Жанр: Любовные романы
Подружки невесты
...sh; Валентина! — кричит Грейс. — Поторопись, самое важное пропустишь!
Букет взлетает в воздух, едва не зацепившись за мамин экстравагантный
головной убор, и собравшаяся вокруг невесты толпа дружно подается вперед.
Незамужние гостьи всех возрастов легонько, но энергично начинают работать
локтями... Но разве кто сравнится прытью и ловкостью с Валентиной?
Услышав крик Грейс, она подбирает юбку и несется вперед, сметая все на своем
пути. Бледно-голубая шляпа мамы Грейс летит на землю вместе с букетом Дениз,
а у Глории на голове закручиваются полы ее летнего; пальто. И вот Валентина
взмывает ввысь не хуже члена олимпийской волейбольной команды, в то время
как остальные девушки из соображений безопасности отскакивают в сторону.
Все, кроме меня.
Словно в замедленной съемке я наблюдаю, как обручальное кольцо Валентины,
подобно огненной комете, неотвратимо приближается к моему лицу. Удар, от
которого у меня перехватывает дыхание, приходится точно в глаз. Теряя
равновесие, я успеваю подумать, что в жизни не испытывала ничего
подобного...
Я падаю на асфальт. Из носа капает кровь, а глаз дергается, словно от
разряда электрического тока. Интересно, летают вокруг моей головы звездочки,
как в мультфильмах? Но вот что поразительно — никто не обращает на меня ни
малейшего внимания, глаза всех собравшихся прикованы к цветам! Лежа в
стороне от толпы, я с изумлением наблюдаю за происходящим.
Патрик, одетый гораздо менее формально, чем на своей собственной свадьбе,
улыбается Шарлотте и слегка обнимает ее за плечи.
— Значит, ты будешь следующей, малышка! — подмигивает Патрик, кивая на
букет, который Шарлотта крепко сжимает в руках. — Может, ты кого-нибудь от
нас прячешь? — со смехом допытывается он.
Шарлотта поднимает на него глаза и неожиданно заливается краской. Ее щеки
так и пылают, словно достигли двухсот градусов по Фаренгейту! Охотясь за
букетом, она опередила Валентину на доли секунды. Я за все годы нашего
знакомства не видела Шарлотту такой довольной, надо попытаться встать и
поздравить подругу...
Это была моя последняя мысль перед тем, как я потеряла сознание.
Глава 90
— Тебе обязательно нужно показаться доктору. — Джек прикладывает к
моему глазу влажную салфетку.
— Мне не нужен доктор, — хнычу я. — Лучше принеси бумажный мешок, чтобы я
могла сунуть туда голову...
Джек улыбается:
— Не огорчайся, все будет хорошо. Припухлость быстро пройдет — оглянуться не
успеешь!
Боюсь, сегодня я пережила уже достаточно сюрпризов, и последний — минуту
назад, когда посмотрелась в зеркало. Надо же, я довела собственную внешность
практически до совершенства, и вот благодаря Валентине мое лицо выглядит
так, словно я встречалась на ринге с Майклом Тайсоном!
Конечно, Валентина извинилась. Она и сама была и шоке и даже целую секунду
выглядела виноватой, но мне от этого не легче. Веко под глазом почернело и
распухло, так что я практически ничего не вижу, и Джеку приходится оттирать
засохшую у меня под носом кровь. Какой позор!
— Ты все равно очень красивая! — шепчет Джек и целует меня в губы.
Я едва сдерживаю слезы. В голове у меня что-то гулко ухает, словно по ней
стучат молотком, но дело не только и этом.
Мы с Джеком вместе ровно восемь недель. Раньше я посчитала бы такой срок
серьезным достижением, одна ко к нашим с Джеком отношениям я отказываюсь
подходить со старыми мерками. Этот двухмесячный рубеж я пре одолела без
малейших усилий и не верю, что через десять недель, двадцать недель или
сколько угодно недель пере стану чувствовать то, что чувствую сейчас!
Присутствие Джека вовсе не вызывает у меня приступа тошноты, как бывало с
другими мужчинами. Да что там, мое сердце наполняется счастьем от одного
вида его мочалки в моей ванной комнате! Когда мы просыпаемся в субботу, и он
предлагает провести выходные вместе — снова вместе! — я едва не прыгаю от
восторга. А когда Джек звонит мне на работу узнать, как дела, и говорит, что
соскучился, я тут же начинаю вести обратный отсчет часов, минут и даже
секунд до нашей встречи. Ничего не могу с собой поделать...
Короче говоря, я полностью излечилась, прежние проблемы навсегда остались в
прошлом. Однако сегодня я поняла, что совсем забыла о других близких мне
людях. Единственный человек, не считая коллег, с кем я постоянно общалась в
последнее время, — это моя мама, но если принять во внимание, что подготовку
к свадьбе все равно пустили на самотек, особой необходимости в наших
регулярных встречах и не было.
Кстати, свадебный прием проходит гораздо лучше, чем я ожидала (фингал у
дочки невесты — не в счет). Узнав, что банкет планируется прямо в поле
неподалеку от маминого дома, я была в ужасе, но все оказалось совсем
неплохо. Конечно, в шатре отсутствуют занавеси из органзы и позолоченные
канделябры. А чего вы хотите? Шатер — всего-навсего большая палатка
(организаторы литературного фестиваля торговали в ней сидром). Что касается
угощения, любителям бифштекса сегодня придется немного попоститься, а вот
если вы обожаете бобы мунг и сушеную папайю — это поистине ваш день!
По правде сказать, я больше беспокоюсь не о маме, а о лучшей подруге.
Последнее время я почти не общалась с Грейс. Мы дружим много лет — я вижу
безо всяких подсказок, что у них с Патриком неладно. Сама Грейс никогда не
жалуется, но сегодня я настроена решительно! Как ни трудно мне оторвать себя
от Джека, я намерена выяснить, что происходит в семье моих друзей, причем
прямо сейчас.
Я была почти на сто процентов уверена: оно случится. Надежды избежать
встречи практически не было, хоть я и скрещивала пальцы... Не тот человек
Гарет, чтобы доставить мне такое удовольствие. Господи, ну почему бы ему
просто тихо не исчезнуть из моей жизни?!
Я направляюсь к Грейс для серьезного разговора, и вдруг за спиной раздается до боли знакомый голос:
— Айви!
Мое сердце летит в пропасть, словно к нему привязали стокилограммовый
булыжник.
— Я весь день пытался поймать твой взгляд, но... Боже мой, что случилось? —
восклицает Гарет, подойдя ближе.
— Ничего, все хорошо! — быстро говорю я, дотрагиваясь до глаза.
Черт, я могла бы задать ему тот же самый вопрос! Лицо Гарета выглядит еще
ужаснее, чем раньше, — кожа просто слоями отходит, словно ее натирали на
терке для сыра.
— А ты... в порядке? — осторожно спрашиваю я.
— Конечно! — Гарет в знак удивления округляет глаза и тут же начинает
яростно расчесывать подбородок, стряхивая струпья на землю. Брр!!!
— Ну, ты не слишком хорошо выглядишь... — говорю я нерешительно.
— Все прекрасно, лучше и не бывает! — отсекает Гарет. — А ты как? Кстати, ты
обещала мне позвонить, но, видимо, забыла... Ладно, я зла не держу! Уже
надевала мои сережки?
Серьги, которые он сунул мне в
Джакаранде
, до сих пор лежат в самом
дальнем углу комода и, наверное, уже прожгли дыру — не удивлюсь, если они
сделаны из криптонита. Я бы с радостью от них избавилась, да вот не могу
придумать как. Конечно, я их даже ни разу не примерила (и не собираюсь),
однако выбросить подарок, хотя бы и от Гарета, кажется мне верхом
бездушия...
Вдобавок, хотя каждая встреча с Гаретом мне приятна не более чем сеанс
электрошоковой терапии, я не могу избавиться от комплекса вины — ведь именно
после нашего разрыва Гарет стал так кошмарно выглядеть!
— Не стоило покупать эти сережки. — Я стараюсь сохранять спокойствие. —
Знаю, ты сделал это из добрых побуждений, и все равно не надо было...
— Но ведь они тебе очень нравились!
— Да, только дело не в этом...
— А в чем дело? — задиристо спрашивает Гарет и с такой силой скребет
подбородок, что боюсь, вот-вот хлынет кровь.
— Дело в том, что мы больше не вместе, — напоминаю я. — И никогда не будем
вместе!
— Это ты сейчас так говоришь!
Я не успеваю возразить — к нам подходит Боб. Кстати, именно Боб нас
познакомил. Уф, слава Богу, теперь есть с кем разделить бремя общения с
Гаретом.
— Мои поздравления, Боб! — восклицает Гарет и хлопает Боба по спине с такой
силой, что едва не сбивает беднягу с ног. — Как ты?
— Э-э... спасибо, все хорошо, — закашлявшись, отвечает Боб. — А ты? Уже
нашел новую работу?
Вот это сюрприз! Я и представления не имела, что Гарет ушел из университета!
— Ну... Пока не определился, предложений так много... — Гарет нервно
поглядывает в мою сторону.
— А когда ты уволился? — спрашиваю я.
— Несколько недель назад! Понял, что эта работа уже не для меня!
Боб чуть заметно морщится.
— Что ж, — жизнерадостно продолжает Гарет, — пойду попробую этой дивной еды!
Увидимся позже, Айви! Удачи, Боб!
Гарет исчезает в шатре.
— Боб, что-то я ничего не поняла...
— Гм, история и правда забавная... — задумчиво говорит Боб. — Гарета не то
чтобы уволили, но, по слухам, они с ректором заключили соглашение, что Гарет
уберется из университета и больше там не появится.
— Почему?
Конечно, общение с Гаретом по количеству положительных эмоций приравнивается
для меня к эпидемии чумы, однако я никогда не относила его к людям, которых
выгоняют с работы.
— Не могу сказать... Слышал только, что в университете уже давно пытались от
него избавиться. Похоже, с ним нелегко работать, так и норовит устроить
подлянку. Не знаю, что конкретно произошло, но говорят, был ужасный скандал
между Гаретом и профессором Дейрдре Беннет. Ну, у нее еще большая задница и
плохие зубы. И все равно она очень милая. После скандала-то Гарета и
попросили. В любом случае никто по нему не скучает!
— Вот как... Что ж, Боб, когда в следующий раз будешь знакомить меня с
подходящим
мужчиной, напомни, чтобы я не доверяла твоему вкусу!
Боб оглядывается на Джека, который в этот момент что-то обсуждает с моей
матерью, и кивает.
— Похоже, моя помощь тебе больше не потребуется! — подмигивает он.
По выражению лица мамы Грейс можно предположить, что она либо страдает
хроническим метеоризмом, либо не слишком высокого мнения о свадебном меню.
— Необычный подбор блюд, Айви, — осторожно говорит она. — Лично мне больше
по вкусу слоеные пирожки...
— Тут есть несколько очень вкусных салатов! — возражает Грейс.
Впрочем, даже сидящая в коляске Скарлетт смотрит на мать с сомнением.
— Да... — Миссис Эдвардс опасливо кладет в рот маленький кусочек гороховой
лепешки. — Правда, некоторые из них по виду напоминают подстилку из
кроличьей клетки...
Тут появляется моя мамочка и, запыхавшись, поправляет перо в волосах.
— Ну что, все в порядке? — бодро интересуется она.
— О да! — улыбается Грейс. — Все отлично! Вы уже знакомы с моей мамой, Сара?
Миссис Эдвардс улыбается и одергивает платье — словно прямо из гардероба королевы-
матери.
— Рада с вами познакомиться, — говорит она своим безупречным телефонным
тоном. — Мои поздравления!
— Спасибо, спасибо! — Мама энергично трясет ее руку. — Здорово, что вы
пришли!
— О, я здесь только для того, чтобы присматривать за внучками, —
снисходительно улыбается миссис Эдвардс. — Скоро заберу их домой, чтобы моя
Грейс смогла немного отдохнуть. Знаете, ей нечасто это удается, с такой
ответственной работой...
— Э-э... спасибо, мам, — вступает в разговор Грейс, пока миссис Эдвардс не
начала распространяться о том, что ее дочь с самого раннего детства
проявляла признаки одаренности.
— Прекрасный стол, не так ли? — жизнерадостно спрашивает новобрачная. — Я
уверена, миссис Эдвардс, вы оценили еду по достоинству!
— Ну... Конечно, все довольно мило... Сама я, честно говоря, предпочитаю
закуски из
Маркс энд Спенсер
— мини-киш, знаете ли, жареные сосиски и тому
подобное... Но у вас тоже все очень... э-э... интересно.
— О, мы с Бобом не покупаем продукты у конгломератов, — категорично заявляет
невеста.
— У... кого? — округляет глаза миссис Эдвардс.
— В сетевых супермаркетах, — объясняет мамуля. — Мы предпочитаем делать
покупки у производителя — такие продукты гораздо вкуснее и намного дешевле!
В глазах миссис Эдвардс отчетливо просматривается беспокойство за финансовое
состояние моей матери, а также за ее душевное здоровье.
— Гм... — неуверенно тянет она. — Не думаю, что это нам подходит... Я просто
не представляю, где еще могла бы достать торт
Баттенберг
...
— Надеюсь, вы извините меня, — встряхивает волосами новобрачная. — Мне нужно
поприветствовать других гостей. Кстати, ни у кого из вас, случайно, нет
зажигалки?
Я мотаю головой.
— Извините, Сара, я не курю, — разводит руками Грейс.
— Ясно. Это не для меня, а для Джерри, друга Боба; Между нами говоря, —
подмигивает мамочка, — я думаю, она нужна ему только для того, чтобы разжечь
бонг!
Проводив ее взглядом, миссис Эдвардс поворачивается к нам.
— А что такое бонг? — озадаченно спрашивает она. Грейс чуть не опрокидывает
на себя бокал.
— Что-то вроде барбекю, — говорю я беспечно. — Кажется, они собираются
жарить кукурузу!
Патрик тянется поцеловать Скарлетт и Полли, потому что бабушка собирается с
ними домой. Проблема в том, что перед глазами у Патрика все плывет.
— А где мои луу-у-учшие на свете девчоо-о-онки? — заплетающимся языком
выводит он, сгребая дочек в охапку.
Боюсь, сейчас он видит не двух, а сразу четырех малышек.
— Пап, ты что, пьяный, да? — спрашивает Полли.
— Не говори глупостей! — Патрик хочет погладить ее по голове, но все время
промахивается.
Наконец миссис Эдвардс с девочками уходят, и Грейс поворачивается к мужу:
— Думаешь, ты смог ее одурачить?
Однако Патрик, не обращая на Грейс внимания, продолжает общение с бокалом.
Вечереет. В шатре зажигают свет. Грейс, Патрик, Джек и я наблюдаем, как
музыканты готовятся к выступлению. Они друзья Боба, и поскольку однажды я
уже имела удовольствие присутствовать на их концерте, могу охарактеризовать
их как ожившую версию дуэта
Саймон и Гарфанкел
.
— Всем привет! — говорит в микрофон солист группы, мужчина средних лет в
гавайской рубашке и с прической свихнувшегося профессора. — Прежде чем мы
начнем, я хотел бы поздравить Боба и Сару, самую крутую парочку на свете!
Ва-а-ууу!
В зале раздается одобрительный смех, и под звуки песни
Роллинг Стоунз
Давай проведем эту ночь вместе
, которую новобрачные выбрали для своего
первого танца, Боб выводит мою мать на середину танцпола. Точнее сказать,
они выпрыгивают на середину танцпола и начинают бешено трястись в такт
музыке. Жених швыряет невесту из стороны в сторону, при этом оба
безостановочно молотят руками в воздухе, словно исполняют шаманский танец. С
последними аккордами парочка в экстазе обрушивается на пол — так, как только
они одни умеют!
— Нормальные люди выбирают для первого танца что-нибудь из Джеймса Бланта...
— качаю я головой.
— По крайней мере они развлекли нас, — с улыбкой отвечает Грейс. — Уж с этим-
то ты согласишься!
— Соглашусь. Слушайте, я подумала... Почему бы нам четверым не собраться
всем вместе?
— Двойное свидание? — шутит Грейс. — Последний раз я была на таком лет в
восемнадцать!
— Я не имела в виду поход в боулинг-клуб, у меня с координацией движений
неважно... А вот поужинать вчетвером было бы просто здорово — Джек
замечательно готовит!
— Слышишь, Джек? — ухмыляется вдруг Патрик, который уже с трудом держится на
ногах. — Сначала ты приглашаешь девушку на свидание, а кончается все тем,
что на тебя, черт возьми, сваливают готовку! Я бы не потерпел такого
обращения, дружище!
Всем ясно, что Патрик пытается острить, однако это плохо ему удается. Сейчас
он похож не на адвоката серьезной компании, а на спившегося неудачника с
тяжелым характером. К счастью, Джек слишком хорошо воспитан, чтобы обижаться
на глупые шутки.
— Точно, — с готовностью кивает он. — Может быть, мы поставим к плите
девчонок? Единственная проблема: я уже пробовал спагетти под соусом
путанеска в исполнении Айви и не уверен, что выживу после второй попытки!
В отместку я хлопаю его по руке, а Джек сгребает меня в охапку и, притянув к
себе, чмокает в макушку. Через несколько секунд я поворачиваюсь наконец к
друзьям и с удивлением вижу, что Грейс и Патрик стоят на расстоянии друг от
друга и так смущены нашим проявлением чувств, что просто не знают, куда
глаза девать. Потом происходит нечто совсем уж странное... Патрик допивает
вино, резко разворачивается и молча уходит. Мы с Джеком изумленно смотрим
ему вслед.
— Ты в бар? — кричит Грейс.
Патрик делает вид, что не слышит.
— Да, весело тебе сегодня будет... — поворачиваюсь я к подруге. — Я не
видела Патрика в таком состоянии со дня вашей свадьбы!
Грейс выдавливает слабую улыбку.
— Слушай, а ты уверена, что у вас все в порядке? — с тревогой спрашиваю я.
Вот дурочка! Нашла время лезть в душу... Грейс ни за что не станет
откровенничать в присутствии Джека.
— Да, все чудесно, — быстро отвечает она. — Знаете, наверное, я пойду за
ним. Жаль, что нельзя отколотить его хорошенько... Кто-нибудь хочет еще
выпить?
Мы с Джеком дружно качаем головами. Грейс отходит на несколько шагов, я догоняю ее и хватаю за руку.
— Серьезно, Грейс, мне кажется, нам надо поговорить!
— Да все нормально, Айви, правда!
Нормально? Ну не знаю... То, что я вижу, нравится мне все меньше и меньше...
Да, Патрик не похож на самого себя, но Шарлотта... Я просто в шоке от ее
скандального поведения!
Сегодня впервые с начала своей суровой диеты Шарлотта пьет не шипучие
напитки без сахара, а кое-что покрепче, и алкоголь подействовал на нее очень
быстро. Когда мы с ней столкнулись в туалетной кабинке, Шарлотта уже едва
держалась на ногах и чуть не опрокинула хлипкое сооружение.
— О-ох! — покачиваясь, стонет Шарлотта. — Первая стоящая выпивка за целую
вечность! Мне кажется, моя голова куда-то улетела!
Со мной происходит то же самое. Из-за подбитого глаза и обезболивающих,
которыми меня накачали, я чувствую себя так, словно несколько часов подряд
не слезала с карусели.
— И все-таки, — хихикает Шарлотта, — это очень приятно!
К сожалению, мне трудно с ней согласиться...
Мы с Шарлоттой возвращаемся в шатер. Музыканты в ударе, и то же самое можно
сказать о Валентине. Звучит композиция Вана Моррисона, под которую Валентина
лихо отплясывает не хуже участниц группы
Спайс Герлз
, а Эдмунд взирает на
нее с гордостью и обожанием.
— Знаешь, Айви, — вдруг заявляет Шарлотта, — когда ты худая, люди смотрят на
тебя иначе!
Я качаю головой:
— Только не я! Конечно, ты сейчас классно выглядишь и все такое, но для меня
ничего не изменилось. Я всегда считала, что ты прелесть, и буду так думать,
что бы ни произошло!
— К сожалению, не все похожи на тебя! Возьмем, например, мою маму...
Шарлотта делает еще один глоток вина. Не намекнуть ли подружке, что ей пора
остановиться?
— Знаешь, что она сказала в прошлое воскресенье, когда я заехала к ним на
обед? Я отказалась от йоркширского пудинга с подливкой, так мама заявила,
что от меня и так уже только кожа да кости остались!
— А она при виде тебя в обморок не упала? — шучу я.
Подруга хихикает.
— И дело не только в маме... — продолжает она, с довольным видом приглаживая
на себе платье.
— А в ком еще?
— В мужчинах! — взвизгивает от смеха Шарлотта.
— В мужчинах? А ну рассказывай, с кем это ты успела пофлиртовать?
— Ну уж нет! — Шарлотта снова отпивает из бокала. — Все-то тебе надо знать!
Я смотрю с изумлением.
— Шарлотта, немедленно перестань меня мучить!
Подруга упрямо качает головой:
— Пока не могу, это секрет!
— Шарлотта!!! Кого ты имеешь в виду?! А ну, признавайся немедленно!
Она снова хихикает:
— Ни за что!
— Ну и ладно, не говори...
Мне не терпится узнать правду, однако я боюсь слишком сильно давить на
подругу. Вдруг она замкнется, и я вообще больше ни слова не услышу?
— Скажи хотя бы, между вами что-нибудь уже... было?
Шарлотта, глядя в бокал, мечтательно улыбается:
— О да!
— Что именно?
Но Шарлотта продолжает мотать головой. По всей видимости, ей доставляет
удовольствие поддразнивать меня.
— Вы что, уже целовались?
— О да! — снова повторяет Шарлотта.
— Слушай, я ведь журналист и в любом случае рано или поздно докопаюсь до
правды! Ты с этим человеком собираешься еще встречаться?
Улыбка Шарлотты вдруг сползает с ее лица. Подруга выглядит сейчас очень
серьезной и очень, очень пьяной.
— Надеюсь... — говорит она мрачно. — Только, сказать по правде, я совсем не
уверена...
Я всегда считала, что Патрик умеет пить. Максимум, на что он был способен
после нескольких банок пива в пятницу вечером, — это неуклюжие попытки
стриптизам раздача слюнявых поцелуев приятелям. Я ни разу не видела, чтобы
от спиртного Патрик становился злым и агрессивным, однако сегодняшние
события заставляют задуматься, а хорошо ли я знаю своих друзей.
Вот почему, оставив Джека увлеченно обсуждать с моей мамой оползни в
Гватемале и продовольственный кризис в Малайе (о чем еще поговорить в такой
день?), я отправляюсь на поиски Грейс и скоро обнаруживаю ее рядом с баром в
компании Джима.
— Эй, привет! — лучезарно улыбаюсь я. Не хочу, чтобы они сразу догадались о
серьезности моих намерений. — Вам нравится музыка?
— Очень! — улыбается Джим. — Правда, Валентина слегка озадачила музыкантов,
когда попросила их сыграть что-нибудь из репертуара Кристины Агилеры...
— Слушай, Джим, — говорю я. — Не хочу показаться грубой, только, знаешь, я
должна похитить у тебя Грейс.
— Конечно. Я все равно собирался пригласить Шарлотту потанцевать!..
Мы с Грейс отправляемся искать свободный столик подальше от танцпола.
Проходя мимо Валентины, я отмечаю, что сегодня во время танца она
размахивает руками еще сильнее, чем обычно, — особенно той, на которой
сверкает обручальное кольцо. Н-да, с помощью своего бриллианта Валентина
смогла бы регулировать дорожное движение не хуже светофора!
— Так в чем дело? — говорит Грейс, когда мы наконец усаживаемся за столик.
— Это я у тебя хотела спросить!
Однако прежде чем Грейс открывает рот, в моей сумке начинает звонить
телефон. Ох, это же мобильный Джека, который он отдал мне на хранение! В
обычной ситуации я бы, конечно, тут же отнесла телефон хозяину, но сейчас
мне некогда, так что я просто вылавливаю сотовый из сумки и нажимаю на
Сброс
.
— Что ты имеешь в виду? — снова спрашивает Грейс.
— Слушай, я не хочу показаться любопытной, но вы с Патриком последнее время
какие-то странные... не похожи на самих себя, что ли...
Несколько секунд Грейс молча кусает губу.
— Значит, ты заметила... — наконец говорит она тихо.
— Что-то неладно, да?
— Да, я так думаю. Только, черт побери, сама не пойму, что именно!
Телефон Джека снова трезвонит. Быстро заткнув его, я поворачиваюсь к
подруге.
— Не знаю, что с нами творится... — продолжает Грейс. — Ничего особенного
вроде и не случилось — не было никакой серьезной ссоры из-за денег, или из-
за детей, или еще из-за чего-нибудь, только мы постоянно ругаемся по
мелочам... Патрик последнее время обижается на любую ерунду. И знаешь, он
вечно недоволен!
— И какие у тебя соображения?
— Хочешь сказать, у него появилась другая женщина? — вскидывает голову
Грейс.
Она уже чуть не плачет.
— Ну что ты! — поспешно восклицаю я. — Ничего подобного мне и в голову не
приходило!
— Да? А вот мне в голову уже всякое приходило... Я теперь ни в чем не
уверена...
Некоторые девушки плачут, как в кино, — знаете, когда сверкающие слезинки
одна за другой скатываются по фарфорово-бледному лицу... Должна признаться,
что мы с Грейс подобной способностью не обладаем.
Ее щеки сейчас цветом напоминают сырую говядину, глаза почти такие же
распухшие, как у меня, а нос выглядит... ну, как ему и положено выглядеть
после громкого и продолжительного сморкания в шестислойный носовой платок.
— Патрик любит тебя, даже не сомневайся! — убеждаю я подругу. — Господи, я
прекрасно помню, ка
...Закладка в соц.сетях
