Жанр: Любовные романы
Подружки невесты
... не приходится хвастаться своим происхождением;
впрочем, данный факт не объясняет ее патологической застенчивости. И
практически полного отсутствия личной жизни.
— Ну и чего тебя понесло трепаться с мамулей нашей Грейс? — спрашиваю я как
бы невзначай (немалых усилий стоило вызволить Шарлотту из увлекательной
беседы на тему флористики).
— А что тут такого? — удивляется Шарлотта.
Я осторожно подбираю слова — нельзя ее спугнуть.
— Ну... мне просто показалось, что вы с Джимом очень мило беседовали, разве
не так?
Шарлотта выглядит смущенной.
— Вообще-то да. Но мне было не менее приятно общаться с миссис Эдвардс!
— О чем вы говорили, могу я узнать?
Н-да... Чувствую, мне предстоит работенка не из легких. Шарлотта пожимает
плечами:
— В основном о судоку.
— Судоку? — уточняю я после многозначительной паузы.
— Ну да. Что тебя так удивляет?
— А ты увлекаешься судоку?
— Вообще-то нет, но...
— Тебе это хоть сколько-нибудь интересно?
— Нет, но я совсем не против послушать...
— Шарлотта, — решительно перебиваю я, — не могу представить, как судоку
может быть интереснее общения с Джимом, если только миссис Эдвардс не
выиграла по нему черный пояс!
До Шарлотты наконец доходит, что я имею в виду, и она заливается краской. И
опять я чувствую укол вины...
— Слушай, — говорю я мягко и касаюсь ее руки, — Джим считает тебя очень
милой!
Мои слова не производят на Шарлотту ни малейшего впечатления.
— Не веришь? Это правда, клянусь!
— Мы только сидели рядом, ничего больше...
— А о чем вы беседовали?
— Хорошо, хорошо, — вздыхает Шарлотта, — мы говорили о музыке.
— И? — не отступаю я.
— Он поклонник Мейси Грей и в свободное время играет на гитаре.
— Как и ты! — восклицаю я торжествующе.
— Я не играю на гитаре...
— Да, но ты тоже любишь Мейси Грей!
— Дэвида Грея, — поправляет она.
— Не будь занудой! Слушай, да вы просто созданы друг для друга! Иди и
поболтай с Джимом прямо сейчас!
В этот момент кое-что отвлекает наше внимание. Мы слышим мужские голоса из-
за колонны в полуметре от нас. Нельзя сказать, что голоса слишком громкие
(учитывая общий шумовой фон), просто тема разговора заставляет нас
навострить уши.
— Жаль, что я уже не в свободном полете, — сокрушается один, — здесь есть
несколько крошек — так и просятся в постельку! Та цыпочка, что толкала речь,
чертовски хороша!
Я закатываю глаза. Меня бесит, когда Валентина из кожи вон лезет, пытаясь
покорить весь мир, но еще противнее, что обычно она добивается успеха...
— Подружка невесты с грязно-белыми волосами тоже ничего, — подключается
второй голос, и я понимаю, что речь идет обо мне. — Немного плосковата, но
вполне сойдет!
Приятный комплимент, ничего не скажешь!..
Я досадливо морщусь и уже собираюсь вернуться к нашему с Шарлоттой
разговору, но тут в разговор вступает третий:
— А как вам толстушка?
Мои глаза округляются от ужаса. Нетрудно догадаться, кого имеют в виду...
— А, уродливая сестрица Шрека!
Раздается взрыв хохота. Я лихорадочно пытаюсь сообразить, как утащить отсюда
Шарлотту, пока мы не услышали чего-нибудь похуже.
— Интересно, сколько пирожков надо слопать, чтобы докатиться до такого
размера?
— Достаточно, чтобы разорить пекарни Вигана, если барышня сядет на диету!
Фраза вызывает новую волну пьяного смеха.
На Шарлотту жалко смотреть — щеки ее пылают, а губы подпрыгивают. Подруга
изо всех сил старается держаться, но я понимаю, что внутри она медленно
умирает.
Так, пора положить конец этому безобразию!
— Сколько, интересно, нужно заплатить тому, кто согласится ее трахнуть?
Ну знаете ли! Это уже предел!
— Все, хватит! — говорю я гневно, хотя по-прежнему не представляю, что буду
делать.
— Пожалуйста, Айви, не надо! — умоляюще шепчет Шарлотта.
— Почему это?
— Будет только хуже, прошу тебя! Не заставляй меня страдать еще больше... Я
и так уже со стыда сгораю...
— Глупости! Тебе абсолютно нечего стыдиться!
— Ради Бога, Айви! — твердит подруга. — Давай просто не будем обращать
внимания!
Я быстро обдумываю такую возможность, но следующая реплика заставляет меня
отказаться от этой соблазнительной идеи.
— Кругленькая должна быть сумма! Представьте, каково оказаться под
гигантской подушкой безопасности, которая того и гляди тебя раздавит!
— Айви! Пожалуйста, молчи, умоляю тебя! — стонет Шарлотта, с трудом
сдерживая слезы.
Ее слова еще звучали в моих ушах, когда я зашла за колонну и столкнулась
лицом к лицу со всей троицей.
План действий у меня отсутствует. Я просто смотрю на нахалов в упор и
понимаю, что они считают свой юмор абсолютно безобидным. Мне не хочется
расстраивать Шарлотту, однако надо же как-то заткнуть мерзавцев, да
побыстрее!
Дальше я действовала совершенно спонтанно — иначе говоря, по наитию. Мою
реакцию можно также назвать кратковременным помрачением рассудка. В любом
случае то, что я сделала, выглядело очень эффектно.
Я просто опрокинула на них свой бокал. Точнее было бы сказать, разбрызгала
содержимое бокала — техника, применяемая гонщиками
Формулы-1
после
особенно триумфальной победы.
Отличие в том, что сейчас никто не получает удовольствия. Мужчины
отплевываются и ругаются, с яростью и недоумением вынимая из волос кусочки
лимона. После шести бокалов вина вперемешку с шампанским и при наличии такой
бешеной концентрации адреналина в крови я и сама не знаю, кто из нас больше
потрясен моим поступком.
— Э-э... прошу прощения, я поскользнулась.
Пробормотав эти слова, я стремительно разворачиваюсь, сгребаю Шарлотту в
охапку и покидаю сцену.
Пробираясь сквозь толпу, я осознаю, что это все зрители. Дядя Джайлс смотрит
на меня как на социально опасную психопатку. Тетя Мэрион в ужасе закрывает
рот ладонью. Глаза Полли почти выскакивают из орбит. Но худшее впереди.
— Ты нарочно? — восхищенно шепчет Валентина. Похоже, она вовсю наслаждается
ситуацией.
— Разумеется, нет! — фыркаю я.
Интересно, смогла ли я кого-нибудь убедить? Судя по выражению лица Джека, надежды на это немного...
Глава 17
Здравый смысл твердит мне,— что пора уже покончить с выпивкой, однако сейчас
я нуждаюсь в утешении, и бокал шампанского, поднесенный Грейс сразу по
окончании маленького шоу, оказывается весьма кстати. А вообще быть трезвой
на свадьбе неприлично — особенно если все остальные разделяют это мнение.
— Думаешь, Шарлотта в порядке? — спрашивает Грейс, услышав последние
новости.
— Не знаю. Я затащила ее в туалет, правда, она не хотела со мной
разговаривать, только повторяла, что все хорошо. Чушь, конечно, какое там
хорошо? Но ты ведь знаешь Шарлотту: если она решила молчать, даже служба
контрразведки не заставит ее открыть рот.
Я беру горсть арахиса из вазочки и чувствую, что Грейс уже не слушает меня.
Подняв голову, я вижу, что к ее щеке прижимаются губы новоиспеченного
супруга.
— Привет, жена! — Патрик слегка одурманен вином и любовью.
— Муж! Как ты, черт побери? — улыбается Грейс.
— Замечательно — я ведь теперь женатый человек, — мурлычет тот, целуя ее в
губы.
— О ради Бога! Знаю, вы счастливые новобрачные, но своим поведением вы
лишаете меня аппетита! — протестую я.
— Мы теперь женаты и имеем полное право целоваться на публике. Все по
закону!
— Нет, теперь вы имеете законное право ругаться на публике. Разве никто не
объяснил вам, бедняжки?
Патрик садится рядом с нами.
— Ну, и как ты себя чувствуешь? Замечаешь изменения? — обращаюсь я к нему.
— О чем ты?
— Я имею в виду, теперь, когда ты женат, изменилось ли что-нибудь по
сравнению со вчерашним днем, когда ты был молод, свободен и одинок?
— Ну мне по-прежнему тридцать четыре... Не знаю, не уверен... Думаю, нет —
пока по крайней мере. Спроси завтра — возможно, я буду глубоко сожалеть о
содеянном.
Грейс пихает его в ребра.
— А ты? — оборачивается к ней Патрик. — Чувствуешь что-нибудь? — И по его
виду ясно, что он сам не знает, какой ответ хочет услышать.
— О да. Большие изменения!
Патрик наклоняется, чтобы еще раз поцеловать женушку. Нет никаких сомнений —
ребята без ума друг от Друга!
Вообще-то еще в школе Грейс нравились лихие и опасные герои типа Хана Сола,
а не пресные красавчики вроде Люка Скайуокера. Стоит ли удивляться, что в
результате рядом с ней оказался Патрик?
Ее предыдущие
серьезные отношения
— сначала в шестом классе, а потом в
университете — оба раза длились более двух лет, но они изначально были
обречены на провал. Не то чтобы Грейс попадались несимпатичные парии.
Пожалуй, наоборот — слишком уж приятные... В Патрике же чувствуется некая
опасность, только обостряющая его привлекательность. Что ж, он привык
одерживать победы. Знали бы вы, сколько женщин у него было до встречи с
Грейс! Джордж Клуни все равно что папа римский по сравнению с муженьком моей
лучшей подруги...
И это внушает оптимизм. Если уж Патрик, бывший убежденный холостяк и
признанный донжуан, смог влюбиться, стать отцом двоих детей, хранить
верность в течение семи лет и даже жениться, значит, не все потеряно и для
таких, как я!
— Непохоже, что этот брак сегодня завершится жаркой постельной сценой, —
изрекает Грейс чуть позже, наблюдая за мужем.
Патрик, слегка пошатываясь, беседует с гостями.
— Что? Но ведь это ваша первая брачная ночь! Разве правила существуют не для
всех?!
— Никогда не видела его таким пьяным, — качает головой Грейс. — Думаю, даже
мое новое белье
Эйджент провокатор
не подействует!
— А я полагала, что в таких случаях секс идет с сертификатом гарантии, —
разочарованно тяну я.
Однако, бросив взгляд на Патрика, понимаю: Грейс права. Чтобы привести мужа
в боевое состояние, ей понадобится что-нибудь вроде дефибриллятора.
— Мамочка, ты потанцуешь со мной? — Полли дергает Грейс за юбку.
— Обязательно, когда начнутся танцы. Сейчас мне надо кое с кем
поздороваться!
— Но танцы уже начинаются, — настаивает Полли.
— А ты пригласи папу!
— Уже приглашала. Бесполезно, он слишком пьяный. Нам нечего возразить.
— А знаешь, она ведь права, — киваю я в сторону танцевального зала.
— Насчет Патрика? Ну да, мы ведь это уже обсудили!
— Да нет, по поводу танцев. Разве вам не нужно идти?
Звучит музыка, приглашающая новобрачных на первый танец. Поставив бокал с
шампанским, Грейс хватает Патрика за руку. Я, как и все остальные, провожаю
их взглядом.
— Айви, может, ты со мной потанцуешь? — слышу я умоляющий голосок Полли.
Девочка дергает меня за юбку.
— Не могу, малышка, этот танец принадлежит маме и папе. Только им двоим, и
больше никому!
— Почему это?
— Ну, такие уж правила... Убедительно звучит, ничего не скажешь!
— Дурацкие правила! — надувается Полли и громко кричит: — Ма-а-ам! Я тоже
хочу танцевать!
Стоящие рядом с нами начинают посмеиваться. Хорошо еще, что Полли такая
милашка!
Патрик эффектным рывком притягивает Грейс к себе, а затем резко отбрасывает
назад, так что ее спина изгибается дугой — зрелище, вызывающее в памяти
кадры со Скарлетт О'Хара. Я ахаю, когда Патрик едва не роняет Грейс на пол.
Наверное, алкоголь добавил ему смелости, хотя по выражению лица Грейс ясно,
что она серьезно опасается за свою шею.
Гости ничего не замечают и аплодируют все громче, наблюдая, как Патрик
швыряет Грейс из стороны в сторону. Видимо, считают, что он решил утереть
нос самому Фреду Астеру.
Я отрываю от них взгляд и вдруг вижу, что Полли нет рядом. Беспокоиться
особенно не о чем — девочка весь день носилась среди гостей; странно только,
что она так быстро сдалась и прекратила искать себе партнера.
Однако, вновь обернувшись к танцполу, я замечаю знакомую фигурку. Полли все-
таки нашла, с кем потанцевать.
Джек поднял четырехлетнюю Полли так высоко, что се туфельки болтаются почти
в метре от пола, и держит ее за руку, словно они исполняют вальс.
Он осторожно кружится вместе с девочкой, стараясь держаться в уголке
танцзала, чтобы не отвлекать внимание от жениха и невесты. Но честно говоря,
это плохо ему удается. Взгляд каждой гостьи сейчас приклеен к Джеку. Все
зачарованы рельефным рисунком его бицепсов, напрягшихся от того, что он
крепко держит ребенка, чувственным изгибом ягодиц, дразняще проступающих под
брюками, и, конечно, широко распахнутыми улыбающимися глазами.
То есть это я предполагаю, что все они очарованы именно этим...
— Только погляди, какая задница! — ахает женщина рядом со мной. Вряд ли это
замечание относится к пожилому официанту, который возится у буфета.
— Идите к нам! — машет рукой Грейс, подзывая Джека и Полли.
У Полли такой вид, словно разом пришли все ее четыре дня рождения и четыре
Рождества. Джек продолжает кружить ее в центре зала, а девочка громко
хихикает — явно наслаждается, что внезапно оказалась в центре внимания.
Наконец музыка смолкает, и Джек опускает свою партнершу на пол.
Нет, я просто обязана с ним поговорить!
Знаю, он здесь с Валентиной. Знаю, я весь день вела себя как распоследняя
простофиля. Знаю, рядом болтаются три моих экс-жениха. Но все это не имеет
значения. Я должна поговорить с Джеком хотя бы для того, чтобы проверить
свою интуицию и убедиться: Джек — не менее тупоголовый, чем все прежние
кавалеры Валентины. Будь он хоть трижды выпускником Оксфорда и крутым боссом
благотворительной организации.
Я делаю глубокий вздох и направляюсь в сторону Джека, но вдруг чувствую на
плече чью-то ладонь...
— Айви, нам надо поговорить. О Боже, нет!
— Нам так много нужно сказать друг другу...
Нет, нет, нет!!! Это уже просто нелепо, в конце концов!
— Странно, что весь день нам не удается остаться наедине. Не знаю, как это
выходит... Ладно, теперь я тебя поймал, и мы все спокойно обсудим, правда?
У Гарета такое мученическое выражение лица, словно он страдает хроническим
запором.
— Знаешь, — говорю я, — ты абсолютно прав.
— Ну и?..
— Вот только время не совсем подходящее...
— Айви! У меня возникают подозрения, что ты меня избегаешь!
— Что? — Я невинно хлопаю ресницами. — Разумеется, нет. Просто мне надо...
э-э... помочь выбрать музыку!
Гарет озадаченно морщит лоб:
— Но ведь твои друзья наняли диджея!
— Нет, нет! Диджей выделен отелем бесплатно, в качестве бонуса к куриным
окорочкам. Если дать ему волю, будет ставить одного Нейла Даймонда. Я,
конечно, не имею ничего против
Блистательной Рози
, но иногда, знаешь ли,
хочется просто оторваться под Бритни. Извини, мне пора идти — не сердись!
— Подожди! — Гарет хватает меня за руку. — Я должен кое-что тебе отдать.
— Отдать? Что?
— Символ наших отношений, — изрекает он торжественно.
Я разрываюсь между желанием узнать, о чем речь, и нехорошим предчувствием,
что лучше бы мне поскорее спалить.
— Знак всего того, что пошло не так. Сейчас ты поймешь, Айви, как сильно я
готов измениться...
И тут я понимаю, что меня ожидает. Обручальное кольцо! Конечно, что же еще?
Глаза моего бывшего дружка лихорадочно сверкают, а я вздрагиваю от противной
дрожи и спине.
— Ох, Гарет, не надо!
Но он уже лезет в карман.
— Я пока не готова! И никогда не буду готова!
Гарет стискивает мою руку и проникновенно смотрит и глаза.
— Айви, — его голос звучит очень серьезно, — я все понимаю. Вот об этом и
идет речь! Знаю, ты просто не была готова.
— Что ты имеешь в виду? Теперь я совсем сбита с толку.
И когда Гарет достает из кармана сверток и начинает раскрывать его, я
понимаю, что ошиблась.
Это не кольцо. Это кое-что похуже.
Нижнее белье...
Жуткий комплект из
Горячих и возбуждающих
. Черное эластичное белье с
дырками на груди!
Небось на этикетке так и написано:
Для съемок в порно
.
Кровь бросилась к моему лицу в тот миг, когда Гарет эффектным жестом
матадора выдернул эту гадость из кармана.
— Смотри, Айви! — торжественно объявляет он. — Вот с чего все у нас пошло не
так — можешь не спорить! Но я готов измениться, Айви! Пожалуйста, давай
начнем все сначала!
Уже полночь, а я все еще в трезвом уме.
Ну, не совсем трезвом, хотя по сравнению с отдельными гостями я — просто
образец праведности и воздержания. Что удивительно, принимая во внимание
перипетии сегодняшнего вечера...
Я по-прежнему вижу, как мы с Гаретом стоим посреди шатра, и он, словно
флагом, размахивает изделием от
Горячих и возбуждающих
. Звучит мелодия
Сладкая Кэролайн
, и вокруг нас в медленном танце раскачиваются парочки...
Никогда еще я не чувствовала себя на публике так ужасно!
У меня был только один выход.
Выхватив белье из рук Гарета, я развернулась на девяносто градусов и
бросилась бежать — и тут же врезалась в тетушку Сильвию и тетушку Энни.
Разглядев, что у меня в руках, обе едва не испустили дух. Наконец я влетела
в туалет и запихала эту мерзость в мусорную корзину. Уф-ф!.. Надеюсь, там
она и пребудет до тех пор, пока специальный человек в защитном комбинезоне
не извлечет ее вместе с остальным содержимым и не бросит в огонь. Аминь.
Последние пару часов я старалась держаться в тени, что позволило мне не
только избежать общения с Гаретом (сейчас он мирно дремлет в уголке), но и
стать свидетелем пары-тройки необычных сцен.
Валентина — поистине звезда вечера. Она, выпив столько шампанского, что его
производители могут смело считать себя ее лучшими друзьями, теперь
развлекает публику почище бродячего цирка. Сидя в одиночестве за столиком у
самого танцпола, я с изумлением наблюдаю, как она лихо скачет вокруг дядюшки
Боба.
— Ты не против, если я к тебе присоединюсь? — слышу я голос за спиной.
Это Джек. Мой пульс начинает биться с удвоенной силой. Вот уж не ожидала,
что он еще захочет со мной говорить!
— Конечно, не против! Почему бы и нет? Садись! — бормочу я.
Джек придвигает стул, и какое-то время мы оба молча смотрим на Валентину. То
есть на канкан в ее исполнении.
— Не стыдно тебе было украсть внимание у новобрачных во время первого танца?
— шучу я.
— О, я не виноват, это все Полли! — улыбается Джек. — Слушай, а правда, что
ты работаешь в
Дейли эхо
?
Наблюдая за реакцией Джека, я делаю глоток вина. Хотите — верьте, хотите —
нет, а многие не любят журналистов.
— Я потому спрашиваю, что пару раз был у вас в редакции, — объясняет Джек.
— Серьезно? А ты, часом, не известный преступник?
— Ну, — смеется он, — по крайней мере меня еще не поймали!
— Так чем мы были обязаны твоему визиту?
— Я работаю в организации
Будущее Африки
. Мы разрабатываем всякие
долгосрочные проекты для развивающихся стран — в поддержку тамошних
фермеров, например, а еще финансируем лагеря беженцев. Год назад паша газета
опубликовала о нас большую статью, на целый разворот. Это была серьезная
поддержка, мы тогда только вставали на ноги и не могли позволить себе
платить за рекламу...
Ну надо же! Я припоминаю только один случай, когда Валентина имела контакт с
парнем, озабоченным общественно-социальными проблемами: на втором курсе она
пыталась совратить студента духовной семинарии.
Мы продолжаем беседовать. На столике слабо мерцает маленькая свечка, а
музыка и голоса, кажется, звучат совсем далеко. И я узнаю все больше
удивительного о Джеке.
Несмотря на безупречное произношение и высокую должность, он, оказывается,
ходил в обычную государственную школу, после которой можно надеяться в
лучшем случае на место официанта.
Что вы желаете к жареной картошке?
— и
так сто раз на дню.
Джек был первым в семье, кто окончил университет, Оксфорд к тому же. И
получил, высший балл по истории. Еще будучи студентом, объехал весь мир. А
потом стал работать в сфере благотворительности и сделал успешную карьеру.
Он любит детей, особенно чернокожих, и когда-нибудь надеется усыновить
одного или двух малышей из Африки. Был вегетарианцем, но запах бекона как-то
после буйной ночки положил этому конец. Читает не меньше двух книг в неделю
— все подряд, от Диккенса до Ли Чайлда. По телевизору смотрит только старые
серии
Фрейзьера
, зато регулярно слушает радио и может подробно рассказать,
что происходило в последнем выпуске
Стрелков
.
Он буквально одержим спортом, обожает еду со специями (особенно тайскую),
дорогое красное вино и кукурузные чипсы. И еще — страдает от разбитого
сердца.
Подробностей этой драмы мне не сообщают. Расстались недавно. Встречались
довольно долго. Поправить ничего нельзя.
Я слушаю и сочувственно киваю, словно хорошо понимаю, о чем речь. Знаю,
каково ему сейчас, и все такое...
Абсолютная ложь. Откуда мне знать, что он чувствует? Самые продолжительные
отношения, которыми я могу похвастать, у меня с парикмахершей, вот уже пять
лет осветляющей мне волосы. Я вообще ничего не могу сказать па эту тему —
разве только обнародовать список сокрушительных поражений наличном фронте...
Ну уж нет, Айви, держи-ка лучше язык за зубами! Ни к чему сообщать, что
годишься для длительных отношений не больше, чем для межгалактических
полетов.
Впрочем, не подумайте, что мы говорили только о Джеке. Вовсе нет! Неожиданно
для себя я выболтала ему чуть не всю историю своей жизни — начиная с того,
что совсем не помню отца, и заканчивая грандиозными проектами великой
журналистской карьеры. Даже сообщила — дурочка! — что, собираясь на свадьбу,
успела побрить лишь одну ногу. И много всякой прочей ерунды.
— Неуютно, наверное, в компании, где никого не знаешь?
— Да нет, что ты! Это же здорово — знакомиться с людьми! Вот встретил тебя,
например... — подмигивает Джек, и мой пульс пускается в бешеную пляску. — А
Пит?! За один вечер мы стали друзьями на всю жизнь! Оказывается, в природе
полно чокнутых фанатов регби! А я-то думал, я один такой.
— Ты сам играешь?
— Ага. Знаю, очень странно получать удовольствие от того, что каждую субботу
пятнадцать парней вдавливают тебя в землю, но я жить без этого не могу!
Почему-то мне становится жарко. Подействовало наконец шампанское — или это мое воображение виновато?
— А-а-а, опять вы вместе! Смотрите, начну ревновать! Вы, наверное, думаете,
что Валентина от своих скачков и пируэтов протрезвела? Ничего подобного!
— Кажется, я немного э-э... запачкалась! — И она шлепается Джеку на колени.
— Хорошо потанцевала? — спрашиваю я вежливо.
Валентина приподнимает край платья, чтобы продемонстрировать въевшуюся грязь
— спереди на одной ноге и сзади — на другой.
— Н-не представляю, где я так извозилась... А ты не знаешь, Айви?
Мы с Джеком переглядываемся. Он изо всех сил пытается удержать Валентину на
коленях и не дать рухнуть на землю.
— Может быть, когда садилась на шпагат?
— С-с-серьезно? Я садилась на шпагат? Ха! Порой я сама себя удивляю!
— Не себя одну... — улыбаюсь я, снова поймав взгляд Джека.
Валентина хватает недопитый бокал и опрокидывает, как человек, умирающий от
жажды в пустыне (еще бы, ведь у нее во рту уже целую вечность — минимум пять
минут — не было ни капли вина!). И чуть не сваливается на пол. Джек едва
успевает поймать ее и, судя по набухшим на шее венам и сбившемуся дыханию,
удерживает с большим трудом.
— Думаю, нам с Валентиной лучше пойти в отель, — кряхтит он.
— Наверное, ты прав.
— Погоди, Джек! Я хочу с тобой потац... потан... хочу по-тан-це-вать с
тобой!
Джек встряхивает обмякшее тело Валентины (голова ее болтается, как на
веревке), пытаясь придать ему устойчивое положение.
— Приятно было познакомиться, Айви, — говорит он.
— Взаимно.
— Желаю хорошо провести остаток вечера.
— О, думаю, мне тоже пора!
— Ясно. — Джек кивает.
— Да.
— Пока, Айви.
— Пока. Всего доброго, Джек.
И он уходит, волоча на плече Валентину.
Вопиющая несправедливость!
Я озираюсь по сторонам. Может, Шарлотта все еще здесь? Но нет — она, видимо,
уже отправилась спать, как и большинство гостей. Остальные тоже постепенно
расходятся, а диджей упаковывает технику. Пора и мне в постель — тем более
что Гарет, будь он неладен, все еще рыскает поблизости.
Наклонившись, чтобы взять сумочку, я замечаю на соседнем стуле какой-то
маленький предмет. Телефон. И оставить его мог только Джек.
Глава...
Поділитися у соцмережах
