Жанр: Любовные романы
Честно и непристойно
... любит, кроме меня.
Так послушайте же меня и отстаньте от моего пса. Кто просил этих кошмарных
типов лезть к моему той-фокстерьеру (именно так, запомните)? Как ни
унизительно, придется скоро заказать ему маечку с надписью
Руками не
трогать
. Будет он у меня крут, как модный рэппер.
— Линус, малыш, я тебя не виню! Я бы тоже не позволила ей себя трогать, —
прошептала я в розовые уши-лепестки. — Ну, пойдем, погоняемся за другими
собаками.
Когда мы пришли на собачью площадку, я предоставила Линусу свободу. Нет, я
бы не прочь усадить его на качели да качаться с ним, но это было бы также
унизительно, как наряжать его в гламурный ошейник с драгоценными камнями и в
собачью маечку в рэпперском стиле. Я такие штуки видела. В Нью-Йорке полно
женщин, которые возятся с собаками, как с детьми, — подтирают, поят водой из
бутылочки, а зимой обряжают в башмачки. Они приносят с собой детский голубой
мячик и уговаривают своего пса поймать и принести его, да еще учат его
ходить, словно ребенка. Беда только в том, что на собачьей площадке мячик —
законная добыча всех собак. Любой пес может выхватить мяч из пасти Линуса,
оставив его злобно топорщить шерсть и лезть в драку с собаками, которые
считают его чем-то вроде бегающей закуски. Впрочем, иногда случаются чудеса.
Чудеса вроде Бу-Бу.
Бу-Бу, бостонский терьер, внезапно спрыгнул с коленей хозяйки и по-садистски
решил посоревноваться с Линусом в гонке за мячом.
— О Боже, Бу-Бу никогда раньше не гонялся за мячом! — воскликнула хозяйка,
потрепанного вида дама с голосом как у Тевье-молочника из
Скрипача на
крыше
. Внезапно вскочив на ноги и захлопав в ладоши, она волновалась, как
молодая мать. — Ну прямо настоящее чудо! — Судя по всему, она еще и курила
сигареты без фильтра в промышленных масштабах. — Именно чудо! — Это она про
Бу-Бу или про ботокс?
И вообще, таким тоном обычно кричат:
Бобби еще ни разу не спускался с горки
самостоятельно!
Я улыбнулась ей, изобразив улыбку типа
ах ты, бедолага
, обычно адресуемую
тем, кто в приличном обществе неправильно употребляет сложные слова. Вот это
и есть счастливейший момент ее жизни. Смотрится печальнее, чем игра на
воображаемой гитаре. Я вдруг испугалась: а что, если и меня ожидает то же
самое? Что, если вся моя жизнь будет вертеться вокруг собачьих аксессуаров,
а не детских садов и домашних заданий? Жизнь вокруг стильных переносок от
Берберри
и ошейников с блестками.
Вдруг вернулся Линус со стаей других собак и запыхтел у моих ног.
— Что? Что такое, малыш? Ты хочешь, чтобы я снова бросила мячик?
Услышав, как я к нему обращаюсь, Линус убежал. Он тут бегал с крутыми псами,
так что мое сюсюканье его смущало. На эти сорок пять минут он словно
забывает, что спит со мной под одеялом, а его любимая игрушка — матерчатая
лягушка. В нем пробуждаются инстинкты: внезапно он ощущает единение со
стаей, словно ребенок, который ни за что не хочет, чтобы родители подвозили
его до самого кинотеатра — последний квартал он пройдет сам! В такие моменты
я понимаю, почему родители рыдают на свадьбах.
Тут загудел мой мобильник — пришло сообщение от Александры Геддес, моей
послеразводной подружки. Я с ней познакомилась через Далей, доразводную
подружку. Просто удивительно, как значимые, события четко делят жизнь на
до
и
после
! Не зря хирургов ругают за то, что у них комплекс Всевышнего.
Гэйб больше смахивал на Христа — мою жизнь он поделил на д. э. Г. — до эры
Гэйба и п. э. Г. — после эры Гэйба.
— Сегодня идем гулять, Печенюшка! В
Маркт
ровно в девять. Никаких модных
опозданий на пятнадцать минут.
Мы собирались в
Маркт
— новый ресторан в квартале Митпэкинг. Я встала со
скамейки и станцевала джигу:
Ну, хоть большую часть вечера я проведу в стае. Повседневная жизнь нью-
йоркских одиночек не так уж отличается от будней на собачьей площадки в
Верхнем Уэст-Сайде. Подобно диким собакам, неустанно бегущим сквозь сумерки,
неизменно опасающимся засад, вынужденным постоянно охранять свою добычу,
наша девичья стая тоже возвещала о себе и помечала свою территорию, но не
воем, а молча — запахом. Аромат духов
Роза Болгарии
от
Крид
был почти
осязаем; он словно бы оставлял следы, указывающие, где мы прошли, кого
завоевали, кого оставили за собой. Когда собака отбивается от стаи, у нее
меньше шансов прокормиться, и поэтому, чтобы выжить, нужно оставаться в
стае. Когда женщина покидает компанию, решив отказаться от вечера в обществе
друзей, у нее меньше шансов с кем-либо познакомиться и больше шансов весь
вечер просидеть на своей жирной заднице перед телевизором, смотря дурацкие
сериалы, с перспективой делать то же самое всю свою последующую печальную
жизнь. Вот потому-то женщины и ходят каждый вечер группами, даже в туалет не
идут в одиночку. Меня ожидал великолепный вечер; я это уже чувствовала.
Как ни странно, я пришла на обед за пятнадцать минут до назначенного срока.
Впрочем, в
Маркт
не было шансов, что нас усадят раньше, чем через полчаса
после времени, на которое был заказан столик. Обед затевался в честь
двадцатипятилетия Далей. Девицы вроде Далей вечно устраивают гулянки, но я
всего второй раз была на ее дне рождения с тех пор, как два года назад мы с
Гэйбом с ней познакомились.
Красота Далей сразу повергла меня в смятение.
Я, почтенная замужняя дама, пришла в брючках-капри, кашемировом свитере с
ниткой жемчуга, волосы убраны лентой назад — типичный признак замужней
женщины, все как на картинке, чтобы соответствовать стилю мужа. И тут
появляется красотка на каблуках, в сексуальном наряде, с ухоженными бровями
и ярким блеском на губах. На ней была джинсовая мини-юбка и короткая
облегающая розовая футболка размером, пожалуй, больше подходящая для
собачонки. Далей выглядела так, будто сошла с обложки эротического фильма
про развратных студенток на каникулах. Я, помнится, потрогала Гэйба за руку,
проверяя, на месте ли он.
Я думала, что Далей будет холодна, наверняка она оживлялась, только когда
речь заходила о ее детстве за границей. Там она, небось, каталась на
загорелых мужских плечах, из одежды — одна цепочка на поясе. Гэйб что-то
говорил про Чили, но я представляла себе Бразилию. Более неправдоподобную
историю он вряд ли умудрился бы выдумать, даже если бы постарался. На самом
деле Далей звали Эллисон Риз, и родилась она в Остине, штат Техас. Далей —
искаженным вариантом испанского
пульсе
, сладкая — ее прозвали подруги по
общежитию, когда она вернулась после семестра в Чили, так и не научившись
говорить по-испански, но заменив свой прежний южный акцент на испанский.
Если б Далей была ароматной наклейкой из тех, что любят дети, от нее пахло
бы именинным пирогом.
Парень, с которым она была на том двойном свидании, порвал с ней через две
недели, заявив:
— Мне нужно сосредоточиться на работе, а ты меня отвлекаешь.
Я не могла поверить, что девушек вроде Далей бросают. Она была неотразима в
броском наряде в южном стиле: большие ювелирные украшения, большие груди,
большое сердце. Она как раз переехала в Манхэттен из Балтимора, где училась
в колледже, чтобы поселиться вместе со своим парнем, так что она осталась не
только без парня, но и без дома. Гэйб мне рассказал, что на самом деле его
друг просто считал ее слишком инфантильной.
— И в чем выражалась ее инфантильность? — поинтересовалась я. Гэйб пожал
плечами. Как бесит иногда равнодушие мужчины! — Вот и весь твой интерес к
деталям. — Я скрестила руки, ожидая его реакции. — Ты ведь его даже не
расспросил, да? — Гэйб снова пожал плечами и уткнулся в медицинские карты. —
А где она будет жить? — Он вновь пожал плечами.
Да, мой домашний мим бросил уроки по пожиманию плечами раньше времени и
сосредоточился вместо этого на перепрыгивании через невидимые стены и сборе
незримых цветов.
— Слушай, а ничего, если она немного у нас поживет?
Я сама удивилась тому, что сказала. С чего это я вдруг так за нее
распереживалась? Я ее и видела-то совсем недолго. По идее мне следовало быть
на стороне друга Гэйба, ведь он и мой друг в некотором роде, ну по крайней
мере друг семьи. Когда распадаются романы, все окружающие занимают боевые
позиции, делятся на черных и белых. Я играла роль здравомыслящей жены в
удобных туфлях, но во мне проснулись материнские инстинкты, и мне захотелось
взять эту юную переселенку в Манхэттен под свое крыло.
— Ладно, пусть поживет у нас.
Так что Далей некоторое время жила у нас, находясь в поисках работы,
квартиры и новой жизни. Ну да, наверняка многие считали, что я рехнулась,
пригласив к себе в дом длинноногую, жизнерадостную девицу из Техаса в
легкомысленных спортивных шортиках из розовой махры, чтобы она прохлаждалась
на нашем диване, скрестив ноги и демонстрируя безупречные бедра. Не слишком
ли опасно, что в ночной тьме эта соблазнительная грудь вздымается всего
через одну комнату от нас? Честно говоря, я даже не думала о том, что Гэйб
может мне изменить. Зато я задумывалась над тем, способна ли эта женщина
замутить чистые воды семейной жизни. И неизменно отвечала себе: нет. Не
потому, что испугается быть застигнутой на месте преступления; просто с ее
кодексом поведения это не совместимо. И почему я вышла за Гэйба, а не за кого-
нибудь вроде Далей? Именно об этом стоило подумать.
Да, на вид Далей — всего лишь взбитые как сахарная вата светлые волосы,
пышная грудь и нежнейшая, сладчайшая кожа, но она настоящая, истинная,
словно Библия. К сожалению, я вполне оценила ее только после измены Гэйба.
Друзья познаются в беде. Когда вокруг меня начало скапливаться все это
дерьмо, Далей оказалась тут как тут, помогая мне его разгребать, и каждое
утро звонила проверить, вылезла ли я из постели. Она не вешала трубку до тех
пор, пока не убеждалась, что слышит шум душа. И поздней ночью, когда мне
хотелось выговориться, но время казалось неподходящим, она всегда
откликалась на мои звонки словами:
Рада тебя слышать!
Далей стала мне как
родная; она хотя бы никогда не приукрашивала факты.
Он лжец. Он
специализируется на лжи. Не позволяй ему калечить твою жизнь!
Она самый
надежный мой друг.
Когда становилось трудно выжить, мы сбивались в стаю. И теперь, как две
маленькие сучки, мы трусили бок о бок навстречу заходящему солнцу, оставляя
кучки собачьего дерьма где положено, у поребриков.
Далей следовало прибыть на празднование собственного дня рождения еще
полчаса назад. Ожидая именинницу, я развлекалась как умела: выпивала и
прислушивалась к болтовне окружающих. Какой-то тип, изображавший из себя
крутого с Пятой авеню, даже не спросив имени своей соседки, начал ей
рассказывать, как выбрался за пределы Нью-Йорка.
— Понимаешь, я люблю тепло, но Саут-Бич теперь такой унылый! Толпа
невыносимо пошлая.
Голос у него был как у чернокожего, выдающего себя за белого диктора
телевидения.
Он вел себя как человек, которому хорошо за сорок, но на самом деле ему было
всего тридцать три; он называл своим домом летний дом родителей на острове
Мартас Вайнъярд. Он учился в самых благопристойных университетах с гербами и
пышными названиями, а степень у него была разве что в выпендрежных науках.
Самомнение пряталось под золотой пуговицей его синего блейзера, и по тому,
как он оглядывает ободок своего бокала, можно было предположить, что он из
тех типов, которые спокойно возвращают заказанное в ресторане блюдо, потому
что не так приготовлено. А вот романы он наверняка заканчивает, переставая
отвечать на телефонные звонки.
— В это время года я предпочитаю Невис, — продолжает он.
Что общего у Невиса с Саут-Бич, и кто употребляет словечки вроде
унылый
?
Этот тип и разговаривать-то толком не умеет.
Я смотрю по сторонам, наблюдая, как парочки делятся друг с другом
глобальными идеями, записывая их на крошечных салфеточках для коктейлей и
обмениваясь этими квадратиками. У той сердце нараспашку, а у того шикарный
пиджак. Трудно найти второе такое место, где бокал вина стоит шестнадцать
долларов, освещение неярко, а у мужчин галстуки сплошь от
Феррогамо
... Ну,
и иногда — от
Зенья
. Но только если они в костюмах, ибо галстуки
Зенья
—
для костюмов. Впрочем, вы это и так знали, я-то ведь знала об этом. Ну
хорошо, не знали.
Тут подходит приятель девушки, на которую мистер Выпендрежник пытается
произвести впечатление, дотрагивается до ее спины и обменивается поцелуем.
Выпендрежник не теряется.
— Могу я предложить выпить вам обоим?
Он заглядывает в глаза бойфренда так восторженно, словно тот в пятый раз
подряд завоевал в регате золотой приз.
— Нет, спасибо, — отзывается бойфренд тоном, в котором слышится:
На яхте, а
не на лодке, ты, ничтожество!
Итак, у нее есть бойфренд. Да ладно, каждая привлекательная женщина в этом
городе с кем-нибудь встречается. Бойфренды — не средство отпугивания
чужаков, а аксессуар. Интересно, не завалялся ли где-нибудь бойфренд и моего
размера?
— Ой, с ума сойти! — Это ко мне сзади подошли Далей и Александра. Далей
взяла за плечи меня и мистера Выпендрежника. — Сразу двое моих замечательных
друзей! — Из ее розовых губок вырывается настоящий визг восторга, а потом
она всех знакомит и награждает поцелуями.
Мистер Выпендрежник — это, оказывается, Пол Уильямс, брокер из
Меррилл
Линч
, у которого вообще-то была невеста, просто он о ней забывал упоминать,
когда выпьет.
Когда он поругался со своей
очень серьезной любовью
, Далей познакомила его
с Александрой. Они слегка встречались, не всерьез, зато трахались всерьез,
даже когда он признался, что помирился с бывшей.
— Знаешь, одно дело спать с ним, пока у них был просто роман, но теперь они
обручены. У меня тоже есть свои границы дозволенного.
Очевидно, эти самые
границы
Александра рисовала карандашом.
После того как Александра обменялась с Выпендрежником похотливыми
ухмылочками и взглядами, полными легкомысленных планов, она прошептала мне:
— Поверить не могу, что он здесь! Вот смех! Он классно выглядит. Прости, что
мы опоздали; я пыталась отговорить ее от этого.
Под
этим
подразумевался кошмарный наряд Далей — черные кожаные штаны в
обтяжку были такие короткие, что смахивали на спортивные шортики. Черные
сапоги до колен придавали этому ужасу особый смак. Очевидно, розовый свитер
с высоким воротом и длинными рукавами Далей надела, чтобы отдать хоть какую-
то дань консерватизму.
— Ты что, не могла ее уговорить избавиться хотя бы от этих кожаных...
стрингов?
— Знаешь, Стефани, даже то, что получилось — результат долгих уговоров. —
Александра взмахнула рукой, словно ассистент фокусника, демонстрирующий
самый обычный предмет. — Ты бы посмотрела, какие кружевные чулки были на ней
поначалу!
— А где все остальные? — спросила я Александру как специалиста по
планированию.
Она занималась организацией мероприятий в журнале
Нью-Йоркер
, нумеровала
аргументы в споре, всегда думала, прежде чем говорить, и не мыслила жизни
без электронной записной книжки и списков дел на завтра.
— Сегодня нас только трое. Настоящее празднество в суб.
Экономя время, Александра изъяснялась аббревиатурами.
— Что? Что в субботу?
— Ангел, мы же тебе говорили. — Александра погладила мне руку
наманикюренными пальчиками, словно это было манто из собольего меха. — Место
назначения — Хэмпс, отправляемся в восемь утра... Цель поездки: Предаваться.
Пороку. Весь. Уик-энд. Напролет.
Мы нередко шутливо обзывали друг друга шлюшками, хотя единственным живым
существом, делившим со мной постель в последнее время, была моя собака.
— Я думала, мы уедем в субботу, чтобы не вляпаться в праздничные пробки.
Далей и Александра уставились друг на друга, потом — снова на меня, и
разразились дружным смехом.
— Дорогуша, брось — это же лучший уик за все лето! Встанешь пораньше, сядешь
в машину, а в дороге поспишь.
Где бы взять учебник по тому, как быть классной? Я бы изучила его вдоль и
поперек, заучивала бы куски наизусть. Я не хочу быть матроной, разведенкой с
пристойной ниткой жемчуга. Я хочу быть частью потрясного мира Алекс. Она —
мой пропуск в веселую одинокую жизнь.
Я даже не очень поняла, зачем мы в таком случае собрались. Ни одна из нас не
решилась плотно поесть, зная, что на завтра нам предстоит щеголять в
купальных костюмах. Это был обед без обеда, в стиле
а чем ты собираешься
заняться в свой взаправдашний день рождения?
Втроем мы выпили две бутылки
шестидесятипроцентного марочного рислинга, закусывая сыром
Реблошон
и
позволяя пожилым джентльменам угощать нас розовым шампанским в бокалах с
засахаренными краями.
И тут я заметила, что прямо к нашему столу идет мой бывший одноклассник
Брэд, и в животе у меня заныло. Он остановился и улыбнулся, зависнув над
нами; казалось, что его лицо подсвечено фонариком. Странное зрелище, прямо
как когда внезапно видишь собственного швейцара в незнакомом районе города.
Ах, черт. Я затаила дыхание.
Ладно, скажу прямо. Мы с Гэйбом ходили в одну и ту же до омерзения маленькую
школу. Вот так. Но не делайте поспешных умозаключений в стиле
ах, не
удивительно, что школьный роман закончился неудачей в браке
. Тогда мы с
Гэйбом даже не дружили. И конечно, не встречались. Он был мистер Всезнайка и
Лучший спортсмен года, а меня звали Лосихой. Мы не сталкивались даже в
раздевалке. Мы не назначали друг другу свиданий вплоть до того времени, пока
я не оказалась на старшем курсе колледжа, и мы не возобновили знакомство
благодаря своим младшим сестрам. А Брэд в средней школе был лучшим другом
Гэйба.
— О, привет, Стефани! Как я рад тебя видеть!
Врешь, наплевать тебе. Я улыбнулась и, проморгавшись, обменялась с ним вялым
рукопожатием. Поцелуи, приветственные реплики, натянутые улыбки, а затем
неожиданное:
— А что поделывает Гэйб? Я слышал о вашем разводе. Очень жаль! Он ведь
хирург теперь, верно?
Я знала: на такой вопрос нужно отвечать осмотрительно, изящно и церемонно.
Деликатно. Будто ты надел белые перчатки.
— Да, он — хирург и поганец, только не в таком порядке: хирургом он стал
позже. Спасибо, что поинтересовался. — Я уперлась локтями в стол и
посмотрела ему в глаза.
Брэд откашлялся, поморщился и уполз как побитая собака.
— Стефа-а-ани! — ахнула Александра. — Про себя ты можешь думать что угодно,
но, произнося такое вслух, ты ставишь людей в неловкое положение!
Вот в этом и разница между нами. Алекс выросла на Юге, в традиционном доме,
где понятие
леди так не поступают
подсыпалось в огромные кувшины сладкого
чая и принималось внутрь в лечебных целях после утренней молитвы. Когда
Александра напивалась, она превращалась в главную волчицу стаи и агрессивно
рвалась к тому, что ей требовалось, не думая о других и не строя планов.
Когда она напивалась, то становилась мной.
— В неловкое положение, говоришь? Это я попадаю в неловкое положение, если
при мне упоминают о Гэйбе! Если ты не готов услышать ответ, не задавай, черт
побери, вопросов!
— Мне не нравится, когда ты огрызаешься, вот и все. — Тон Алекс смягчился.
Далей намазывала остатки сыра на кусочек подсушенного хлеба.
— Ну да, я огрызаюсь! Я намерена защищать свою жизнь! Пропади пропадом
Брэдфорд и его дурацкие ботинки!
Далей тронула меня за руку.
— Стефани, ты молодец. Это нужно было додуматься подойти сюда и спросить
тебя о Гэйбе, в особенности зная о вашем разводе. Ты высказалась от души, и
это прекрасно. Я предлагаю произнести тост, пока шампанское не кончилось.
Я хотела завершить ужин в молчании, дабы почтить погибшую любовь. Не
отвратительно ли, что мое прошлое вот так легко вошло сюда, воспользовавшись
чужим телом, словно мы его вызвали на спиритическом сеансе? Не отвратительно
ли, что рассудительность и осознание того, что это все в прошлом, ничего не
дают, и незначительный гость из общего прошлого вызывает у меня чувство
стыда?
Фраза:
Да, мы теперь разведены
— звучит так постыдно, будто тебя только
что выпустили из клиники по лечению алкоголизма. Ты признаешься, что у тебя
есть проблемы, что твоя жизнь не была безупречной. Но чья жизнь безупречна?
Ладно, хватит молчать. Я подняла бокал.
— За шампанское в задницах!
Мы улыбнулись, сдвинули бокалы и чокнулись.
Когда в конце концов мы помахали официанту веером почти исчерпанных
кредитных карточек, он сообщил нам, что ужин уже оплачен. Неужели это дело
рук Брэда, охваченного раскаянием? Возможно, ли? Я огляделась, разыскивая в
запрудившей ресторан толпе его бурундучью физиономию. Официант остановил
меня и, коснувшись моего плеча, кивнул в сторону мистера Выпендрежника,
который ухмылялся с довольным видом школьника, только что услышавшего пошлый
анекдот. Александра просияла, выпрямилась и прижала руку к животу, словно
сдерживая охватившее ее возбуждение. Ей явно не терпелось утащить его с
собой для тет-а-тета. В пьяном виде она считала, что
помолвлен
переводится
как
пока не женат
. Мы с Далей переглянулись, не сговариваясь, подхватили
Александру под руки и вывели ее из ресторана. Так мы спасли нашу товарку по
стае от очередной засады. Александра временами сама себе худший враг. Мы
поехали по домам в одном такси. Следующая остановка — Сагапонак.
Ненавижу нервничать, готовясь уехать отдохнуть на выходные. Другое дело
разбирать вещи после выходных в Хэмптонах. Я надевала всего треть из того,
что брала с собой, но все равно вывернула сумку в бельевую корзину, высыпав
все: туфли, косметику и банные принадлежности тоже. Раньше чем через
несколько дней я все равно про зубную пасту не вспомню. Ну хорошо, это
постыдный факт. Правдивый, но постыдный. А вот собираться в Хэмптоны сложно.
Требуется благоразумие, терпение и
Пуччи
. Нужно учесть погоду, правильно
выбрать прогулочные туфли, чтобы они не натирали ноги. Что наденем к обеду:
сандалеты для сада или туфли на каблуках из
Сансет Бич
? И что бы там мама
ни говорила о горизонтальных полосках, это платье мне пока идет, так ведь? А
теперь осталось найти место для халата, постельного белья, теннисной
ракетки, и не напоминайте мне про шампунь и кондиционер.
Хэмптоны похожи на летний лагерь, только с вечерними нарядами. Возьмешь с
собой все вышеперечисленное, а потом понимаешь, что забыла подушку и
полотенца. Берешь бутылку с водой и женские журналы, и вскоре привычная
повседневная жизнь уходит в прошлое. Она остается позади вместе со швейцаром
и возможностью уединиться. Работа, заботы и вечное
позвонит ли он?
оставляют вас, едва вы включаете в машине радио, опускаете оконные стекла и
вдыхаете запах лета. Мы знали, что нас ждет потрясающий уик-энд. Мы были
уверены в этом, ибо наступило время кукурузных початков с фермерских лотков,
розового вина
Вольфер
и шлепанцев. Мы включили радио, огласив окрестности
песней нашего прибытия:
Пошепчи в мою подушку... Пусть зима укроет
землю...
Дом выглядел так, будто его изобразила рука ребенка: соединенные
треугольники, гараж на две машины, окна, похожие на подарки в цветной
обертке. Он расположился на зеленой лужайке площадью четыре акра; были тут и
пруд, и качели из шины, свисающей на веревке с древнего дуба. Дом был вполне
современным, но не в дурном холостяцком стиле, без зеркальных стен и кровати
на приподнятой платформе. Комнаты были отделаны природными материалами —
камень, дерево, сизаль. Все, вплоть до украшенных ракушками стеклянных
фонарей на полукруглом затененном крыльце, намекало на близость к природе.
Оформление камина было просто до аскетизма; выделялся только американский
флаг, укрепленный на деревянной потолочной балке. Отмытые добела деревянные
полы и обитые белой джинсовой тканью стулья заставляли меня ощущать себя
особенно чистой, словно после ванны и французского маникюра. В спальнях и
ванных комнатах современные мотивы сочетались со старинными: стеклянные
лампы, ножки, изогнутые будто стебли орхидей, простые деревянные полки,
несложные модели парусников. Ну да, дизайнер слегка переборщил с маяками и
якорями; прямо-таки вот-вот национальный гимн заиграет.
В этом доме я чувствовала себя взрослой, пусть даже мне приходилось делить
его с незнакомцами, которые соревновались, кто больше выпьет, здоровались,
хлопая друг друга по плечу, и употребляли дурацкие словечки. Когда мы
приезжали, казалось, что здесь кровати всегда идеально заправлены, а ванные
комнаты благоухают лимоном. А когда мы уезжали, дом напоминал площадку для
пикника и вонял кофейными фильтрами, дождем и рвотой. И я делила все это с
подругами в одной на всех подвальной комнате, которую мы скоро прозвали
Темницей отважных дев. Да и что в том, чт
...Закладка в соц.сетях
