Жанр: Любовные романы
Влюбиться в звезду
...мал, что еще никогда не занимался любовью вот так, никогда не испытывал
одновременно такого взрыва радости и нежности.
Может быть, она чувствовала то же самое, потому что когда Джек слегка
отодвинулся, Одри повернулась, крепко обняла его и спрятала лицо у него на
шее.
Где-то посреди ночи Джек проснулся, потому что все тело занемело от
неудобной позы на диване. Он взял что-то пробормотавшую Одри на руки и отнес
ее в одну из спален. Когда Джек положил ее на кровать, она тут же потянулась
к нему, сомкнула губы на его соске, а руки ее скользнули вниз.
На этот раз они занимались любовью неторопливо и нежно. Все, что нужно было
сказать друг другу, они сказали телами и руками. А когда оба снова достигли
пика и Одри задремала с улыбкой на губах и ямочкой на щеке, Джека вдруг
посетила безумная мысль.
Может быть, все получится. Может быть — просто может быть, — она тоже
сумеет его полюбить.
Глава 23
Вид спящей в его постели Одри произвел на Джека потрясающее впечатление. Он
сразу опознал это нежное чувство — это любовь.
Джек разбудил Одри руками и губами, а после того как они еще раз поддались
обуревавшему их желанию, он столкнул Одри с кровати, весело напомнив, что им
нужно торопиться — впереди долгая поездка и долгий полет. Только тут Одри
обратила внимание, сколько времени, запищала и начала запихивать валявшиеся
вокруг вещи в сумки.
По пути в аэропорт они держались за руки. Одри рассказала Джеку про песню,
написанную о том, как она росла в Редхилле, и спела ее. Он говорил ей, как
она красива, говорил, что искренне надеется — в один прекрасный день она
снова начнет писать такую музыку, как раньше, потому что эта музыка очень
проникновенна. Этот комплимент был на удивление приятен, и Одри тут же
решила обязательно закончить эту песню.
Во время полета в Нэшвилл Одри сидела рядом с Джеком в кабине и слушала его
рассказ про работу в Голливуде. Они ни словом не упомянули ни о том, что
между ними произошло, ни о том, что это значит, ни о том, к чему это может
привести. Похоже, Джек, как и сама Одри, буквально купался в радостной
легкости новообретенной любви. Он улыбался, и смеялся, и наслаждался
моментом, который, как он прекрасно понимал, испарится в тот самый миг,
когда они приземлятся.
Одри испытывала к Джеку те же самые невероятные чувства, но в глубине ее
сознания копошился маленький червячок вины, по мере приближения к Нэшвиллу
становившийся все больше и настойчивее: она совершила то, что презирала в
других, то, чего та, прежняя, Одри ни за что бы не потерпела.
Но, испытывая громадное чувство вины и разочарования в самой себе, она
одновременно ощущала нечто, ее удивлявшее: облегчение. Облегчение. Наконец-
то она призналась самой себе, да и Джеку тоже, в том, что таится в ее
сердце. Она испытывала настоящее облегчение от того, что поняла — хотя,
возможно, и не самым лучшим способом: ее отношения с Лукасом наконец-то
закончились.
Разумеется, труднее всего будет сообщить об этом Лукасу, но она должна это сделать как можно скорее.
Они приземлились часа в два, уже опоздав на репетицию. На площадке перед
ангаром стоял лимузин, вне всякого сомнения, присланный за Одри.
Сажая самолет, Джек улыбался, но в его глазах отражалось растущее
беспокойство, которое ощущала и Одри.
— Я только заберу свои вещи, — сказала она, показав в глубь
самолета.
Джек кивнул, провел рукой по ее бедру и слегка сжал колено.
— Я буду здесь.
Одри выбралась из кабины и прошла в хвост самолета, где они беспечно
расшвыряли вещи, торопясь отправиться в путь. Пытаясь их разобрать (задача
почти невыполнимая, если учитывать, как бешено метались в голове мысли),
Одри вздрогнула — Джек подошел к ней сзади, обнял за талию и прижал к груди,
целуя в шею.
— Я бы хотел никогда не покидать этот самолет, — пробормотал он,
лаская ее груди. — Я бы хотел улететь с гобой на Луну.
— А что мы будем делать на Луне?
— Эти сиденья раскладываются и превращаются в кровати.
Одри улыбнулась и повернулась в его объятиях, обняв его за шею.
— К сожалению, Луне придется подождать. У меня впереди концерт. Точнее,
целых двенадцать.
— Десять, — поправил ее Джек. — Всего десять. — И
поцеловал.
Она отвечала ему с десятикратным пылом, но вот Джек поднял голову и убрал
волосы, упавшие Одри на лицо.
— Одри... — Он улыбнулся и сжал ее руку. — Я должен это
сказать. Я просто с ума от тебя схожу, куколка. Я... я тебя обожаю. Все, что
между нами произошло, — настоящее.
Одри вспыхнула.
— И я скажу, — негромко произнесла она и поцеловала его в
подбородок. — Я тоже обожаю тебя, Джек. — Она в самом деле обожала
в нем все — то, как он к ней прикасался, как смотрел на нее, как
разговаривал.
Джек пригладил ей волосы.
— Думаю, я готов тебя полюбить, — тихо произнес он.
— Правда? Я уже тебя полюбила.
Джек улыбнулся — как показалось Одри, с благодарностью.
— Тогда самый животрепещущий вопрос для нас обоих — куда мы с тобой
отсюда отправимся?
— На Луну и обратно?
Он усмехнулся:
— Боюсь, у нас возникнут некоторые сложности с вертикальным взлетом.
— Да, — вздохнула Одри. — Мне нужно решить, как с этим
покончить, — заставила она себя сказать, удивившись тому, как сложно
было произнести это вслух.
— Сегодня? — с надеждой спросил Джек.
Сказать сразу, как только она увидит Лукаса? Подождать конца шоу, сесть в
автобус — и сказать в крохотной спальне, за дверью которой находится дюжина
человек? И что сказать?
Отличное шоу, Лукас, кстати, я ухожу я тебя к
Джеку
?
Об этом даже думать было нелегко, и она покачала головой:
— Я не знаю.
Его улыбка увяла.
— Что ж... я надеюсь, скоро?
— Как только смогу. У нас с Лукасом слишком давние отношения. Я не могу
просто подойти к нему и объявить, что все кончилось.
— А более простого способа нет? — спросил Джек.
— Нет... — Одри разомкнула объятия. — У меня впереди
репетиция и шоу, и я слишком долго пробыла с Лукасом, и он всегда был добр
ко мне. Он заслуживает большего, чем
увидимся позже
.
Джек отвернулся. Выражение его лица изменилось, в нем появилось сомнение.
— Но я собираюсь с ним расстаться, — попыталась заверить его Одри.
Джек посмотрел на нее.
— Надеюсь. Потому что я хочу быть с тобой, Одри, — серьезно
произнес он.
— Джек... я тоже хочу быть с тобой.
— Ты в этом уверена? — негромко и хрипловато спросил он. —
Если ты хоть чуть-чуть сомневаешься, пожалуйста, скажи мне об этом сейчас.
Одри прикоснулась пальцами к его руке и взглянула Джеку в глаза:
— Я уверена.
Он внимательно посмотрел на нее. В душе Одри смешались смятение, страх и
всепоглощающее чувство любой к Джеку — убийственная смесь, обжигавшая ее
внутренности, как кислотой.
Джек стиснул зубы, словно пытался удержаться от слов.
— Ладно, — произнес он наконец. — Я понимаю. Но я должен с
тобой видеться.
— Я сделаю все, что в моих силах...
— Нет! — отрезал Джек, помотав головой. — Я должен с гобой
видеться. — Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Господи, я
никогда не думал, что окажусь тем самым парнем, который подцепит чужую
девушку. — Он пронзил Одри взглядом. — Но при этом я не могу
отрицать, что в тебе что-то есть, девочка; что-то такое, что проникло мне в
душу с нашей самой первой встречи. После того, что нам пришлось вместе
пережить, я не могу просто уйти и сделать вид, что ничего не было. Ты
говоришь мне, что тоже хочешь быть со мной, но тут же требуешь, чтобы я
подождал какого-то волшебного мгновения.
— Я понимаю, но это в самом деле нелегко, Джек.
— Да. Нелегко, — кивнул он. — Я понимаю, что подталкиваю
тебя, понимаю, что требую чего-то, на что у меня, возможно, и права нет. Как
перед Богом — я вовсе не хочу тебя терзать. Я действительно понимаю, что все
сильно запуталось, но... — Он помолчал, глядя себе под ноги, потом
снова поднял на Одри свои синие глаза, в которых плескалась тоска, такая же,
какую чувствовала и она. — Но, Одри, я смотрю на тебя и вижу все то, о
чем всю жизнь мечтал. Я смотрю на тебя и понимаю, что пустота во мне
заполняется, — сказал Джек, прижимая руку к груди. — Я понимаю,
что ты не можешь просто взять и улететь со мной на Луну, но если ты меня
любишь... я должен с тобой видеться.
— Хорошо, — сказала Одри, тронутая его словами. —
Хорошо. — Но ее охватила неуверенность.
Джек крепко обнял ее своими большими руками и сильно поцеловал — так, словно
боялся, что это будет и последний раз. Тело Одри тут же откликнулось на этот
поцелуй. Она прижалась к Джеку, груди ее налились. Но совесть кричала все
громче. Одри подняла руку, слегка толкнула Джека в грудь и отвернулась.
— Джек...
Он легонько прикусил ей губу, поцеловал в щеку и шагнул назад. Пригладил
волосы и прикоснулся к ее щеке.
— Я люблю тебя, — произнес он взволнованно. — Я понимаю, как
все это трудно для тебя, но не знаю, насколько хватит моего терпения.
Она втянула в себя воздух.
— Одри...
— Хорошо, — повторила она.
Пора готовиться к шоу — причем далеко не в одном смысле слова.
Кортни ждала их в лимузине. Она сидела на заднем сиденье, скрестив ноги и
посадив рядом с собой Бруно. Джек подумал, что она сначала покаталась по
Нэшвиллу и только потом приехала в аэропорт. Кортни походила на множество
других знакомых ему старлеток — будучи не в состоянии добиться известности
самостоятельно, она цеплялась за любую крупицу чужой славы.
Когда Джек вслед за Одри сел в машину, Кортни улыбнулась ему так, что сразу
стало ясно — она готова лечь под него на заднем сиденье, стоит сказать хоть
слово. Он проигнорировал ее призывную улыбку.
— Ну что? — бодро воскликнула Кортни, пересаживая Бруно на колени
к Одри, словно надоевшего младенца. — Как, ребятки, вы неплохо
повеселились?
Джек заметил, что Одри старательно избегает его взгляда, и невозмутимо
произнес:
— Не могу назвать эту поездку развлекательной, Кортни.
— Да, я знаю. Мне очень жаль, что такое произошло с твоим братом,
Одри, — сказала Кортни с искренностью змеи. — Просто рада, что
вчера вас тут не было, — добавила она, многозначительно возводя глаза к
потолку.
— Почему? — спросила Одри.
— К графику добавили дни — просто ужас. А Лукас... — Она махнула
рукой и снова закатила глаза. — Скажем так — он не в лучшем настроении.
Рич сказал, что добавлять эти выступления — глупо. Если их будет меньше
десяти, то это не заработок, а лишние расходы, и Лукас окончательно
разозлился. Они здорово поругались.
— Отлично, — пробормотала Одри, прижимаясь щекой к шерстке Бруно.
Кортни улыбнулась Джеку.
Джек перевел взгляд на Одри. Он старался не думать о том, как она ведет себя
в постели, как извивается под ним, как закрывает в экстазе глаза. Он не
хотел думать о том, как она спит — на животе, раскинув руки и ноги; как
волосы закрывают ее лицо...
Он хотел ее. Она нужна ему. Прошлой ночью он чувствовал себя так, как ни
разу не чувствовал в последние годы, и не хотел лишаться этого ощущения.
Кортни уже расспрашивала о сегодняшней репетиции, а Джек смотрел в окно и
вспоминал, как Одри сегодня утром открыла глаза, как на ее лице появилась
кошачья улыбка, как она наслаждалась его вниманием...
Да как же это возможно, не понимал Джек, неужели он за какие-то несколько
недель так изменился? Он не думал о своей летной школе, не думал об
АЭ
. Он
не думал ни о чем, кроме Одри, однако старался не прикасаться к ней,
старался держаться подальше — чтобы этого не случилось.
А теперь Одри поглядывала на него, и в ее глазах он видел те же самые
чувства; он был уверен, что она та самая, предназначенная ему женщина, каким
бы немыслимым это ни казалось. Он чувствовал это с той же силой, с какой
прошлой ночью чувствовал страсть, с той же силой, с какой ощущал
чудовищность случившейся катастрофы.
Джек осознавал свою ответственность, понимал, что должен вытащить Одри из
этой катастрофы. Все, что требуется данной истории, — новая глава.
После того как он вытащит Одри.
Но когда они прибыли на площадку, у Джека возникло нехорошее предчувствие, и
все безмятежные чувства последних суток исчезли, стоило ему увидеть Боннера.
Тот стоял у входа вместе с Ричем и дожидался Одри.
— А вот и он, — вздохнула Кортни. — Твой менеджер.
Одри, как заметил Джек, теперь вообще избегала его взгляда.
Водитель еще не остановил лимузин, а Боннер уже рывком распахнул дверцу и
всунул внутрь голову.
— Привет, детка, — сказал он, протягивая Одри руку. Она быстро
сунула ему в руки Бруно, но стоило ей выбраться наружу, как Боннер обнял ее
и поцеловал.
Шею Джека обожгло жаром гневного раздражения. Он отвел глаза, но, к
сожалению, нечаянно взглянул на Кортни. Та пристально наблюдала за ним.
Она знает.
Джек схватил сумку Одри и вышел из машины.
— Ну как ты? Все нормально? — спрашивал Лукас. Рич неловко
переминался с ноги на ногу и выглядел несколько возбужденным. Джек приписал
это скандалу по поводу дополнительных представлений. — А как дела дома
— все в порядке? — спрашивал Лукас.
— Да, — ответила Одри, глядя куда угодно, только не на Лукаса.
Бруно весело скакал у ее ног.
— Я боялся, что там случилось что-нибудь еще — сегодня утром я позвонил
твоему отцу, а он сказал, что ты у мамы.
— Да? — произнесла Одри и нервно улыбнулась Ричу. — Ты же
знаешь папу. Он считает, что может командовать кем угодно. — На какую-
то долю секунды она перевела взгляд на Джека, и этого хватило, чтобы Джек
понял — она чувствует полную беспомощность.
— Ну, ты вернулась, и это главное, — объявил Лукас и снова
поцеловал ее. — Я скучал по тебе, детка. Боже, я так по тебе скучал!
— О... — сказала Одри.
— Нам с Ричем до репетиции нужно кое-что обсудить с тобой, —
сказал Лукас и отпустил Одри; теперь он обнимал ее за плечи одной рукой.
Посмотрев на Джека, он бросил: — Займись ее сумками, хорошо? — и увлек
Одри за собой в сторону сцены. Рич, засунув руки в карманы, пошел следом.
Джек смотрел, как они уходят. Он даже не замечал, что Кортни наблюдает за
ним, до тех пор, пока та не приблизилась.
— Она, конечно, классная, — небрежно бросила Кортни. — Я
понимаю, почему ты так распалился. Но она может быть и настоящей стервой.
Джек перевел взгляд на Кортни. Девушка усмехнулась и подмигнула ему.
— Кроме того, она совершенно недоступна. В отличие от меня. — И
положила руку ему на ягодицы.
Джек схватил ее за запястье и рывком сбросил руку.
— Тебе пора работать, — сказал он.
— Отлично. Значит, твоя очередь убирать дерьмо за Бруно, —
обиженно фыркнула Кортни и пошла прочь.
Джек закинул сумку Одри на плечо, свою — на другое и свистнул Бруно.
— Похоже, мы с тобой опять остались вдвоем, малыш, — сказал он и
тоже зашагал вперед. Бруно изо всех сил старался не отстать.
На совещании с Одри и Лукасом Рич объяснил, как возрастут расходы из-за
дополнительных представлений, добавленных идиотом Боннером. Потом Рич ушел в
свой номер. Он задернул шторы, переоделся в костюм и плат, и выключил весь
свет, кроме лампочки за письменным столом. Он закутался в плащ, окунул перо
в особые краг ные чернила, купленные в округе Колумбия, и написан Одри
письмо, проклиная ее за то, что она такая шлюха. С него достаточно — сначала
Лукас, теперь этот бессловесный болван из Техаса. Она потаскуха и за это
заплатит именно это он и сообщил ей в письме.
Кризис у Одри Лару!
Поп-звезда Одри Лару на прошлой неделе помчалась в Даллас после того, как ее
брат перепугал всю семью. У Аллена Лару, последние десять лет боровшегося с
пристрастием к наркотикам, случился рецидив, и его поместили в больницу в
Редхилле, к югу от Форт-Уэрта.
Из Аллена Лару выкачали огромное количество
таблеток, — сообщил доктор Рэндалл из региональной больницы, —
Возможно, это была попытка самоубийства
.
Одри Лару оставила свое общенациональное турне
Вне себя
, чтобы побыть
рядом с братом.
Она примчалась домой сразу же, как только смогла, —
сообщил нам источник, близкий к семье. — Одри очень привязана к своей
семье
.
В Нашвилле Одри вновь присоединилась к турне.
В СЕМЬЕ ПОП-ЗВЕЗДЫ — НАРКОМАНИЯ
Брат Одри Лару, попав в больницу, отчаянно умолял сестру обратить на него
внимание!
Аллен Лару, младший брат мега-звезды Одри Лару, на прошлой неделе попал в
больницу после попытки самоубийства.
Он пытался привлечь к себе ее
внимание, — сообщил нам не желающий называть свое имя источник. —
Одри отвернулась от семьи с тех пор, как стала знаменитой, но они
действительно в ней нуждаются. С тех пор как Одри покинула Редхилл, она ни
разу не оглянулась назад. Большинство жителей тех краев считают, что это
неправильно. Семья прежде всего. Одри еще придется понять это, хотя и
нелегким путем
.
У Аллена Лару, недавно вышедшего из тюрьмы, хватает проблем, в числе которых
обвинение в уголовном преступлении и наркомания,
Одри никак не могла поговорить с Лукасом до начала шоу: сразу после
совещания с Лукасом и Ричем насчет дополнительных представлений, линии
духов, которую ей предложили начать, и уточнения графика записи в студии,
которую сумел обеспечить Лукас, она отправилась на репетицию. Которую
задержали на два часа из-за ее позднего возвращения.
Взгляды, которые на нее кидали участники шоу, отнюдь не лучились улыбками.
Одри толком не знала, ни что сказать, ни что сделать — не рассказывать же
им, что она была в постели с Джеком и поэтому задержалась? Она просто взяла
гитару и произнесла:
— Ну, начали.
После репетиции она с жадностью умяла сандвич с тунцом, принесенный ей
Кортни.
— Ну как, славную провела ночь? — с похотливой усмешкой
полюбопытствовала Кортни. — Сумела воплотить в жизнь хоть одну из своих
фантазий?
Сердце Одри пропустило удар — Кортни точно что-то знает. Это смутило Одри;
она наклонилась и подняла Бруно, чтобы Кортни не заметила насколько.
— Что там с вопросами, которые я попросила тебя решить для фонда
Певчая птичка
? — спросила Одри.
— Я над этим работаю, — ответила Кортни, и ее многозначительная
усмешка сделалась еще шире.
— Работай лучше, или я найду кого-нибудь, кто будет это делать как
следует! — отрезала Одри и скрылась в гримерной.
Она едва успевала дышать, так много нужно было все го сделать. Но в голову
непрестанно лезли всякие мысли, она все сильнее тосковала по Джеку и
начинала ненавидеть себя. Еще вчера все казалось таким правильным. А сегодня
— сплошная неразбериха.
Перед началом шоу Одри стояла за кулисами (желудок словно завязался в узел)
и слушала, как Лукас заканчивает свой вступительный номер. Единственным
утешением в этом темном проходе был Джек. Он то и дело встречался с ней
взглядом и ободряюще улыбался. Когда Лукас завершил свой номер, Джек подошел
к Одри сзади, провел пальцами по ее бедру и положил руку ей на спину.
Одри задрожала — столько обещания было в этом прикосновении. Ей хотелось
повернуться, кинуться к нему в объятия и ощутить успокаивающее тепло его
тела. Но она не шелохнулась и не повернулась, а потом почувствовала, что он
ушел, растворился во тьме, оставив ее одну.
Через миг со сцены выбежал Лукас. Он широко улыбался. Обняв Одри одной
рукой, он смачно поцеловал ее в губы.
— Какой обалденный кайф! — воскликнул он и снова поцеловал
Одри. — Чувствуешь, какая мощь? — задыхаясь, спросил он. —
Передаю все тебе, крошка! Иди, порви их на кусочки!
— Хорошо, — ответила Одри и вывернулась из его объятий. Даже в
темноте она заметила, что улыбка Лукаса слегка угасла.
— Я знаю, что ты сможешь, — произнес он немного прохладнее. —
Пойду возьму пива, но я буду прямо здесь, когда ты начнешь петь.
Она кивнула, посмотрела ему вслед, увидела, как он остановился около бас-
гитариста, положил руку ему на плечи и увлек за собой, что-то ему
втолковывая. Одри продолжала смотреть Лукасу вслед, потому что не могла
заставить себя повернуться и посмотреть в глаза Джеку. Она шала, что он где-
то за спиной. Она его чувствовала.
Одри никогда так не чувствовала Лукаса, никогда за все то время, что они
провели вместе.
— Готовы, мисс Лару? — прошептал один из ассистентов.
Готова ли она? Сейчас ей некуда бежать от этой неразберихи, только на сцену.
— Да, Джерри, я готова, — сказала Одри и пошла вслед за светом его
фонарика вниз, к площадке, которая в клубах дыма поднимет ее наверх, на
сцену.
Через полчаса Одри накинула на шею лямку от гитары, закрыла глаза и
понадеялась, что хотя бы на время шоу на ее растревоженное сознание
снизойдет покой.
Но сцена ее предала. Во всяком случае, в течение всего шоу мысли в голове
продолжали бушевать. И то, что первая песня была про неверных парней, только
ухудшило дело. Одри разозлилась — ей вовсе не требовалось напоминание. Она
слишком сильно дергала гитарные струны и уронила подставку с микрофоном.
Когда пришло время отложить гитару и начать танцевать, она кинулась и
привычные движения, как львица, прыгая выше и размахивая ногами сильнее, чем
обычно.
Толпа ревела.
Две следующие песни были гневными, с очень энергичными аккордами, и это
вполне устраивало Одри. Но потом настала очередь ее старой баллады о
неудачной любви, которую Одри пела под обычную шестиструнную гитару.
От воспоминаний сердце больно стиснуло. Лукас действительно любил ее, когда
она больше никому не была нужна.
Одри закрыла глаза, пытаясь думать о Джеке, гадая, стоит ли он там, за
софитами, как делал это каждый вечер, чувствует ли силу ее слов? А Лукас?
К тому времени, как шоу подошло к концу, Одри была измучена, выжата как
лимон, в ней не осталось ни единого чувства, тело казалось вялым после
чрезмерных усилий, вложенных в выступление.
— Ну ты сегодня дала жару! — прокричал Тристан, убегая со сцены
вместе с остальными танцорами.
Одри в последний раз поклонилась и прошла в темные кулисы. Аплодисменты
оглушали. Баки, один из телохранителей, сиял, глядя на нее.
— Это было круто! — сказал он. — Ты еще никогда так здорово
не пела.
— Спасибо, хитрюга, — слабо улыбнувшись, произнесла Одри.
— Нет, серьезно, — подтвердил Боб, администратор. — Это
просто фантастика!
Тогда почему она чувствует себя совсем не фантастично? Толпа визжала. Через
сцену Одри видела, как Лукас отчаянно машет рукой, подзывая к себе, и
понимала, что нужно пойти, понимала, что нужно снова выйти на сцену и спеть
на бис, пока публика окончательно не пришла в исступление, но не могла себя
заставить. Она не хотела мы ходить на сцену и стоять там рядом с Лукасом. Ей
это казалось лицемерным.
Толпа начала топать ногами. В этот момент администраторы обычно требовали, чтобы Одри шла на сцену.
— Почему ты не идешь? — с любопытством спросил Баки.
Одри посмотрела на Баки, потом на Лукаса там, вдалеке. Ей казалось, что от
нерешительности ее почти парализовало. Ее спасло тепло сзади, из-за спины —
рука Джека скользнула по ее бедру, его дыхание защекотало ухо.
— Они любят тебя, куколка. Иди туда и дай им то, чего они хотят. Сейчас
ты должна думать только об этом.
И тогда Одри шевельнулась, вышла на сцену, взяла свою гитару у одного из
музыкантов, услышала визги толпы, встала в пятно света от софитов. Свет бил
прямо в лицо, и публику она видеть не могла, зато хорошо слышала и о
...Закладка в соц.сетях
