Жанр: Любовные романы
Влюбиться в звезду
... к задней стене
трейлера скользящую стеклянную дверь, которая выходила на порядочного
размера настил вроде террасы.
За долгие годы две посаженные сестрами плакучие ивы разрослись и теперь
обеспечивали приятную тень от уже опускающегося солнца.
— Это просто волшебно, Джек! — воскликнула Одри.
Джек волновался, что ей не понравится, все-таки это совсем не те условия, к
которым она привыкла, но похоже, Одри действительно искренне восхищалась
тем, что видит.
— А поплавать мы можем? Озеро так и манит! Когда мы были детьми, еще до
того, как Джин и Лианна возненавидели друг друга, — со смешком добавила
она, — мы ездили на Скалы.
— Это мне знакомо, — отозвался Джек. — Мои родители купили
этот участок, когда мы были еще совсем маленькими. Нам здесь всегда
нравилось, потому что место довольно уединенное и находится в стороне от
обычных туристических маршрутов.
— Давай поплаваем... ой, мне не в чем!
— Давай-ка глянем, может, я чем-то смогу помочь, — произнес Джек и
прошел в дальний конец трейлера, к спальням. Он порылся в комоде и вытащил
один из старых купальников своей сестры, очень поношенный, но еще вполне
пригодный. Одри расхохоталась, когда Джек протянул его — зеленый с большими
белыми крапинками.
— Какой модный, — с усмешкой сказала она.
Но через несколько минут Одри вышла в этом купальнике и наброшенной сверху
рубашке Джека, и он подумал, что этот купальник еще никогда не выглядел так
здорово.
— Немножко маловат, — сказала Одри.
Джек медленно обвел ее взглядом.
— Думаю, это зависит от точки зрения.
Она рассмеялась, протиснулась мимо него и сдвинула стеклянную дверь.
— Ты идешь? — окликнула она, оглянувшись.
— Смеешься? — отозвался он. — Встретимся в озере!
Через несколько минут Джек появился в старых шортах и резиновых шлепанцах. В
одной руке он держал сумку-холодильник, в другой — небольшую резиновую
камеру. Одри уже плавала в озере. Джек стоял на лодочном причале и смотрел
на нее, думая о том, о чем думать не следовало ни в коем случае, — о ее
теле. О том, как он окажется в ней, как будет медленно входить и выходить из
нее. Ну что тут можно сказать? Одри невероятно сексуальна, а сейчас, плавая
на спине, просто повергала его в трепет.
— Что это у тебя? — крикнула Одри.
Джек ухмыльнулся, пристроил холодильник на камеру и встал на колени.
— Плыви сюда и возьми, — ответил он и толкнул все к ней.
Одри открыла холодильник, вытащила бутылку пива и засмеялась.
— Здорово!
— Это еще не все, — сказал Джек и пошел к небольшому сараю,
построенному на причале. Он набрал цифры на замке, вытащил из сарая две
большие покрышки от тракторного прицепа и покатил их по причалу.
— Ой, дай, дай мне! — восторженно завизжала Одри, замахав рукой.
Джек скатил одну из покрышек с причала. Вторую он просто бросил в воду,
прыгнул, приводнившись прямо в середину камеры. Одри схватила его одной
рукой за ногу, другую запустила в холодильник и бросила Джеку пиво.
Он привязал покрышку Одри и холодильник с пивом к своей покрышке, и они
провели полдня, покачиваясь на волнах от проходивших мимо моторных лодок, и
весь остальной мир словно уплыл от них куда-то далеко. Они пили пиво, махали
руками водным лыжникам и врали друг другу о высоте скал, с которых ныряли в
воду, будучи детьми.
Одри рассказала Джеку, как они с Алленом однажды угнали небольшую моторную
лодку и поплыли на ней через озеро, но оказалось, что она без топлива. Их
нашли только ночью, и Одри со смехом вспоминала, как сильно им влетело.
— Папа выпорол Аллена, — рассказывала она, — но меня мама
защитила и сказала, что накажет меня работой по кухне. Насколько я помню,
один раз мне все-таки пришлось там поработать! — хохотала Одри. —
Аллен мне этого так и не простил.
Джек рассказал ей, как летом в год окончания школы он и два его партнера,
Эли и Купер, приехали сюда, построили на причале катапульту и стреляли из
нее дынями с огорода отца Джека в проплывавшие мимо лодки, пока не явился
озерный патруль и не отобрал у них катапульту.
Они хохотали вместе, как два человека из одного медвежьего угла,
разговаривающих на одном и том же языке. Болтовня была приятной, дружеские
отношения — легкими и ненатянутыми. И нисколько не мешало то, что Одри так
чертовски здорово выглядела. Всякий раз, как Джек смотрел на нее, он
чувствовал, что в сердце что-то щемит, и он отчаянно желал оказаться в ней.
Однако чувствовал и нечто другое, и такое же сильное — искреннюю, настоящую
привязанность.
Кто бы мог подумать, что он будет испытывать такие чувства к Одри Лару,
которую всего каких-то несколько недель назад считал величайшей мировой
звездой?
Когда солнце начало клониться вниз и спустилось за домик, предвещая скорый
закат, Джек подгреб к лестнице, ведущей на причал. Он поднялся первым,
захватив с собой холодильник. Спустившись во второй раз, он сумел унести
сразу обе покрышки, а в третий, смеясь, перекинул через плечо слегка
захмелевшую Одри.
Она расхохоталась, когда Джек поставил ее на доски причала, и обхватила
руками его бицепсы.
— Пижон! — воскликнула Одри, прищурившись. — Ты такой
сильный! — И погладила его плечо. Джек хотел тоже приласкать ее, но
Одри сказала: — Умираю с голоду!
— Отлично, — произнес Джек и обнял Одри за плечи. — Шеф-повар
Джек покажет вам, как нужно готовить!
Войдя в трейлер, Джек сначала принял душ и переоделся в другие шорты и
старую рубашку Паркера.
— Твоя очередь, — сказал он Одри, выйдя из ванной. — Чтобы
пошла горячая вода, поворачивай кран в сторону холодной.
Одри недоуменно заморгала.
— Плохая работа водопроводчика, — пояснил Джек. — Все
наоборот.
Пока Одри принимала душ, он сходил за стейками, которые вытащил из
морозильника и оставил оттаивать на причале. В кладовке нашлась пара бутылок
дешевого вина. С зелеными бобами и патиссоном, купленными на овощном рынке у
дороги, из этого получится очень приличный ужин.
К тому времени, как Одри вышла из душа, Джек порезал бобы и патиссон. Она
прошествовала в гостиную в бледно-голубом лоскутке, который называла летним
платьем. Белокурые, еще влажные волосы вились вокруг ее лица. Одри не
накрасилась, но ей это и не требовалось — глаза у нее были большими и
блестящими. Джек и припомнить не мог, когда она выглядела такой
отдохнувшей... или сексуальной.
Одри остановилась около стола, на котором стоял телевизор с плоским экраном
и несколько фотографий и рамках.
— Ого! — сказала она, взяв одну из фотографий в руки. — Это
ты?
Джек, прищурившись, пригляделся — да, это он лет и двенадцать-тринадцать,
тощий, в коротких купальных шортах и с волосами, торчавшими во все стороны.
Рядом с ним стоят его сестра Пейдж (как раз вошедшая в возраст
позирования
) и Паркер, еще совсем маленький пацаненок.
— Да. Это мой брат Паркер и сестра Пейдж. Моя вторая сестра, Дженет, должно быть, нас снимала.
— Похоже, у тебя и вправду хорошая семья, — произнесла Одри, взяв
фотографию его родителей.
— Да, — согласился Джек. — Все они отличные люди.
— Наверное, это здорово, — пробормотала Одри, поставила фотографию
на место и вошла в кухню. — Я могу помочь? Я целую вечность ничего не
делала на кухне.
— Конечно. Можешь открыть вино.
Одри взяла бутылку, рассмеялась и откупорила пробку.
— Да, вот они, настоящие Прайсы — нам подавай все только самое лучшее,
но со скидкой.
Все еще улыбаясь, Одри налила в бокал вина и понюхала сначала сама, а потом
сунула под нос Джеку, как раз выкладывавшему овощи в сковородку с длинной
ручкой, чтобы потушить их.
— Хорошее вино!
Джек не знал, так ли это, но очень хотел выпить. Одри налила бокал и ему,
обогнула бар и уселась напротив Джека, прихлебывая вино и глядя, как он
готовит.
— Спасибо тебе за этот день, Джек, — нежно улыбнулась она. —
Я уже и не вспомню, когда в последний раз так хорошо отдыхала.
— Я тоже, — сказал Джек и усмехнулся, потому что Одри швырнула в
него пробкой.
— Под душем я думала о тебе.
Джек с любопытством вскинул бровь. Одри хихикнула.
— Ну, в смысле, я думала, что ты... ты сегодня вел себя просто
потрясающе. С моей семьей не так легко иметь дело.
Джек рассеянно опустил взгляд на ее грудь.
— Ничего в этом особенного нет, куколка. В семье не без урода.
— Да ты что? А у тебя?
Он перевел взгляд на ее сверкающие зеленые глаза и понял, что не сможет
соврать.
— Нет, — вздохнул Джек. — Мы до отвращения нормальны.
— Я заметила, — кивнула Одри. — Фотографии всей семьи, все
улыбаются. Кажется, вы очень близки друг с другом.
— Так оно и есть, — согласился Джек.
— Я бы ради этого убила кого-нибудь. Даже рассказать тебе не могу,
сколько раз за последние два-три года, с тех пор как я стала знаменитой, мне
хотелось просто с кем-нибудь поговорить. С кем-нибудь, кто действительно
меня знает и может посоветовать, что делать, с кем-нибудь, чьему мнению я
могу доверять безоговорочно. Вот в чем сложность моей работы — большую часть
времени я просто не знаю, как поступить. Поддержать новую линию джинсов или
нет? Устраивать ли шум из-за рисунка на вкладыше к моему следующему диску,
потому что он мне ужасно не понравился? Заниматься поп-музыкой или остаться
верной альтернативному року?
Джек понимал, что она хочет сказать. Когда Паркер перешел в высшую лигу
бейсбола, он много раз звонил Джеку и советовался, как ему справляться с
различными сторонами своей славы, а ведь известность брата не шли ни в какое
сравнение со славой Одри.
— Иногда мне кажется, что я плыву вслепую, — говорила Одри. —
Даже Лукас... иногда я сомневаюсь, что его идеи лучше моих. — Она
засмеялась и тряхнула головой. Представляешь, один раз мы отдали полторы
тысячи долларов парню, который пообещал, что запишет мне альбом! Никакого
контракта, ничего — только его слово. Конечно же, он исчез из города с
нашими деньгами. Боже, какими мы были дураками!
Джек не хотел думать о самодовольном болване Лука се, поэтому небрежно
произнес:
— Во всяком случае, теперь ты такой ошибки не сделаешь. — Он взял
блюдо со стейками. — Хочу положить их на гриль, — сказал он и
вышел на террасу.
Одри вышла следом и встала рядом с Джеком, глядя, как он выкладывает стейки
на гриль.
— Тебе повезло, — задумчиво произнесла она, не отрывая взгляда от
стейков. — Тебе повезло уже просто потому, что ты знаешь — твоей семье
можно доверять. Повезло, потому что ты можешь не беспокоиться — они про тебя
ничего не сочинят, чтобы по-быстрому заработать денег, и не расскажут
журналистам твои самые мрачные тайны.
Одри отвернулась и посмотрела на озеро.
— Вот что самое трудное в известности — не знаешь, кому можно доверять.
— Можешь доверять мне, куколка.
Она повернулась к Джеку. На лице ее играла улыбка, глаза сверкали.
— О да, я знаю, — шаловливо сказала она. — Ты мне ясно дал
это понять с самого начала — что терпеть не можешь дешевых драматических
эффектов.
— Верно, — отозвался Джек, переворачивая стейк. — Положи
кинжал и уходи.
Одри запрокинула голову и расхохоталась, и Джек вдруг увидел в ней ту
девчонку, которой она могла бы стать, если бы ее не заставили так
безжалостно и быстро оказаться в центре всеобщего внимания. Она выглядела
счастливой и свободной, полной жизни и юной красоты. Глаза ее сверкали.
Господи, как он хотел поцеловать ее, заняться с ней любовью! Джек заставил
себя снова обратить все внимание на стейки и спросил:
— Все еще хочешь есть?
— Просто умираю с голоду!
Они поужинали на террасе. Солнце скрылось за горизонтом. Они прикончили
бутылку вина и засмеялись, когда Джек открыл вторую. Поев и поставив тарелки
в раковину, они снова вышли на террасу, освещенную рождественской гирляндой.
— Знаешь, я могла бы остаться здесь жить, — тоскливо произнесла
Одри.
— Нет, — ответил Джек. — Слишком далеко от всего. Тебе будет
одиноко.
— И что в этом нового? Я все время одна.
Джек посмотрел на нее.
— Как это ты одна? — удивился он. — Вокруг тебя толпа народу
— двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.
— Ну да, кажется, что это бессмыслица. Но хочешь честно? Я в жизни
своей не чувствовала себя настолько одинокой.
Джек хотел обнять ее и пообещать, что она больше никогда не будет одинока.
Он хотел целовать ее до тех пор, пока с ее лица не исчезнет это выражение.
Но тут зазвонил мобильник Одри. Они одновременно посмотрели на стеклянные
двери в трейлер.
— Не отвечай, — сказал Джек.
Одри поколебалась, но в конце концов покачала головой:
— Может быть, это Аллен.
Глава 22
Это был не Аллен; это был Лукас.
— Где ты? — сердито воскликнул он. — Я весь день пытаюсь до
тебя дозвониться!
— Правда? — спросила Одри и оглянулась на вошедшего в домик
Джека. — Наверное, я просто не слышала звонка.
— Твоя мать сказала, что ты уехала, потому что тебе срочно нужно
возвращаться в турне.
У Одри начинала кружиться голова — от выпитого вина, солнца и ноющего
чувства вины за этот дивный день.
— О да. Да, я ей так и сказала, — произнесла она, прижав руку к
виску. — Но я это сказала просто для того, чтобы поскорее убраться
оттуда — она меня чуть с ума не свела.
— Так где же ты? — с подозрением спросил Лукас.
— У папы, — ответила Одри, повернувшись так, чтобы не видеть
взгляда Джека.
Лукас помолчал.
— Так ты с Джином? — уточнил он уже не таким обвиняющим тоном.
— Да. С ним и его новой подружкой. Она младше меня.
— О черт! — воскликнул Лукас. — А где Мистер Мускул?
— Э-э... — Одри сильно зажмурилась. — Э-э... я точно не знаю.
Где-то тут. Не знаю.
Похоже, это успокоило Лукаса.
— Мне нужно с тобой поговорить, — заявил он, не поинтересовавшись,
как дела у Аллена, Гейл, да и у самой Одри, если уж на то пошло. — Я
согласился добавить к турне еще несколько выступлений...
— Что? — воскликнула Одри.
— Одри, послушай. Твой сингл уже целый месяц идет первым номером.
Альбом только что стал платиновым. В каждом городе у нас полный аншлаг,
поэтому твой коммерческий директор, импресарио и я думаем, что имеет прямой
смысл добавить к графику еще несколько вечерних шоу, чтобы возместить
расходы.
— Но мне через два месяца нужно быть в студии, а я написала всего две
песни, Лукас! Мне необходимо время!
— Мы найдем время. Но я считаю, что сейчас мы должны поступить именно
так.
— Я так не считаю!
— Одри, — жестко сказал он, — пожалуйста, давай не будем
ссориться из-за этого прямо сейчас, хорошо? Ты что думаешь, мне легко
держать тут оборону, пока ты там возишься с Алленом и его дерьмом? Дай мне
спокойно заниматься нашей карьерой, как мы и договаривались, и не устраивай
сцены всякий раз, как я принимаю какое-нибудь решение.
— То есть мне даже нельзя высказать свое мнение?
— О Боже! — застонал Лукас. — Иди выпей коктейль или
пятьдесят коктейлей со своей семейкой, а я поговорю с тобой, когда
вернешься. — И отключился.
Он просто отключился! У Одри отвисла челюсть. Она, оцепенев, смотрела на
выцветший ковер.
— Что-то не так? — спросил Джек.
Все не так. Вся ее жизнь идет не так.
— Я просто... — Она просто хочет чего-то, чему не может подобрать
названия. Одри повернулась и посмотрела на Джека, швырнув мобильник на
кресло. Джек стоял, прислонившись к бару. Он проводил взглядом полетевший на
кресло телефон и снова посмотрел на Одри.
— Что, звездочка?
Одри закусила губу.
— Лукас добавил к турне еще несколько концертов, — негромко
произнесла она. — Он меня даже не спросил, просто добавил, и все.
— Отмени их, если не хочешь выступать, — посоветовал Джек.
— Не могу.
— Да почему?
Потому что она отдала в руки Лукаса основную часть своей жизни и даже не
знает, как отменить выступления, не знает, как это делают, чем это
обернется. Она даже не знает, кому позвонить! Одри почувствовала себя
совершенно беспомощной.
— Потому что... потому что я ничего в этом не понимаю. Я понимаю только
то, что я хочу... — Черт, глаза опять наполнились слезами.
— Одри, — встревоженно произнес Джек и отошел от бара.
— Я хочу тебя.
Слова выскочили раньше, чем она успела подумать. Одри протянула руки к
Джеку, но он уже стоял перед ней, обнимал ее, крепко прижимал к себе.
— Я не хочу хотеть тебя, но ничего не могу с собой поделать! И это
чувство все сильнее, Джек. Я не могу ни о ком думать, кроме тебя, и никого
не хочу чувствовать, кроме тебя. — Едва успев это произнести, Одри
почувствовала, что ее охватывает паника — она поняла, что делает, и
инстинктивно уперлась рукой ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. — О Боже,
помоги мне, это такое распутство...
— Нет, — произнес Джек, накрыв рукой ее ладонь и слегка сжав
ее. — Не говори так. Я тоже тебя хочу... — добавил он, наклонил
голову и поцеловал Одри, крепко впившись в ее губы. Их языки сплелись.
Она ощущала жар его тела сквозь тонкую ткань платья; чувствовала, как
закипает кровь. Он прикоснулся к ее волосам, погладил их и приподнял ее
голову вверх, приблизив к ней лицо. Она поняла, что настал момент, за
которым нет возврата, и отдала ему свое сердце.
Джек гортанно застонал и провел руками по ее телу — по плечам, по грудям,
взял их в ладони, слегка сжал, отпустил и повел руками дальше — к талии, к
бедрам; приподнял и прижал к своему восставшему естеству.
Его губы скользнули по ее скуле; он прокладывал языком дорожку к ямочке на
горле, потом к ложбинке между грудями и вниз по телу. Одри чувствовала, как
его губы, влажные и теплые даже сквозь ткань платья, обжигают ее кожу. Джек
обнял ее за талию и снова поднял, оторвав от пола. Целуя, он повернул Одри
так, что она оказалась над диваном.
Он положил руку ей на бедро и поднял голову. Его глаза, синие, как знойное
летнее небо, сияли.
— Я хочу тебя, — произнес он, скользнув рукой ей под юбку и выше,
по обнаженному бедру, к тоненькой тесемке трусиков. — Я хочу заполнить
тебя и прогнать твое одиночество прочь.
Никто никогда не говорил ей ничего более сексуального.
— О, Джек, — пробормотала Одри, взяв его лицо в свои ладони и
покусывая его губы.
Он поймал ее губы своими, пропустил большие пальцы под бретельки платья и
медленно сдвинул их с плеч.
Платье соскользнуло с Одри и упало на пол у ее ног. Под ним на ней не было
ничего, кроме маленьких прозрачных трусиков. Джек глубоко вдохнул, провел
пальцами по ее грудям, потеребил затвердевшие соски и скользнул ладонями
вниз, к талии. Он повернул Одри, стремясь разглядеть ее как следует.
— Черт, ты такая красивая!
Джек снова повернул ее лицом к себе. Одри взялась за его рубашку и быстро
пробежалась пальцами по пуговицам. Джек скинул рубашку. Одри провела
ладонями по его мощным плечам и предплечьям и спустилась вниз, к животу и
бедрам. Запустив руку под пояс шортов и расстегивая их, она подняла глаза на
Джека.
Джек улыбнулся демонической, распаляющей кровь улыбкой. Его восставшее
естество упиралось в ткань шортов, но он схватил Одри за руку и отвел ее в
сторону, другой рукой скользнув в ее трусики.
— Не-а, — подмигнул он. — Ты первая.
Одри прерывисто вздохнула, Джек озорно усмехнулся и скользнул пальцем
внутрь. Она вцепилась в его руку.
— Ты очень привязана к этим трусикам? — спросил Джек.
Одри помотала головой.
С какой-то волчьей улыбкой он внезапно рванул эластичную ткань и отбросил
трусики в сторону. Теперь Одри стояла перед ним совершенно голая, если не
считать узенькой полоски волос, оставшихся после бразильской эпиляции. Джек
жадно впитывал взглядом открывшееся ему зрелище, а потом легонько подтолкнул
ее на диван. Одри потянулась к нему, но Джек снова подтолкнул ее, так что ей
пришлось откинуться на спинку.
— Просто сиди, — произнес Джек и встал у нее между ног. Его язык
сначала метнулся к пупку, а потом проложил дорожку к сокровенному месту.
Одри учащенно дышала; ее руки вцепились в его бедра. Джек наклонил голову и
начал дразнить Одри кончиком языка и своим дыханием.
— О Боже, — прошептала она.
Джек улыбнулся.
— Я хочу, чтобы ты кончила так, как не кончала никогда в жизни, —
произнес он и снова наклонил голову, на этот раз погрузив язык глубоко в ее
плоть.
Одри ахнула. Он посасывал и покусывал самое средоточие ее желания, погрузив
глубоко внутрь два пальца. Она выгнулась, издавая негромкие звуки
наслаждения, а Джек все лизал и лизал, доводя ее до беспамятства. И,
достигнув пика, она громко закричала и изогнулась.
Джек подождал, пока Одри спустится с небес на землю, и только потом
отодвинулся от нее. Совсем выдохшаяся Одри прикоснулась к его плечам
кончиками пальцев. Джек поймал ее ладонь и поцеловал.
— Джек!.. Это было... невероятно!
Он засмеялся, встал и снял шорты.
— Знаешь что, куколка? — Она помотала головой. Джек
ухмыльнулся. — Думаю, я могу сделать так, что ты кончишь еще раз.
Одри улыбнулась и села.
— Ну, не знаю, — произнесла она, протянула руки, обхватила крепкие
сухощавые бедра и притянула Джека поближе к себе. — Думаю, сейчас твоя
очередь.
Джек застонал. Он гладил ее по голове, медленно входя в ее рот и выходя из
него, а Одри дразнила его губами и языком.
Ее ротик вынуждал Джека прикладывать невероятные усилия, чтобы сдержаться.
Он хотел взять ее прямо здесь и сейчас, вонзиться в нее и отыметь с силой
десяти мужчин сразу. Она дразнила его, подводила к краю обрыва, и он жаждал
прыгнуть и полететь головой вперед в океан наслаждения. Он жаждал этого...
но еще не до конца подарил наслаждение ей.
Джек высвободился и приподнял подбородок Одри.
— Встань, — произнес он, протягивая ей руку. Одри поднялась и
обняла его. Ее кожа была нежной, как у младенца, и обжигала. Ему так
нравился ее запах — смесь сладких духов и возбуждающий аромат хорошо
удовлетворенной женщины.
— А как у нас с предохранением? — спросил он.
— Пилюли, — ответила Одри.
— Отлично, — сказал Джек и обхватил ладонями ее груди. Он мял и
гладил их. — Помнишь, что я сказал? — негромко спросил он.
Одри положила голову на его плечо.
— М-м...
— Я собираюсь заставить тебя кончить еще раз, — пробормотал Джек,
стараясь удержаться от этого сам, и прижался лицом к ее шее. Одну руку он
положил на талию, другой осторожно наклонил Одри на диван. Раздвинул ее ноги
бедром и неторопливо вошел в нее сзади.
Джек попал на небеса. Одри застонала и приподняла бедра. Он ритмично
двигался, входил в ее теплые глубины, а потом медленно выходил. И снова
нырял в рай.
Он задерживался внутри все дольше и дольше, лаская ее рукой. Одри двигалась
ему навстречу, все приближаясь и приближаясь к самому краю чудовищного
облегчения. Все вокруг сжималось, втягивало его внутрь, и в тот самый миг,
когда Одри всхлипнула от наслаждения и тело ее содрогнулось в конвульсиях,
Джек начал двигаться в полную мощь и тоже содрогнулся от удовольствия.
Оба тяжело дышали; Джек обнял Одри за талию и сумел переместиться на диван и
лечь на бок, не выходя из нее. Он поглаживал Одри по руке и с изумлением
ду
...Закладка в соц.сетях
