.
— Тебе про остальных рассказывать, кто чем занимается? — шепотом
спросила она, когда они вернулись к столу.
— Ты с ума сошла, я никого не могу запомнить! У меня даже имена и
фамилии перепутались!
— Это все партнеры Стива по бизнесу, представляешь?
— Кроме Дэвида?
— О господи! Я забыла тебя официально ему представить!
— Беатрис, не беспокойся, мы уже познакомились и премило пообщались.
— Это о чем же?
— Он мне показывал машинное отделение. Я никак не могла определить,
куда все девается, если всюду каюты и вот этот зал.
— О господи! — Беатрис закатила глаза и схватилась за
голову. — Ты погубишь мою репутацию!
— Но мы не только об этом говорили.
— Не пугай меня!
Эллис рассмеялась:
— Успокойся. Я рассказывала ему, что очень люблю фотографировать с его
причалов, потому что закат на заливе очень красивый.
— Ты рассказала, что ты фотограф?
— Ну и что? Я этого не стыжусь! Он мне, между прочим, заказал большой
снимок на щит у входа.
— Это чтобы потешить твое самолюбие. Он в рекламе не нуждается.
...Плавание проходило за откровенно скучными разговорами. Не спасало даже
виски и вино. Эллис, устав подавлять зевоту, уединилась наконец на носу
катера и смотрела на волны, пока не промерзла до костей. Погода в апреле не
очень ласковая, особенно это ощущалось на воде. Даже яркое солнышко не
спасало: ветер дул сырой и холодный.
Дэвид не отходил от нее ни на шаг, он откровенно любовался девушкой, не
обращая внимания больше ни на кого. В это время им в спину пронзительно
смотрел Жан, который, правду сказать, нравился Эллис гораздо больше юного
романтика, но ей не хотелось больше светских бесед. Ее вполне устраивало,
что Дэвид молчит рядом с ней и так же задумчиво смотрит на воду или на
нее...
Эллис и Дэвид стали встречаться. То были отношения, скорее напоминающие
дружбу в колледже. Он ухаживал очень традиционно, как будто по образцу,
прочитанному в книжке: водил ее в театры, на выставки, особенно на фото, они
каждый день ужинали в новом ресторане и один раз ездили в Лос-Анджелес.
Дэвиду двадцать три, а Эллис — двадцать пять, но иногда ей казалось, что она
выгуливает младшего братика, который едва окончил школу. Правда, когда он
отважился впервые ее поцеловать по-настоящему, не в щеку, Эллис удивилась и
засомневалась в правильности собственных выводов. Целовался Дэвид отменно.
Наверное, никто ее так еще не целовал, кроме... Нет, об этом лучше не
вспоминать.
А чуть позже были найдены и общие интересы. Когда Эллис впервые осталась на
ночь у Дэвида, она снова подумала, что сильно ошибалась насчет неопытности
милого юноши. Может быть, Бог наделил его талантами только в этой области,
если в остальном он чист и наивен, как дитя? Тогда эти таланты перевешивают
многие минусы. Эллис, у которой уже три месяца не было мужчины, отношения с
Дэвидом показались просто подарком судьбы, а тот совершенно потерял голову
от восторга и своей, как он считал, великой любви к Эллис. Она терпеливо
ждала, когда это у него пройдет, но в целом ей нравилось положение вещей.
Они часто катались на собственной яхте Дэвида. Ночами заплывали далеко в
залив, вставали на якорь и предавались любви, жаль только, что погода пока
не позволяла делать это на открытом воздухе. В доме Стива Эллис появлялась
редко, ей стало все равно, она наслаждалась остротой телесных ощущений и
абсолютным покоем в душе.
И вот, именно тогда, в эти нежные лунные ночи, ей в сердце повадилась
закрадываться тоненькая щемящая тоска: все это могло быть у нее и с Паоло,
если бы тот соизволил приехать сюда хоть один раз... В такие минуты ей был
не нужен ласковый Дэвид, от его нежности и откровенного обожания к горлу
подкатывала приторная тошнота: ей невыносимо хотелось к другому. Как вампир
в полнолуние, она не находила себе места, отказывалась от ласк и часами
могла молчать, глядя в одну точку. Ей хотелось Паоло, этого беса,
непостоянного, порочного, от которого всегда не знаешь чего ждать, такого
чужого и далекого, но такого любимого, близкого и родного!..
— Эллис! Очнись, любимая! — Дэвид нежно теребил ее за плечо.
— Дэвид?
— Милая моя. Я... Господи, я теряю голову, когда ты вот так смотришь на
меня. Эллис! Я хочу, чтобы ты... Впрочем, не сейчас. Я приглашаю тебя на
семейный ужин. Через два дня. Я хочу представить тебя своей матушке.
— Зачем, Дэвид?
— Как это — зачем? — Он опешил. — Вы должны знать друг друга.
Я ей много о тебе рассказывал... И потом, я люблю тебя и... предлагаю стать
моей женой.
Эллис показалось, что ее с размаху сбросили с небес на землю.
— Дэвид, ты не в себе.
Ошеломленный, обиженный, не ожидавший такой реакции, Дэвид молча смотрел на
нее и хлопал ресницами, на которых уже заблестела влага.
— Ну милый, извини, я не хотела тебя обидеть. Просто... не слишком ли
много для одного вечера? Давай ограничимся приглашением на ужин. Итак, в
пятницу?..
Она провела следующие два дня дома, не встречаясь с Дэвидом. Надо было
разобраться в себе. Лежа в своем флигельке на огромной одинокой кровати, она
могла сколько угодно предаваться мучительно-сладким мечтам о Паоло. Она не
понимала его, он был для нее загадкой, притягательной тайной, которую еще ни
одной женщине — она была в этом уверена — не удалось открыть. И она любила
его, и никогда еще он не был ей так дорог, как в тот день, когда другой
предложил ей руку и сердце...
После званого ужина бедный юноша простоял весь остаток ночи перед ней на
коленях (на мягком прибрежном песке) и умолял ее только об одном: не
отказывать сразу. Она должна подумать. Она его обязательно полюбит так же
сильно, как и он ее. Ах, как он сильно ее любит!.. А если этого не
произойдет, он готов ждать вечность. Он готов стать ее тенью и вообще —
выполнить ее любое желание. Ни одна девушка в мире не будет больше ему
нужна!..
В конце концов он взял ее измором: она обещала подумать, но только затем,
чтобы он встал, наконец, с колен и отвез ее домой.
— Конечно, дело тут не в его юности, — делилась своими
наблюдениями Эллис, когда на следующий день они с Беатрис привычно
сплетничали на веранде. — Его мать просто не хочет отдавать ему львиную
долю состояния. Вдруг какая-нибудь вертихвостка...
— Вроде тебя.
— ...вскружит ему голову и женит на себе.
— Вот она и увидела в тебе конкурентку в борьбе за наследство. У тебя
на лбу написано.
— У меня на лбу написано совсем другое. Там написано, что я
альтруистка, да такая, что свое собственное наследство подарила неизвестно
кому! Кстати, ей понравилось, что мой отец был не беден.
— Еще бы! Но при всем моем уважении к твоему папе, Эллис, вы все —
голытьба по сравнению с ней. И не отдаст она тебе сынулю. Нет, такой
кандидат нам не нужен, — заключила Беатрис.
— Постой. А при чем здесь кандидат? Ты меня замуж выдаешь, что ли?
— Мне кажется, что эта тема была ясно растолкована еще месяц назад, еще
до того, как ты нашла свою дурацкую работу. — Беатрис, кажется,
обиделась. — Я стараюсь, просчитываю возможные варианты, устраиваю
встречи, не без риска, между прочим, создать и себе проблемы, а ты
капризничаешь!
Это было уже слишком.
— Беатрис! Ты в своем уме?! Ты хочешь, чтобы я пошла по твоим стопам?
— А чем это плохо?
— Беатрис, я не хочу замуж.
— Это из-за Паоло!
— Это неважно. Дэвид — прекрасная наивная овца, но он мне не нужен!
— Да уж, — Беатрис озадаченно терла подбородок, — тут нам не
пробиться. Ну ничего. Попробуем план номер два.
— Беатрис!!! Ты меня утомила.
Последнее время она все меньше доверяла подруге. Ее чрезмерная забота стала
пугать Эллис, и она незаметно для себя самой переключилась на общение с
Джеком. Он был всегда рядом (в углу, на столе), всегда внимателен и
совершенно безопасен. К тому же он оказался на редкость понимающим
собеседником
, и при этом никогда не лез в душу, что в сложившейся
обстановке действовало на Эллис оздоравливающе.
Она меня совершенно замучила, пытаясь выгодно продать
замуж! — в сердцах писала Эллис в своем очередном письме. —
Знаешь, в детстве у бабушки во Флоренции была огромная лохматая собака,
добрейшее существо. Но от нее постоянно все прятались! И знаешь почему? Эта
собака очень любила целоваться. Причем со всеми без разбору. Ей стоило
только положить лапы на плечи, и твои щеки — все в собачьей слюне. А уж если
ей удавалось повалить кого-то на землю!.. Тогда она облизывала его всего — с
ног до головы. Это было невыносимо! Беатрис ведет себя так же. Ей надо о ком-
то заботиться, чтобы отвлечься от своих проблем, ну и просто потому, что
такова потребность. И вот я — оказалась поваленной на землю. Представляешь,
Джек?
.
Ответ удивил ее.
Скажи, пожалуйста, а насколько серьезны твои
собственные намерения по отношению к этому Дэвиду? Может, Беатрис права и
тебе пора присматривать себе партию? Может, ты просто не хочешь опеки, а ей
со стороны виднее? Впрочем, не хочу тебя подталкивать к какому-либо решению.
Ты не хочешь замуж, потому что боишься, что Дэвид не разрешит тебе работать?
Тогда тебе нужно выбрать: творчество или замужество. Только смотри, не
ошибись в этом человеке: нежные юноши в душе часто бывают
жестокими
.
Ах, как Джек не прав! Эллис казалось, что Дэвиду все равно, чем будет
заниматься жена, лишь бы она была рядом. К тому же основная причина ее
сомнений (и Эллис это понимала) заключалась совсем в другом — в Паоло. О нем
Эллис пока ничего не рассказывала. Кто знает, как Джек отнесется к этому? Не
могла она просто так довериться постороннему человеку, пусть даже и
виртуальному.
В общем, свернув переписку и получив краткое:
Ты на что-то обиделась?
, она
ответила, что очень занята и не может пока выходить на контакт. А на другой
день, немного поразмышляв, решила позвонить матери.
— Эллис! Как я рада тебя слышать.
...Закладка в соц.сетях
