Жанр: Любовные романы
Подружки невесты
...h; Нет, — огрызается Валентина, — что у него хороший вкус! Ну, девочки,
давайте выкладывайте сведения об Эдмунде.
Мы с Шарлоттой как по команде опускаем глаза.
— В чем дело? Я жду! Шарлотта?
— Э-э... он доктор, хирург...
— Правда? — мурлычет Валентина. — Какое совпадение...
— О чем ты?
— Я когда-то тоже собиралась заняться медициной. А потом сообразила, что
придется ставить старикашкам клизмы и подтирать задницы — брр! Нет, это не
для меня! Что еще вам известно?
— Ну... — неохотно продолжает Шарлотта. — Его отец... он вроде как э-э...
лорд.
— Что?! — Валентина чуть ли не подлетает на стуле. — И вы молчали? А-а-а! Ну
почему никто никогда ничего мне не говорит?!
Одной рукой она уже лихорадочно роется в сумке и выпаливает оттуда
количество вещей, достойное саквояжа Мэри Поппинс.
На свет божий один за другим появляются крем для рук, крем для век, крем для
лица, крем от прыщей и крем для ногтей. За ними следуют всевозможные
косметические средства (думаю, транссексуалы при подготовке к конкурсу
красоты обходятся более скромным арсеналом). Валентина открывает зеркальце и
быстренько подправляет макияж. По ходу дела она периодически тычет в лицо
бедной Шарлотты кисточкой для румян, объясняя, как важно правильно
подчеркнуть скулы.
— Отлично! — Валентина громко захлопывает сумку и вскакивает с места. — Чао,
девочки, еще увидимся! Хотя... Надеюсь, у меня будет занятие поинтереснее!
Глава 61
Вот чего я никак не могу понять...
Шарлотта уверяла меня, что совершенно равнодушна к Джиму, но сейчас она
стоит у бара, потягивая семнадцатую за день диетическую колу, и болтает с
парнем так увлеченно, словно он — последний человек на земле.
Валентина уже целый час из кожи лезет, доказывая Эдмунду, что в душе она —
скромная деревенская девушка (видимо, на том основании, что в конце
восьмидесятых как-то раз провела уик-энд в Озерном краю). Вдобавок ей вдруг
срочно потребовалась врачебная консультация по поводу травмы бедра. На
всякий случай Валентина задирает юбку повыше — так что при желании Эдмунд
может беспрепятственно ощупать ее ягодицы.
В некотором смысле я восхищаюсь Валентиной — особенно сейчас, когда Джек
снова сидит рядом, а у меня в голове ни единой идеи, как заставить его хотя
бы задуматься о поцелуе!
— Так что, новобрачные уже ушли? — спрашивает Джек.
— Лет сто назад, — киваю я.
— О...
— Да. Длинный был день... Я вздыхаю.
— Точно, — соглашается Джек. — Очень длинный...
Честно говоря, я встревожена не на шутку — неужели момент безвозвратно
упущен? Последствия аллергии почти полностью исчезли, и если у Джека не
возникает страстного желания схватить меня в охапку и зацеловать до
полусмерти, дела — хуже некуда!
Звучат последние аккорды песни Джека Джонсона, и это означает только одно —
праздник подходит к концу. В холле засела горстка особо стойких гостей,
которые, видимо, намерены до утра продолжать алкогольный марафон, но большая
часть публики уже разошлась по своим комнатам. Персонал улыбается из
последних сил — всем уже не терпится лечь спать.
— Похоже, нас сейчас прогонят, — говорит Джек.
— Да.
Я стараюсь не подавать виду, что на душе у меня скребут кошки. Неужели
тогда, на пляже, я потеряла свой единственный шанс?
— Вряд ли у них тут высокая преступность, но все-таки... могу я проводить
тебя до номера? — спрашивает Джек.
Ура! Значит, еще можно на что-то надеяться?!
— Это было бы здорово. Вдруг на меня нападет какой-нибудь агрессивный
тюлень?
Мы идем по залитой лунным светом дорожке. Ночной воздух наполнен причудливым
сочетанием самых разных звуков — волны, разбивающиеся о каменистый берег, и
пьяные голоса бредущих с вечеринки гуляк.
— Было очень приятно повидаться с тобой, Айви, — говорит Джек.
Я придвигаюсь поближе, но он даже не пытается снова взять меня за руку.
— Угу, — киваю я, — мне тоже.
Может, самой взять его за руку? Нет, на такое я никогда не решусь!
Н-да, Айви, а ты вовсе не так эмансипирована, как думала... Хорошо, что мама не видит этого позора!
Расстояние между главным корпусом отеля и моим номером до обидного короткое,
и вот мы уже топчемся у двери.
— Спокойной ночи, Айви! — нежно говорит Джек, глядя мне в глаза.
— И тебе...
— Увидимся утром!
— Да. Пока.
Теперь нет никаких сомнений, что Джек собирается удалиться и оставить меня
без поцелуя... Я специально долго копаюсь в сумочке, но вот ключ уже у меня
в руках, а я стою у двери — такая же нецелованная, как и в начале вечера...
Ну разве это справедливо?!
— В чем дело? — спрашивает Джек, глядя на мою разочарованную физиономию.
— Ни в чем! — Я смущенно отвожу глаза.
Но Джек уже берет меня за подбородок и разворачивает к себе. Его рука
скользит по моему затылку, нежно перебирает волосы, поглаживает шею... Мы
смотрим друг на друга, и у меня перехватывает дыхание...
Джек крепко обнимает меня, я закрываю глаза, наши губы встречаются. Какой же
у него мягкий и удивительно приятный на вкус рот! Наши языки пускаются в
неторопливое путешествие, но вскоре первоначальная нежность сменяется
бешеным голодом. Джек буквально стискивает меня, и мы целуемся так, словно
страстно ждали этого момента всю жизнь. Руки Джека скользят по моей спине,
губы ласкают шею, и по моему телу пробегают слабые разряды электрического
тока.
У меня звенит в ушах, и, почти задыхаясь, я поднимаю глаза к усыпанному
звездами небу.
У-у-ух! Это, без сомнения, был самый сексуальный поцелуй в моей жизни!
Утром я просыпаюсь со счастливой улыбкой, хотя первые пару секунд и не
понимаю почему — я только знаю, что вчера был очень хороший день. Вдобавок я
уверена, что сегодня (а также завтра) все будет просто замечательно!
Я переворачиваюсь на спину и натягиваю простыню до самого подбородка — прямо
как героиня Джоан Коллинз в
Династии
. В комнату через опущенные шторы
пробирается солнце и тысячами шаловливых лучиков рассыпается по стенам. Я
закрываю глаза и вижу лицо Джека так близко, что могу различить поры на его
коже, искорки, сверкающие в темно-карих глазах, и крошечный шрам на щеке.
Потом я представляю, как он раздевает меня, срывает все вещи одну за другой
и целует мою шею, грудь, живот, бедра...
Так вот, всего этого прошлой ночью не произошло. Я лежу сейчас одна в своем
номере и чувствую себя этаким добропорядочным ангелочком, хотя ничего
ангельского в моих мыслях о Джеке нет и в помине!
Внезапно в мои сладкие грезы врывается телефонный звонок. Неужели уже так
поздно, что меня хотят вытащить из постели? Не может быть! Я со стоном
подкатываюсь к прикроватному столику и пытаюсь нащупать будильник, попутно
сваливая на пол кучу всяких вещей — типа стакана с водой и карманной Библии
(я читала ее перед сном, так как не смогла отыскать взятый из дома
детектив).
Ну вот, так и есть — на часах девять тридцать, а я хорошо помню, что отель
забронирован до одиннадцати!
Я засовываю голову под подушку, но телефон продолжает тарахтеть, словно
товарный поезд. Черт их всех побери!
— Кх-е... — откашливаюсь я. — Э-э... слушаю?
— Айви, это мама!
— О, привет...
Мой голос звучит так, словно я всю ночь полоскала горло керосином.
— У тебя что, похмелье? — интересуется мать.
— С чего ты взяла? Разумеется, нет!
И это чистая правда. Почти правда... Рот изнутри напоминает медвежью
подмышку, но в остальном я чувствую себя лучше некуда!
— Я просто хотела спросить, собираешься ли ты на прогулку?
— Да, конечно!
Я вспоминаю наконец, о чем речь.
Мы с Джеком вчера договорились, что после завтрака отправимся вместе со
всеми на экскурсию по острову, которую организует Джорджия.
— Тогда мы тебя ждем! — слышу я мамин голос.
— Что? — Я резко подскакиваю в кровати. — Разве сбор не в пол-одиннадцатого?
— Ну да, сейчас как раз столько и есть!
Я вдруг вспоминаю, как пыталась ночью завести будильник, но, тщетно покрутив
его в руках, плюнула и решила, что сама встану вовремя. У меня не очень
хорошие отношения с техникой в темное время суток. Видимо, я случайно
перевела часы назад...
— Не беспокойся по поводу завтрака, — бодро говорит мамочка. — Я взяла для
тебя двенадцать вареных яиц из буфета, так что голодной не останешься!
Закончив разговор, я пулей вылетаю из постели и несусь в ванную со скоростью
победителя скачек
Гранд националь
, быстро споласкиваю лицо холодной водой,
соскребаю с ресниц остатки туши и с такой яростью чищу зубы, словно
надраиваю лестничные ступеньки.
Через три минуты, полностью одетая, я выскакиваю из номера. Наверное, нужно
было уделить больше внимания своей внешности, но теперь уже поздно об этом
думать.
К моменту моего появления на террасе уже никого нет. Кроме Джека и Эдмунда —
они весело болтают, прихлебывая кофе. Джек оборачивается, и у меня в животе
что-то сладко екает — ощущение, за последние сутки ставшее привычным.
— Свежа, как утренняя роза? — подмигивает Джек.
— Я не виновата, это все будильник! — быстро говорю я. — Привет, Эдмунд! Как
дела?
— Отлично! — улыбается Эдмунд.
Интересно, не Валентина ли это усердно потрудилась ночью, чтобы зарядить парня хорошим настроением?
— Так что, идем? — спрашиваю я.
— Мы ждем Валентину.
— Эй, всем привет! — раздается у нас за спиной. Мы дружно оборачиваемся.
Валентина одета в майку
Джуси кутюр
, бело-розовые босоножки на высоченных
каблуках и микроскопические шорты — не иначе как из секс-шопа. Судя по
прическе и макияжу, Валентина провела перед зеркалом все утро — а может, еще
и кусочек ночи прихватила!
— Ты же не собираешься лазать по острову в таком виде? — недоверчиво
спрашиваю я.
— А почему бы и нет?
— Ну, прежде всего в этих босоножках ты сломаешь себе шею...
— Спасибо, мамочка! — фыркает Валентина. — Если хочешь знать, я положила в рюкзак кое-что на смену!
И пока мы не вообразили, будто речь идет о чем-то практичном, Валентина
поворачивается к нам спиной, чтобы продемонстрировать ярко-розовый рюкзачок
со сверкающей надписью
Жадор Диор
.
— Полагаю, походный котелок туда не поместился? — В моем голосе сарказм.
— Я взяла все, что может понадобиться для утренней прогулки! — высокомерно
заявляет Валентина.
— То есть свою косметичку?
В ответ она только поджимает губы.
Настоящие скалолазы не боятся принять новый вызов. Они начинают с пологих
склонов Саут-Даунса, затем влезают на Сноудон, а самые отчаянные
отправляются в Альпы и даже берут штурмом Эверест.
Однако как выяснилось, экстремалам вовсе не нужно забираться так далеко. В
распоряжении каждого из них есть очень простая вещь, которая легко превратит
самую скромную прогулку в рискованное, даже смертельно опасное мероприятие.
Вы спросите, что я имею в виду? Ну конечно, туфли Валентины — черт бы их
побрал!
Не могу себе представить менее подходящую обувь для прогулки по скалистому
берегу, чем босоножки на шнуровке и с восьмисантиметровыми шпильками. За три
четверти часа нам удалось преодолеть расстояние, с которым трехлетний
карапуз легко справился бы минут за пять. Каждый раз, когда ее каблук
застревает между камнями, Валентина издает такой вопль, словно ей делают
эпиляцию воском. Даже Пенелопа Питстоп не способна на такие эффектные звуки!
Затем Валентина драматически падает на землю — в духе барышень позапрошлого
столетия, — а Эдмунд отважно бросается ее спасать.
Я уже открываю рот, чтобы предложить Джеку махнуть на эту парочку рукой и
догонять остальных, но у Валентины, как выяснилось, есть план получше.
— Айви-и-ии! Дже-е-ек! — кричит она. — Теперь можно прибавить ходу — я все-таки решила переобуться!
И вот Валентина в кроссовках
Найк
бежит вдоль берега, словно героиня
сериала
Спасатели Малибу
. Они с Эдмундом резво обгоняют нас, а я прячу
усмешку: вид у Валентины такой самодовольный, будто в конце дистанции ее
ожидает красавчик Джуд Лоу, да еще и с выигрышным лотерейным билетом в
зубах!
Мы догоняем всю компанию, когда она уже отдыхает на пляже. Мама и Боб сидят
на песке по-турецки. Мамуля чистит яйца прямо в свою голубую бандану и
угощает всех чаем из одуванчиков (к ее немалому удивлению, желающих
попробовать этот дивный напиток пока не нашлось).
Рядом с ними разместились Грейс и Патрик. Я с облегчением замечаю, что Грейс
сегодня тоже не слишком утруждала себя прической и макияжем. Шарлотта и Джим
— ура! — снова вместе! Счастливые новобрачные держатся за руки и выглядят до
безумия влюбленными друг в друга.
Разговор идет о том, стоит ли женщине после выхода замуж менять фамилию.
— Конечно, если у тебя нелепая фамилия вроде Пикл, тут и думать не о чем, —
говорит Джорджия. — В противном случае к чему осложнять себе жизнь и
создавать лишние проблемы?
— Да, — соглашается моя мама, — но если рассматривать принципиальную сторону
вопроса, его историческое значение... Ведь смена фамилии — не что иное, как
пережиток прошлого, мрачное напоминание о тех временах, когда мужья
считались полноправными владельцами своих жен!
— Вот жизнь была... — мечтательно улыбается Пит и тут же охает, получив от
Джорджии рюкзаком по голове.
— Зато это так романтично! — Валентина кокетливо хлопает ресницами,
поглядывая на Эдмунда.
— Но, Валентина, разве рабство может быть романтичным? — мягко возражает
Боб.
Я едва не фыркаю от смеха. Представляю, как Боб, в своей вязанной крючком
безрукавке и с прилипшей к бороде яичной скорлупой, начнет вдруг порабощать
мою мамочку!
— Ну, современные женщины так эмансипированы, что смена фамилии давно уже
утратила свою негативную подоплеку, — уверенно заявляет Патрик. — Именно это
я и пытаюсь втолковать своей женушке!
Внезапно в дискуссию вмешивается Шарлотта.
— Если я когда-нибудь выйду замуж, — пылко говорит она, — то обязательно
возьму фамилию мужа! Я не знаю ничего про исторические значения и тому
подобное, просто... это ведь так естественно, когда ты по-настоящему любишь!
От удивления мы с Грейс и Валентиной дружно разеваем рты.
Для тех, кто хорошо знает Шарлотту, это событие поистине грандиозного
масштаба. Шарлотта ненавидит высказывать свое мнение на публике, и под
публикой я подразумеваю группу больше чем из двух человек. Так что
прозвучавшую сейчас фразу вполне можно приравнять к участию в телевикторине.
— Хорошо-хорошо, сдаюсь! — шутливо восклицает Грейс, поднимая руки. — И все-
таки я за то, чтобы сохранять свою фамилию после замужества. Черт возьми,
мне стоило такого труда добиться профессионального признания, и что же
теперь — все коту под хвост?
—
Хм... — язвительно изрекает вдруг Патрик. — Конечно,
карьерные мотивы гораздо важнее, чем такие анахронизмы, как замужество и
семья!
Не только Грейс, но и все мы просто в шоке. На несколько секунд воцаряется
гробовое молчание. Наконец Джим резко встает и отряхивает свои камуфляжные
штаны.
— Ну-с, не пора ли нам возвращаться? — спрашивает он, обводя глазами
компанию. — До самолета остается не так много времени!
Джим помогает Шарлотте подняться с земли, все остальные тоже собирают вещи и
потихоньку двигают к отелю.
Случайно или нет, но мы с Джеком оказываемся в хвосте процессии.
— Слушай, Айви, а давай как-нибудь встретимся? Я имею в виду, только мы
вдвоем, никаких свадеб и всего прочего!
— Что? — Я шутливо вскидываю брови. — Неужели ты захочешь видеть меня даже
без форменного платья подружки невесты? А я всегда подозревала в тебе
нездоровую страсть к атласным туфелькам!
Джек смеется.
— Конечно, я не против, — прибавляю я уже серьезно.
— Отлично! Тогда давай обменяемся телефонами и как-нибудь выберемся в кино
или еще куда...
— Это было бы здорово, — соглашаюсь я.
— Вот и славно! — Джек смотрит мне в глаза. — Так что ты делаешь завтра?
Катер стремительно рассекает волны, обрызгивая морской водой наши лица. По
визгам Валентины, однако, можно подумать, что она в одиночку сражается на
каноэ с девятибалльным штормом. Внезапно из-за резкого толчка мы почти
взлетаем в воздух.
— О-о! — душераздирающе кричит Валентина и эффектно приземляется Эдмунду на
колени.
Интересно, почему это остальных пассажиров отбросило в противоположную
сторону?
Наконец мы прибываем в порт Сент-Мэри. Мне немножко грустно — не только из-
за предстоящей разлуки со сказочными местами, но еще и потому, что мы с
Джеком летим разными рейсами. Пришло время сказать друг другу
пока
... И
хотя Джек обещал вечером позвонить, чтобы договориться о завтрашней встрече,
я чувствую себя так, словно это конец курортного романа — не хватает только
загара да огромного счета за коктейли.
— Мне надо купить газету, — говорю я Джеку.
Он кивает и остается ждать у входа в магазинчик.
Вот черт, ну почему очередь такая длинная? У прилавка топчется нескладный
подросток — как выяснилось, малый пытается приобрести упаковку
презервативов.
— Обычные, без всяких наворотов? — спрашивает продавец лет семидесяти,
одетый в майку с рекламой концертного тура
Статус Кво
шестьдесят пятого
года.
— Э... да, — кивает бедолага, уткнувшись взглядом в ботинки.
— А может, ребристые — на пробу? Спецпредложение — две упаковки по цене
одной!
— Хорошо-хорошо, мне все равно...
Паренек нервно крутит в руках связку ключей.
— Как насчет ароматизированных? Вот, например, с запахом дыни! Гм, это надо
же додуматься!..
Лицо покупателя цветом уже напоминает спелую клюкву.
— Я возьму те, что со скидкой, — бормочет он, не в состоянии выносить
затянувшуюся экзекуцию.
— Верное решение, дружище! Шестнадцать голубчиков в двух пачках — это ли не
лучший способ потратить пару фунтов?!
Очередь начинает двигаться чуть быстрее, но через пару минут продавец
пускается в рассуждения о том, можно ли считать корнуоллские пирожки
настоящими корнуоллскими пирожками, если они приготовлены не из песочного, а
из слоеного теста...
Я бросаю взгляд в окно, и что же? Оказывается, Джек вовсе не скучает в
одиночестве — рядом с ним уже ошивается Бет! Причем девица одета в такие
короткие джинсовые шорты, что их вполне можно использовать вместо нижней
части бикини на пляже в Рио...
Кокетливо встряхивая длинными темными волосами, Бет хохочет в ответ на
реплику Джека. Я с ужасом наблюдаю, как она кладет руку ему на плечо, и оба
Продолжают весело смеяться. Бет эффектно изгибается, чтобы достать из
заднего кармана шорт листок бумаги, и демонстрирует его Джеку. Руку даю на
отсечение, это тот самый листочек — с номером телефона!
Мои ладони покрываются потом. Что же делать? Очередь почти подходит к концу,
но мне теперь не до газет. Я выруливаю из магазинчика с беззаботным
выражением лица. Конечно, я не собираюсь скандалить или устраивать допросы,
но надо же мне знать, о чем они так мило чирикают! Пора разобраться наконец,
что за человек этот Джек...
Вдруг кто-то дергает меня за рукав. Конечно, это мамочка — как всегда,
вовремя!
— Айви, где ты бродишь? Мы же на самолет опоздаем!
Но мои глаза приклеены к Джеку и Бет.
— Так, значит, я могу позвонить на следующей неделе? — лучезарно улыбается
Бет, сверкая белоснежными зубами. Тоже мне, ходячая реклама компании
Колгейт
.
— Э... конечно, — отвечает Джек, глядя на меня.
Бет удаляется, вихляя бедрами, и добрая половина народа, собравшегося в
порту, провожает взглядом ее аппетитную попку, большая часть которой
нахально выпирает из малюсеньких шортиков. Я подхожу к Джеку, чтобы забрать
свой чемодан.
— Это был прекрасный уик-энд! — подмигивает Джек.
— А... да, точно, — бормочу я. Понятия не имею, как себя теперь вести.
— Айви, что-нибудь случилось?
Да. Разумеется. А ты как думал?
— Нет, все в порядке!
— Значит, мы завтра встречаемся? — Джек пристально смотрит мне в глаза.
Может быть, я что-то недослышала, неправильно истолковала ситуацию? Может,
просто выкинуть эту противную Бет из головы? А если меня и правда дурачат,
да еще и смеются над моей наивностью? Неужели Джек на такое способен?
О мой Бог...
— Конечно. Звони, как определишься со временем!
Моя реплика прозвучала чуть небрежно — именно этого я и добивалась. Джек
наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, однако я почти непроизвольно слегка
отворачиваюсь. Поцелуй угодил в щеку.
— Увидимся завтра! — машет Джек.
— Пока!
Я иду прочь. Черт, вот мою задницу ни одна живая душа не провожает
взглядом...
— Ну, что ты думаешь? — спрашиваю я Грейс. Жадно глотнув, я ставлю
бутылку с водой на траву. — Водят меня за нос или нет?
— Откуда мне знать? — пожимает плечами Грейс.
В ожидании самолета мы сидим на лужайке рядом со зданием аэропорта. Летное
поле здесь довольно скромных размеров, а терминал так и вообще больше похож
на приемную в частной клинике. Все, кто летит с нами одним рейсом, сейчас
спокойно попивают кофе и едят булочки с топлеными сливками, но у меня, по
понятным причинам, совсем нет аппетита.
— Да, толку от тебя немного... — вздыхаю я.
— Слушай, ты ведь единственная видела эту сцену! Скажи, а по поведению Джека
похоже было, что он ведет двойную игру?
Я на миг задумываюсь, а потом решительно мотаю головой:
— Нет!
— Ну вот видишь! — оптимистично заключает Грейс.
— Ага, он всего лишь дал другой девушке свой телефон, а в остальном его
манеры — просто образец для подражания!
— Знаешь, что я думаю... — говорит Грейс, поразмыслив минуту-другую. — Ты
для начала дождись его звонка. Он ведь сегодня хотел позвонить? А при
встрече просто спроси его о Бет — если у тебя все еще будут сомнения.
— Думаешь, это не слишком большая наглость с моей стороны? Он ведь не мой
парень, мы только один раз поцеловались...
— Если Джек чего-то стоит, он отреагирует адекватно. Главное, не показывай
ему свое беспокойство, сделай вид, что ты лишь слегка заинтересована.
Я киваю:
— Понятно. Знаешь что, Грейс? Ты вполне могла бы вести в газете рубрику
Уголок психолога
!
Может быть, что-то стряслось с моим телефоном? Когда Джек обещал позвонить,
я не думала, что ждать придется так долго. Сейчас уже половина десятого, и,
несмотря на все попытки расслабиться, я и перед финалом
Монополии
так не
нервничала.
Я щелкаю пультом и успеваю ухватить конец репортажа о нескольких англичанах,
взятых в заложники в одной из стран третьего мира, — новость, которая
заполонит завтра первые страницы всех британских газет. Переключаюсь на
кабельный канал, где уже несколько часов подряд крутят старые выпуски
передачи
Насколько чист ваш дом?
. Не уверена насчет всего дома, но мой пол
сегодня просто сияет — меряя шагами комнаты, я протерла ламинат почти до
дыр.
Я хватаю сотовый и нахожу в справочнике номер Джека. Может, самой ему
позвонить?
Нет, нет! Абсолютно невозможно!
Или все-таки позвонить?
Это уже просто
Роковое влечение
какое-то! Господи, что же делать?
Так, надо срочно чем-то заняться!
Я отправляюсь на кухню, чтобы навести порядок в шкафу. То же самое только
что делали ведущие программы Ким и Эджи, и я с прискорбием отмечаю, что
укромные уголки моей кухни мало отличаются от жилища той ист-эндовской
семейки с десятью детишками. Неужели и в моем ковре обитают сорок два
миллиарда пылевых клещей?
На самом деле у меня дома не так уж и грязно — обычный творческий
беспорядок. Время от времени я даже люблю побегать по комнатам с пылесосом и
тряпкой в руках, но честно скажу — кухонный шкафчик никогда прежде не
получал столько заботы и внимания.
Я достаю из-под раковины и распечатываю бутылку средства с надписью
Супермощный спрей
. А оно действительно предназначено для того, чтобы
отчищать с плиты капельки засохшего томатного соуса? Судя по грозному виду,
эта штука сошла с конвейера завода, производящего сырье для ядерных
реакторов.
Едва я открыла шкаф, на меня вывалилась целая куча продуктовых запасов,
которые хранятся здесь чуть ли не с прошлого века. Надорванная упаковка
порошкового заварного крема, белый винный соус (подозрительно желтоват
...Закладка в соц.сетях
