Жанр: Любовные романы
Подружки невесты
... 21
Воскресенье, 25 февраля Каким-то чудом я умудряюсь не опоздать к завтраку. Молодожены уже спустились
и с аппетитом уничтожают последние кусочки копченого лосося, заедая его
яичницей.
— Ну, как прошла брачная ночь? — спрашиваю я Грейс у столика с напитками. —
Патрик был на высоте? Или тебе пришлось довольствоваться эротическими
фантазиями, сидя верхом на стиральной машинке?
— Скорее, второе, — кивает Грейс, наливая огромный бокал апельсинового сока.
— Он и на ногах-то с трудом держался. Ничего, у Патрика впереди две недели
на Мальдивах, чтобы загладить свою вину!
— Если к тому времени твой муженек оправится от похмелья, — улыбаюсь я.
Вид у Патрика не ахти, одни мешки под глазами чего стоят...
— А у тебя как, чем вечер закончился?
— Да все нормально. Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду в основном Джека. — Подруга смотрит на меня в упор. — Есть
какой-нибудь прогресс?
Ну можно ли придумать что-нибудь более абсурдное?
— выразительно говорит
мой взгляд. Все равно что предлагать мне завести роман с Кеном Доддом!
— Не знаю, с чего ты взяла, будто я положила глаз на Джека! Конечно, он
очень приятный и вообще...
— И с интеллектом все в порядке, — перебивает Грейс.
— Это точно.
— Умопомрачительная внешность, — продолжает она. Я киваю:
— Ну да. Многие назвали бы его очень привлекательным...
— Многие? А ты?
— Слушай, отстань от меня! — сержусь я. — Он встречается с Валентиной —
нечего делать вид, будто ты не в курсе!
Грейс пожимает плечами.
— Мне просто показалось, что вы хорошо смотритесь вместе. А вообще, —
спохватывается она, — ты права. Не знаю, что на меня нашло...
Я замираю с кувшином грушевого сока в руках.
— Так ты думаешь, мы не подходим друг другу?
Грейс заливается смехом и толкает меня в бок.
— Если хочешь знать, мне с ним в любом случае придется еще раз встретиться,
— объявляю я.
— О? — Подруга выглядит заинтригованной.
— Джек обронил вчера свой мобильник, так что мне предстоит сомнительное
удовольствие навестить их с Валентиной в
Краун энд Картер
.
— Тогда удачи, — подмигивает Грейс.
Часом позже я веду переговоры с хозяином гостиницы, которому навскидку можно
дать никак не меньше ста тридцати двух лет.
— Так вы думаете, они уже уехали?
— Ох, не могу сказать точно... — кряхтит старичок, трясущимися руками
перелистывая тяжелую книгу в кожаном переплете. — Видите ли, вообще-то дела
ведет моя жена Эдит, но ей сделали операцию на венах, и она сейчас в
постели, а я не больно-то хорошо разбираюсь во всех этих штуках...
Его дрожащий палец утыкается в записи годичной давности.
— К сожалению, у нас нет постояльцев с такой фамилией... Может быть, вы
перепутали отель?
— Думаю, надо посмотреть февраль нынешнего года. — Я помогаю старичку найти
нужную страницу. Мой взгляд быстро скользит по колонкам. — Смотрите, вот
они! — Я замечаю имя Валентины. — Номер шестнадцать. А как узнать, выехали
они или еще здесь?
Мой вопрос повергает старика в продолжительное раздумье.
— Хм, где-то должно быть записано... Наверное, в другой книге... — Он
растерянно оглядывается. — Эдит бы сразу нашла. Только вот у нее варикозное
расширение вен, пришлось делать операцию, и теперь...
— Да-да, помню. Слушайте, а не может кто-нибудь подняться наверх и постучать
к ним?
— А это прекрасная мысль! — Хозяин отеля с явным облегчением захлопывает
книгу. — Вот все сразу и выяснится!
Я лучезарно улыбаюсь:
— Отлично!
— Здорово придумано, — повторяет старикашка, не двигаясь с места.
— Так вы пошлете кого-нибудь из персонала?
Он задумчиво морщит лоб:
— Я бы с удовольствием, но тут больше никого нет. Эдит с пятницы в
постели...
— Хорошо-хорошо, так, может, вы сами подниметесь?
— О нет, я не могу! Что, если придут посетители, а меня нет на месте?!
Видите ли, моя жена...
— Перенесла операцию на венах, вы уже говорили.
Я окидываю взглядом пустой холл. Шансы увидеть здесь через пять минут толпу
не выше, чем ожирение при анорексии.
— Так что вы предлагаете? — со вздохом спрашиваю я.
— Почему бы вам не сходить самой?
Глава 22
Звук, доносящийся из шестнадцатого номера, отнюдь не улучшает мне
настроение.
Оглушительный храп, отчетливо слышный даже в противоположном конце коридора
и вызывающий ассоциации с пневматической бурильной установкой, может
означать только одно: Джек сейчас в комнате Валентины.
Я набираю в легкие побольше воздуха. У меня нет желания встречаться с
парочкой, которая всю ночь резвилась в постели, словно два диких мустанга (а
с чего бы еще им дрыхнуть в одиннадцать утра?). Особенно принимая во
внимание, о какой парочке идет речь...
Может быть, просунуть телефон под дверь? Но щель слишком узкая, в нее и
кредитка не пролезет... Ничего не поделаешь, придется стучать.
Я зажмуриваюсь и несколько раз легонько ударяю в дверь костяшками пальцев.
Сердце замирает, как на приеме у зубного.
Ответа нет. Звук набирает децибелы и уже похож на пробуждающийся вулкан. Я
глубоко вздыхаю и стучу снова — на этот раз более решительно, — затем
отступаю на шаг и замираю.
Результат нулевой, никто не отзывается. Да что они там, оглохли, что ли?
— Валентина! Джек! — ору я, барабаня в дверь кулаками.
Храп резко прекращается и переходит в хрюканье. Кто-то ворочается в постели.
— Джек! — взываю я сквозь дверь, чувствуя себя ужасно глупо. Но нужно ведь
как-то просигнализировать о своем приходе. — Я принесла тебе телефон!
Внутри начинается странная возня. Что-то брякает, валится и рушится, словно
там топчется буйнопомешанный гиппопотам.
Наконец дверь открывают.
— Джек, — тараторю я, чтобы как можно скорее покончить с делом, — извини за
беспокойство...
Но это вовсе не Джек.
— Что? О-ох! Который час?
Валентина выглядит так, словно провела ночь в преисподней. Волосы
растрепаны, как после схватки со стаей шимпанзе, лицо землисто-серое, а
макияж колоритно размазан по щекам. Сам Мэрилин Мэнсон позавидовал бы такой
смелой раскраске!
— Валентина, — протягиваю я телефон, — не могла бы ты передать это Джеку?
— Что? — Она продолжает непонимающе таращиться на меня. — Заходи давай.
— О нет, нет! — Я в ужасе отшатываюсь. Еще не хватало пронаблюдать, как Джек
выползает из постельки своей подружки!
Однако Валентина хватает меня за руку и втаскивает в номер.
Вот это да! Комната как после погрома. Кругом разбросаны одежда, туфли,
мешки и сумки — прямо-таки взрыв на складе
Дольче энд Габбана
! Простыни
скомканы и сбиты в кучу, лампа валяется на полу, а на двери ванной висят
стринги, больше похожие на зубную нить.
А Джека нигде не видно.
— О-ох!.. — Валентина со стоном валится на кровать. — Что это со мной?
Я и всегда-то не в лучшей форме по утрам, но сегодня мне просто жить не
хочется!
Я впервые наблюдаю такое жуткое похмелье.
— Мой рот, с ним что-то стряслось... О Господи, он словно порос шерстью!
Может, я лизала асфальт? А голова? Она вибрирует изнутри!
— Брось, возьми себя в руки, — фыркаю я. — Не тебе одной плохо после
вчерашнего...
Валентина пытается открыть правый глаз, но ресницы, похоже, насмерть
зацементированы четырьмя слоями туши.
— Ты что, хочешь сказать, что у меня похмелье?! — с негодованием восклицает
Валентина.
Несколько секунд я обдумываю ответ.
— Слушай, позволь мне быть откровенной, — наконец говорю я. — Ты вылакала
вчера столько, сколько не под силу целой футбольной команде, выглядишь,
будто валялась всю ночь на тротуаре, и мне пришлось долбить в дверь ровно
восемь с половиной минут, чтобы поднять тебя на ноги. Возможно, я не мисс
Марпл... но да — я считаю, это именно похмелье!
— У меня не бывает похмелья! — категорично заявляет Валентина, безуспешно
пытаясь встать на ноги. — Бог ты мой, неужели я подхватила вирус? Я же почти
ослепла, да еще и язык распух! Ага, знаю: во всем Джек виноват! Он только
что вернулся из дебрей Африки... Подцепил там эту мерзость, а потом и меня
заразил! О-о-о! Айви, где тут ванная?
Я помогаю Валентине встать и сделать несколько шагов, но вдруг она
спотыкается о ножку стула.
— А-а-ааа! — Поистине леденящий душу вопль.
— Господи!
— О-о-о-ооо!!! — Еще громче. Я начинаю терять терпение.
— Неужели так больно?
— При чем тут боль?! — причитает Валентина. — Теперь у меня будет огромный
синяк на ноге, и мне придется носить брюки! А я не-на-ви-жу брюки!
— Ничего, потерпишь несколько дней, раз уж речь идет о страшной ране вроде
синяка диаметром два сантиметра!
— Айви, такие ноги, как у меня, нельзя скрывать под одеждой!
— Ну еще бы! Это все равно что облицевать кафелем потолок Сикстинской
капеллы! Настоящее кощунство! — саркастически замечаю я.
Зайдя в ванную, Валентина падает на унитаз, не в состоянии даже взглянуть в
зеркало.
— Передай мне, пожалуйста, косметичку! — стонет она.
— Что я, служанка? — ворчу я, но все-таки наклоняюсь за сумкой.
Валентина начинает вытряхивать на пол всевозможные кремы, лосьоны, пудру и
прочие примочки. Я беру один из тюбиков. Противоцеллюлитная сыворотка
Эсте
Лаудер
.
— Разумеется, у меня нет целлюлита, — поспешно говорит Валентина. — Это
просто на всякий случай. Вдруг когда-нибудь пригодится?
Рассыпав по полу ванной комнаты немыслимое количество средств от морщин,
кремов для загара, скрабов и бог знает какой еще дребедени, она наконец
извлекает из сумочки
Оптрекс
и собирается закапать его в глаза.
— А ты не хочешь сначала все смыть?
— Что
все
?
— Макияж.
Валентина замирает с пузырьком в руке.
— Что? — Она беззвучно глотает воздух, в ужасе вытаращив глаза. — Что ты
только что сказала?
По-моему, я не сказала ничего, могущего вызвать чрезмерное возбуждение.
— Выходит, я легла спать, не смыв косметики?! Не говори, что это правда!
Боже! Не верю! Это просто невозможно! Бедные мои по-о-оооры!!!
Продолжая голосить, Валентина подползает к зеркалу.
— Нет... Нет... Нет... Боже милостивый, скажи, что я еще сплю... —
потрясенно шепчет она, рассматривая свое отражение.
Все, с меня хватит!
— А ну прекрати истерику! — командую я, сажаю ее обратно на унитаз и
протягиваю влажную салфетку.
Валентина с глубоко несчастным видом механически водит салфеткой по щекам.
— Все не так плохо, — ободряюще говорю я. С чего это мне вздумалось ее
успокаивать?
— Правда? — Она вскидывает голову и жалобно смотрит мне в глаза.
— Ну... Конечно, ты сегодня не Бриджит Бардо...
— О-о-о!
— Слушай, горячий душ точно пойдет тебе на пользу! По правде говоря, я
думаю, ей требуется процедура поэффективнее.
— Что это? — внезапно спрашивает Валентина, пристально глядя на свою ногу.
— Где? А, должно быть, ты испачкалась, когда делала шпагат. На танцполе было
не слишком чисто...
— Да нет, я не о том!
И она с брезгливой гримасой отдирает от левой пятки нечто. При ближайшем
рассмотрении нечто оказывается окурком.
Валентина роняет голову на колени и громко всхлипывает:
— Айви-и-ии... Это самый... самый ужасный, самый кошмарный, самый несчастный
день во всей моей чертовой жизни!!!
Валентина приняла душ, оделась и провела перед зеркалом минут сорок,
замазывая круги под глазами. Теперь она выглядит намного лучше, чем час
назад, но все еще не в духе.
— Если старый хрыч будет возиться со счетом больше трех минут, — шипит она,
когда мы идем к стойке, — пусть пеняет на себя!
— Прекрасный сегодня день, не так ли? — лучезарно улыбается хозяин
гостиницы.
—. Гм, — буркает Валентина. Она на секунду приподнимает солнцезащитные очки
в стиле Джеки О и одаривает старика неприветливым взглядом.
— Надеюсь, у вас нашлось время, чтобы прогуляться по окрестностям? —
жизнерадостно продолжает старичок.
Я фыркаю. На Валентине джинсы
Гуччи
и туфли фирмы
Гина
, которые стоят
триста пятьдесят фунтов, а и руках чемодан последней модели
Луи Вуиттон
.
Безногий инвалид больше пригоден к лазанью по холмам, чем она!
— Нет! — отсекает Валентина без тени улыбки на лице.
— Жаль! — сокрушается старичок. — Вид на Боулендскую впадину просто
изумителен!
— Возможно, в другой раз, — вежливо говорю я.
Валентина недовольно косится в мою сторону.
— Я бы хотела поскорее получить счет! — рявкает она, видимо, окончательно
потеряв терпение.
— Ох, виноват! — Хозяин гостиницы поспешно хватается за бумаги. — Задерживаю
вас своей болтовней! Вот Эдит встанет на ноги и наведет тут порядок. Ей
только что сделали операцию на венах... Одну минутку, счет почти готов...
— Кстати, — спрашивает Валентина, — тот человек, с которым мы вместе
приехали, мистер Уильямсон, он еще здесь?
— Здоровый парень с темными волосами? О нет, он давным-давно уехал!
Спозаранку был на ногах, бодрый и свежий как огурчик!
Валентина еще больше мрачнеет.
— Так ты передашь ему телефон? — спрашиваю я уже на улице. — Вы ведь
увидитесь на днях, правда?
— Сомневаюсь, — раздраженно бросает Валентина. — Уехал, даже не
попрощавшись! Не говоря уже о том, что я сегодня спала в одиночестве! Не
знаю, как ты, Айви, а я не потерплю подобного поведения на втором свидании!
— Правильно! — поддакиваю я, едва скрывая радость. — Ничего, я сама к нему
зайду. У тебя есть его адрес?
Она на секунду задумывается, а потом внезапно вырывает мобильник Джека у
меня из рук.
— Я передам. Нам все равно придется встретиться, хотя бы для того, чтобы
назначить следующий урок тенниса.
— О... — тяну я разочарованно.
Вот дурочка! Зачем я позволила ей забрать телефон? Валентина открывает багажник и швыряет туда вещи.
— Неужели ты сможешь простить его? — мямлю я. Сердце болтается в районе
желудка. — Он ведь уехал один, и все такое?
В машине Валентина поднимает солнцезащитный козырек и придирчиво изучает
свое отражение в зеркале.
— Не исключено. — Она небрежно пожимает плечами. — Это будет зависеть от
нашей следующей встречи. Ну, как я выгляжу? Сносно?
— Да, ничего, — неохотно киваю я. — Бывало и получше... то есть ты сама так
сказала...
Знаю, я веду себя как стерва, но ведь это Валентина! Ее самооценку и танком
не свернешь.
— Что ж, — вздыхает она, — учитывая, что большинство женщин отдали бы жизнь,
чтобы выглядеть так
сносно
, думаю, я это переживу. Даже у Пенелопы Крус
иногда бывают мешки под глазами. Пока!
И она уносится прочь, с телефоном Джека на пассажирском сиденье...
— Так когда, вы говорите, ваша свинья впервые заговорила по-французски?
— Я держу наготове карандаш.
— Ох, да уж давненько, — почесываясь, тянет фермер. — Работник у нас был
оттудова, никак не хотел по-человечески выражаться. Вот Лиззи, видать, от
него и нахваталась!
Инстинкт подсказывает мне, что мы только зря тратим время. Однако выхода
нет, приходится глотать эту бредятину.
— А не мог бы он, то есть... э-э... она произнести несколько слов?
— В том-то и дело, милочка, Лиззи не любит, когда на нее давят!
Так я и думала. Хотя, если принять во внимание, какой путь мы с фотографом
проделали ради этого интервью, одно маленькое
Oui
не было бы чрезмерной
жертвой с их стороны!
— Ладно, — не сдаюсь я, — а нет ли возможности как-то убедить вашу свинку?
— Ну, немного деньжат могли бы помочь...
Отлично! Хрюшка не против продемонстрировать чистейший носовой прононс, но
за наличные, — я определенно недооценивала ее способности!
— Извините, мы не платим за интервью, бюджет не позволяет, — твердо говорю
я.
Это не совсем правда, но мысль о том, чтобы давать деньги всяким прощелыгам,
вызывает у меня решительное сопротивление. Если только Лиззи не затянет
прямо сейчас что-нибудь особо лиричное из Сержа Гинзбурга!..
Неделя выдалась тяжелая, а сегодняшние передряги — последняя капля.
Я работаю журналистом в
Дейли эхо
уже восемь месяцев и до последнего
времени была вполне довольна развитием своей карьеры. Конечно, поначалу мне
поручали только коротенькие, не больше нескольких строчек, заметки в ленте
новостей — в основном объявления о школьных праздниках и аукционах. Потом я
получила целую колонку, которая переросла в более продолжительные репортажи,
и, наконец, мое имя стало регулярно появляться на первой странице. Мне стали
доверять материалы на любые темы — от громких судебных процессов до историй
о жизни знаменитостей.
Однако неделю назад ситуация коренным образом изменилась. Дело в том, что
Кристин, редактор новостей, всегда отзывавшаяся обо мне как об энергичном и
многообещающем репортере, ушла в декретный отпуск, а вместо нее отдел
возглавил Саймон — ничтожный слизняк, который не в состоянии разглядеть мой
потенциал, так как слишком занят разглядыванием моей же задницы. И с тех пор
я пишу только заметки длиной в несколько строк и делаю фоторепортажи. По
словам Саймона, публика избавляется от стрессов, читая подобные истории,
хотя все они настолько нелепы, что новостями их назовет только человек с
кашей вместо мозгов!
Вот почему я здесь, на задворках графства Виррал, с замиранием жду, пока
Лиззи, пятнистая свинья глостерской породы, начнет заказывать круассан.
Нью-
Йорк таймс
рыдает от зависти!
Вдобавок все пять дней я умираю от желания узнать, как прошла встреча Джека
и Валентины, да все никак не удается. У Грейс медовый месяц — она на время
вышла из игры. Я пробовала разведать через Шарлотту, но, странное дело,
Валентина ничего ей не рассказала. Не спрашивать же ее саму!
И почему вообще мне нужна эта информация?
Одному Богу известно... Всю неделю, кропая сенсационные репортажи о
двуязычных свиньях и собаках с расстройством аппетита, я мусолю эту мысль.
— Ну и дерьмо! — бурчит Микки, наш фотограф. Микки не из тех, кто отличается
ангельским терпением, хотя сейчас он, без сомнения, прав.
— Слушай, — шепчу я, — мы оба знаем, что скотина говорит по-французски так
же, как я по-китайски. Но Саймон хочет эту историю, и я не могу вернуться с
пустыми руками. Давай просто сделаем пару снимков, и дело с концом!
— Лиззи чертовски хорошо говорит по-французски! — протестует фермер, видимо,
подслушавший мои слова. — Ома просто того... маленько стесняется... Нечего
тут наговаривать на порядочное животное — теперь она и вовсе рта не откроет!
Мы с большим трудом упрашиваем фермера попозировать для нас вместе со
свиньей в обмен на несколько глянцевых фотографий, которыми он сможет
украсить стены своего дома. Микки, тихо чертыхаясь, разделывается с ним в
две минуты.
— А ведь были времена, когда наша газета давала фору конкурентам, когда дело
доходило до настоящих сенсаций! — жалуется он.
В ответ я только вздыхаю и беспомощно развожу руками.
— Ну и когда это будет в печати? — интересуется хозяин четвероного
дарования.
— Трудно сказать... Видите ли, такие истории обычно придерживают до
подходящего случая. Если, например, завтра город будет разрушен до
основания, боюсь, рассказ о Лиззи не появится на первой странице.
Подходящий случай, ха! Он наступит не раньше конца света, если я хоть что-
нибудь смыслю в журналистике!
— Лучше бы вам поспешить, — ворчит фермер, — а то из столицы тоже нами
интересуются...
— Спасибо за совет! — любезно говорю я. — Давай живей, Микки! Нам пора!
Элдерли-Эдж, Чешир Суббота, 17 марта Еще одна суббота, и очередная примерка. Следующая свадьба — Джорджии и Пита
— имеет такой бюджет, что подлежит регистрации на фондовой бирже.
— Сколько стоит ваша свадьба, Джорджия? — интересуется Валентина, изучая
ряды вешалок с нарядами, которые — что вполне красноречиво — даже не имеют
ценников.
— Около двухсот тысяч, по последним подсчетам, — отзывается Джорджия. Вид у
нее слегка виноватый. — А вообще, это ведь совсем не важно! Я была бы также
счастлива, если бы мы просто расписались!
— Слава Богу, вы не успели его вовремя забронировать, — бормочет Валентина.
На самом деле предстоящее мероприятие не имеет ничего общего с городским
регистрационным бюро Чорли. Церемония пройдет на одном из островов Силли — и
с таким размахом, что королевское бракосочетание покажется третьестепенным
эпизодом из сериала
Улица коронаций
.
Подружек невесты на этот раз целых шесть — все мы собрались на примерку в
дорогом ателье, где даже манекены смотрят свысока.
О, я не совсем права. Мы все должны быть здесь, но Грейс, по обыкновению,
опаздывает, разгребая последствия очередной домашней катастрофы — похоже,
Полли накормила кролика соусом карри.
С нами две юные кузины Джорджии, Бет и Джина — обе едва за двадцать и такие
хорошенькие, что их можно легко принять за младших сестренок Кэтрин Зета-
Джонс. Валентина враждебно косится в их сторону.
У Шарлотты тоже невеселый вид.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, когда Шарлотта опускается на бархатное
сиденье рядом со мной.
Она кивает, слабо улыбаясь.
— Выглядишь не слишком счастливой...
— Какое там!.. Я набрала не меньше полкило со свадьбы Грейс, без взвешивания
знаю. Только в эти штаны и смогла влезть, больше ничего не застегивается...
Отложив в сторону журнал для невест, я наклоняюсь, чтобы ободряюще потрепать
ее по плечу. И в этот момент ич примерочной появляется Джорджия в шикарном
свадебном платье и с сияющей улыбкой.
— Ну, девочки, что скажете?
Она медленно поворачивается, шелестя шелковыми юбками, края которых эффектно
скользят по полу. Джорджия выглядит потрясающе, и все мы, включая Валентину,
восторженно ахаем.
— Фантастически красиво!
— Правда?
— Еще бы! Слава Богу, ты не выбрала наряд с пятью рядами рюшечек. — Я тыкаю
в журнальные фотографии. — Некоторые из них напоминают платья куколок,
которых моя бабушка рассаживала на рулончики туалетной бумаги.
— Ты счастлива, Джорджия? — спрашивает Шарлотта.
— Не то слово! Я так взбудоражена — даже не представляю, что буду делать,
когда все закончится! Подготовки к свадьбе идет уже полтора года, и все это
время я говорю только о диадемах и ленточках для букетов...
— Очевидно, именно поэтому, — вставляет Валентина, примеряя перед зеркалом
огромную, роскошную тиару, — после свадьбы многие молодожены не знают, о чем
говорить. Им больше нечего обсуждать!.. А что, это доказанный научный факт!
— упорствует она, поймав мой выразительный взгляд. — Кажется, я читала об
этом в
Гламуре
... — Она поворачивается к нам: — Ну, как я мы гляжу?
— Припудри загар, и будешь в точности Белая Колдунья из
Хроник Нарнии
!
Валентина строит недовольную гримаску.
— Шучу, шучу, — поспешно говорю я.
Что-то в ее поведении не дает мне покоя... Наконец я понимаю, в чем дело. Мы
здесь уже целых двадцать минут, а Валентина еще ни словом не упомянула о
Джеке!
У Шарлотты такой вид, словно через несколько секунд ей предстоит впервые в
жизни прыгнуть с парашютом. На самом деле ее всего лишь пригласили в
примерочную.
— Может быть, сейчас ты пойдешь, Айви? — жалобно просит Шарлотта.
— Хорошо.
Наши открытые платья под названием
Розовые грезы
неприлично дороги —
впрочем, как и все, что имеет отношение к этой свадьбе. Слава Богу, мое
платье сидит почти идеально. Это означает, что, если в ближайшее время я
внезапно не воспылаю страстью к пирогам и биг-макам, других примерок не
потребуется. Я отдергиваю шторку и предстаю на суд зрителей.
— Ну, что скажете?
Меня встречают аплодисментами, как ранее — Джорджию, Бет и Джину.
— По-моему, Айви, платье немного отвисает в груди, — невинно бросает
Валентина. — Не каждый может позволить себе такой вырез...
— Ничего подобного! Айви, ты великолепно выглядишь! — бросается на защиту
Джорджия.
Я напяливаю джинсы и возвращаюсь на место.
— Слышала, Джим тоже будет на свадьбе? — тихо говорю я Шарлотте. — Джорджии
так понравилось видео со свадьбы Грейс, что она решила воспользоваться его
усл
...Поділитися у соцмережах
