Жанр: Любовные романы
Влюбиться в звезду
...,
но главное в том, что он не приходит в себя с тех пор, как его туда
привезли. Так что тебе лучше приехать домой, милая.
Одри затаила дыхание и закрыла глаза. Если что-нибудь случится с Алленом,
она просто умрет.
— Так когда ты приедешь? — спросила мать.
— Не знаю, — ответила Одри. — Мне действительно сложно
уехать...
— Ну, я знаю, что ты теперь суперзвезда и, вероятно, не хочешь иметь
ничего общего с Редхиллом, но я говорю про твоего брата. Ты не можешь просто
повернуться к семье спиной.
Она никогда не поворачивалась спиной к семье! Почему мать все время это
повторяет? Почему она постоянно обвиняет Одри во всех своих бедах?
— Дело вовсе не в этом, мама. Но у меня турне, и в нем участвует
множество людей, и действительно невозможно просто взять и все отменить. Я
обязана выступить во всех городах, я не могу просто позвонить в день
предполагаемого выступления и сказать, что не приеду. — Господи, что
она такое несет? Неужели и вправду ищет себе оправданий, когда ее брат без
сознания лежит в больнице?
— Ну что ж. Делай то, что считаешь нужным, — холодно произнесла
мать. — Я просто подумала, что ты должна знать — твой младший брат
может никогда не очнуться. А теперь мне пора идти. Гейл сейчас в больнице,
ей нужно возвращаться домой, к детям.
— Мама, я...
— Повторяю, Одри, поступай так, как считаешь нужным, — повторила
мать и отключилась.
Будь оно все проклято! Неужели она не может хотя бы один-единственный раз
попытаться понять, на что похожа жизнь Одри, вместо того чтобы ненавидеть ее
за то, что она сбежала из этой чертовой дыры? Одри застонала, положила
голову на подголовник и тяжело вздохнула.
— Что такое?
Она открыла глаза; Лукас сидел рядом с ней на корточках и обеспокоенно
смотрел на нее.
— Кто это звонил?
— Мама, — ответила она, прекрасно понимая, что все и автобусе
напрягают слух.
Одри вовсе не хотелось рассказывать всем вокруг, в том числе Кортни,
прилетевшей пару дней назад Мицци, Люси, Тристану и Джеку — о, ради всего
святого! — о сложностях в своей семье. Но с другой стороны, она все
равно никогда не бывает одна, поэтому Одри сказала:
— Мой брат в больнице.
— О Боже! — вскричала Мицци, ее пресс-секретарь. — Что
случилось? Газетчики уже знают?
— Я не спрашивала, — отозвалась Одри. Эта мысль ей даже в голову
не пришла. — Похоже, на этот раз он сотворил настоящую глупость, —
сказала она Лукасу. Черт возьми, на глаза опять навернулись слезы. Хотя бы
одну неделю ни о чем не плакать!
Лукас стиснул ее колено.
— Мы можем что-нибудь сделать? Может быть, положить его в
реабилитационный центр?
— Нет, — ответила Одри, помотав головой. — Все гораздо хуже.
Он в коме. Мне нужно ехать домой, Лукас.
На лице Лукаса появилось выражение омерзения и гнева. Он отлично знал все
проблемы ее семьи. До того кик они с Лукасом перебрались в Лос-Анджелес, они
иногда ездили в Редхилл и выдерживали там хотя бы день. Все время кто-нибудь
напивался, или устраивал скандал, или еще как-нибудь портил выходные или
семейные праздники.
И теперь Лукас смотрел на Одри так, словно она сошла с ума, раз собирается прервать турне ради них.
— Но ведь ты не думаешь о поездке в Техас? — недоверчиво сказал
он.
— Разумеется, думаю. Он в больнице и не приходит в себя. Может, уже
никогда не придет, — ответила Одри, изо всех сил стараясь не
расплакаться.
— А как насчет твоей ответственности здесь? — воскликнул
Лукас. — У тебя большое турне по всей стране! Ты не можешь просто взять
и отменить его!
— Мне нужно всего пару дней...
— У тебя нет пары дней! — заорал он, вскочил и заметался по
крохотной гостиной автобуса. Все следили за ним взглядами, поворачивая
головы туда-сюда, словно смотрели теннисный матч. — Это слишком
безумно, чтобы поверить! Ты поднимаешься вверх в рейтинге, как обезьяна на
дереве, ты выступаешь при полных аншлагах на самых известных площадках, и
вдруг нате вам! Твой гребаный братишка в очередной раз облажался, и ты
готова рискнуть всем, чтобы помчаться и посмотреть, как он приходит в себя,
выходит из больницы и снова накачивается наркотиками!
Никто не произнес ни слова; кажется, никто не дышал. Ей хотелось убить
Лукаса. Одри хотела схватить его за глотку и задушить. Она чувствовала, как
жар стыда заливает ее лицо, и старалась ни на кого не смотреть.
— Спасибо за то, что посвятил всех в неприятности моей семьи, —
отчеканила она. — И чтоб ты знал, я не собиралась ничем рисковать. Но и
терять члена своей семьи я тоже не хочу.
— Я ее отвезу, — вдруг спокойно сказал Джек.
— Отлично! — воскликнул Лукас, вскидывая вверх руки. —
Красавчик готов ее отвезти! И как ты предлагаешь это сделать?
Лицо Джека стало жестким. Он медленно поднялся на ноги.
— Возьму самолет и доставлю до места. Мы можем улететь сегодня после
шоу и присоединиться к вам в Нэшвилле. Это даст Одри полных два дня.
— Не пойдет, — заявил Лукас, помотав головой.
— Почему?
Недоверчиво хохотнув, Лукас окинул взглядом всех по очереди, очевидно, ища
поддержки.
— Где ты возьмешь самолет, приятель?
— Не волнуйся. Я найду самолет.
— Сегодня вечером? — спросила Одри.
Джек перевел взгляд на нее, и его лицо моментально смягчилось.
— Запросто. Если ты хочешь попасть в Техас и увидеть брата, я тебя туда
доставлю.
— Спасибо, Джек. — Одри встала и посмотрела на Лукаса. — Я
лечу в Техас.
— Погоди, стой! — воскликнул Лукас, схватив ее за руку раньше, чем
она успела уйти. — Ладно, слушай, если ты хочешь поехать... —
Очевидно, он начал понимать, что настоять на своем все равно не удастся, и
Одри буквально видела, как он резко идет на попятный. — Я должен быть
там вместе с тобой...
— Нет!
— Но мне нужно поехать и убедиться, что в Нэшвилле все в порядке.
Значит, встретимся в Редхилле.
— Я тебе позвоню, — поспешно сказала Одри. Она больше не хотела,
чтобы Лукас появлялся рядом с ней где бы то ни было. — Просто позволь
мне поехать и позаботиться об Аллене, а если ты мне понадобишься в Редхилле,
я позвоню и скажу.
Непохоже, чтобы Лукас обрадовался этому, но на него смотрели все. Одри
вырвала руку.
— Ладно, — неохотно произнес он и обменялся с Джеком таким
холодным взглядом, что у кого угодно по спине побежали бы мурашки. Одри
торопливо перешагнула через вещи Тристана, а Бруно, спешивший за ней в
спальню, просто перепрыгнул через них.
Никто в Редхилле не мог помочь Аллену, и Одри вовсе не была уверена, что она
сможет, но только она одна искренне этого хотела. К несчастью, и здесь на
ней лежала огромная ответственность. Нельзя подводить людей в этом турне;
нельзя играть со своим успехом. Но как же она может не поехать к Аллену? Все
эти обязательства словно камнем висели у нее на шее, и Одри казалось, что
они ее вот-вот утопят.
Она просматривала телефонные номера в своем смартфоне в поисках знакомого
доктора из Редхилла, когда открылась дверь, и вошел Лукас. Одри постаралась
скрыть досаду, но сейчас она действительно не хотела его видеть.
— Знаешь, я кое-что забыл, — сказал Лукас.
— Что? — безучастно спросила Одри, не отрываясь от своего занятия.
Лукас подошел к ней, отодвинул в сторону смартфон, чтобы она посмотрела на
него, и взял ее лицо в свои ладони.
— Я забыл про нашу сделку, — негромко произнес он. — Ты
пишешь песни и выступаешь, оставляя мне все остальное. Мне показалось, что
именно это я и делал, но потом я понял, что ни о каком творчестве не может
быть и речи, если ты так беспокоишься за Аллена.
— Ты прав, — ответила Одри. — Какое уж тут творчество.
Лукас улыбнулся и поцеловал ее.
— Значит, лети. Если я буду нужен, последую за тобой. Не тревожься о
турне — здесь я со всем справлюсь. И оставь со мной Бруно. Я о нем
позабочусь. — Он встал и вышел из комнаты, оставив Одри в покое.
Черт возьми, вот уж в чем она не нуждается, так это в его разрешении, и было
бы очень хорошо, если бы Лукас перестал изображать, что оно ей необходимо.
Глава 17
Джек позвонил Майклу и сказал, что ему нужен самолет.
— Какой-нибудь определенный? — уточнил Майкл, словно его ежедневно
просили достать самолет. Впрочем, Джек не сомневался, что тот сможет
предоставить даже Усаму бен Ладена, если попросят.
— Обычный, — ответил Джек, имея в виду маленькие
сессны
, на
которых
АЭ
перевозили знаменитостей на экстремальные приключения.
— Собираешься в небольшое путешествие? — спросил М;шкл.
— Да.
— И ты уже сказал мне куда?
— Нет. Редхилл, Техас. Ближайший аэропорт — Даллас.
— Ага, — сказал Майкл. — Это все объясняет. — Я заберу
его в Роли и верну в Нэшвилле.
— Договорились, — отозвался Майкл.
— Спасибо, — сказал Джек.
— Только один вопрос — исключительно для того, чтобы покормить
любопытных зверушек в офисе: за каким чертом тебе нужен самолет?
— Просто нужно быстро обернуться, — ответил Джек кик можно
бесстрастнее. — Брат Одри в больнице. Я сопи раюсь свозить ее туда
между выступлениями.
— Одри... — протянул Майкл.
— Да, Одри, — эхом откликнулся Джек и нахмурился.
— Так ты везешь ее и любовничка в родной город?
Джек заерзал в кресле.
— Только ее, — признался он.
И услышал в трубке нечто, определенно прозвучавшее как смешок, а потом Майкл
произнес:
— Ладно, а теперь я хочу убедиться, что все понял правильно — ты везешь
Одри в ее родной город, где, вероятно, познакомишься с мамой и папой и
проведешь пару дней. Так?
— Ты все выяснил, Ренни? — раздраженно спросил Джек.
— Последний вопрос — у вас что, свидание? — Майкл расхохотался над своей неуклюжей шуткой.
Джек вздохнул:
— Если ты уже покончил с детскими подколками, может, займешься поисками
самолета?
— Черт, конечно, будет тебе самолет, — фыркнул Майкл и, к счастью,
перевел разговор с этой ерунды на организационные вопросы.
Этой же ночью самолет ждал их на частном аэродроме около Роли. В час ночи их
туда отвезли Кортни и Тед (Джек подозревал, что тот уже попался на крючок).
Тед помог погрузить пару дорожных сумок, а потом отвел Одри в самолет.
Когда она оказалась внутри и села на одно из кожаных сидений у столика в
хвосте самолета, Тед засуетился и заявил, что нужно скорее доставить Кортни
в отель.
Джек проводил его, увидел, как Кортни обогнула машину и подошла к дверце у
пассажирского сиденья, возвел глаза к небу и запер дверь самолета.
Потом оглянулся на Одри:
— Все в порядке?
— Да, — ответила она, осматривая салон. — Я хочу по пытаться
немного поспать, если ты не против.
— Конечно, — сказал Джек. — Мы должны вылететь отсюда через
пятнадцать минут. До Далласа около двух часов лету.
— Ладно.
— Пристегнись, — напомнил Джек и вошел в кабину. Но Одри уже
откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. И выглядела она, подумал Джек,
очень уставшей.
Он закрыл за собой дверь и занялся делом. Через полчаса, достигнув
безопасной высоты полета и выяснив все с несколькими диспетчерскими
пунктами, Джек включил на полную громкость свой айпод. И когда почувствовал,
что кто-то прикоснулся к его плечу, едва не прошиб крышу самолета.
Джек резко повернулся, выдергивая наушник, и нахмурился, услышав веселый
смех Одри.
— О Боже! — воскликнула она. — Ты чуть не катапультировался!
— Люди, как правило, стучатся, — сказал Джек, снова поворачиваясь
к приборной доске.
— Я стучалась, но ты был полностью поглощен своим ийподом. — Она
облокотилась на его плечо, вглядываясь и лобовое стекло; белокурый локон
упал с ее плеча и теперь щекотал ему щеку. — Ого! Там черным-черно!
Да, там черно, поэтому он и должен смотреть на приборную доску, а не на
холмы ее грудей.
— По-моему, ты собиралась поспать, — произнес Джек.
— Не могу, — ответила Одри. — В голове слишком много всего.
Можно, я посижу тут? — спросила она, указывая на кресло второго пилота.
— Пожалуйста, — отозвался Джек, глядя, как она протягивает туда
сначала одну длинную, голую, очень сексуальную ногу, а потом другую. —
Ремень, — напомнил он, когда Одри устроилась.
Она послушно пристегнулась и стала разглядывать приборную доску, наклоняясь,
чтобы прочитать надписи.
— Так здорово, что ты умеешь на этом летать, — сказала она,
потянувшись к круговой шкале. Джек схватил ее за запястье. Одри посмотрела
сначала на него, потом на свое запястье.
— Лучше ничего не трогай, — предупредил Джек. Похоже, он не мог
отпустить ее запястье, и Одри приподняла золотистую бровь. Джек неохотно
отпустил.
Одри улыбнулась. В глазах поблескивал смех. Джек смотрел вперед, в ночь.
— Как тебе понравилось сегодняшнее шоу? — поинтересовалась Одри.
— Фантастика. Как всегда.
— Правда? — спросила она, как будто удивилась этому ответу, и
повернулась, насколько позволял ремень. — Можно, я кое-что спрошу? Как
по-твоему,
Осколки моего сердца
должны идти перед или после
Вне себя
? Я
никак не могу решить — не знаю, хочу ли я медленное вступление к
Вне себя
или медленный выход из него. Мы пробовали и так, и эдак, и я никак не могу
решить, что лучше.
Джек, никогда не обращавший внимания на порядок номеров, пожал плечами:
— Не знаю. Мне кажется, нормально так, как есть.
— Хммм, — прищурившись, протянула Одри. — Не знаю. Может,
вообще передвинуть его в самое начало? Ну, понимаешь — начинать медленно и
спокойно.
Джек промолчал, подумав, что вокруг нее вполне достаточно людей, которые в
состоянии решить этот вопрос.
— А какая песня тебе больше всего нравится? — спросила Одри.
—
Сложные меры
, — тут же ответил он и фыркнул, услышав, что Одри
удивленно ахнула.
— Ты шутишь! Она такая медленная и...
— Это одна из твоих старых песен, — перебил он. — Я бы хотел,
чтобы ты пела их почаще.
Одри усмехнулась.
— Я тоже неравнодушна к старым песням, — призналась она и чистым,
прекрасным голосом пропела несколько тактов из
Сложных мер
. Джек начал
кивать в такт музыке. Одри засмеялась и замолчала. — Давай! Пой со
мной!
Джек хмыкнул и помотал головой.
— Я веду самолет. Ты поешь.
— Ну давай! — повторила Одри и слегка толкнула его. — Ты же
ее много раз слышал!
Она снова запела, и Джек послушно присоединился таким визгливым голосом, что
это напомнило ему собачью свору, воющую на луну. Через несколько мгновений
Одри согнулась пополам от хохота.
— Ты ужасен! — радостно воскликнула она.
— Спасибо, — ухмыльнулся Джек.
— Все, ты победил. Ты ведешь самолет, я пою, — весело произнесла
Одри и просияла улыбкой, словно просочившейся ему в поры. Она промычала еще
несколько тактов песни, а потом снова посмотрела на Джека. — А почему
эта песня нравится тебе больше всех?
Он толком и не знал. Это была песня о любви, и ему очень нравилось, как
чувственно звучит в ней голос Одри. Почти так же чувственно, как сейчас,
когда она тихонько напевает себе под нос.
— Просто она больше всего похожа на тебя, — сказал Джек.
— Правда? Это как?
Он понятия не имел как, знал только, что это правда.
— Я толком не знаю, — сознался Джек. — Но мне кажется, что в
тебе больше энергии и жизненности, чем может передать поп-музыка, а вот в
балладах все это проявляется по-настоящему.
— Жизненности?
Джек посмотрел на нее:
— Ну, понимаешь — хорошие времена и плохие времена. Сердечная боль и
счастье. На самом деле тебя гораздо больше, чем вся эта жвачка.
Одри посмотрела ему в глаза, задумчиво покивала и отвернулась, глядя на
скопление огней внизу, отмечающих города.
— Моя жизнь жвачкой не была, это уж точно.
— Ничего, если я спрошу, что с твоим братом?
Она кинула на него подозрительный взгляд.
— Ладно, не важно.
— Извини, — успокоившись, ответила Одри. — Просто всякий раз
я пугаюсь, что люди вынюхивают что-нибудь для передачи в бульварную
прессу. — Она вздохнула и покачала головой. — Вот и говори о
параноиках.
— Мне кажется, у тебя есть все основания быть параноиком.
Она улыбнулась:
— Но я уже давным-давно поняла, что могу тебе доверять. Это просто
привычка.
Джек сразу почувствовал себя лучше.
— Мой брат, — вздохнула она, откинулась на спинку кресла и
скрестила руки на груди. — Даже не знаю, с чего начать. Например, вот с
этого: он был одним из самых талантливых гитаристов во всем Техасе. Во
всяком случае, я твердо уверена, что он мог бы добиться очень многого. Еще
детьми мы с ним уходили в гараж и играли там на гитарах, чтобы не слышать,
как ссорятся родители.
Джек посмотрел на Одри — она застенчиво улыбнулась.
— Мама и папа ненавидели друг друга с тех пор, как родился Аллен, и дня
не проходило без того, чтобы нам об этом не напомнили.
— М-да.
— Вот именно, м-да. В общем, моя сестра Гейл, когда это начиналось,
просто уходила из дома со своими кавалерами, а мы с Алленом еще были слишком
маленькими, поэтому отсиживались в гараже. Он на два года младше
меня, — добавила она. — Он меня просто обожал. Если бы я велела
этому мальчику спрыгнуть с моста, он бы прыгнул с улыбкой на губах. И еще он
обожал играть на гитаре — гораздо больше, чем я, — со смехом призналась
Одри. — Ирония судьбы, правда?
— Есть немного, — согласился Джек. — Он до сих пор играет?
— Не думаю, — ответила Одри. — Мы были близки до сих пор,
пока не пошли в старшие классы, ты сам знаешь, как оно там бывает. У него
свои друзья, у меня — свои. И в гараже мы больше не отсиживались. Я
продолжала играть, а вот Аллен... Аллен к этому времени начал играть в свои
игры. Я так и не поняла, что сталось с мечтой.
— С мечтой? — переспросил Джек.
— Да, — кивнула Одри, снова посмотрев на него. — Мы заключили
договор — как только сумеем, уедем из Редхилла и создадим свою группу. Мы
были твердо намерены уехать в Остин и получить там хоть какую-то работу. Я
закончила школу в семнадцать, решила, что поеду в Остин первой и на месте
соображу, где мы с ним будем жить и как сколотим группу. Он, конечно, хотел,
чтобы я осталась — понимаешь, из-за мамы и папы... — Не договорив, Одри
замолчала и отвернулась, чтобы Джек не видел ее лица. — Никто из нас не
хотел с ними жить. И Аллен был еще маленьким, а я... я не могла не
уехать, — совсем тихо поговорила она. — Я не могла больше терпеть.
Одри замолчала и рассеянно провела пальцем по своим шортам.
— Я не могла не уехать, — повторила она. — Но я сказала
Аллену: когда закончишь школу, приезжай ко мне, я найду тебе место. Но он
так и не приехал. И на гитаре играть совсем перестал, а дальше выяснилось,
что он то и дело попадает в беду. Можно и не говорить, что все покатилось
под горку. В общем, мы не были образцовой семьей, — сказала она. —
Тебе не кажется, что здесь довольно прохладно?
— За моим креслом висит куртка, — произнес Джек, мотнув в ту
сторону головой.
Одри потянулась, достала старую армейскую куртку и надела ее задом наперед,
так, что спина куртки закрывала ее спереди. Буквально утонув в ней, Одри
обхватила себя руками и скрестила ноги.
— А ты видела Аллена после того, как уехала из дома? — спросил
Джек.
— О да, — ответила Одри. — Прошло года два, прежде чем я
сумела наскрести достаточно денег, чтобы съездить в Редхилл, но к тому
времени я уже познакомилась с Лукасом, а у него была машина. Он меня и
возил.
При упоминании Боннера Джек стиснул зубы.
— Но большую часть времени Аллена дома не было. Он связался с какими-то
негодяями и постоянно попадал в беду. Время от времени нанимался на какую-
нибудь странную работу. Он просто плыл по течению.
— И что же случилось с Алленом на этот раз? — спросил Джек.
Одри покачала головой, и в ее волосах замерцали золотые искорки света.
— Я не знаю. Мама говорила очень расплывчато, но это наверняка
наркотики. — Глубоко задумавшись, она закусила губу, но вдруг резко
выпрямилась и посмотрела на Джека. — А как насчет тебя, Джек Прайс? Что
у тебя за семья?
Прямая противоположность. Его родители были надежны, как скала; обе старшие
сестры оберегали Джека и его брата Паркера, как собственных детей. Они с
Паркером уехали из Мидленда, где выросли рядом с кузовном мастерской,
которой владел их отец, но остальная семья по-прежнему живет там, по-
прежнему собирается вместе по выходным, по-прежнему связана тесными узами.
— У нас очень дружная семья, — сказал он, искренне желая, чтобы
Одри поняла. — Все ладят между собой.
— Здорово, — со смешком сказала она. — Ты даже не
представляешь, как тебе повезло.
Но Джек прекрасно это знал. В его жизни хватало людей из несчастливых семей, и он очень ценил свою.
— Я не могу довериться никому из своей семьи, — произнесла Одри и
снова повернула к нему лицо. — Представляешь, мой отец продался в ток-
шоу о знаменитостях и рассказал обо мне кучу всякой чуши. Он просто
насочинял! — добавила она, взмахнув рукой, чтобы обозначить, сколько он
насочинял
. — И получил за это пятьдесят тысяч долларов! А потом у
него хватило совести спросить меня, почему я так расстроилась!
— Это мерзко, — согласился Джек. — Наверное, такова цена
славы. Я уже видел такое у многих людей, с которыми работал: число друзей и
родственников, с кем можно оставаться самим собой, сокращается прямо на
тазах.
— Вот именно! — воскликнула Одри. — Мне и в голому не
приходило, что папа может такое сделать — но у него перед носом помахали
деньгами. Я вдруг сделалась его
талоном на обед
. Ты бы видел, какой я ему
построила дом — впрочем, ты увидишь, потому что, приехав в Редхилл, его
невозможно не заметить. Я сказала подрядчику — делайте так, как он захочет.
Папа захотел огромный особняк в городке, где стоят одноэтажные домишки с
тремя спальнями и двумя ванными комнатами. Это же нелепо! — Она снова
отвернулась и покачала головой. — Не знаю, кому я могу теперь доверять.
Джек знал. Он знал это лучше, чем Одри, и теперь спори и сам с собой, стоит
ли говорить ей о своих подозрениям насчет Лукаса.
— А ты уверена, что можешь доверять тем, кто тебя окружает? —
осторожно спросил он.
К его огромному изумлению, она рассмеялась.
— Черт, нет! Ты что, серьезно думаешь, что я не знаю, кто продаст меня
в мгновение ока?
Ее ответ удивил Джека, и у него забрезжила надежда: может быть, Одри давно раскусила Лукаса Боннера.
— Знаешь? — переспросил он.
— Конечно!
— Но... но кажется, что ты с ним так тесно связана — ты позволяешь ему
командовать собой.
Одри сильно наморщила лоб:
— Кто мной командует? Черт.
— Ты это о ком? — требовательно с
...Закладка в соц.сетях
