Жанр: Любовные романы
Подружки невесты
...угами.
— Да?..
— Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь от него? Или опять целый вечер будешь
обсуждать преимущества разных чайных пакетиков с тетей Этель?
Шарлотта хихикает, прикрывая рот ладонью.
— Так тебе нравится Джим, Шарлотта? — встревает в разговор Валентина. Эта
девица — все равно что самонаводящийся снаряд, когда дело касается сплетен.
— Почему никто не сказал мне раньше? Вечно я узнаю все последней!
Щеки Шарлотты становятся ярко-пунцовыми.
— Это Айви так считает, — мямлит она. Лицо Валентины принимает задумчивый
вид.
— Стрижка у него немного длинновата... Ну ничего, когда вы начнете
встречаться, ты быстренько это исправишь!
— Я даже не говорила, что он мне нравится! — протестует Шарлотта, еще больше
заливаясь краской.
— Может быть, нам надо помочь, подтолкнуть вас друг к другу? — предлагает
Валентина.
Я закатываю глаза.
— Джорджия, почему бы тебе не посадить их вместе? — Валентина абсолютно не
замечает смущения бедной Шарлотты.
— Ну, Шарлотта, если тебе так хочется, — неуверенно откликается Джорджия.
— Нет! Ну то есть... я имею в виду, мне все равно.
Валентина разочарованно вздыхает и, сняв с вешалки белоснежное, длиной до
пола, платье от Веры Вонг, прикладывает его к груди и поворачивается к
зеркалу.
Воспользовавшись моментом, я снова склоняюсь к Шарлотте.
— Извини, — шепчу я, на этот раз еле слышно.
— Ничего, все нормально...
— Я заговорила об этом только потому, что мне показалось — Джим в тебя
влюблен.
Шарлотта пожимает плечами.
— Джим почти признался в этом на свадьбе Грейс! Возможно, я слегка
приукрашиваю реальность, но ведь для пользы дела!
— Прямо так и сказал? — без энтузиазма спрашивает Шарлотта.
— Ну... Он назвал тебя очень, очень милой. Но прозвучало это как нечто
большее!
— Скажи, Джорджия, — громко спрашивает Валентина, снова лишая меня
возможности довести до конца разговор, — люди, которых вы пригласили, — они
все твоего круга?
Вид у Джорджии несколько растерянный.
— Не знаю, что ты имеешь в виду... Конечно, я общаюсь с ними со всеми...
— Разумеется, но... гм... они ведь той же весовой категории, что и ты,
правда?
— Категории? — недоумевающе вторит Джорджия.
— В финансовом плане, я имею в виду!
Валентина явно не в восторге от того, что ей приходится называть вещи своими
именами.
— А-а! — Джорджия расплывается в улыбке. — Ты хочешь знать, будут ли там
денежные мешки, достойные твоего внимания? Целые толпы, дорогуша, — это я
тебе обещаю!
Валентина напускает на себя обиженный вид:
— Не могу поверить, Джорджия, что ты считаешь меня настолько меркантильной!
— Так ты снова в поиске, Валентина? — спрашиваю я как бы невзначай.
Она нехотя кивает:
— В настоящий момент да. Я решила, что мне нужна небольшая передышка. Джек,
конечно, лапочка и все такое, но, честно говоря, не вполне мой тип...
— А когда вы расстались? — Сердце у меня готово замереть навсегда.
— О, я сообщила ему о своем решении на следующий день после свадьбы Грейс!
Я небрежно киваю:
— Понятно.
— Так что, Айви, путь свободен! — великодушно объявляет Валентина. —
Конечно, парень был очень расстроен, когда я дала ему от ворот поворот, но
кто знает, может быть, он не против легкой интрижки, чтобы утешиться? Ты
ведь хороша в таких делах, не правда ли?
Глава 28
Валентине и в голову не приходит задернуть за собой штору — зачем? Она
расстегивает молнию, позволяет платью соскользнуть на пол и остается
абсолютно голой, не считая атласных туфель на высоченном каблуке и
прозрачных стрингов — таких крошечных, что без микроскопа и не увидишь, а
взять их в руки можно не иначе как пинцетом.
Ее тело во всех отношениях совершенно: высокая грудь, бесконечно длинные
ноги и гладкие, упругие ягодицы. Однако все присутствующие были бы немного
счастливее, если бы Валентина не вела себя как обитательница шведской
нудистской общины.
Медленно поворачиваясь, Валентина удовлетворенно рассматривает себя в
огромное, в полный рост, зеркало.
— Надеюсь, я не поправилась с прошлой примерки, — говорит она, положив руку
на бедро. — Я ведь регулярно хожу в спортивный зал!
— Не знаю, как ты живешь со всем этим целлюлитом, бедняжка, — ядовито говорю
я. — Может, стоит записаться на курс усиленной терапии?
Валентина досадливо морщится.
— Слушай, Айви, а тебе что, правда нравится Джек? — толкает меня в бок
Шарлотта.
Я размышляю некоторое время, а потом с улыбкой поворачиваюсь к ней.
— Вообще-то это против моих принципов — встречаться и с бывшими поклонниками
Валентины... Но если честно — да, он мне нравится.
— И что ты собираешься делать?
— Хороший вопрос...
Саркастические слова Валентины еще звучат у меня в ушах.
— Принимая во внимание, что Валентина была единственным человеком, который
нас связывал, а теперь она с Джеком рассталась, у нас не так много шансов
встретиться. Если только я не стану выслеживать его — но, боюсь, у меня для
этого недостаточно природных талантов!
— И слава Богу! — хихикает Шарлотта.
Впрочем, улыбка стремительно исчезает, когда становится ясно, что только
одна Шарлотта еще не была в примерочной.
Шарлотта проскальзывает за шторку и наглухо задергивает ее, тщательно
проверив, не осталось ли где малюсенькой щелки. Ассистентка заходит в
кабинку, чтобы помочь надеть платье, но ее быстро выпроваживают. И в течение
следующих десяти минут из-за шторы не доносится ни звука.
Наконец я не выдерживаю и, стараясь не привлекать внимания остальных,
подкрадываюсь к примерочной.
— Эй, ты в порядке? — шепчу я.
— Постой, не заходи сюда! — истерически вскрикивает Шарлотта.
— Хорошо, хорошо, я и не собиралась, просто начала за тебя беспокоиться. Ты
там уже целую вечность...
Внезапно входная дверь распахивается, и в ателье влетает всклокоченная и
запыхавшаяся Грейс. Впрочем, это совершенно обычное состояние моей лучшей
подруга.
— Как чувствует себя кролик? — интересуюсь я.
— Руни? Ветеринар сказал, что завтра у него будет легкая изжога, но, слава
Богу, обошлось без операции. А что у вас?
— Все замечательно. — Впрочем, шепотом я добавляю: — Ждем, пока Шарлотта
выйдет из примерочной, но, кажется, она собирается сидеть там до конца
свадьбы!
Грейс посылает мне понимающий взгляд.
Я снова направляюсь к кабинке, чтобы поторопить Шарлотту. Вдруг оттуда раздается пронзительный визг.
Видимо, ассистентка решила, что кабинка уже пуста — Шарлотта торчит там
минимум четверть часа, — и отдернула шторку. И вот... Я в жизни не видела ни
у кого подобного ужаса на лице!
— Прошу прощения... Мне очень стыдно... — дрожащим голосом лепечет
Шарлотта.
Я не сразу понимаю, за что она извиняется. До тех пор, пока не опускаю
глаза...
Да, Шарлотта была права насчет лишних полкило — платье так тесно облегает ее
тело, что глубокий вдох уже может быть опасен для жизни!
— Шарлотта, — Грейс изо всех сил старается разрядить атмосферу, — все
хорошо. Ты прекрасно выглядишь!
Однако утешение звучит фальшиво, и это ясно даже самой Грейс. Я пытаюсь
найти подходящие слова. Видимо, слишком долго пытаюсь — Шарлотта начинает
горько рыдать.
— Шарлотта, почему ты плачешь? Не стоит расстраиваться! — говорю я как можно
мягче, обнимая ее за плечи.
Она пытается что-то сказать, но лишь беззвучно открывает рот.
— Иди, Шарлотта, присядь. — Джорджия машет рукой в сторону обитой бархатом
скамеечки для ног.
Заливаясь слезами, Шарлотта в сопровождении Джорджии пересекает комнату. Я
лихорадочно соображаю, как бы привести ее в чувство.
— Хочешь чаю? — неуклюже предлагаю я. Да уж, нашла способ утешить!
Шарлотта молча качает головой, глаза у нее распухли и покраснели. Мы в
полном молчании наблюдаем, как она садится на скамеечку, и вдруг...
Вероятно, потому, что атмосфера в комнате сгустилась от напряжения, мы
слышим треск еще прежде, чем Шарлотта успевает сесть. А может, все из-за
того, что разрыв слишком большой. В любом случае от холодящего кровь звука
рвущейся ткани у меня останавливается сердце...
И не у меня одной. Грейс и Джорджия в ужасе прикрывают рты руками. Валентина
и Бет вытаращили глаза так, что похожи на мультяшных комических персонажей.
Челюсть Джины уже практически на полу. А портниха того и гляди грохнется в
обморок...
Шарлотта словно ужаленная подскакивает с места и бросается к зеркалу.
Зрелище поистине впечатляющее: по лифу, как рваная рана, расползается
прореха длиной не меньше тридцати сантиметров. И если бы хоть ткань
разошлась по шву... Но нет, платье лопнуло прямо на середине груди!
— Дайте-ка мне посмотреть, — стонет портниха. Она хватает Шарлотту за руку и
разворачивает к себе.
И в этот момент, когда, казалось бы, все худшее уже позади, снова раздается
жуткий треск. Разрыв становится в полтора раза длиннее...
— А-а-аа! — вопит портниха.
— О Господи!!! — подхватывает Грейс.
— Вот задница! — выдыхаю я.
До чего же странный мы народ, англичане, если чашке чаю приписываем больше
целебной силы, чем психиатрам с Харлей-стрит. Какое бы несчастье ни
стряслось — вплоть до смерти близких или стихийного бедствия, — непременно
кто-то да скажет:
А пойду-ка я поставлю чайник!
И жизнь в конце концов
потихоньку возвращается в свое русло.
— Кто-нибудь хочет еще чайку? — просунув голову в дверь, спрашивает
ассистентка.
Валентина протягивает ей чашку.
— Только убедитесь, что на этот раз вы завариваете
Ассам
!
Настроение у всех значительно улучшилось. Даже у Шарлотты. Хотя, возможно,
это не вполне заслуга чайных пакетиков
Пи-Джи Типс
. Последние полчаса
Шарлотта только и делала, что изливала душу мне, Джорджии, остальным
подружкам невесты, а также портнихе, которая, щадимо, решила:
Раз уж мне
предстоит возиться с последствиями катастрофы, я по крайней мере имею право
знать, что стало ее причиной
.
Шарлотта выложила нам секреты, о которых прежде не подозревала ни одна живая
душа. И в это трудно поверить, принимая во внимание, что наша дружба
продолжается дольше, чем среднестатистический брак. Задним умом я понимаю,
что могла и раньше догадаться о тайных страданиях подруги, но, поверьте, ее
откровения прозвучали как гром среди ясного неба! Сказать по правде, узнай
я, что Шарлотта подрабатывает танцовщицей в стрип-клубе, и то была бы меньше
шокирована.
Оказывается, бесконечно обаятельная, с нежным голосом Шарлотта — та самая
Шарлотта, которая видит во всех только хорошее, — не видит ничего хорошего в
себе самой... За застенчивостью стоит самооценка, измеряемая исключительно в
отрицательных числах. Шарлотте вовсе не нравятся аппетитные округлости
собственного тела и розовые щечки. Хуже того — она их просто ненавидит!
— Знаю, я никогда этого не говорила, но всегда чувствовала, — признается
Шарлотта, глотая чай. Руки у нее все еще слегка дрожат. — В школе меня
дразнили за мою внешность, а сейчас... конечно, никто ничего не скажет в
лицо, но я знаю, что думают люди...
— Шарлотта! — Я возмущенно мотаю головой. — Люди считают, что ты чудесная,
изумительная!..
— Да, да, это все прекрасно, — перебивает она. — Но признайтесь, что даже
вы, мои самые близкие подруги, иногда смотрите на меня и думаете: о Господи,
какая же она корова!
— Ну что ты, Шарлотта... — снова пытаюсь я остановить подругу.
— И я вас не виню! Так оно и есть. Я уродливая, неуклюжая корова! Жирная, не
умею правильно одеваться, даже не знаю, как губы накрасить!..
— Мы всегда считали, что тебе нравится выглядеть... гм... естественно, —
осторожно говорит Грейс.
— Вовсе нет, Грейс, я себя презираю!
— Такие мысли не прибавляют уверенности в себе, — подает голос Валентина. —
Лично я, пока не выщиплю брови, даже не могу выйти из дома!
Реплика остается без внимания.
— Знаю, — продолжает Шарлотта, — счастье не только в красоте и стройности,
но если ты всю жизнь толстая и страшная, счастья тебе точно не видать! Вы не
представляете, как бы я хотела быть похожей на вас!
Я уже собираюсь снова начать спорить, как вдруг в голову приходит светлая
мысль. А ведь Шарлотта права — по крайней мере отчасти. И если кое-какие
изменения сделают нашу подругу более уверенной в себе, почему бы не прийти
ей на помощь?
— Слушай, Шарлотта! — решительно объявляю я. — Мы все любим тебя такой,
какая ты есть, и это чистая правда. Но если ты действительно так сильно
страдаешь, мы могли бы тебе помочь.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе нужно кардинально изменить свой внешний вид!
Она смотрит на меня недоверчиво.
— Я серьезно! Мы поможем тебе привести себя в форму, подберем красивую
стрижку, научим делать макияж — все, что угодно, лишь бы ты была счастлива!
— Шарлотта, — округляет глаза Валентина, — я представлю тебя управляющему
салона
Эндрю Херберт
! Он в два счета превратит тебя в Дженнифер Энистон!
Ой, как интересно! — Она едва не хлопает в ладоши от восторга.
— Вряд ли это так просто... — неуверенно говорит Шарлотта.
— Чепуха! — подключается Грейс. — Самое главное, у тебя хорошенькое личико.
Умелый макияж творит чудеса!
— На самом деле я считаю, что главная проблема — мой вес...
— Запишешься в группу
Вес-контроль
. Постой, мы все пойдем с тобой, для
моральной поддержки. Валентине это тоже будет полезно! — подмигиваю я.
— А может, лучше просто принимать рвотное средство после еды? Принцесса Ди
говорила, что это очень эффективно! — предлагает Валентина.
Я посылаю ей испепеляющий взгляд.
— Вы думаете, все это поможет? — робко спрашивает Шарлотта.
— Да! — хором отвечаем мы.
— А платье? Я так виновата перед тобой, Джорджия...
— Глупости! — возражает Джорджия. — У ателье еще достаточно времени, чтобы
сшить к сроку новое! Не так ли, Анна?
— Конечно, нет проблем, — кисло бормочет портниха.
Глаза Шарлотты теперь оживленно сверкают. Я не хочу упускать такую
возможность и в первый же удобный момент отзываю ее в сторону.
— Ты должна мне кое-что пообещать. Если у нас все получится, ты перестанешь
избегать Джима!
Шарлотта заливается смехом.
— Договорились! Все, что пожелаешь, Айви! Все, что пожелаешь!
Ливерпуль Суббота, 24 марта Я знаю только одного человека, который способен надеть на собственную
свадьбу ковбойскую шляпу и боа из перьев, и этот человек — моя мать.
— Забавно, не правда ли? — спрашивает она, крутясь перед зеркалом.
— Ты выглядишь как Джон Росс Юинг в юбке, — мрачно говорю я.
Мамочка строит мне рожу.
— До чего же ты консервативная, Айви! — вздыхает она.
— Все дети так или иначе бунтуют против своих родителей. Консерватизм —
единственное, что мне оставалось!
Мать со смехом ерошит мои волосы. Она так поступает с тех пор, как я себя
помню, и, пожалуй, будет продолжать даже после моего выхода на пенсию.
Раньше ее привычка сводила меня с ума, но теперь я повзрослела и многое
поняла. Могут же у моей матери быть собственные уникальные особенности. А
поскольку эта особенность далеко не самая эксцентричная и почти не
привлекает внимания окружающих, я решила с ней смириться.
— Ты не пыталась думать о чем-нибудь более... гм... сдержанном? — спрашиваю
я, вспоминая картинки из журналов для невест.
Да, нашла что вспомнить. Вкусы моей матери не имеют ничего общего со
сдержанностью.
Безудержность
— вот слово, которое характеризует ее гораздо
лучше!
— О чем-то скучном, ты хочешь сказать? — кривится мамуля, оглядывая ряды
вешалок. — Ага, вот что мне по вкусу! — И она снимает с вешалки длинное,
вполне традиционного вида платье.
Мое сердце замирает. Неужели?..
— Интересно, сошьют они такое из полосатого хлопка? — задумчиво бормочет
мамуля.
Совсем скоро мама выходит замуж за Боба, с которым они встречаются вот уже
шесть лет. Сказать, что парочка создана друг для друга — значит не сказать
ничего. Да, моя мать — абсолютно эксклюзивный экземпляр, но и Боб ничуть не
менее редкое исключение из общих правил. Эти чудики похожи, как две спички
из одного коробка!
Он — бородатый преподаватель философии в университете и носит веревочные
сандалии такого древнего фасона, что, наверное, раньше они принадлежали
самому Всемогущему. Она — инструктор йоги и обожает одежду ярких расцветок,
так что если смотреть на нее слишком долго, рискуешь ослепнуть. У обоих
такой блуждающе-рассеянный взгляд, словно они сидят на транквилизаторах (не
удивлюсь, если половина окружающих так и думает!). Не знаю, конечно, чем они
там баловались в юности, но подозреваю, что Сара и Боб просто родились с
таким выражением лица.
Конечно, я никогда не буду считать Боба отцом, но я рада, что эти двое все-
таки решили пожениться. Мама заслуживает счастья, а Боб, я знаю, для нее в
лепешку расшибется. Конечно, если мамины желания не будут входить в
противоречие с его моральными запретами, список которых весьма обширен — от
загрязнения пляжей в Формби до истребления гималайских медведей в Китае.
Впрочем, мамуля и не собирается покушаться на его убеждения — ее собственный
перечень этических принципов по объемам может конкурировать с телефонным
справочником. И хотя в детстве она кормила меня чечевицей в огромных
количествах (до сих пор не пойму, как мой кишечник не взорвался; шоколадные
бисквиты я впервые попробовала в двенадцать лет), а идеальный семейный
отпуск в мамулином представлении — это неделя в палаточном лагере борцов
против гонки вооружений, повзрослев, я поняла: моя мать — парень что надо.
Отец, с которым она познакомилась в начале семидесятых в колонии хиппи,
исчез из нашей жизни, когда мне было два года. Иногда мне кажется, что я
помню его лицо, но, возможно, это лишь старые фотографии и обрывки маминых
рассказов...
Не скажу, что мать когда-либо уклонялась от разговора об отце, просто эта
тема как-то редко всплывала в нашем доме. Думаю, мама не была на седьмом
небе от того, что папочка ее ребенка однажды просто ушел из дома и больше не
вернулся... Судя по всему, он — весьма красноречивый факт! — отправился
раздобыть немного ЛСД. Другие хотя бы идут купить молока и исчезают навеки,
но этот тип даже семью бросить респектабельно не сумел!
— Айви, мне не идет ни одно из этих платьев, — говорит мама, перебирая
вешалки. — Я в них буду выглядеть просто глупо!
— Но ты даже ничего не примерила! — протестую я. — Ты же не собираешься
напялить свою любимую одежку? Имей в виду, если ты вырядишься в мохеровый
джемпер и пестрые сабо, ноги моей на свадьбе не будет!
— Какая же ты противная! — Мамуля упрямо вздергивает подбородок, но я вижу,
что сумела слегка напугать ее.
— Пойми, тебе нужно нечто особенное!
— День будет особенный, что бы я ни надела! Неужели мой внешний вид имеет
такое большое значение? Вдобавок времени совсем мало, ателье все равно не
успеет выполнить заказ...
— Успеет, куда денется! — решительно возражаю я. — Иди примерь хоть что-
нибудь — ради меня! Ну пожалуйста!
Она недовольно морщится — словно подросток, у которого в наказание отобрали
сотовый телефон и плейер, — почти не глядя сгребает с вешалки несколько
платьев и исчезает за шторкой. Продавщица посылает мне сочувственный взгляд
(так прохожие обычно смотрят на Грейс, когда Полли закатывает истерику на
публике).
Мама одно за другим меряет пять платьев, и когда очередь доходит до шестого,
я начинаю думать, что, возможно, она права... Все они прекрасно смотрятся на
вешалке, но на маме выглядят как-то странно. Иначе говоря, нормально — а это
совсем не ее стиль...
— Может быть, устроим перерыв? — В маминых глазах мольба. — Прошу тебя,
Айви!
Мы завернули в уютное кафе в здании торгового центра, облюбованное крутыми
менеджерами, праздными модниками и женами футболистов. Нетрудно догадаться,
что на фоне этой публики мы с мамой выглядим несколько странновато.
Я заказываю свой обычный капуччино, а мама — травяной чай, который пахнет и
выглядит так, словно в нем постирали носки. Присев за столик, она открывает
Гардиан
— газету, без которой не может прожить и дня, хотя пот уже
пятнадцать лет беспрестанно жалуется на ее чрезмерную консервативность. Еще
мамуля преданно покупает
Дейли эхо
, однако вряд ли часто в нее заглядывает
(недавно она спросила, писали ли мы что-нибудь о недавно опубликованном
сборнике афганской поэзии).
Я выкладываю на стол один из глянцевых журналов, оставшихся со свадьбы
Грейс, и открываю его на последней странице. Так, сверимся с памяткой, чтобы
ничего не упустить!
Место уже забронировано — хоть здесь можно поставить галочку...
Формулировка, правда, не совсем точная, ведь прием будет проходить в поле
рядом с маминым домом, а организацию праздничного обеда берет на себя ее
подруга Венди, хозяйка магазина
Здоровое питание
. О, это будет настоящий
пир: крапивный суп и шарики из бобового пюре — м-м-м, у меня уже слюнки
текут!
— Полагаю, нет смысла спрашивать, заказала ли ты цветы?
— Успею еще, впереди ведь целых три месяца! — беспечно отмахивается мама.
— Два с половиной! И здесь написано, что надо все делать заранее. Вдобавок
ты должна будешь разослать гостям открытки с предупреждением, что скоро они
получат приглашения на свадьбу. Гм... не вижу смысла!
— Выжимание денег, — со знанием дела говорит мамочка. — Хотят, чтобы мы
купили сразу два набора открыток. Не беспокойся, они нам вообще не
потребуются — я просто буду упоминать дату и время при встрече с друзьями!
У меня едва не падает челюсть.
— Мама, — говорю я, стараясь держать себя в руках, — так не пойдет! Знаю, ты
хочешь избежать излишних формальностей, но, извини меня, я серьезнее
подходила к организации школьных вечеринок, когда была еще в шестом классе!
— Айви, ты слишком много тревожишься. Все будет прекрасно! Если хочешь,
рассылай приглашения сама, я этим голову забивать не собираюсь. И Боб,
уверена, тоже!
Ох, подозревала я: свадьба Грейс по сравнению с мамулиной — семечки...
Впрочем, нельзя сказать, что мне не с кем разделить бремя своих
обязанностей. Кроме меня, в подружки невесты мама пригласила еще девять
человек, включая Грейс (которая и без того всегда по уши завалена домашними
проблемами), Джорджию (которая наверняка будет нуждаться в отдыхе после
собственной свадьбы), Шарлотту (которая получила достаточно стрессов при
подготовке к свадьбе Джорджии) и Валентину (которая счастлива — снова она
окажется в центре внимания!).
— Надеюсь, ты больше никого не позвала в подружки невесты? — подозрительно
спрашиваю я.
— Нет, никого! А чего ты беспокоишься? Чем больше, тем веселее, разве не
так?!
О Господи, дай мне терпения!
— Послушай, мам... — Я стараюсь говорить терпеливо и доходчиво, как с
маленьким ребенком. — Никто, конечно, не требует от тебя становиться рабом
условностей...
— Не дай Бог! — качает она головой.
— ...но все-таки свадьба — это торжественная церемония, а значит, хотя бы
некоторые условности необходимо соблюдать!
Мамино лицо мрачнеет.
— Послушай, речь ведь идет о самых простых правилах...
— А какие правила я нарушаю? — задиристо спрашивает она.
— Ну, скажем, ты должна была выбрать в подружки невесты несколько —
несколько! — самых близких людей. Мои подруги могли бы просто быть гостями.
Грейс, например, — ты ведь даже не присутствовала на ее свадьбе!
— Да, но только потому, что мы с Бобом были в Египте!
— Ах да, ваш отпуск...
— Да, а что не так? Мы замечательно отдохнули!
Мамочка переходит в наступление, не дожидаясь моих комментариев.
Что плохого в том, чтобы провести отпуск в Египте, спросите вы. Прогулка по
Нилу, пирамиды, гробница Тутанхамона... Верно. Только стандартный набор
туриста не имел никакого отношения к маминой поездке. Программа,
организованная группой защитников окружающей среды, заключалась в том, чтобы
каждый день с пяти утра и до полудня собирать на берегах Нила использованные
тампоны и прочи
...Закладка в соц.сетях
