Жанр: Любовные романы
Влюбиться в звезду
...ать.
Он уже собрался сесть, как вдруг сообразил, что забыл айпод. Оставив шезлонг
и пиво, Джек пошел обратно к бунгало, но перепутал их и вернулся на пляж
только через полчаса, мучаясь от жажды и еще сильнее желая отдохнуть. Но
спускаясь вниз по дорожке, он заметил какое-то движение... что-то... кто-то
лежал на его шезлонге!
О нет! О нет-нет-нет-нет-нет!
Джек ускорил шаг, пересек маленький пляж, остановился возле шезлонга и не
веря своим глазам вытаращился на оккупировавшую его гостью.
Она была одета в белый прозрачный топ и темные бермуды. Ноги босые, а
белокурые кудрявые волосы рассыпались по плечам. Как будто мало было
шезлонга, она еще пила его пиво! И ей хватило наглости посмотреть на него
так, словно это он ей помешал!
Может, Одри Лару и поп-звезда, но в этом уголке мира она лежала на его
шезлонге и пила его пиво на его пустынном пляже.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — решительно спросила она.
— Да, можете. Вы можете убраться с моего шезлонга и пойти куда-нибудь в
другое место. Например, на другую сторону острова.
— Это ваш шезлонг? — Она села, повернулась и посмотрела на
шезлонг. — Не вижу на нем вашего имени. На острове их полно, так с чего
вы решили, что этот именно ваш?
— Потому что именно я приволок его сюда и поставил на него мое
пиво, — ответил Джек, показав на бутылку у нее в руке и на упаковку,
удобно расположенную на расстоянии вытянутой руки.
Одри тоже взглянула на бутылку, глотнула пиво и опустила руку.
— Было ничье — стало мое. А теперь, если вы не против, мне совершенно
необходимо хоть немного побыть в тишине и покое. — С этими словами она
снова легла и перевела взгляд на океан.
— Да. Но и мне тоже, — произнес Джек и ткнул шезлонг
коленом. — Вставайте.
— Ого! — сказала она, тряхнув головой и разметав белокурые
локоны. — С места не сдвинусь. Вы представить себе не можете, что у
меня были за выходные. Мне действительно необходимо хоть немного остыть, а
то я взорвусь.
— Вставайте, — повторил он.
Одри не шелохнулась; она походила на мраморную статую.
На виске у Джека задергалась жилка. Он снова ткнул шезлонг, на этот раз
посильнее.
— Вставайте, или я сам вас подниму и перетащу куда-нибудь, где вам не
понравится, — предупредил он.
Одри посмотрела на него с недоверием:
— Это угроза?
— Чертовски точно — она самая!
Она ахнула, но тут же взяла себя в руки, глотнула еще пива и с любопытством
посмотрела на него:
— А кто вы, собственно говоря, такой?
— Джек Прайс. А кто, черт побери, вы?
Он задал риторический вопрос, но Одри Лару, суперзвезда, изумленно
заморгала, а потом хмыкнула:
— Вы знаете, кто я, — и крутанула кистью руки.
Джек отлично знал, кто она такая, но ему ничуть не нравилось ее поведение.
— Нет, я не знаю, кто вы, — настойчиво повторил он. — Я знаю,
что вы отняли у меня шезлонг, место и мое пиво. — С его точки зрения,
это был самый низкий поступок, который только могла совершить женщина.
Но Одри определенно заворожила мысль, что кто-то ее не знает. Она
скептически осмотрела Джека — с ног до головы.
— Вы знаете, кто я такая. Сегодня вы прицепляли меня к тому тросу.
— Я сегодня прицепил к тому тросу кучу людей. Вы встанете, или мне
придется вас вытряхнуть?
— Вы серьезно? — спросила она, перекинув длинные ноги на край
шезлонга и опустив их на песок. — Серьезно не знаете, что я... Одри
Лару?
— Я не знаю, Одри вы Лару или еще кто-то. С какой стати я должен вас
знать?
У нее приоткрылся рот. Она явно не могла постичь, что на этой планете
существует человек, не знающий, кто она такая. Одри медленно встала. Ее
макушка пришлась вровень с подбородком Джека — с его-то ростом в шесть футов
три дюйма.
— Потому что я певица! — произнесла она, прищурившись и глядя на
него так, словно он был инопланетянином. — Я пою!
Джек пожал плечами.
— Неужели вы не видели мою фотографию в журнале
Космо
?
Совентин
?
Пипл
?
Боже милостивый, да у нее невероятное самомнение!
— Нет, но если говорить о пении, то я бы с удовольствием послушал свои
записи, — сказал он, помахав айподом. — Поэтому вам придется уйти
куда-нибудь в другое место, — добавил он и, не дожидаясь ответа, обошел
Одри кругом, пройдя так близко, что задел своей рубашкой ее топик, и
плюхнулся на шезлонг. — Спасибо, что согрели его. — Джек протянул
руку за пивом. — Спокойной ночи.
Сначала Одри просто таращилась на него. Потом взгляд ее стал сердитым.
— Отлично! — рявкнула она, со стуком поставила опустевшую бутылку
на деревянный подлокотник шезлонга и широкими, уверенными шагами зашагала
прочь, сильно размахивая руками.
Джек посмотрел, как она уходит — точнее, он посмотрел на ее подпрыгивающую
попу, торжествующе улыбнулся, всунул в уши наушники и включил айпод.
Дива. Он слишком долго проработал в Голливуде, поэтому легко угадывал звезд,
поглощенных собой — а эта цыпочка была чересчур поглощена собой.
Он обрадовался, что у него в айподе всего четыре песни Одри Лару.
Джек лежал, потягивал пиво, смотрел на океан, шевелившийся, как живое
существо, и думал о своем самолете и о технических требованиях к его
бортовой кабельной системе. Он как раз открывал вторую бутылку — и тут
постучали по его макушке. Очень сильно постучали, костяшками пальцев.
— Ой! — воскликнул Джек, сел, схватившись за голову, и оглянулся.
Одри стояла, подбоченясь, широко расставив ноги; ее плоский обнаженный живот
выглядел очень соблазнительно, а маленький бриллиантик в пупке подмигивал в
нескольких дюймах от его носа. Джека внезапно охватило сильное, безумное
желание прижаться лицом к этому нежному животу, но вместо этого он посмотрел
в ее зеленые глаза.
— Да-а? — лениво протянул Джек.
— Ладно, Джек. Прости, что я взяла твое пиво, — произнесла она,
словно это решало все вопросы.
— Извинения приняты. До свидания. — Он отвернулся.
— Ну ладно, ладно... и заняла твой шезлонг, — добавила она. На это
не последовало никакого ответа, и тогда Одри опустилась на колени рядом с
ним. — Дело в том, что это был единственный шезлонг, который я смогла
отыскать на этой стороне острова, в смысле — на пляже, а этот пляж —
единственное уединенное место на всем острове, а мне отчаянно требуется хоть
немного тишины и покоя. В общем, слушай, у меня идея. Я заплачу тебе за
него.
— За пиво? — все также лениво протянул он. — Или за шезлонг?
— И за то и за другое. Плачу и за той за другое тысячу долларов, —
сказала она, показав на шезлонг и на упаковку пива рядом с ним.
Цыпочка рехнулась. Может, она привыкла, что стоит щелкнуть пальцами, и она
как по волшебству получает все, что пожелает. Джек помотал головой:
— Ни за что на свете. Пока! — отрезал он, помахав ей пальцами.
— Ну соглашайся! — воскликнула Одри, хлопнув ладонями по
подлокотнику. — Тысяча баксов — это очень хорошие деньги за шезлонг,
который тебе даже не принадлежит!
— Я не отдам его ни при каких условиях, — беспечно ответил Джек и
снова помахал пальцами. — Напрасно тратишь время, Лару.
— Ладно. Хорошо. — Она вскочила, обошла шезлонг и встала у ног
Джека, перекрыв ему вид на океан. — Даю тебе две тысячи.
Джек ахнул. Сел.
— Две тысячи? — воскликнул он с фальшивым воодушевлением. —
Честно?
Одри поняла, что он над ней смеется, и уперлась коленями в край шезлонга.
— А почему нет? — рассердилась она. — Что, для тебя это такое
великое дело? Неужели ты не можешь взять себе другой шезлонг?
— Могу. Но не хочу. Устал. И хочу отдохнуть. Не думаю, что ты
представляешь себе, сколько приходится работать вот в такой уик-энд. Я трое
суток мечтал о капельке свободного времени наедине с собой. А теперь
устроился здесь и не собираюсь уходить ради твоей улыбки или каких-то двух
тысяч долларов.
Почему-то, услышав эти слова, Одри мило улыбнулась, и Джек почувствовал, как
по спине побежали мурашки. Она наклонилась вперед; прозрачный топик
распахнулся, и он увидел пышные холмы ее грудей, затянутых в кружевной
красный лифчик.
— А как насчет трех тысяч? — вкрадчиво спросила она.
Джек не выдержал и расхохотался. Надо же, какое упорство! Он небрежно
глотнул пива, рассматривая Одри. Она действительно красавица — длинные
ресницы; губы, при виде которых в нормальной ситуации у него бы слюнки
потекли; загорелое подтянутое тело — он лениво подумал, как же она
умудряется поддерживать его в такой форме, если вспомнить, как она трусила
на
тарзанке
. Но Джек понимал — стоит ему проявить хоть каплю интереса,
Одри быстро займет его место на пляже, а назавтра даже не вспомнит, как его
зовут. Он усмехнулся и помотал головой:
— Ни за что.
— О Боже! — простонала Одри, повернулась и уселась на дальнем краю
шезлонга, спиной к нему, перекрывая вид. Какое-то время она просто сидела и
смотрела на океан. — Можешь по крайней мере дать мне еще бутылку
пива? — спросила она, оглянувшись.
Джек рассматривал ее изящную талию, плавно переходящую в бедра.
— Если я дам тебе пива, ты уйдешь отсюда?
Она кивнула.
Господи, он такой жалостливый простофиля, когда дело касается красивых
женщин! Джек потянулся, вытащил бутылку за длинное горлышко и открыл ее.
— Держи, — резковато бросил он.
Одри повернулась. Джек думал, что она возьмет бутылку и уйдет, но она
удивила его, кинувшись к бутылке и к нему полуползком-полупрыжком. Одри
схватила бутылку и приземлилась на шезлонг, втиснувшись в узкую щель между
Джеком и подлокотником. Он ощутил, как ее гладкая нога прижимается к его
волосатой, учуял запах лосьона у нее на коже — пахло магнолиями в цвету.
— Спасибо! — прощебетала Одри и сделала большой глоток.
— Что это ты делаешь? — возмутился Джек.
— Пью пиво! — Она усмехнулась, глядя на него и победно сверкая
глазами. — Поделись со мной шезлонгом на эту бутылку пива, а потом я
уйду и оставлю тебя на твоей личной вечеринке. Мне просто нужна минутка
покоя, хорошо? На той стороне острова я ее не получу, потому что тех
толстяков... слишком много, — сказала она, забавно взмахнув рукой,
снова улыбнулась и снова глотнула пива.
Джек хотел запротестовать. Ее в самом деле нужно поставить на место. Но тут
Одри шевельнула ногой, аромат магнолий разлился в воздухе, и Джек ощутил,
как внутри разливается тепло. Ее волосы задели его плечо, и он подумал —
какого черта...
Глава 3
Одри собиралась выпить только одну бутылку пива, немножко прийти в себя,
сесть в вездеход и вернуться обратно на ту сторону острова. Но ночь была
такой мягкой, пиво таким вкусным, а Джек Прайс... ну... Нет, в самом деле —
Джек Прайс был очень привлекательным, что уж тут ходить вокруг да около. Ну
правда, кто сможет обвинить ее за желание посидеть немного с приятным парнем
после всего, что ей пришлось пережить за последние два дня?
Все это казалось ей нереальным, потому что Одри еще была новичком среди
выдающихся знаменитостей. Она столько лет пела в клубах и числилась в
списках второсортных исполнителей, и вдруг ее второй альбом вырвался вперед.
Два сингла взлетели в рейтинге до небес, и Одри внезапно превратилась в
девушку что надо
, одну из наиболее популярных знаменитостей Соединенных
Штатов. Ко всему этому ее измотал суровый график: запись третьего альбома,
съемки музыкальных клипов, посещение различных тусовок и поездки из Нью-
Йорка в Лос-Анджелес и обратно чуть не через день. У нее вообще не
оставалось времени на такую роскошь, как просто посидеть и выпить пива без
опасения наткнуться на пожилых поклонников изЧикаго, папарацци или неистовых
фанатов.
Она не переставала удивляться тому, что у нее мог появиться такой безумный
фанат, как Марти. Поэтому было тик здорово просто посидеть с кем-то, не
знающим, кто она такая. Джек был первым человеком — и определенно первым
мужчиной — за очень долгое время, который вообще не впадал в благоговение
при виде Одри и не боялся ее. За много-много месяцев он был первым
человеком, кто не хотел, чтобы она находилась рядом с ним. Обычно люди
стремились подобраться к ней как можно ближе, смеяться над ее неуклюжими
шутками как можно громче — и рвались предложить ей свою помощь как можно
скорее. А Джек Прайс изо всех сил пытался избавиться от нее. Он разрешил ей
посидеть на его шезлонге только потому, что она его к этому вынудила, но при
этом, несмотря на все свои угрозы, не казался ей человеком, который может и
в самом деле схватить ее и скинуть с шезлонга силой.
И вот она сидит рядом с ним, ее нога прикасается к его ноге, ее рука
нагрелась и слегка вспотела там, где прижимается к его руке, и Одри снова
ощутила трепет; все-таки он чертовски сексуальный парень. Невероятно
сексуальный — высокий, мускулистый, с густыми черными волосами, ярко-синими
глазами и очень красивыми губами.
Одри показалось, что он преодолел свою неприязнь к ней, поэтому она и
осталась. Она смотрела на залитый лунным светом океан, щурилась на мигающие
огоньки на горизонте и пыталась угадать, что за корабли там плавают. Джек
сначала молчал, но Одри, пытаясь разобраться в событиях прошедшего уик-энда,
спросила:
— Кстати... а кто такой Марти Уайсс?
Джек рассмеялся негромким грудным смехом.
— Если б я знал! — Он посмотрел на Одри своими синими, как
безоблачное небо, глазами. — Надо полагать, не твой близкий друг.
Одри фыркнула.
— Никогда его не встречала и даже не слышала о нем. Он откуда-то знает
моего коммерческого директора, и вот коммерческий директор поговорил с моим
импресарио и убедил его, что это очень хорошее предложение. А тот, в свою
очередь, убедил меня, что я должна выступить на частной вечеринке для людей,
важных для моей студии звукозаписи.
Она согласилась — но с другой стороны, она обычно соглашалась почти с любыми
словами Лукаса, потому что поняла, что он единственный человек в мире,
которому она может доверять. За последние два года Одри пришлось пройти
через множество измен, обнаружить, что люди, притворявшиеся ее друзьями, на
самом деле просто использовали ее. Она уже дважды поменяла бухгалтеров, а
сейчас пыталась выяснить величину ущерба, причиненного предыдущим
менеджером.
Но сейчас Одри не хотелось думать обо всем этом, и она искоса посмотрела на
Джека.
— А как ты оказался на этом острове?
Улыбка обнажила белоснежные зубы, а в уголках его глаз появились морщинки.
— Я и сам то и дело спрашиваю себя об этом. — Он вкратце рассказал
ей про свою работу в
Анонимных экстремалах
и про экстремальные виды спорта
вообще. Одри с легкостью представила себе, как он выполняет рискованные
трюки — тело у него было как раз подходящее. Джек открыл еще по бутылке пива
(Одри отметила, что он больше не требует, чтобы она убиралась прочь) и
спросил ее про музыку.
Одри пропустила период, когда она только пробивалась в музыкальный мир —
уроженка Техаса, получившая Весьма одобрительные отзывы о своих песнях в фолк-
стиле и в стиле альтернативного рока, написанных для других исполнителей.
Сама она начала с тупого альбома поп-музыки, который заставил ее написать и
записать Лукас.
Это единственный способ пробиться в топ рейтинга,
детка
, — сказал он ей. Его интуиция не подвела — приятель на радио
начал проигрывать ее песни, и Одри тут же стали нюнить со всех концов
страны.
Она рассказала Джеку, как глупая поп-песенка
Срыв
стремительно взлетела в
рейтингах чуть больше двух лет назад и вытянула за собой Одри на совершенно
другой уровень. Зато не стала рассказывать, как буквально за ночь все
изменилось — ее начали преследовать папарацци, а ее лицо стало улыбаться со
всех обложек журналов во всех киосках. Внезапно оказалось, что она вынуждена
проводить каждый свой день среди парикмахеров и визажистов, различных
агентов и людей из фирмы звукозаписи, желающих уберечь свои вложения. У Одри
не осталось ни единой свободной минутки, чтобы просто подумать о своей
славе, потому что теперь ей приходилось участвовать в вечеринках в закрытых
ночных клубах, выступать по телевидению и петь во время вручения премии
Грэмми
перед выходом некоторых величайших звезд последнего десятилетия.
Она взлетела так быстро и так высоко, что теперь изо всех сил пыталась
сохранить хотя бы частицу себя в той музыке, которой все от нее ожидали, и в
той звезде, которую они хотели в ней видеть.
— Так ты просто ворвалась на сцену, да? — спросил Джек.
Одри улыбнулась и пожала плечами:
— Наверное. Честно, все случилось так быстро... у меня даже не было
времени подумать, хочу ли я этого, — произнесла она, удивив этим
признанием саму себя.
Похоже, она удивила и Джека — бутылка с пивом замерла на полпути ко рту.
— Что это ты такое говоришь — ты не хочешь быть звездой?
Она что — сказала такое? Сердце пропустило удар; Одри ясно увидела заголовки
газет: ОДРИ ЛАРУ НЕ ХОЧЕТ БЫТЬ ЗВЕЗДОЙ!
Да, она на какое-то мгновение почувствовала себя рядом с Джеком в
безопасности, но он может оказаться таким же безжалостным и так же жаждать
известности, как некоторые из ее прежних друзей. Одри беспокойно заерзала.
— Я не это хотела сказать. Мне нравится моя жизнь. Да и кому бы не
понравилась? — Она ослепительно улыбнулась Джеку и легонько стукнула
своей бутылкой об его. — Просто болтаю. Не слушай меня. Мне просто
никогда это не удается.
— Это? — с любопытством переспросил он.
— Вот это. — Одри обвела рукой пляжи собеседника. — Поболтать
с людьми.
Он все еще выглядел растерянным. Одри вздохнула:
— У меня не так много возможностей знакомиться с людьми и просто
проводить с ними время.
Джек фыркнул и снова перевел взгляд на океан.
— Должно быть, не очень-то это легко — звезда, друзей нет...
— Я не говорила, что у меня нет друзей, — возразила Одри. — Я
сказала — мне сложно знакомиться с людьми. Я не могу просто зайти в кофейню,
как ты, и заговорить с девушкой за моим столиком. А если я так сделаю — ого!
Газеты как с цепи сорвутся.
— Ну, — хмыкнул Джек, — в последний раз я разговаривал в
кофейне с девушкой, стоявшей за стойкой, — она спросила, не могу ли я
заплатить без сдачи. — Он искоса взглянул на Одри. — Не думаю, что
ты много потеряла.
До него не дошло. Он просто не понимает — да и никто не поймет. Ни семья, ни
старые друзья. Они удивляются, на что она может жаловаться. А она и не
жалуется — Господи, нет! Она понимает, какой дар получила. Просто... она не
была готова к славе.
— Я не могу делать то, что делают обычные люди, — попыталась
объяснить Одри.
— Нет, можешь, — возразил Джек.
— Не могу, — настойчиво повторила она, повернувшись так, чтобы
видеть его лицо. Оно было так близко, что в этом лунном свете Одри видела
щетину, пробившуюся на его квадратной челюсти. — Ты можешь пройтись но
улицам Лос-Анджелеса, не боясь, что к тебе начнут приставать фотографы или
фанаты. А я не могу.
— Ну ладно, — кивнул Джек. — Ты не можешь гулять но улицам. А
что еще? Хочешь сказать, что ты не можешь сходить в ресторан пообедать? Или
в кино? Или не можешь сама водить машину?
— Да нет же! — ответила Одри в раздражении от того, что до него
никак не доходит. — Но... но я не могу, например, зайти в закусочную и
спокойно, без любопытных глаз, пообедать. — Ее взгляд случайно упал на
его губы. — Не могу познакомиться с парнем и пойти с ним потанцевать,
если захочу...
О Господи, неужели она и в самом деле это сказала? Одри неохотно отвела
взгляд.
Ну да, сказала — это видно по выражению его лица. Теперь его взгляд
скользнул на ее губы.
— И бойфренда нет? — спросил Джек потеплевшим голосом.
— Что-то вроде бойфренда, — ответила Одри, ощущая смутное и уже
знакомое ей сожаление.
Уголок рта Джека приподнялся в кривой усмешке. Он придвинулся к ней ближе,
не отрывая глаз от губ.
— Что значит
что-то вроде бойфренда
?
Одри не понимала, что она такое говорит. Она только чувствовала — слыша
убаюкивающий шум океана, вдыхая пряный мужской аромат, испытывая приятное
головокружение после трех бутылок пива, она чувствовала, что хочет
прикоснуться к Джеку Прайсу. Она хотела положить ладонь на смуглую кожу в
вырезе его рубашки, провести пальцами по его соскам, обнять его за пояс.
— Хочешь потанцевать, Джек?
Он засмеялся:
— Музыки-то нет.
Одри взяла у него с колен айпод и включила.
— Эй, подожди...
Она улыбнулась, отвела руку подальше, включила режим
случайный выбор
песен
, встала с шезлонга и протянула руку Джеку:
— Вставай, незнакомец. Потанцуй со мной.
Джек обвел взглядом ее тело — Одри почти почувствовала, как на нем остаются
следы, — и все-таки поднялся с шезлонга... добрых шесть футов три
дюйма, а то и все четыре... и взял ее за руку. Одри попыталась потянуть его
на пляж, но Джек остановился и заставил ее взглянуть на себя.
— Я его возьму, — произнес он и протянул руку ладонью вверх за
своим айподом.
Одри положила айпод ему на ладонь. Он распутал наушники, подмигнул Одри и
засунул одну пуговку себе в ухо, а вторую — ей. Потом нажал на кнопку, сунул
айпод в карман шортов и обнял Одри за голую спину.
О черт, как это приятно! Рука у нее на спине была большой и теплой, а
другая, крепко державшая ее кисть, походила на мягкую бейсбольную рукавицу.
Она ощущала себя в его объятиях маленькой и хрупкой, но, как ни странно, в
полной безопасности. Поразительно, думала Одри, ее чувства расцветают, как
лилии после дождя. Может быть, все дело в том, что она по-настоящему
расслабилась — теплый и чуть влажный воздух, солоноватый аромат океана...
разве может быть более чувственная обстановка или более удачное окончание
мучительных выходных?
Одри закрыла глаза, когда Майкл Бабл запел
Ты меня не знаешь
, и
прислонилась к Джеку так, что губы ее окапались почти вплотную к его плечу.
Он двигался плавно и медленно, поворачиваясь вместе с ней по небольшому
кругу. Песок влажно холодил ее босые ступни.
Они неспешно топтались под музыку, Джек положил ее руку себе на плечо,
прижав подбородком, и притянул Одри еще ближе к себе.
Она не открывала глаз, позволив себе погрузиться в ощущения: его тело рядом
со своим, его теплая кожа... Но когда его рука начала медленно двигаться по
ее обнаженной спине вверх, к шее, Одри почувствовала совсем другое. Ей вдруг
стало жарко. Жар распространился по рукам и ногам, по каждому пальчику, даже
по песку под ногами.
Джек прикоснулся к волосам у нее на виске и откинул и рядку назад. Одри
повернула голову и уткнулась лицом в ложбинку у него на шее. Он снял руку с
ее плеча, взял Одри за подбородок и поднял ее лицо вверх. Она открыла глаза
и увидела, как в лунном свете мерцают его ясные синие глаза, обрамленные
темными ресницами. Стинг запел
Золотое поле
. Одри посмотрела на губы
Джека, влажные и блестящие, и ее внезапно пронзило желание. Она провела
рукой по его плечу вверх, к шее. Какая-то смутная мысль и глубине сознания
требовала остановиться, вернуться в собственное бунгало, но Одри приблизила
свое лицо к лицу Джека, и губы их почти соприкоснулись. Она остро ощущала
его тело, длинное и крепкое, прижавшееся к ней. Она ощущала его сильные
бедра и уже представляла себе, как они ритмично двигаются, как он входит в
нее...
Они остановились и теперь едва покачивались в такт музыке. Джек смотрел в ее
глаза. Его взгляд потемнел от желания. Он положил руку ей на спину, а
другую, распластав пальцы, на щеку — и склонил голову, чтобы поцеловать
Од
...Закладка в соц.сетях
