Жанр: Любовные романы
Честно и непристойно
...обы делить комнату с двумя другими
женщинами, а ванну — с девятью посторонними людьми. Непритязательный уик-энд
в Хэмптонах — это отсутствие педикюра.
В первый вечер, сидя на заднем сиденье взятой напрокат машины, пока
Александра колесила по Восточному Хэмптону в поисках места, где можно было
бы развлечься, я позвонила отцу.
— Как там мое маленькое чудовище?
— Разве можно так называть собственного отца, Стефани!
— Очень смешно, папа.
Я выросла на его банальных шуточках и быстро научилась его не поощрять.
— Пока мы его сюда везли, Линус вел себя прекрасно, однако здесь он не
перестает таскать туалетную бумагу и грязные вещи из корзины в ванной
комнате.
Здесь
— это в его доме, в Манхассете, где он жил со своей новой женой
Кэрол.
— Грязные вещи, папа?
— Предметы интимной гигиены Кэрол.
Боже, и зачем я только спросила? Теперь у меня перед глазами стоял Линус с
использованной прокладкой в зубах.
— А когда мы пытаемся их у него отнять, он рычит.
Отец рассмеялся, рассказывая эту историю, да и я с трудом удержалась.
— Ну, тогда он молодец. Приятно слышать!
— А ты, дорогая? Хорошо проводишь время с подружками?
— Да. Но по-настоящему весело будет завтра; я собираюсь в
Калипсо
купить
себе что-нибудь соблазнительное, а то все тут на таком уровне...
— Линус Паддингтон Кляйн, иди на место! Стефани, это как-то странно. Разве
ты не в Хэмптонах?
Он произнес это название так, словно говорил об Огненной Земле. Папа явно не
понимал, что в Хэмптонах весь смак не в покое и самодостаточности, а в
достаточном количестве выпивки.
— Это же глупо, дорогая. Такая красивая женщина, как ты, может разгуливать в
мешке из-под картошки и все равно быть неотразимой. Мужчины, знаешь ли, не
на туфли твои смотрят.
— Да, папа-который-всегда-прав, я знаю! Передай собачке мой поцелуй! Я уже
ухожу.
Щелк. Никуда я не ухожу, поняла я вдруг. Я ведь веду машину. И чувствую себя
школьницей. Неужели я регрессирую? Рассталась с мужем и мотаюсь по улицам в
поисках крутых местечек. Я вдруг испугалась, что никогда не найду то, чего
ищу. С таким же успехом мы могли ехать в обратную сторону.
— Я устала вести машину.
Зал дракона
— самая настоящая дыра. Я уже
согласна на
Миндаль
, хоть там и народ сплошь за сорок. — Александра
предпочитала молодых людей, которыми можно было помыкать.
— А мне нравятся мужчины, которым за сорок, — откликнулась я, поразмыслив. —
Они знают, чего хотят, сделали карьеру. И не имеют права утверждать, что еще
не нагулялись. — Последняя фраза прозвучала ужасно заезженно и занудно. —
Правда, бывают и сорокалетние холостяки, на которых следовало бы повесить
табличку:
Осторожно! Слишком самовлюбленный экземпляр!
— Да, но у мужчин в годах часто проблемы, — вставила Далей, приглушив радио.
— Вялый пенис, виагра и прочее.
— Это да, ужасно утомительно, — согласилась я. — Стараешься изо всех сил
исправить положение, а потом делаешь вид, будто ничего не случилось. Любой,
кто пользовался стимуляторами, знает, что они не работают. Ненавижу
изображать сострадание.
— Да, — продолжила Далей. — Но вот возьми Жан-Клода. Он молодой, а у него
никогда полностью не стоит.
— Правда?
— Да, даже когда я наряжаюсь, как та кошечка, за которой в мультике гонялся
французский скунс, помнишь?
— Далей, я же объясняла тебе: это оттого, что у него слишком большой член.
Александра говорила так, словно предъявляла вещественное доказательство
номер один на суде против вялых пенисов.
— Что? — воскликнула я.
— Да, Стефани, это оттого, что он слишком большой.
Некоторые пенисы никогда как следует не твердеют. Ну, как в порнофильмах,
такое иногда заметно. Они такие большие и тяжелые, что им не хватает крови
что ли.
— Поверь мне, размеры члена не имеют никакого отношения к тому, торчит он
или падает. Он обрезан?
Далей помедлила, уставившись в потолок с таким видом, будто пыталась
вспомнить, где забыла в последний раз свои серьги.
— Нет.
— Так что ты делаешь с лишней кожей, когда дудишь в него? — Наверняка она
все делала не так.
— Дудишь? — переспросила Александра.
— Ну, сосешь. — Я знала, что выражаюсь, как мужик.
Однажды я подслушала это словечко в баре, и с тех самых пор мне все хотелось
его употребить.
— Я... — Далей поставила руки в исходное положение, словно самой ей было не
вспомнить и она рассчитывала на мышечную память. — Я ее подбираю.
— Подружка, это же не машина, тут пассажиров не подбирают. Вот в этом все и
дело. — Я многозначительно покачала головой, словно врач, уверенный в своем
новом диагнозе. — Прежде чем ты его засосешь, надо всю эту кожу оттянуть и
прижать. Понимаешь, с необрезанным членом свои хитрости.
— Фу! Хватит, девочки, — строго произнесла Алекс. — Вам не кажется, что все это смахивает на школу?
Александра погрузилась в управление радиоволнами; она отвергла любимое
авторадио Далей, постепенно двигаясь к каналу, где бы можно было без помех
расслышать альтернативные песни из тех, к которым она знала все слова.
— Как это? — повернулась ко мне Далей.
— Ну, вот мы тут сидим на заднем сиденье машины. Я со школы не ездила ни на
каких машинах, кроме такси. Тогда у нас из открытых окон играли
Лед
Зеппелин
. Помню, Хилари Коэн тогда сделала потише и сказала мне:
Стеф,
одно дело слушать на полной громкости какую-нибудь попсу, но Лед Зеппелин
или Грейт-фул Дэд
так включать — это дурной тон. Так нельзя
. Я тогда
совсем ничего в жизни не понимала. И как вы двое меня терпите?
— А что нам остается? Ты сама вечно повсюду с нами таскаешься, стервочка ты
эдакая, — кокетливо отозвалась Алекс, поглядывая в зеркало заднего вида, как
я на это отреагирую.
— Ой, оставь это! — Мы попали на Келли Кларксон, и она как раз пела
Мисс
Независимость
.
Ну да, разумеется. Подходящая песня для Четвертого июля.
— Мы таскаемся кругами, боясь что-то пропустить. Здесь остановись! Это место
не годится! Здесь одни старики, там сплошные шлюхи, и мы движемся дальше,
надеясь на что-то получше. Ищем крутую тусовку, как типичные подростки. — Я
знала, что это рассмешит Александру, и обрадовалась, когда она засмеялась.
Мне нравилось доставлять ей удовольствие.
— Леди, мы прибыли, — воскликнула Александра, загоняя машину на парковку. —
И мы будем веселиться, ибо это безумное лето принадлежит нам! А теперь
заботы долой, и давайте наслаждаться!
Я отдала ей честь, как полагалось, а потом послала воздушный поцелуй.
Куда деваются некрасивые подружки, когда они становятся нам нужны? Моя
шикарная компания выглядела как подросшие первые красавицы школы. Воздушные
белые летние наряды подчеркивали их смуглые плечи, а загорелые икры отлично
смотрелись благодаря туфлям на шпильках. Вот оно, время солнцезащитных
очков, обедов на свежем воздухе и устриц; время ожерелий из ракушек,
белеющих на загорелой коже, салатов на обед, пляжных накидок и стаканчиков
крем-брюле — под зеленым навесом, на белоснежном полотне скатерти, подле
полупустой бутылки
Пеллегрино
. В начале сезона все выглядит прекрасно, но
мои подруги не привязаны к времени года. Они хороши круглый год, и от их
красоты дух захватывает. Я это говорю всерьез, а не в духе какого-нибудь
футбольного тренера, который твердит:
Вы молодцы и герои
, когда его
команду разбили в пух и прах. И я не о
внутренней красоте
и прочей ерунде,
которую вечно поминают любители восточных ароматов и медитаций с
кристаллами.
Лицо Александры привлечет ваше внимание даже на расстоянии: ямочки на щеках,
дразнящий взгляд, водопад прямых волос, сияющих черным ониксом. Если
сравнивать ее с какой-нибудь супер-героиней, то она была бы Чудо-женщиной.
Для любителей чего пованильнее есть Далей, с ее модельной фигурой и разящей
наповал техасской красотой. Александра — лучший образец шоколада. Неужели
кто-то заинтересуется мной, скромной земляничкой? Никто не выберет
землянику, если есть классический вкус ванили или шоколада. Пока я гуляю с
красотками, одинокие ночи мне гарантированы. Но разве тот факт, что я
предпочитаю гулять именно с ними, не доказывает, что я вполне уверена в
себе?
Нет, серьезно, до меня только сейчас дошло: у меня нет некрасивых подруг! Ну
ладно, есть одна, но она живет в Коннектикуте, это не считается. Неужели мы
воспринимаем друзей как собственное отражение, как аксессуары, выбираем их,
словно собаку определенной породы?
Если я появлюсь в светском обществе со стайкой красоток одна шикарнее
другой, буду ли я нравиться мужчинам больше, чем в компании неуклюжих и
непритязательных девиц? Прежде чем ответить, вспомните, как вы делаете
покупки на распродаже.
Когда на распродаже вы обнаруживаете истинную жемчужину, вас охватывает
возбуждение.
Вам приходится сдерживаться, осторожно оглядываясь: не заметил ли кто-то
вашей находки? Но делать покупки на распродаже — это тяжелый труд;
приходится перекапывать груды тряпок, пересматривать ряды вешалок с
развешанными по размерам нарядами. И даже наткнувшись на вещь, которая вам
нравится, вы сомневаетесь, а так ли она хороша? Это же всего лишь распродажа
у
Даффи
! И вы, возможно, унесете домой этот сиреневый свитер, но будете
радоваться ему куда меньше, чем дорогой покупке в
Нейман
. Вы не станете
прятать его в комод, любовно заворачивая в душистую бумагу, а просто сунете
на верхнюю полку кладовки, чтобы натянуть его потом наспех, если попадется
под руку.
А теперь представьте себе бутик на одной из старинных улиц Саутхэмптона, с
вышколенным персоналом и светлыми залами. Вокруг вас — идеальный порядок. Вы
вдыхаете еле уловимый аромат вербенового мыла. Вам хочется купить все сразу
в надежде на то, что ваша жизнь станет похожей на этот бутик — просторный,
блистающий чистотой и свежестью. Сделать выбор очень трудно, но когда
решение принято, вы идете домой, помахивая фирменным пакетом, в котором
покоится аккуратный сверток с вашим сиреневым сокровищем. Вы наводите
порядок на полках, подыскивая свитеру достойное место; вы влюблены.
Так оно и бывает: товар... э-э, женщина та же самая, но окружающая
обстановка вдохновляет или, наоборот, обескураживает. Женщину, встреченную в
дешевом полуподвальном баре, ценят меньше, чем ту, которая находится в более
благоприятном окружении. И все же неприятно вечно играть роль гадкого
утенка, которого развлекает некий страдалец, пришедший сюда с другом,
который решил приударить за моей красивой подругой. Но таков уж Нью-Йорк.
Если бы я сумела убедить себя, что красотки с обложки скучны, бездушны,
бесчувственны и глупы, мне стало бы легче. Неужели Бог сотворил столь
совершенных женщин мне назло? Я сталкивалась с этим повсюду, от Манхэттена
до Монтаука. Куда бы я ни попадала, везде обнаруживались женщины богаче,
умнее и куда красивее меня. Оставалось одно из двух: или их ненавидеть, или
к ним присоединиться. Жаль только, что этим вечером присоединяться к ним
предстояло в ресторане
Джет Ист
.
Все приличные парни в
Джет Ист
были маловаты ростом и оказались настолько
консервативны, что до сих пор носили мокасины от
Прада
. А вообще тут был
полон зал малорослых ребят с
колючими
прическами, колючими характерами и
огромным самомнением; они были так круты, что звали ресторан просто
Джет
—
на
Ист
у них сил уже никак не хватало. Двадцать минут я ждала, пока мне
принесут немыслимо дорогой мартини с оливками, а в итоге официант заявил,
что я сказала
мартини со сливками
. Просто зло берет. Томясь в ожидании
выпивки, я подслушивала ведущиеся по соседству претенциозные разговоры и
демонстрацию раздутых самомнений. Вон тот тип заливал Далей про вечеринку
Сони
и новый лейбл
Хилтон
. А этот положил руку Александре на колено,
делясь с ней тем, что
реалити-шоу Лиззи Грабман, ну знаешь, про юных
пиарщиц, завтра будут снимать у Сирила — не хочешь со мной сходить?
Я
почувствовала, что меня вот-вот вырвет, но рвота в такой ситуации — это
слишком банально. Со мной никто разговаривать не хотел.
А потом я услышала, как Принц поет:
Не нужно быть богатой, чтобы
стать моей девушкой. Не нужно быть крутой, чтобы править моим
миром
. И внезапно я вдохновилась. Я принялась подпевать ему и
послала воздушный поцелуй в никуда, прямо как Красотка из того фильма. Ноги
у меня гладкие и вот-вот покроются загаром, а волосы падали на плечи
упругими локонами. Я была в компании красивых подруг, в красивом доме,
полном красивых вещей. Тут следовало улыбаться, но, зная, что мне полагается
быть счастливой, я, естественно, расстроилась.
Я обратила внимание на то, что именно пою. Песенка, честно говоря, паршивая;
ее следовало бы запретить к югу от Северной развилки Лонг-Айленда, где даже
улицы названы в честь денег. Деньги имеют значение, деньги и внешний лоск,
начиная от посыпанных серым гравием подъездных дорожек с кустами гортензий
по краям и кончая французскими тюльпанами для украшения обеденного стола и
оранжевой сумочкой
Джейн Биркин
. Саутхэмптон — это старые деньги,
Истхэпмптон — новые, а Уэстхэмптон деньги игнорирует и занимается вместо
этого серфингом. И не говорите мне, что мужчины не обращают внимания на
маникюр, часы и стильные сумки. Уверяю вас: мужчинам, которые готовы щедро
платить за коктейли со льдом, которые болтаются в Хэмптонах, одетые во все
черное, есть дело до того, простая у вас тряпичная сумка или сумочка от
Гуччи. Я, собственно, как раз за таким типом замужем и была. Нет,
определенно и в таком местечке лето у меня будет паршивое. Надо было сидеть
на западе, с непритязательными англосаксонскими парнями-серфингистами,
гулять в обрезанных джинсах и слушать, как металлисты-любители перепевают
известные баллады.
Домой я не могла попроситься — мои подруги с головой ушли в легкомысленный
треп с новыми знакомцами. Придется сходить в одиночку в туалет. Обычно
женщины ходят в туалет компанией, даже если им туда не очень-то нужно. В
основном они там обменивают жалобы на комплименты. Они стоят у зеркала и
критикуют себя:
— Боже, я так устала. Какие мешки у меня под глазами! — И она натягивает
кожу вокруг глаз.
— Это ерунда! У меня вот мешки не там, а здесь! — Невероятно худая женщина
тычет пальцем и то, что, по-видимому, считает отвислыми бедрами. — Пора
кончать просто дарить спортзалу деньги и начать туда ходить.
— Да помолчите вы обе. У меня вон прыщи пошли и от месячных живот выпятило
так, что я кажусь беременной.
— Я знаю на этот случай отличный крем.
Одного этого было достаточно, чтобы пойти пописать на улице или вломиться в
мужской туалет: мол, мне приспичило, и вообще яичники болят. Туалеты вредны
для мозга. Пока я красила губы, мне вдруг пришло в голову, что сливки
Хэмптонов так же проходили фейс-контроль у входа, а теперь они тут стоят
рядом со мной перед зеркалом и ищут у себя недостатки. Не так уж сильно я
отличаюсь от этих тощих самокритичных моделек. И если парню нравится женщина
не моего типа, он так или иначе ее выберет. Зачем сравнивать себя с
окружающими, если я не могу стать не такой, какая я есть? Да и зачем,
Господи Боже ты мой, мне это нужно? Зачем мне стильная сумка; которую хотят
все? Она банальна и предсказуема, как тусовка в Хэмптонах. К черту всю эту
фигню! Я и так хороша, несмотря на целлюлит и дерганую нервную собаку.
— Хозяин, еще мартини! На этот раз с оливками, а не со сливками!
— Что я вижу — женщина, которая знает себе цену!
Черт, обычно такие фразочки говорят лонг-айлендские копы в отставке, на
которых навешано золота больше, чем в ломбарде, но этот парень был
симпатичный. Очень симпатичный, и он только что назвал меня женщиной.
— А я вижу мужчину, который знает неплохие слова для начала знакомства!
Мы уже вовсю флиртовали. У него были теплые глаза и безупречная рубашка.
Обожаю сдержанно-стильных парней. Если бы я могла, я бы за такого вышла и
нарожала бы ему гладеньких сладеньких малышей.
— Эй, это не фраза для знакомств, а чистая правда.
Он упер руки в бока, изображая возмущение; эта поза ему очень шла. По его
мальчишескому виду я предположила, что он из тех парней, которые обожают
фильм
Принцесса-невеста
, но ни за что не признаются в этом первыми.
— Держи, Кении! — Бармен протянул красавчику что-то коричневое в бокале.
— Чистая правда? Ага, как же. Вы способны узнать мой характер по тому, что я
пью? — Я склонила голову и вопросительно уставилась на него.
— Нет. — Он подошел поближе и легонько толкнул меня плечом. — Любой, кто
называет бармена
хозяин
, плюет на то, что думают окружающие. — Теперь мы
сидели рядом, упираясь локтями в стойку бара; я кивнула и толкнула его в
ответ. — И улыбка у тебя потрясная!
— Ну все, ты привлек мое внимание! И как ты его собираешься удерживать? — Не
осуждайте меня.
Я была пьяна.
— Я могу научить тебя военному алфавиту, ну, знаешь, которым радиопозывные
произносят, — ответил он, не задумываясь ни на секунду.
— Откуда ты знаешь, что я не проходила военную подготовку в колледже?
— Ого, ты и в колледж ходила? — Он вдруг заговорил по-простому, как какой-
нибудь шоферюга с зубочисткой во рту. — Ух ты, девочка, твои старики,
небось, тобой гордятся!
Я уже была от него без ума. Кусая оливку, я улыбнулась. Он слова
переключился на интонации лагерного вожатого:
— Разве я был не прав, когда сказал, что ты женщина, которая знает, чего
хочет?
— Ты этого не говорил. Ты сказал, что я женщина, которая знает себе цену.
— Но ведь это одно и то же, не правда ли?
Не успела я решить, хочу ли с ним спорить, как он гаркнул:
— Г!
— Г?
— Да, как по-военному произносится
г
?
Я понятия не имела, но решила рискнуть:
— Гольф!
Он резко опустил бокал на стойку бара, не пролив при этом ни капли.
— Черт, я готов был поставить на то, что ты не знаешь.
— А что, я права?
Если бы не высокие каблуки, я бы запрыгала.
— Так ты просто угадала? — Он хлопнул меня по руке, и мы расхохотались так,
словно сидели в детстве на соседних горшках. — Ладно, теперь твоя очередь.
Спроси меня о чем-нибудь.
— Хорошо, откуда ты родом? — Я перестала улыбаться и уставилась на него так,
будто решала, не лизнуть ли его куда-нибудь.
— Да ладно, на это я знаю ответ! Слишком просто! Задай вопрос посложнее, я
обещаю не плакать, если не угадаю.
— Ваниль, шоколад или земляника?
Он всмотрелся в мои глаза.
— Земляничка. Светленькая такая, рыжеватая почти. — Он поддел пальцем
завиток моих волос и улыбнулся обветренными губами. — Земляника. Привычная и
всегда сладкая. Так интереснее.
Я улыбнулась ему в ответ и подняла бокал со словами:
— Ты ведь Кении, правильно?
Как выяснилось в тот же вечер, но несколько позже, он снимал половину того
же дома в Хэмптонах, где остановились мы. Обычно я не связываюсь с соседями,
но съемные летние дома — это ж только на выходные. Это тебе не здания с
лифтом и швейцаром, где в случае чего вам все равно придется сталкиваться,
забирая почту, и неловко ждать, кто первый заговорит. Тут можно сделать
исключение из правил. И потом, ему нравится земляника!!!
— Да, Кении, но ты можешь звать меня как захочешь.
Мне, если честно, не просто разговаривать с ним хотелось.
— А вот это, друг мой, точно попытка меня подцепить.
— Вот скажи, чего ты ищешь в мужчинах? — Я озадаченно уставилась на него.
Когда мужчина задает тебе подобный вопрос, он надеется, что ты опишешь его,
и во всех деталях, вплоть до того, каким спортом он любит заниматься, а не
смотреть с трибун. — Видишь, а это уже и правда попытка тебя подцепить. — Он
произнес эту фразу так, словно это был самый смешной момент в анекдоте. — Но
теперь тебе придется ответить.
— Придется? Так же, как приходится платить налоги и возвращаться домой до
полуночи?
— Сразу тебя предупреждаю, девочка. До полуночи ты домой не вернешься. — От
него пахло фланелью. — Ну давай, скажи мне.
Я помешала две оставшиеся в моем бокале оливки, сделала глоток больше, чем
собиралась, и откровенно ответила:
— Я ищу настоящего мужчину, Кен. Не тряпку. Такого, который способен сказать
мне правду, даже зная, что она мне не понравится.
— Тогда ты не ошиблась адресом. Тряпки у меня только снаружи — остальное все
твое.
Я поставила почти пустой бокал на салфетку, посмотрела в глаза своего нового
соседа и решительно положила руку ему на промежность.
— Кении, малыш, ты уверен, что тряпки тебе уже больше не нужны? — Я не спеша
убрала руку и снова взялась за ножку бокала.
— Черт, детка, ты меня за член подержала. Круто! Давай-ка еще раз.
Мне понравилось, что он сказал
член
, а не
пенис
. Значит, он будет хорош
в постели.
— Знаешь, этим летом я изо всех сил стараюсь не повторять прежних ошибок.
Подмигнув и улыбнувшись, я вернулась к подругам. Я знала: пусть у меня
недостаточно накачанные руки и далеко не идеальный нос, я с ними. Я в стае.
В конце концов, у меня есть способности — я только что разыграла Красотку.
Пусть парень немного понервничает; сейчас лето, у нас все еще впереди. М-да.
Глава 5
КРАСНОЕ ВИНО И РЫБА Вот вам и независимость: я не иду на вечеринку. Ненавижу
Кабану
, ненавижу
тамошнюю светскую тусовку в нарядах, которые притворяются, будто они от
кутюр, с их вечными коктейлями
Космополитен
и упоминаниями
Левого
берега
. В субботу подруги поделились-таки со мной нашими планами на вечер,
помахивая пригласительными билетами на закрытую вечеринку канала Эйч-би-оу
по поводу запуска сериала
Антураж
. Вечер должен был начаться в
Звездном
зале
, потом мы переместимся в Саутхэмптон в
Кабану
— мотель,
превратившийся в обязательную для посещения сиену: там больше знаменитостей,
чем в колонке светской хроники. Там мы будем подпевать все тем же песням,
которые слышали все лето. Да я лучше тухлым мясом поужинаю, чем пойду туда.
— Ты уверена, что не хочешь поехать с нами, милая? Чем ты займешься?
— Я прекрасно устроюсь. Идите, развлекайтесь.
Я вовсе не делала обиженный вид; я правда хотела, чтобы они развлеклись как
следует, и именно поэтому мне не стоило с ними ездить. Еще один вечер танцев
на бархатной тахте и дурацких разговоров на повышенных тонах с девицами,
которые пытались сообразить, от
Лоншан
у меня сумочка или от Сен-Лорана, и
я созрею для того, чтобы выбежать на середину шоссе и кинуться под машину.
Должно же в Хэмптонах быть что-то поинтереснее вышедших в тираж
знаменитостей с их печальными развлечениями. Кроме того, мои груди обгорели
на солнце, и я не могла надеть открытый лифчик.
Когда девушки отбыли, я стала отважно обживать нашу Темницу отважных дев —
взяла книгу и собралась устроиться с ней на кушетке поудобнее. Мне было
необходимо отделиться от своей стаи, хотя бы на один вечер. Иначе я
превратилась бы в одну из тех девиц, которые на любой вечеринке стоят сбоку
и недовольно притопывают ногой, скрестив руки на груди. Мне нужно было
отдохнуть, чтобы на следующий вечер как следует устроить барбекю в честь дня
рождения Далей.
Только я устроилась поуютней, как у двери темницы голос произнес:
— Тук, тук!
— Кто там?
— Кен.
— Какой Кен?
— Кен из бара. Могу я войти?
Я только что вымылась в душе, намазалась увлажняющим кремом и надела дорогой
топ (без лифчика) и черные бархатные брюки-капри, так что я ничего не имела
против. Но когда я открыла дверь, Кен был при полном параде, в стильной
рубашке и с ключами от машины в руках.
— Стеф, что это ты тут сидишь одна? Не хочешь куда-нибудь пойти?
— Если в
Звездный зал
или
Джет
, то нет.
— А как насчет
Стивенс Токхауз
со мной?
Насколько я знала,
Стивенс Токхауз
— единственное место в Хэмптонах, где
не собиралась тусовка. Там были стены, облицованные сосной, стол для
бильярда и небольшая эстрада. То что надо!
— Тогда подожди пять минут.
В итоге я собралась за десять.
В
Токхауз
мы приехали в компании еще нескольких жильцов нашего дома;
оркестр как раз наигрывал песню группы
Ю-Би-40
Красное, красное вино
.
Отличная мысль, мне тоже налейте. Пока мы пробивались к узкому длинному
бару, Кен, не оборачиваясь, поймал мою руку. Я люблю такие жесты. Они сразу
отметают все шансы на платонические взаимоотношения. Сжав мою ладонь, Кен
принялся неторопливо поглаживать ее
...Закладка в соц.сетях
