Жанр: Любовные романы
Подружки невесты
...гко соглашается подруга.
Гм... Интересно, что означает такое странное поведение?
— Только убери с сиденья коробки из
Макдоналдса
, — машу я рукой. — И не
говори моей матери, что ты их видела, а то она от меня отречется!
Мы выезжаем с парковки и направляемся к дому Шарлотты. Я делаю радио потише,
чтобы можно было спокойно поболтать.
— Ну и что ты думаешь обо всем этом? — спрашиваю я. — Неужели мы с тобой так
и будем всегда подружками невесты и никогда — невестами?
Я стараюсь говорить беззаботно, но, боюсь, в моем голосе сквозит отчаянное
желание перерезать себе вены.
— Похоже, к этому все и идет... — Шарлотта грустно улыбается.
— Впрочем, быть одной — вовсе не так уж плохо! — продолжаю я энергичным
тоном учителя физкультуры начальной школы. — Это даже здорово! Так приятно
всегда иметь возможность пойти куда угодно и с кем угодно! Оправдываться,
спрашивать разрешения — ну уж нет, увольте!
— Гм... — бормочет Шарлотта.
— Да и вообще — кто в наше время хочет замуж? Обрекать себя на пожизненное
общение с одним и тем же типом — это же тоска зеленая!
— Возможно, ты права... — вяло соглашается Шарлотта. — В одиночестве есть
свои преимущества...
Однако я уже вошла в раж и не могу остановиться:
— А свадебная суматоха? В конце концов, свадьба — это пустая трата денег, и
немалых! Подумать только, сколько всего полезного можно на них купить!
Тут мы обе замолкаем.
— Что, например? — наконец спрашивает Шарлотта.
— Ну... скажем, отправиться в путешествие, устроить себе сказочный отпуск!
Черт, да мы можем полететь куда угодно, причем первым классом — фантастика!
Сидеть на самых лучших местах и потягивать шампанское, пока тебе делают
массаж ног, в то время как малолетние хулиганы в эконом-классе, не обращая
внимания на замечания стюардесс, устраивают потасовки.
— Но ты будешь наслаждаться всем этим одна...
— Мы же с тобой согласились, что в одиночестве нет ничего плохого! —
возмущаюсь я.
— Гм-м...
— Хорошо, может, это был не совсем удачный пример! Дай-ка подумать...
На этот раз я должна подобрать действительно серьезные аргументы.
— Ага, знаю! Только представь, сколько — и какой! — обуви ты сможешь купить!
— Ты сейчас говоришь как Валентина! — хихикает Шарлотта.
— Ну хорошо, тогда... тогда ты можешь отослать деньги голодающим африканским
детям!
Фраза планировалась как шутка, однако, едва она сорвалась с моих губ, мы обе
поняли: я сморозила глупость. Ведь мой бывший возлюбленный каждый день
только и делает, что помогает детишкам в Африке!
Пожалуй, лучше пока помолчать.
Я поднимаю глаза на Шарлотту. Она не мигая смотрит прямо перед собой.
Выражение лица престранное.
— Все в порядке? — с тревогой спрашиваю я.
Шарлотта молчит.
— Могу я кое-что тебе сказать, Айви?
— Конечно!
— Я люблю одного человека.
Она произнесла это таким бесцветным голосом, словно сообщила, что была в
супермаркете и купила килограмм репы.
— Да ведь это же здорово! Прекрасные новости, подружка! И кто он?
Шарлотта несколько секунд колеблется с ответом, потом делает глубокий вздох
и поднимает на меня глаза:
— Патрик. Я люблю Патрика.
Глава 108
Все произошло абсолютно бессознательно, однако я в точности повторила один
из любимых приемов Старски и Хатча, убойной парочки из сериала о
полицейских, и мой
фольксваген-гольф
на всей скорости вылетел на обочину.
В результате такого маневра Шарлотту подбросило и швырнуло прямо на дверь.
Удостоверившись, что никого не убила, я дергаю ручной тормоз и поворачиваюсь
к подруге. Может быть, я ослышалась?
— Какого Патрика? — спрашиваю я в отчаянной надежде, что произошло
недоразумение и Шарлотта имеет в виду парня, работающего в бистро рядом с ее
домом, а не мужа нашей общей подруги.
— Ты знаешь какого.
— И все-таки?
— Патрика Каннингема.
Господи, скажи, что мне это только снится!!!
— Э... поправь меня, если я чего-то не поняла: ты заявляешь, что влюблена в
Патрика? В нашего Патрика? В мужа Грейс?
— Знаю, в это тяжело поверить...
— Тяжело поверить?! Шарлотта, он женат на нашей лучшей подруге!
— На твоей лучшей подруге... — бормочет Шарлотта.
Я недоверчиво таращу глаза.
— Так, значит, ты не только любишь мужа Грейс, но еще и отказываешься
считать ее своей подругой?!
— Я этого не говорила...
Стиснув руль, я некоторое время тупо смотрю в окно.
— И сколько это продолжается?
— С того момента, как мы впервые встретились — семь лет, если быть точной. И
все эти годы я ни на минуту не переставала его любить...
Как же случилось, что никто ничего не замечал? Как все мы могли быть
настолько слепы? Миллион мыслей крутится у меня в голове, а Шарлотта кажется
абсолютно спокойной, словно ничего особенного не произошло.
— Но, Шарлотта, — говорю я, не зная, сочувствовать подруге или злиться на
нее, — Патрик любит Грейс, а Грейс любит Патрика. У них семья! Что бы ты ни
чувствовала, ты должна положить этому конец, для своей же собственной
пользы. У тебя все равно нет ни малейшего шанса!
В ответ Шарлотта презрительно фыркает.
— Ты чего это хмыкаешь? — еле сдерживаясь, спрашиваю я.
— Ты не знаешь и половины правды, Айви!
— Что, черт побери, это означает?
— Ты говоришь так, словно сама мысль о том, что мы с Патриком можем быть
вместе, смехотворна! — гневно заявляет Шарлотта.
— Конечно, именно это я и имею в виду! Мне все труднее сохранять спокойный
тон.
Судя по виду Шарлотты, мои слова ей совсем не нравятся.
— Да, полгода назад все было именно так, но сейчас, когда я такая стройная,
и привлекательная, и одеваюсь не хуже других, все изменилось!
— Господи, да при чем тут это?!
— Я просто хочу сказать, что в моих мечтах нет ничего нелепого!
Ушам своим не верю! Я с болью думаю о Грейс и девочках. О том, как безумно
подруга любит своего мужа. О том, что с их свадьбы прошло всего несколько
месяцев. И о том, что, оказывается, я совсем не знала Шарлотту...
— Шарлотта, — медленно и внятно говорю я, — тот факт, что ты сбросила бог
знает сколько килограммов, не имеет к делу никакого отношения. Проблема не в
том, что ты недостаточно привлекательна для Патрика, а в том, что он женат
на нашей подруге. Очнись, мы говорим о Грейс и ее муже! Где твоя преданность
друзьям, в конце концов?
Она снова фыркает. Ну нет, это уже переходит все границы!
— Слушай, выкинь этот бред из головы! Ты никогда не будешь с Патриком,
понятно? Никогда!
Кровь приливает к ее лицу.
— Ты ошибаешься, Айви, — тихо говорит Шарлотта.
— Что-о?!
— Я говорю, ты ошибаешься! — Щеки ее пылают. — Мы с Патриком вполне можем
быть вместе! Собственно говоря, это уже случилось...
Я холодею от ужаса.
— О чем ты?
— Помнишь, на свадьбе твоей мамы я сказала, что кое с кем целовалась? Так
вот, это был Патрик.
Нет, нет, нет!
— И если хочешь знать, мы не только целовались!
— Что еще?
Шарлотта колеблется, но путь назад отрезан, и это ясно нам обеим.
— Я... я вышла тогда на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха — боюсь, я
выпила лишнего и... Он тоже был там... Мы начали разговаривать и все
говорили, и говорили, и не могли остановиться. Он рассказал мне такое, о чем
ты и не догадываешься, Айви! Даже Грейс ничего не знает!
— И?
— Потом... потом все и случилось... Мы начали целоваться...
Она нерешительно замолкает.
— А дальше? — настаиваю я.
Шарлотта вздыхает:
— Когда начинаешь, трудно остановиться... Короче говоря, мы... мы...
— Вы — что?
— Мы занимались сексом! — дерзко говорит она. — Ну что, довольна?
Я потрясенно смотрю ей в глаза.
— Прямо в поле? — шепчу я. — В двух шагах от всех нас?
У Шарлотты дрожат губы, однако она высоко держит голову.
— Да, в поле! — говорит она с вызовом.
— Я тебе не верю!
На самом деле я не сомневаюсь, что именно так все и было...
— Это правда. Спроси Патрика, если хочешь!
Моя профессия предполагает владение даром красноречия; впрочем, сейчас я
способна лишь беззвучно разевать рот. Я сижу и невнятно бормочу, как
персонаж фильма
Полет над гнездом кукушки
.
— Как ты могла? — наконец говорю я. — Как ты могла так поступить с Грейс?
— Да я тогда все на свете забыла! Правда, Айви, остановиться было выше моих
сил!
— Глупости! Ты обязана была это сделать!
— Боюсь, ты не понимаешь, Айви... — Шарлотта поднимает на меня глаза. —
Только задумайся: все, что ты чувствуешь сейчас к Джеку — горечь, и боль, и
страдание, — я уже давно ношу в себе... И не пару недель, как ты, — я живу с
этим семь лет! Семь долгих лет... Ты даже представить не можешь, что это за
пытка!
— Мне кажется, я совсем тебя не знаю, Шарлотта. Я уже не соображаю, что
происходит...
Она хватает меня за руку:
— Не говори так, Айви! — Голос звучит умоляюще. — Ты же моя лучшая подруга!
Попытайся меня понять!
— Ты хоть признаешь, что поступила ужасно?
Шарлотта вздыхает:
— Конечно, я виновата — все-таки они женаты... Но вспомни: много я счастья
видела, пока вела себя как хорошая девочка?
— Шарлотта, — говорю я, глядя на нее в упор, — ты одна из моих самых давних
и близких подруг, и я сделаю для тебя все, что угодно, но если ты разрушишь
их брак, я не представляю — просто не представляю! — как смогу тебя
простить...
Она закрывает лицо руками и начинает тихо всхлипывать. Всхлипывания
переходят в рыдания, которые продолжаются бог знает сколько времени, но вот
наконец Шарлотта поднимает голову.
— Я не разрушу их брак... — говорит она еле слышно.
— Откуда такая уверенность? Шарлотта громко шмыгает носом:
— Уж поверь мне, я знаю! Патрик тогда очень быстро опомнился... Похоже, тут
же раскаялся в содеянном... А я-то, дурочка, надеялась, что у нас с ним есть
шанс! Выходит, мужчина, который занимался со мной любовью, пожалел об этом
еще прежде, как все закончилось!
— А что вообще у вас там произошло?
Не то чтобы я умираю от желания услышать подробности, просто чувствую, что
обязана знать правду.
— Он был такой пьяный, — признается Шарлотта, — едва держался на ногах... Я
и сейчас еще вижу, как он неуклюже возится с молнией на брюках... А когда
все закончилось, он чуть не бегом от меня удирал! И знаешь, с того момента
мы ни разу не разговаривали... Я знаю, Патрик меня ненавидит!
Шарлотта снова начинает истерически рыдать. Я не могу даже смотреть в ее
сторону. Вдруг новая мысль приходит мне в голову.
— А ведь я должна все рассказать Грейс!
Шарлотта в панике поднимает глаза:
— Нет, Айви, не надо! Прошу тебя!
— Но Грейс моя подруга! У меня нет выбора!
— Нет, ты не имеешь права так поступать! — тараторит Шарлотта. — Ведь у нее
двое детей! Если ты все ей расскажешь, она тут же его бросит!
Я нервно грызу ногти. Не представляю, что предпринять.
— Но как... каким образом я смогу хранить это в секрете от Грейс?
— Получается, ты все расскажешь, облегчишь душу, а они тут же разбегутся! А
ведь они только недавно поженились!
— Что это ты так внезапно забеспокоилась о Патрике и Грейс? — язвительно
спрашиваю я.
Шарлотта устало вздыхает:
— Айви, можешь ненавидеть меня сколько угодно, только я правду говорю...
Некоторое время мы сидим молча.
— При чем здесь ненависть? — говорю я наконец. — Просто не могу поверить,
что все происходит на самом деле... И не могу представить, как скрою правду
от Грейс. Я уже чувствую себя соучастницей преступления!
— Слушай... — Шарлотта жалобно смотрит на меня. — По крайней мере не говори
ничего завтра! Все-таки завтра свадьба Валентины, не стоит ее портить!
Подожди хотя бы несколько дней, и ты поймешь: я была права!
Боже милостивый, что же делать? Мне совсем не хочется идти на поводу у
Шарлотты после всего, что она натворила, но ведь и правда: свадьба Валентины
— неподходящее место и время для таких разговоров...
Наконец я принимаю решение:
— Что ж, подожду несколько дней, все хорошенько обдумаю... Но больше я
ничего не обещаю!
— Хорошо, — кивает Шарлотта, вытирая слезы.
— Есть еще кое-что непонятное, — задумчиво говорю я. Интересно, почему я
вообще продолжаю откровенничать с Шарлоттой? — Патрик начал вести себя
странно задолго до свадьбы моей матери. Это длится уже несколько месяцев!
Шарлотта кусает губы.
— Думаю, тут я могла бы кое-что объяснить... — бормочет она. — Именно об
этом мы так долго беседовали с Патриком до того, как...
— Давай выкладывай! — командую я.
— Ладно, — Шарлотта делает еще один глубокий вдох. — Патрика уволили с
работы!
Дом Грейс и Патрика Суббота, 21 июля — Я хочу надеть ли-и-ифчик! — хнычет Полли.
— Нет! Ты что, плохо слышишь? — Грейс одной рукой вытаскивает из
микроволновки детское питание, а другой на ходу причесывается. — Пятилетние
девочки не носят лифчиков!
— А вот Айви будет в лифчике, я знаю! Правда, Айви?
— Да, солнышко, но у меня тридцать четвертый размер, а у тебя пока еще нет!
Полли сердито надувает губы.
На кухне у Грейс полный хаос, словно здесь не еду готовят, а снимают шоу
Это нокаут!
. Я уже полчаса наблюдаю, как Грейс под звуки мультфильма
Боб-
строитель
галопом скачет по кухне, одновременно наглаживая наряд Полли,
выкапывая из-под завалов пузырьки
Калпола
и ведя напряженные телефонные
переговоры со своей мамой по поводу того, пора ли уже Скарлетт есть ножом и
вилкой.
Грейс запихивает Скарлетт в детское кресло и начинает закидывать ей в рот
странного вида массу (печеную чечевицу, как уверяет Грейс, но мне содержимое
тарелки сильно напоминает субстанцию, которая разбрызгана под утро на
асфальте перед ночными клубами).
На кухню с ботинками в руках заходит Патрик. Я смотрю ему в лицо и заново
перевариваю услышанное от Шарлотты. Что ж, Патрик выглядит именно так, как и
должен выглядеть человек, скрывающий, что он потерял работу и по пьянке
изменил жене с ее же подругой...
— Знаешь, я никогда не верила, что у Валентины и Эдмунда дело дойдет до
свадьбы. А ты? — Грейс смотрит на Патрика с робкой надеждой, что он
поддержит разговор.
— Гм-м... — Патрик пожимает плечами и наклоняется за щеткой для обуви. Она
почему-то пребывает под раковиной.
Патрик — шафер на сегодняшней свадьбе и через двадцать минут должен
встретиться с женихом в его доме. Слава Богу, он уже уходит: в присутствии
обоих супругов я чувствую себя как на раскаленной сковородке!
— Одному Богу известно, что за семья у них будет! — не сдается Грейс. —
Бьюсь об заклад, Валентина будет изменять мужу направо и налево!
— Все может быть, — бормочет Патрик.
Грейс посылает мне жалобный взгляд: мол, видишь, как мы теперь общаемся? Я
тут же отвожу глаза и принимаюсь усердно изучать коробку овсяных хлопьев.
— А какие отношения у Валентины с его родителями? — спрашивает Грейс.
— Думаю, нормальные... Я не очень этим интересовался. Хотя Бернарду,
возможно, она и нравится. А вот Жаклин.. . Жаклин наверняка предпочла бы
девушку поскромнее!
— Вроде Мадонны? — улыбаюсь я.
Патрик засовывает щетку обратно в шкафчик и, не говоря ни слова, выходит из
кухни. Я слышу, как дверь в туалет с громким звуком захлопывается. В этот
момент на пороге возникает Полли в своем очаровательном бледно-розовом
платье — через которое, правда, просвечивает лифчик (строго говоря, это
верхняя часть купальника). Полли сейчас выглядит словно причудливый гибрид
Ширли Темпл и проститутки с вокзала Кинге-Кросс.
— Полли, — устало смотрит на нее Грейс, в то время как Скарлетт с яростью
швыряет на пол кубики, — что я тебе только что сказала?
— Не помню, — невинно заявляет девочка.
— Я сказала, что ты не можешь надеть это!
— Но...
— Никаких
но
! — чеканит Грейс.
— Слышала? Иначе мы вызовем Суперняню! — подключаюсь я и щекочу маленькую
негодницу.
Полли начинает хихикать, хотя еще секунду назад она была решительно
настроена дуться и кукситься до конца вечера.
— Мне пора, — говорит Патрик, появляясь в дверях.
— Папочка, — заискивающе смотрит на него Полли, — можно мне надеть на
свадьбу этот лифчик? Бабуля мне его купила, потому что он хорошенький и как
раз подходит для маленьких девочек! Он ведь даже не настоящий, это просто
игра такая! Можно, па-а-аап?
Мы с Грейс слушаем ее, разинув рты. Если Полли проявляет такие недюжинные
дипломатические способности в пять лет, во что, черт возьми, она превратится
к пятнадцати? В Макиавелли номер два?
— Ну, если это бабушкин подарок, почему нет? — Патрик берет ключи от машины.
— Патрик! — протестует Грейс. — Она не может пойти на свадьбу в лифчике! Я
чуть не придушила маму, когда она купила эту мерзость!
— Но папочка разрешил! — возражает Полли и делает такое лицо, словно ее
собираются на всю жизнь запрятать в исправительную колонию, где заключенных
держат на баланде и сушеном горохе.
— Папочка ошибся! — говорит Грейс, выразительно глядя на Патрика.
— Я всегда считал, — с негодованием отвечает тот, — что мамочка и папочка не
должны спорить в присутствии детей!
— Точно! — Грейс тоже повышает голос. — Но папочка, видимо, не заметил, что
сам только что это сделал!
— Возможно, — суровым голосом продолжает Патрик, — однако мамочка должна
понимать, что папочка не экстрасенс и не может знать всего, что мамочка
сказала в его отсутствие!
— Мамочка это понимает, и она была бы очень благодарна папочке, если бы он,
узнав ее мнение, встал на ее сторону!
Патрик уже готов выступить с очередным язвительным комментарием, но в этот
момент раздается звонок его сотового.
— Ну, раз мамочка и папочка все обсудили, — жизнерадостно заключает Полли, —
могу я теперь надеть на свадьбу лифчик?
— Нет! — кричит Грейс.
Они с Полли продолжают схватку под трескотню Боба-строителя на экране и
вопли Скарлетт, которая в ожидании очередной ложки оглушительно стучит по
столу пластмассовым кубиком. И хотя вокруг меня происходит так много
захватывающих событий, я словно загипнотизированная смотрю только на одного
человека. Патрик. Патрик — единственный, кто сохраняет молчание среди всей
этой какофонии. Он сосредоточился на голосе в телефоне. Постепенно его лицо
становится белым, как у Кристофера Ли.
Наконец Патрик нажимает
Отключить
.
— Кто это был? — спрашивает Грейс.
— Айви, — неожиданно произносит Патрик, — думаю, тебе лучше уйти. Мы с Грейс
срочно должны поговорить.
Ноусли-Холл Суббота, 21 июля Валентина с ног до головы одета в самый дорогой и самый роскошный свадебный
туалет, который только можно себе вообразить, — ее диадема, к примеру, с
легкостью затмит блеск канделябров Букингемского дворца. К сожалению, не все
идет по плану: невеста почему-то не улыбается.
— Не знаю, чего именно я ожидала от
Хай лайф!
, — ворчит она, пока мы
позируем для первых снимков, — но уж точно не этого потасканного фотографа и
не семнадцатилетнюю соплячку, которая собирается брать интервью!
Мы находимся на необъятных просторах Ноусли-Холла, одного из наиболее
впечатляющих родовых имений Северной Англии. Сегодняшнее торжество — за
исключением церковной службы — будет проходить именно здесь.
— Ей восемнадцать, — говорю я.
— Кому?
— Журналистке. Она сама полчаса назад сказала. Ее зовут Друзилла — Друзилла
фон Кто-то-там. Похоже, ее отец — граф где-то в Европе и лично знаком с
владельцем журнала.
Но Валентину меньше всего интересует папа Друзиллы фон Кто-то-там.
— Послушайте, — говорит она фотографу, — может, снимете, как я в окружении подружек сажусь в карету?
— Вот что, малышка, — сварливо отвечает тот, — давайте договоримся: ваша
работа — быть хорошенькой, а моя — заботиться о фотографиях! И если каждый
из нас займется своим делом, все будет в ажуре! Думаю, сейчас самое время
снять невесту с отцом, перед тем как они отправятся в церковь. Где отец
невесты?
— Я здесь! — Федерико подскакивает к Валентине и кладет руку ей на талию.
— Ты мне не отец! — возмущается Валентина. — Он мне не отец! — заверяет она
всех собравшихся.
— Вообще-то нет, но разве сегодня я не твой папочка? — возражает Федерико.
— Ты просто передаешь меня жениху, вот и все! — шипит Валентина. — А в
биологическом плане у нас с тобой нет ничего общего! Ты здесь только для
того, чтобы довести меня до алтаря!
— Хорошо-хорошо, — сдается Федерико, — все понял! Ты иногда бываешь такая
кусачая, Валентина... Хотя мне это даже нравится, малышка!
Утверждая, что в редакции
Хай лайф!
ему дали четкие инструкции, фотограф
заставляет недовольную Валентину позировать перед камерой вместе с Федерико.
Тог крепко обхватывает талию невесты, почти водрузив ладонь ей на ягодицы —
очевидно, в порыве нежных родительских чувств...
Валентина сделала все возможное, чтобы ее свадьба произвела на окружающих
должное впечатление. Изготовленный вручную торт покрыт белым бельгийским
шоколадом и достигает в высоту полутора метров, так что знаменитое украшение
свадебного пира Майкла Дугласа и Кэтрин Зета-Джонс теперь выглядит так,
словно его прикупили на распродаже в универмаге
Маркс энд Спенсер
.
Платье Валентины стоит больше, чем двухэтажный коттедж где-нибудь в
английской провинции. Невеста выглядит элегантно, но достаточно сексуально,
чтобы одним своим появлением вызвать у жениха сердечный приступ.
И все же самое сильное впечатление производит экипаж невесты,
инкрустированный горным хрусталем и запряженный четверкой белых лошадей —
точь-в-точь карета для Золушки! Боюсь, тут вкус Валентины был принесен в
жертву столь же хорошо развитой у нее страсти к показухе. Предполагалось,
что экипаж будет подчеркивать аристократический характер бракосочетания,
однако выглядит он так, словно принадлежит Элтону Джону и используется для
поездок по Диснейленду.
— Ну и карета! — ахает фотограф. Валентина уже готова переменить свое мнение
о нем, однако он продолжает: — В точности такая же была на свадьбе Джордан и
Пита!
— Идиот! — цедит невеста сквозь зубы.
Пока подружки невесты — все, кроме Грейс, — стоят в сторонке, я подхожу к
Шарлотте.
— Это ты сегодня звонила Патрику? — спрашиваю я не слишком дружелюбно.
Она заливается краской и принимается терзать букет, но тут же дерзко
поднимает голову:
— Да, я!
— И что ты ему сказала?
— Сказала, что ты все знаешь. У меня не было выхода — я боялась, что ты первая расскажешь все Грейс!
— Я же обещала, что не расскажу — по крайней мере до конца свадьбы!
Шарлотта хмыкает и пожимает плечами:
— Что сделано, то сделано! Патрик знает о моих чувствах, теперь ему решать!
Господи, страшно даже подумать, что творится сейчас в доме Грейс...
— Э-э... извините меня... — выступает вперед журналистка из
Хай лайф!
. —
Как вы думаете, могу я уже начинать... э-э... брать интервью?
— Естественно! — лучезарно улыбается Валентина. — Приступайте!
— Гм-м... ну... так, значит... то есть, насколько я поняла, вы с мистером
Барнеттом познакомились на вечеринке?
— На самом деле, — поправляет Валентина, — он был шафером на свадьбе моих
лучших друзей, Грейс и Патрика. Наверное, ни к чему упоминать в статье их
имена — это не так существенно, можно просто написать, что у меня много
друзей. Очень много друзей, и все они — самые лучшие!
— А-а... гм, хорошо, — качает головой Друзилла, делая пометки в блокноте —
со скоростью приблизительно шесть слов в минуту. — И... ну... вы, значит,
того... любите всякие вечеринки?
— Само собой! Кто же их не любит?!
— Ага! — соглашается девица. — И какие именно вечеринки вам нравятся?
— Да самые разные! А при чем тут вечеринки, если вы пишете о моей свадьбе?
— О!.. Ну, это... Я, честно говоря, сама не знаю, просто моя редакторша
велела почаще спрашивать о вечеринках. Она считает, что так я ничего не
испорчу!
— В таком случае, &
...Закладка в соц.сетях
