Жанр: Любовные романы
Влюбиться в звезду
...ри.
Она вздохнула от удовольствия прямо ему в губы. Его рука едва касалась ее
щеки и шеи; язык проник ей в рот. Это был пробный поцелуй, мягкий и нежный,
но он потряс Одри, потому что тело отчаянно заныло от вожделения.
Она гортанно застонала. Его ладони обхватили ее лицо, а поцелуй из пробного
превратился в жадный. Он покусывал ее губы и язык, проникая своим языком
глубоко в ее рот. Его поцелуи ошеломляли, ее покачивало от желания ощутить
твердое естество Джека в себе. Они вожделели друг друга с одинаковой силой,
это было понятно по тому, как он прижимался к ней, как обнимал ее.
Джек убрал одну руку от лица Одри и начал ласкать ее тело. Его рука
скользила по изгибу ее бедра то вниз, то снова вверх, к груди. Он положил
руку на грудь, слегка сжал ее, и Одри почувствовала, как грудь тяжелеет под
его ладонью. Теперь ее воображение заработало и вовсе необузданно; она
плотнее прижалась к нему, приглашающе качнув бедрами.
Но тут песня закончилась, и Одри услышала в наушнике собственный голос.
Ее песни были у него на айподе! Сейчас звучала
Вне себя
— самая первая
песня из ее нового альбома, только что выпущенного. Он соврал! Он отлично
знает, кто она такая! Инстинктивно, тревожно ахнув — кажется, доверять
нельзя вообще никому! — Одри отшатнулась от его губ и рук.
Она посмотрела в глаза Джеку и увидела в них страстное желание. Одри ощутила
это желание как нечто осязаемое, но все равно сделала еще шаг назад,
споткнулась, когда пуговка наушника выскочила у нее из уха, и снова
отступила, и еще... пока не оказалась достаточно далеко от него.
— Я думала, ты никогда обо мне не слышал.
Джек вздохнул:
— Я соврал.
— Зачем?
— Хороший вопрос, — ответил он и провел рукой по полосам. —
Честно говоря, не знаю.
— Ты не знаешь? — сердито повторила она. — А я-то думала, что
нахожусь с тобой в безопасности.
Кажется, это его удивило.
— Ты действительно в безопасности. Я бы никогда не сделал ничего против
твоей воли...
— Так вот это против моей воли! — выкрикнула Одри и почти вслепую
пошла прочь, сгорая от стыда и негодования — и от желания.
— Одри, подожди... эй! Дай я отвезу тебя назад!
— Нет уж, спасибо! — отозвалась она. В голове у нее все смешалось,
а тело по-прежнему трепетало после его прикосновений. Она совершила ужасную
ошибку, глупейшую, кошмарную ошибку!
— Ты как, в порядке? — крикнул ей вслед Джек.
Не ответив, Одри торопливо дошла до вездехода, завела его и выехала на
широкую дорогу, ведущую на другую сторону острова. Футов через двадцать
пальмы расступились, и она ясно увидела пляж. Джек не тронулся с места. Он
стоял, подбоченясь; темная прядь волос упала ему на лоб. Он смотрел прямо на
Одри. Она нажала на газ, вездеход подскочил на кочке, и Одри прикусила губу.
— Ч-черт! — прошипела она, направляя машину в ночь.
Подъехав к своему домику и тщательно обогнув бассейн, вечеринка у которого,
похоже, только набирала обороты, Одри с трудом вставила ключ в дверь.
Лукас в одних трусах-боксерах стоял в дальнем конце комнаты.
— Где ты была? — спросил он. Его карие глаза широко распахнулись
при виде ранки у нее на губе. — Что с тобой случилось?
Краска стыда залила щеки Одри.
— Ничего, — ответила она, протиснувшись мимо него. Одри никогда не
изменяла Лукасу. Пусть им не хватало близости, пусть между ними возникали
трения, она никогда ему не изменяла, и ее раздражало, что она оказалась так
близка к этому.
Лукас остановил ее, положив руку на плечо — на удивление маленькую по
сравнению с рукой Джека, — и заставил Одри поднять голову.
Он нахмурился и провел большим пальцем по ее нижней губе, стирая кровь.
— Что с тобой случилось? — повторил он.
— Ничего, — ответила Одри, сомкнув пальцы у него на запястье и
отведя его руку от своего лица. — Я просто прикусила губу. Все.
Лукас кивнул, еще раз взглянул на ее губу и пригладил свои блеклые
каштановые волосы.
— Ты устала?
Направляясь в ванную, Одри вытерла губы от его прикосновения.
— Да, — сказала она. — Это был длинный уик-энд.
— Ладно. Можем поговорить завтра, когда отдохнешь. Поговорить?..
Одри вздохнула и оперлась обеими руками о раковину.
— Поговорить о чем? — крикнула она в комнату.
— О списке песен для следующего альбома, — откликнулся
Лукас. — Не знаю, что ты думаешь об этом, но мне бы хотелось включить в
него свою балладу.
Чувствуя себя в безопасности за стенами ванной, Одри закрыла глаза и
досадливо опустила голову вниз, прижавшись лбом к раковине.
— Этот альбом не очень подходит для баллад, Лукас.
— Да, не очень... но я подумал, что мы можем слегка изменить мою
балладу. Ну, знаешь, немножко ее оживить. Это будет отличной привязкой к
моему альбому.
Да у тебя нет никакого альбома!
— мысленно вскричала Одри, а вслух
ответила:
— Конечно, — и сунула под воду махровую рукавичку. Господи, она
так устала! Одри хотела только одного — забраться в постель и уснуть. Но,
оказавшись через несколько минут в постели — Лукас продолжал
распространяться о своей балладе, — она могла думать только о Джеке
Прайсе, о том, как его тело прижималось к ней, о том, как он целовал ее со
все возраставшей страстью.
По спине снова пробежала дрожь. Одри перекатилась на другой бок и
зажмурилась. Хоть бы поскорее убраться с этого острова, подумала она.
На следующее утро катера пришли за гостями ровно в десять. Некоторые, все
еще в рубашках с кричащими цветочными рисунками и мешковатых шортах, в
которых ходили накануне, спотыкаясь, бродили по пляжу босиком, сжимая в
руках бутылки с выпивкой.
Многих из этих гуляк персоналу пришлось провожать на катера и аккуратно
усаживать там на белые мягкие сиденья.
Марти Уайсс, именинник, был одним из последних, кто вышел из коттеджа, и то
лишь после нескольких резких напоминаний жены. Он поморщился, увидев Кэрол,
стоявшую рядом с тележкой для игры в гольф, которая должна была доставить их
через пляж на катер. Тушь размазалась у нее под глазами, неестественно
белокурые волосы буквально стояли дыбом. Марти показалось, что ее гавайская
рубашка застегнута криво, и он мельком подумал, где же Кэрол провела эту
ночь.
Он не хотел уезжать с острова — он провел здесь лучшие дни своей жизни.
Марти с тоской оглянулся и заметил Одри Лару, выходившую из задней двери
своего коттеджа. На ней были льняные брюки и топ с бретелькой вокруг шеи.
Волосы она собрала в конский хвост. Красавица, вздохнув, подумал Марти.
Просто великолепна!
Он снова взглянул на Кэрол. Та стояла, подбоченившись, и злобно смотрела на
мужа. Он робко помахал ей рукой и направился в сторону Одри.
Одри еще не успела его заметить, как Марти сгреб ее в охапку и поднял в
воздух.
— Спасибо, — серьезно произнес он. — Спасибо, спасибо,
спасибо!
— Пожалуйста, — ответила она, упершись руками ему в грудь. —
Не могли бы вы поставить меня на землю?
Марти опустил Одри на землю, отодвинул от себя на расстояние вытянутой руки
и просиял:
— Вы просто великолепны, Одри. Как вы думаете...
— Марти!
Судя по воплю, от которого у Марти зазвенело в ушах, Кэрол подкралась к нему
сзади. Он подскочил на месте.
— Катер уходит! — заявила она, буквально брызгая пеной изо
рта. — Так что если мисс Лару не собирается взять тебя на самолет до
Чикаго...
— Н-нет! — быстро перебила ее Одри. — Я... эээ... я не могу.
Это не мой самолет.
— Неужели? — спросила Кэрол, тут же потеряв свою мысль.
— Он принадлежит фирме звукозаписи, а не мне. Я не распоряжаюсь ни
самолетом, ни теми, кто на нем летит, — ответила Одри, подняв вверх обе
руки и помахав ими.
— Проклятие, — разочарованно пробормотал Марти.
Кэрол резко повернулась к нему и сощурила налитые кровью глаза.
— Какое горе, Марти! Твоя маленькая юбилейная фантазия закончилась!
— И это был мой лучший день рождения в жизни, Кэрол, — серьезно
произнес он и снова обернулся к Одри, схватил ее за руку и, не обращая
внимания на протестующий писк, поднес руку к губам. — Спасибо, Одри. Вы
устроили для меня самый памятный день рождения...
— Нет, Мартин, это я устроила для тебя самый памятный день
рождения! — заорала Кэрол, хлопнув его по руке. — И хватит ее
лапать!
Одри вырвала руку и жалко улыбнулась.
— Всего хорошего, мистер Уайсс, — сказала она, нервно взглянув на
Кэрол.
— Всего хорошего? Да вся моя жизнь изменилась...
— О, ради всего святого, Марти! Она тебе во внучки годится! —
рявкнула Кэрол и пошла к тележке для гольфа.
— Не во внучки! — оскорбленно заорал он ей вслед. — В дочери!
Но было очевидно, что Одри Лару не намерена избавлять его от путешествия с
климактеричкой, уже довольно долго не спавшей и не евшей. Марти утешился
тем, что у него теперь есть видео с записью отличного концерта с дня
рождения, а также фотографии с Одри Лару, и все это будет напоминать ему о
райских кущах.
Этим же вечером, вернувшись в Чикаго, он прежде всего включил компьютер и
загрузил фотографии, чтобы поделиться ими с виртуальным фан-клубом Одри
Лару, а потом разразился длинным благодарственным письмом своему приятелю в
Голливуд.
Несколько дней спустя Рич Лейтер, коммерческий директор Одри, получил эту
благодарность, пересланную ему приятелем приятеля Марти Уайсса. Рич получил
этот е-мейл, облачаясь в костюм вампира и пытаясь выяснить, где находится
место встречи Братьев Ночи. Письмо привело его в бешенство. Он был просто
вне себя. В такой же ярости, как и тогда, когда Одри — через Лукаса —
согласилась поехать на гребаный день рождения этого жирного котяры. То, что
ангельская Одри продалась, ужаснуло его. Она продалась, продала себя этому
жирному скоту, в точности как последняя шлюха.
Черт, может, она и вправду шлюха? Может быть, его обвела вокруг пальца
грязная дешевая шлюха? Рич был в таком бешенстве, что решил написать Одри
еще одно анонимное письмо и рассказать ей все, что он чувствует по поводу ее
похотливых повадок.
Глава 4
Все еще пытаются урегулировать отношения
Вернувшись после своего побега на частный остров Коста-Рики, где они, по
слухам, пытались наладить отношения, Одри Лару, 28 лет, и Лукас Боннер, 30
лет, были замечены за серьезным разговором в нью-йоркском кафе. Источник
сообщает, что Одри, верная Лукасу, пообещала ему прекратить посещения ночных
клубов,
В последнее время она постоянно находится в напряжении и просто
хочет развлечься, — утверждает источник. — Но Лукас — домосед. Он
считает, что ночная жизнь Лос-Анджелеса может стать губительной для ее
имиджа и карьеры
.
Это не помешало Одри развлекаться со своими приятельницами. Ее видели в
популярном баре
Дайм
в Лос-Анджелесе в то время, как Лукас принимал
участие в исполнении современной авангардной музыки в музыкальной столице
Техаса Остине.
В студии
Одри Лару вернулась в студию, чтобы навести последний лоск на свой третий
альбом,
Вне себя
, который должен выйти в конце этого месяца. Она снова
сотрудничает с Лукасом Боннером, обещавшим, что этот альбом
станет еще
более трогательным сочетанием стилей, чем предыдущий
. Фанаты исключительно
популярной Лару получат шанс услышать ее вживую, когда она в июле начнет
свое турне по восемнадцати городам США, приуроченное к выходу альбома.
В третьем письме, полученном Одри от неизвестного, мечтающего о ее смерти, в
подробностях живописалось, как именно он ее убьет, если она не прекратит
распутничать.
Для Лукаса, обнаружившего это письмо в горе почты, которую принес
коммерческий директор Рич, оно оказалось последней соломинкой.
— Нам необходимо нанять охрану, — сказал он. — Не спорь,
Одри. Все очень серьезно — этот чокнутый может появиться в любом из городов,
где будет проходить твое турне.
Узел в желудке Одри свернулся еще туже. С тех пор как она попала в главную
лигу, ей приходило множество писем, и некоторые из них были весьма
странными. Но ничто не пугало ее так, как письма, написанные именно этим
фанатом.
— Я знаю, кого вы должны раздобыть, — сказала пресс-агент Мицци,
крася ногти. Они вместе с представителями фирмы и многочисленными
приспешниками, про которых Одри уже ничего не спрашивала, сидели в комнате
отдыха на студии звукозаписи, дожидаясь, когда освободится
звуконепроницаемая кабина.
— Кого? — спросил Лукас, оторвавшись от контракта, который он
внимательно изучал.
Прежде чем ответить, Мицци подняла вверх руку и подула на ярко-красные
ногти.
—
Анонимных экстремалов
. Помните парней, которые устраивали уик-энд
на Коста-Рике? Они могут этим заняться. Они все время занимаются такого рода
делами.
К узлу в желудке Одри присоединился некоторый трепет. Она в общем-то не
думала о Джеке Прайсе, но уж если вспоминала о нем, то долго не могла забыть
эти синие глаза, эти плечи и, о Господи, тот поцелуй.
— Отлично. Я им позвоню, — сказал Лукас.
— Лукас, не так быстро, — поспешно произнесла Одри. — Я
понятия не имею, сколько это может стоить и как будет сочетаться с охраной
от нашего промоутера, и даже...
— Предоставь это мне, милая. Не забывай про наш девиз: ты занимаешься
музыкой, я занимаюсь делами, — слегка улыбнулся он и щелкнул крышкой
мобильника.
— Но я...
— Пожалуйста, не мешай! — резко бросил Лукас.
Все в комнате моментально замерли. Даже кисточка для ногтей замерла в руке у
Мицци, не вынырнув из флакончика с лаком. Никто не дышал, никто не двигался,
и все взгляды обратились к Одри. Это ее смутило. Она понимала, что Лукас
заботится только о ее интересах — и всегда заботился, — но терпеть не
могла, когда он разговаривал с ней как с ребенком. Одри вздернула
подбородок.
— Я в самом деле хочу знать об этом, — твердо произнесла она.
Удивленно хмыкнув, Лукас улыбнулся:
— Не изображай из себя драматическую королеву, детка. Давай закончим
сегодняшнюю запись, а потом я отвезу тебя пообедать, и мы сможем поговорить
обо всем, что тебя беспокоит.
Что ее действительно беспокоило, так это то, что именно ее имя стояло на
афишах концертного турне, и на музыкальных альбомах, и на рекламных
плакатах. Но, наблюдая долгие годы, как громко, при людях ссорятся ее
родители, Одри превратилась в полную их противоположность. Она не могла
найти в себе достаточно мужества, чтобы поговорить с Лукасом насчет его тона
при всех, тем более что потом все это непременно просочится в прессу.
Поэтому она прикусила язычок, коротко кивнула и отвернулась. Кисточка Мицци
нырнула во флакончик с лаком, и Одри буквально услышала общий вздох
облегчения.
Больше всего на свете ей хотелось сейчас оказаться наедине с Лукасом и
откровенно высказать ему все, что она об этом думает, но она никогда не
могла выкроить минутки, чтобы побыть с ним наедине. Одри постоянно была
окружена людьми — она даже в туалет не могла сходить без того, чтобы об этом
все тотчас же не узнали.
Поэтому она сделала то, что делала всегда: вышла из комнаты отдыха и
направилась по длинному коридору в дамскую комнату — единственное место, где
она могла обрести хоть несколько минут покоя.
Этим же вечером, когда Одри сочиняла музыку, Лукас вошел в их гостиничный
люкс, держа в руках большую кожаную сумку. Одри посмотрела на него и
подумала, что очень устала — ей вдруг почудилось, что сумка шевелится.
Она в самом деле шевелилась — Лукас принес маленькую мохнатую черно-белую
собачку.
— Гавайская болонка, — сказал он. — Я назвал его Бруно.
И объяснил, что это подарок. Он просит прощения за дневную ссору по поводу
охраны.
— Но... но мне не нужна собака, Лукас, — произнесла Одри, глядя на
кроху. — Я собираюсь в турне!
— Поэтому я принес специальную переноску, — заявил он, показывая
на сумку.
— Спасибо... но я не хочу собаку.
Лукас посмотрел на песика, потом на Одри.
— Ну да. Ты отлично знаешь, как поставить мужчину на колени. А я-то
пытался как-то с тобой помириться. Ладно, спрошу, не возьмут ли они его
назад.
Он казался настолько обиженным ее отказом, что Одри против воли остановила
его.
— Нет, не надо. Он прелесть, — произнесла она. Лукас ухмыльнулся и
протянул ей песика.
Утром того дня, когда Лукас Боннер собирался встретиться с
АЭ
насчет
охраны — они сказали, что вообще-то этим не занимаются, но все же благодаря
Мицци согласились хотя бы выслушать его, — Джек увидел на первой
странице
Стар
фотографию Боннера и Одри, входивших в очень популярный
ночной клуб Лос-Анджелеса. Заголовок гласил:
Одри собирается замуж? Что
говорят звезды?
Джек посмотрел на очередь, стоявшую к кассе — четверо подальше, а прямо
перед ним женщина с нагруженной до отказа тележкой. Он осторожно оглянулся —
сзади другая женщина пыталась вытащить из тележки своего малыша. Он как
можно незаметнее потянулся к журналу и быстро открыл его, стараясь прикрыть
обложку, чтобы никто не подумал, что он и в самом деле читает
Стар
.
Стар
спросил у астрологов, найдет ли Одри Лару в этом году свое
истинное счастье и выйдет ли она замуж за своего давнего бойфренда,
честолюбивого певца Лукаса Боннера. Венера находится в седьмом доме, а
значит, этот год будет благоприятным для любви, брака и серьезных
отношений, — ответил астролог. — Интересно будет увидеть, свяжут
ли в этом году Одри и Лукас этот узел. Я думаю, что седьмой дом идеален
именно для свадьбы
. Об этом знает только Одри, но наш источник сообщает, что недавно
Одри и Лукаса видели в районе ювелирных магазинов Нью-Йорка. Джек поспешно закрыл газетенку, положил ее назад на стойку и только тут
заметил, что женщина, стоявшая позади, читала заметку у него через плечо.
— Мне очень нравится ее музыка, — произнесла она, когда Джек с
любопытством взглянул на нее.
— Да, — отозвался Джек и быстро отвернулся, чувствуя себя полным
идиотом.
Позже, когда Лукас Боннер явился в офис
АЭ
, Джек обнаружил, что бойфренд
Одри как будто все время злится и едва сдерживается, но никак не мог понять
почему. Да и манеры Боннера не привели Джека в восторг — все это почему-то
казалось ему наигранным. И еще его весьма раздражало, что, рассуждая о
необходимости обеспечить Одри охрану, он то и дело говорил
мы
.
Джек не понимал, как такая красивая и тонко чувствующая женщина, как Одри
Лару, могла связаться с этим типом. Не похоже, что они подходят друг другу.
Боннер какой-то слишком настырный.
Лукас хотел обеспечить надежную охрану для Одри Лару на время ее летнего
турне по стране, а Мицци дала ему понять, что
АЭ
осуществляет такую
плотную охрану с тем же тщанием, с каким осуществляет экстремальные
развлечения.
— У нас уже случилось несколько пугающих стычек с фанатами, пришло
несколько писем с угрозами, кто-то проник в наш дом. Полиция расследует это
дело, но мы все же хотим предпринять дополнительные меры
предосторожности, — говорил Боннер. — От этих писем у нас прямо
мурашки по коже.
— Постойте... так вы оба получали такие письма? — уточнил Майкл,
сбитый с толку вольным употреблением Лукасом слова
мы
.
— Ну... нет. Только Одри.
— Ага, — сказал Майкл и несколько неприязненно нахмурился. —
Ну и чего вы хотите от нас?
— Точно сказать не могу, — ответил Боннер, откинувшись на спинку
стула. — Однако мы даже не можем просто выйти из дома — нас тут же
начинают ослеплять вспышками фотоаппаратов и просить автографы. Нас может
достать кто угодно.
Нас
? Этот парень что, всерьез думает, будто кто-то умирает, так хочет
достать его?
— Кроме того, личная охрана в наши дни уже становится хорошим тоном.
Бритни охраняют двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Линдсей и
Мэрайю тоже. И в этом есть смысл.
— Охрана не совсем наша сфера деятельности, — произнес Купер.
— Верно... но вы разбираетесь в охране, — настаивал Боннер. —
Вы же устраиваете все этри приключения с такими же известными людьми, как
мы!
Сотрудники
АЭ
переглянулись.
— И не волнуйтесь об оплате, — доверительно добавил Боннер. —
Мы предпочтем чувствовать себя в безопасности, чем будем переживать из-за
нескольких баксов.
Одри, наверное, очень благодарна за то, что этот тип не переживает,
растрачивая ее деньги!
— Мы не занимаемся охраной, но все же подумаем об этом, — сказал
Эли и встал, давая понять, что встреча окончена. — Мы вам позвоним.
Боннер тоже встал и пожал руку каждому.
— Я с нетерпением жду, когда мы сможем работать с вами, парни. Миц
говорит, вы самые лучшие. — Он направился к двери.
Мицци чуть задержалась, шепнув Куперу:
— Просто подумайте об этом. Обещай мне, что вы об этом подумаете.
— Ладно, — ответил Купер, провожая ее к двери. Когда эти двое
наконец ушли и дверь за ними закрылась, Майкл повернулся и покачал головой:
— Какая напрасная трата времени!
— В городе есть дюжина крупных охранных агентств, — поддакнул
Купер. — Почему мы?
— Да из-за тебя, конечно, — сказал ему Эли. — Ты же знаешь,
что Мицци на тебя запала, а это ее билет в твои штаны.
— Ни под каким видом, — мгновенно откликнулся Купер, замотав
головой. — У меня есть подружка, а хоть бы и не было — я с пресс-
агентами никаких дел не имею! Вы же помните, что произошло, когда я
встречался с Лесли.
— Только не рассказывай заново, — поспешно вставил Эли. —
Клянусь Богом, я не смогу выслушать это еще раз и не лопнуть от смеха. Когда
ты рассказывал эту историю в последний раз, я так хохотал, что чуть не умер.
— Паршиво, что нам предложили такую ерунду, — произнес Майкл,
подходя к маленькому холодильнику, где они держали пиво. — Я надеялся
на что-нибудь по-настоящему классное. Например, понырять в вулкан.
— Да, паршиво, — согласился Эли, не обращая внимания на сердитый
взгляд Купера, и прищурился, глядя на лампу. — Должен признать, что эта
последняя песня Одри мне вроде как понравилась.
Джек бросил свое занятие и посмотрел на парня, которого знал всю свою жизнь,
они вместе росли в западном Техасе.
Но парня он, похоже, не знал совсем.
— Тебе понравилась
Вне себя
? — недоверчиво спросил он. —
Тебе понравилась песня со словами
Я вне себя, потому что не могу не любить
тебя, малыш, о-о-о-о
?
— Да, и что? — занял оборонительную позицию Эли. — Она мне
понравилась! И в конце концов, слова из нее запомнил вовсе не я!
Джек покачал головой и вернулся к своему занятию.
— И не хотел бы, так запомнишь. В ангаре есть радио, и они крутят эту
чертову песню по двадцать раз на день. Но если тебе нравится, то
прекрасно, — сказал он, протянув руку Эли. — Лично мне Одри Лару
нравилась куда больше, когда она пела альтернативный рок в дешевых кабаках
Остина.
— Остина? — переспросил Майкл, оторвавшись от поисков пива в
холодильнике.
— Лет пять-шесть назад он был чуть ли не столицей живой музыки, —
пояснил Джек. — Я слушал ее выступления, когда приезжал домой. По-
настоящему хорошие песни, не то что это попсовое дерьмо, которое она поет
сейчас.
— Да, но на альтернативном роке не сделаешь миллионы, как на попсе. Ну
а что касается нашего участия в охране — говорим
нет
, так?
— Так, — тут же ответил Эли одновременно с Купером, сказавшим:
— Точно.
Д
...Закладка в соц.сетях
