Жанр: Любовные романы
Честно и непристойно
...противном случае я не стану ждать и стараться. Мне сразу
захочется убежать.
Резко, но честно.
Полезный лозунг, надо запомнить.
Эту проблему мы обошли; Грег ответил:
— Буду рад заехать за тобой и отвезти куда-нибудь в выходные. Сегодня у меня
неудачный день.
Услышав про неудачный день, я вспомнила, как отец сто раз мне говорил:
— Эй, Стеф, перестань быть такой придирчивой! У людей бывают трудные дни. Не
сходи с ума.
Грег нашел у меня уязвимое место. Хорошо, я расслаблюсь.
Когда я приехала в
Сибар
, который Грег потом назвал
слишком понтовым
, он
уже выпил. Ничего там понтового не было, разве что считать понтами мартини,
поданный в бокалах для мартини. Обычный, нормальный бар, как раз подходит
для первых свиданий, но и для нашего второго сгодится. Правда, здесь не
кормили... Это для второго свидания уже хуже. Грег выглядел все так же — в
джинсах и расстегнутом черном джемпере на молнии. Очень мил. Я
проигнорировала его фразочку про понтовость, мы немножко выпили, а потом
пошло веселье.
— Стефани, я никогда не мог полюбить женщину по-настоящему, не потеряв ее.
Знаешь, я из тех мужчин, которые не ценят того, что имеют, пока это не
теряют.
Да, благодаря выпивке все тайное становится явным.
Ну и поганец. Это он мне типа сообщил, что еще не разлюбил какую-то прежнюю
подружку. А заодно и продемонстрировал, что он сопляк. Ответила я на это так
(честно-честно):
— Тогда пусть принесут счет.
— Ты что, серьезно?
— Вполне. Я, знаешь ли, верю людям, когда они мне рассказывают, какие они на
самом деле. Ясно, что ты знаешь себя куда лучше, чем я, поэтому я тебе верю.
Мне не годится мальчишка, который не способен ценить то, что имеет. Не люблю
фразу:
Мне нужен не мальчик, но муж
, но тут она подходит лучше всего.
— Да ладно тебе, давай еще хоть разок куда-нибудь сходим.
— Слушай, у нас всего лишь второе свидание, а мы уже ссоримся. Тебе не
кажется, что это о чем-то говорит?
— Это говорит о том, что ты умная. Мы не ссоримся, мы спорим, а большинство
девушек, с которыми я встречаюсь, этого не умеют. — О Господи.
Я, знаю, что он сейчас скажет:
Потому что я часто встречаюсь с тупыми
красотками
. Допустим даже, я сказала, что он милый, но рассказывать, с кем
он там встречается, было совершенно не к месту, особенно когда он завел речь
о красотках.
— Да? Надеюсь, тебе это нравится.
И я вправду попросила счет. Он попытался исправить свой ляп, но истина
всплыла почти незаметно, пока он болтал соломинкой в бокале, где остался
один только лед.
— Слушай, ну давай еще куда-нибудь сходим!
— Сходим мы с тобой разве что на улицу — поймать такси, чтобы мне доехать до
дома. Одной.
И в будущем меня наверняка ожидало лишь нечто подобное. Просто потрясающе,
знай себе веселись.
Я бродила по магазину, складывая в тележку то, что нужно, а не то, что
хочется, пока Макс докупал ингредиенты для обеда. Подстилки
Уиди
для
Линусовых делишек — это важно. Маленькие собачки хороши тем, что у них
какашки не больше младенческих, и можно позволить им делать в квартире на
пол. Делать. Мне нравится это слово.
— Не могли бы вы отойти? Мне нужно кое-что сделать.
— Что именно?
— Вы же слышали: сделать кое-что!
А еще мне нравится говорить:
— Детка, пойдем-ка кое-что сделаем!
Такое очаровательное ретро, как цветущие кустики.
Я уже купила резиновые косточки и большой пакет подгузников
Лавз
—
собачьих подкладок в
Гристедес
не продают — и тут наткнулась на то, что
хочется. Даже очень.
Так вот где происходят судьбоносные встречи: в универсаме! Ведь так все
рассказывают, правда? Мужчину своей мечты встречаешь там, где меньше всего
ожидаешь: возле полок с бобами
Гойя
. Шикарный Мужчина Из Универсама
встречается со мной взглядом, когда я подхожу к приправам
Адобо
. Нам не
оторвать друг от друга глаз, честное слово, — мы замираем на месте так
надолго, что это не может быть случайным совпадением. Я быстро опускаю
взгляд. Он — тоже. И вдруг я смущаюсь, как девочка-подросток с пачкой
тампонов в руках (или хуже того — с большой пачкой ночных прокладок с
крылышками, у которой на упаковке голубенькие голуби). Ах черт, он же решит,
что у меня ребенок. Вот тебе и весь роман: Шикарный Мужчина Из Универсама
видит подгузники и понимает, что не в силах с этим состязаться. Эх.
И как я дошла до жизни такой? Не подсластить ли мне горести лакомствами?
Бен и Джерри
,
Ферма Пепперидж
, коричные хрустики: весь мой бунт воплощен
в полках отдела с хлопьями. Моя мама не терпела дома никаких сладких
хлопьев, кроме пшеничных с сахарной пудрой, а они не кажутся сладкими, из-за
того что называются пшеничными. Нет, мне хотелось с пастилой, разноцветных,
от которых молоко меняет цвет.
Кроме бунта, на этих полках скрывалась тайна знакомств. Сладкие хлопья и
смеси обычно ставят на нижние полки, рядом с упаковками большого размера.
Эти пачки с танцующими кроликами и птичками привлекают ребятишек. Им не
приходится напрягаться, чтобы схватить ту, что находится ближе. А вот
благоразумные диетические продукты убирают подальше, их сложнее найти. Я как
качественный диетический продукт, а большинство мужчин способны заметить
только коробку с картинками.
До меня труднее дотянуться. Это требует усилий, а мужчины слишком часто
предпочитают натуральным продуктам искусственные смеси. Стоит ли выбирать
одни на всю жизнь хлопья, пусть даже из самого лучшего зерна, если под рукой
такое разнообразие?
— Макс, смеси — это для малодушных людей, — сказала я ему, пока он
рассматривал одну из таких пачек, держа ее обеими руками.
Он поднял голову и ухмыльнулся.
— А говорят, разнообразие придает вкус жизни.
— Нет, я серьезно. Вместо тигра Тони на этих упаковках следовало бы рисовать
Трусливого льва из
Волшебника страны Оз
. Говорю тебе: пачки со смесями —
изобретение мужчин, боящихся ответственности. На что угодно готова спорить.
Не дай Бог ему придется всю жизнь есть одни любимые хлопья! Вокруг
непременно должна быть масса разноцветных пустышек.
— Слушай, не тебе говорить! Когда мы встречались, ты выбрала разнообразие, а
не меня.
Он сделал печальное лицо — Макс всегда его делал, когда хотел получить
заботу, еду или минет. Я изобразила яркую улыбку и, похлопав ресницами,
сказала:
— Момент был неподходящий.
— Это верно, — согласился он, поморщившись, — и вообще ты не мой тип
женщины. — Он положил пачку обратно на полку и двинулся дальше по проходу.
Не оборачиваясь ко мне, он продолжил: — Сама посуди, тогда зачем у кока-колы
десять разных вкусов? — Он сделал паузу, хотя вовсе не ждал ответа. — Людям
нравится разнообразие, а вот выбирать им не всегда по душе.
— Подожди минутку! Я не твой тип? Так какой же тип, черт побери, ты
предпочитаешь?
— Не важно.
— У тебя действительно есть свой тип? Неужели?
— Не в этом дело.
— Ну уж нет, продолжай! Раз уж начал, так говори, ты, нытик!
— Ну хорошо, я ее так себе представляю...
Он замер, подняв голову и уставившись на банки с растворимым кофе, словно
женщина его типа машет из-за горы колумбийского кофе
Хуан Вальдес
.
— У нее темные прямые волосы и темные глаза. — Точно не я! Мне захотелось
его чем-нибудь стукнуть. — Она тверда в своих убеждениях, но готова
нянчиться со мной. Она насмехается над всеми подряд, и ее считают стервой,
но со мной она исключительно мила. — Как вообще может человек с мужскими
половыми признаками употреблять выражения типа
исключительно мила
?
— Она обожает оральный секс и секс вообще.
— Ну-ну, — сказала я, обогнала его и пошла вперед.
— У нее классная грудь, она умная и знает, что такое вазектомия. Ей не нужно
употреблять слова, значения которых она не знает, чтобы казаться умнее, —
она и так умная. У нее настоящая работа — она не актриса и не барменша. —
Макс приподнял пластиковый пакет с артишоками и потряс его: — Она умеет
готовить, потому что тут я полный профан.
— А кому неизвестно, что такое вазектомия?
— Тупице Элспет.
Девушки с именами вроде Элспет обычно работают в
Международной амнистии
и
знают на память песни группы
Грейтфул Дэд
. Вазектомия им ни к чему.
— Она должна быть любящей, по крайней мере когда мы одни. Ну, там, поплакать
со мной, если мы соскучились друг по другу или вроде того. Тут жесткость не
годится.
Жесткость — это он про меня, точно. Когда мы с Максом встречались, мягкость
ему требовалась не реже, чем еда.
— Ты бываешь такой далекой, такой жесткой! Наверняка ведь в тебе есть
нежность. Почему ты не даешь мне ее увидеть?
Я ненавидела такие разговоры, ненавидела изображать чувства, изобретать
поводы для слез и близости. Хочешь мягкости — можешь полапать меня за
задницу, ясно?
Я тогда только рассталась с Гэйбом и не желала демонстрировать свою
уязвимость. Мне хотелось дружелюбия и хорошего секса, такого, чтобы запах
еще долго оставался на пальцах, языке и во рту. К сожалению, у Макса не
получались непристойности, пока я не продемонстрирую тонкие чувства, и
распутать этот заколдованный клубок у нас не получалось.
— Ой, Стефани, — заявил он, когда я попросила его помастурбировать передо
мной, говоря мне при этом что-нибудь непристойно-сексуальное. — Я не могу
быть до такой степени открытым; сначала я должен ощутить душевную близость.
Для мужчины он выглядел пересмотревшим разных реалити-шоу.
Душевная
близость
— это почти так же ужасно, как
между нами промелькнула искра
.
Такие штучки лучше оставлять электрикам.
А теперь, подумать только, у полок с хлопьями он мне рассказывает, что ему
нужна женщина в очках, такая вся из себя библиотекарша, которая убирает
волосы в пучок, а в постели распускает их, чтобы его возбудить.
— У нее темные прямые волосы, она носит висячие серьги и отлично все
планирует, — добавил Макс. — Я люблю планы.
— Про прямые волосы ты уже говорил. — Болван.
Смешнее всего то, что он описывал мне меня — оставалось только выпрямить
волосы и выкраситься в нудный цвет.
— В общем и целом, она вполне может быть из нас двоих главной, пусть только
это не мешает сексу. Да, и пусть она любит поспать.
— А если она храпит?
— Не беда.
— Правда? Ты способен спать под чей-то храп? Я вот не могу встречаться с
храпуном! Разве можно провести всю жизнь с человеком, который ни на минуту
не дает тебе уснуть? И Линусу это тоже не понравится. Он бы залез такому
типу на шею и постарался придушить его.
— А если этот бедолага попытается столкнуть Линуса, то его укусят за лицо. —
Укусят за лицо
он произнес так, будто эта фраза сплошь состояла из шипящих
и свистящих звуков.
— Но тебя ведь Линус не кусает, если ты его перекладываешь, — напомнила я.
— Но если ткнуть его в мордочку, он кус-саетс-ся!
Когда Макс говорит про Линуса, я не могу удержаться от смеха, особенно если
он поминает Линусову мордочку: он при этом изображает, будто зажимает Линусу
пасть.
— Линуса нужно брать за живот. — Это все знают, кто со мной спал.
— Но это же опасно, если он целится пастью прямо тебе в глаз! — Прокричав
слово
глаз
, Макс указал на свой собственный.
—
Женщине моей мечты придется примириться с тем, что временами я изрядный
хлюпик
, — передразнила я Макса хнычущим голосом.
— Думай что хочешь, но я временами вовсе не изрядный хлюпик.
— Ага, ты все время такой.
— Нет!
— Да!
— Не важно, — сказал он так, будто это слово писалось раздельно, и
улыбнулся, — когда я ее повстречаю, то стану звать Крольчонок.
— Прозвище заранее не придумывают. Оно должно само появиться.
— Ну, я постараюсь — уж очень это мило.
— Александра называет меня Печенюшкой, а иногда Печенькой. Сегодня она
обозвала меня Печенищей, но обычно Печенюшки с нее вполне хватает.
Александра была моя новая лучшая подруга; она всех знакомых девушек звала
Печенюшками. Наверное, услышала это у кого-то, решила, что ей нравится
словечко и присвоила его.
— Мне нравится Крольчонок.
— Ну, Крольчонок для любовницы подходящее прозвище — вы ведь, небось, будете
трахаться, как кролики. Но прозвище нельзя придумывать заранее. Оно
придумывается само! Вон, я Линуса зову то Лапшой, то Медвежонком, то
Бутербродной башкой — в зависимости от настроения. А меня зовут разве что
милочкой. Ужасно скучно.
— Или Рыжей. — Он дернул меня за прядь волос.
— Не-а. Вот, казалось бы, меня все должны звать Рыжей, а не зовут. Мне
всегда хотелось, чтобы Гэйб меня так звал, — из-за
Филадельфийской истории
с Кэри Грантом и Кэтрин Хепберн. Грант зовет ее Рыжей, и это звучит
одновременно и властно, и покорно. Да. У меня никогда не было прозвища,
никогда. Разве что Лосиха в старших классах, но не будем об этом, а то я
заплачу.
Макс поцеловал меня в лоб.
— Ладно, Рыжая, об этом не будем.
С этими словами Макс поскакал по проходу, набирая скорость, чтобы вскочить
на заднюю перекладину тележки и прокатиться. Именно поскакал, Боже ты мой.
Завидев его на запятках тележки, я остановилась и встряхнула головой.
Неужели это тот самый парень, которого я раздевала при свечах, который
вызывал у меня в памяти песни Норы Джонс? Эх, хорошо бы он мне не Нору Джонс
напоминал, а что-нибудь пожестче, панк-рок, например. Нора Джонс и детский
лепет! Столько лет мы с Максом знакомы, а он не изменился — все тот же
мальчишка. Только тогда он не на тележке катался, а на скейтборде по нашему
офису. Он заканчивал изучать программирование в Принстоне и подрабатывал у
нас летом. Я тогда встречалась с Гэйбом, но Макса тоже приметила — такие
красавцы не могут не бросаться в глаза. Он был хоть сейчас на рекламу
диетической кока-колы — ямочки, загар, упругая походка. А еще копна льняных
волос, синие-синие глаза, орлиный нос и самая потрясающая улыбка, какую я
только видела. Он носил на шее тонкий кожаный шнурок, и я иногда воображала,
как притяну его к себе за этот шнурок. А вот чего я тогда не знала: он был в
группе поддержки своей спортивной команды — в таких обычно участвовали одни
девчонки, — подкрашивал волосы и указывал в числе своих хобби вязание и
садоводство.
Ну и что? Там, где я вырос, принято было участвовать в группе
поддержки
, — говорил он.
Ага, как же. Он вырос в Пенсильвании, возле поселений секты амишей. Там
принято ездить на телегах с лошадьми, носить подтяжки и чепчики. Свечи
вместо электричества, полевые работы и шитье. Группа поддержки? Это вряд ли.
А с садоводством дело такое — у меня просто зеленая рука
, как говорится
.
А еще он до сих пор, заметив на лице прыщик, заклеивает его пластырем,
отменяет все планы и сообщает друзьям, что упал с кровати и ушибся.
Но мой детектор геев сработал тогда неверно. Макс натуральный гетеросексуал.
И он гетеросексуальничал себе круглые сутки со своей тогдашней девушкой
Гэбби. Они встречались еще пять лет, а я тем временем успела сменить работу
и тройным прыжком пролетела сквозь обручение, замужество и развод.
Начав работать в рекламном агентстве, я потеряла Макса из виду. Однако
спустя два года, через два месяца после того, как я узнала о предательстве
Гэйба, мне захотелось чего-нибудь привычного. Продуктов из собственной
кладовки, так сказать. Мы с Максом договорились встретиться в
Океанском
гриле
в Верхнем Уэст-Сайде. Хотя был декабрь, мне ужасно хотелось устриц.
Я ждала его, кутая голые плечи в платок от
Ватне
и плотно сжимая губы.
Лето давно миновало, однако плечи все еще полагалось открывать. Я не могу
спокойно ждать, если под рукой нет стакана или нельзя потеребить салфетку,
так что я уставилась в окно и старалась углядеть Макса. На улицах было полно
странных парочек, и я пыталась понять по внешнему виду, что их связывает. Я
замечала иностранцев, узнавала их по зубам и подшитым джинсам. Дети в ярких
колготках сгибались под грузом скрипичных футляров и ранцев. На той стороне
улицы покупатель расплачивался мятой долларовой бумажкой за крендель и
сомнительного качества хот-дог. Такси. Переливающиеся огоньки на ветвях
деревьев. Город был занят делами, а я томилась в одиночестве.
В окно я увидела, как Макс подходит к ресторану. Он потрясающе смотрелся
среди мягких хлопьев подсвеченного лампам и снегопада, а когда он вошел и,
сказав
привет
, обнял меня, наше объятие оказалось слишком долгим для
просто друзей
. За бургундским и устрицами мы принялись делиться историями
обманутой любви. Голубые глаза Макса не отрывались от моих, даже когда мы
смеялись. Если бы я верила в любовь со второго взгляда, то это была именно
она.
— Да, сейчас я один, но так даже лучше, — сказал он, морщась, будто от
гадкого запаха. — Уж лучше быть одному, чем терпеть ее вечную ложь и
наркотики.
Я ему не поверила.
— А самое худшее началось тогда, когда мой психотерапевт принялся за меня
всерьез. Каждое второе слово у него было
трахаться
.
Произнося слово
трахаться
, Макс понизил голос, но на звук
ха
выдохнул с
такой силой, словно хотел задуть керосиновую лампу как у амишей.
— Он все говорил:
Зачем она вам нужна? Она траХАлась с другими мужиками.
Она все время с ними траХАется и врет вам в лицо
. Я не хотел его слушать и
не хотел ему верить. Но вот это слово
трахаться
в конце концов оказалось
последней каплей. — Макс оторвал взгляд от поверхности стола и улыбнулся,
словно извиняясь. — Прости, — произнес он смущенно.
Просто прелесть. Его уязвимость убедила меня, что ему-то я могу рассказать
все. Он поймет мои страхи, потому что он на моей стороне, он знает, что
такое предательство. Мы уже дружили, так что не приходилось переживать,
позвонит он мне или нет. Все развивалось совершенно естественно. В течении
следующих двух месяцев наша близкая дружба перешла к физическую близость.
Именно это и описывают в газетных объявлениях о знакомстве как
Идеальные
взаимоотношения
. Оставалась одна проблема: я не имела права с ним
встречаться.
Ну хорошо, имела, но нельзя было встречаться только с ним. Моя Психотерапевт-по-
телефону все время напоминала об этом.
— Я знаю, вы хотите все сразу и на всю катушку, круглый год, сутки и недели
напролет. — Я знала, что, говоря
сутки и недели напролет
, она чувствует
себя крутой. — Стефани, сейчас вы в любых взаимоотношениях захотите
вернуться к тому, что у вас было с Гэйбом, потому что вы к этому привыкли.
Вам нужно вырваться за пределы привычного, вырасти над собой. Сейчас слишком
рано заводить романы. Вы сами не понимаете, во что ввязываетесь. Лучше не
торопиться.
Не торопиться. Перспектива тошнотворнее консервированного тунца в масле.
Итак, я заставила себя встречаться не только с Максом; ему я, естественно,
об этом не сказала. Ну да, ложь путем умолчания. Но если вы не
договаривались заранее хранить друг другу верность, то, строго говоря,
никаких правил вы и не нарушаете. Может, Макс и решил, что мы будем друг
другу верны, но вслух это не обсуждалось. Может, в глубине души он
догадывался об истинном положении вещей. Может, именно поэтому он вечно
хотел обсуждать наши чувства.
Встречаясь с прочими мужчинами, я тем самым избегала ужасной опасности
нырять в любовь сломя голову. Головой вниз на мелководье, не задумываясь. Я
вечно от этого страдаю: мне только и хочется, что найти купальную шапочку и
нырнуть с высокого берега в новый роман.
— Если вы нырнете в неподходящий роман, то снова будете корчиться от боли на
полу ванной комнаты. — Ай. Это, кажется, ее версия словечка
траХАться
. —
Почему одиночество вас так пугает? Вам необходимо осознать, почему вы так
отчаянно рветесь в новые отношения.
И за что я только плачу ей деньги? Разве это не ее обязанность? Мне лично
хотелось только плакать и есть гамбургеры!
Не права я была насчет разнообразия. Истинные трусы — вовсе не те, кто
выбирает смеси. Трусы скачут от одного романа к другому, потому что
страшатся одиночества. Перебирают взаимоотношения, как крупу для каши на
завтрак. Они ограничиваются
кладовкой
с привычными специями и блюдами,
потому что боятся выйти за пределы знакомого и столкнуться с новыми
стилями
.
Стили
— это словечко моего Психотерапевта-по-телефону. Она утверждала, что
кроме выхода за пределы моей зоны комфорта,
серьезного романа
, встречи с
несколькими разными мужчинами познакомят меня с разными образами мышления. С
разными стилями, как она это называла — будто речь шла о пальто.
— В жизни существуют не только доктора-евреи, которые считают, что все в
мире вращается вокруг них. Вам нужно осознать, что даже гольф не все мужчины
любят. Так что встречайтесь на здоровье с Максом, но не останавливайтесь на
этом!
Я и не останавливалась. Я встречалась с самыми разными мужчинами, надеясь
отыскать среди них
внимательного
,
заботливого
и
бескорыстного
. По
прошлому опыту я не очень-то верила, что эти качества бывают у мужчин, — ну,
разве что за исключением моего отца.
В итоге все закончилось беседой в постели в один прекрасный день, когда Макс
спросил:
— Ты ведь больше ни с кем не встречаешься, правда?
Мне даже не потребовалось отвечать. Мы перестали разговаривать. Через
несколько дней я попыталась вернуться к прошлому.
— Я хочу только тебя, не важно, что говорит психотерапевт. — Мне не хватало
привычного.
Я ничем не лучше Грега из Нижнего Ист-Сайда. Я тоже осознала, что у меня
было, только когда потеряла это, только на стадии
лучше останемся
друзьями
.
— Нет, милая, — сказал Макс, — я ведь понимал: что-то не так. В любом
случае, ты для меня слишком пижонка.
Пижонка
— это значит, что у меня не висит доска для дартса в квартире и
что я предпочитаю бары без опилок на полу.
— Не сможем ли мы все-таки... — Я не знала, как исправить ситуацию, чтобы
совсем его не потерять, — остаться друзьями?
— Конечно, сможем. Но пусть пройдет какое-то время. Допустим, пара месяцев.
Итак, после моего развода прошло всего три месяца, я нервничала, словно
муха, попавшая в кувшин, и теперь мне надо было оставить Макса позади и
выловить как минимум еще пару свежих рыбок, чтобы исследовать их. Покинуть
домашний уют и рассматривать их разноцветную чешую и скользкие жабры.
Разобраться в том, какова рыба в этом бескрайнем море, о котором все
рассказывают. Только вот глубоководный лов мне пока не разрешался. Ну что ж,
хорошо хоть есть рыбацкие сапоги. Теперь бы еще найти компанию для рыбалки.
Что, мне еще и червяка его трогать? Бе!
О Господи.
Глава 4
СТАЙНЫЕ ЖИВОТНЫЕ Пришло время выйти на улицу и осознать: жизнь за стенами моей крошечной
квартирки (вот оно, одинокое житье) идет своим чередом. Линус улегся мне на
грудь и потрогал лапкой мой лоб. Ну хорошо, я одинока, но не совсем уж одна.
Дело даже хуже: я из тех женщин, которые считают, что не одни, если есть за
кем подбирать дерьмо и кого кормить.
— Хочешь погулять?
Просить дважды не пришлось: мой малыш сразу заинтересовался.
Был четверг перед праздником Четвертого июля, а это значило, что Линуса надо
выгулять. По понедельникам и средам он посещал
Собачий Лагерь
— дневной
пансионат для собак, напоминающий подвал дома моего отца. С помощью этого
заведения вина ньюйоркцев перед своими питомцами таяла, как сахар в их
утреннем кофе. Впрочем, остальную часть недели Линус тосковал дома один,
свернувшись клубочком, будто маленькая черноглазая горошина. Так что я
отвела его на собачью площадку на 72-й улице, где он погонял мячик, обнюхал
чей-то зад и, как мальчишка-подросток, пустил слюни при виде девчонок.
Но с Линусом иногда было сложнее, чем с подростком. Гуляя с ним по улицам
Манхэттена, вполне можно было угодить в суд, даже если я крепко сжимала его
поводок. Пока мы шли к собачьей площадке, прохожие наклонялись к нему и
сюсюкали. Хвостик у него болтался между задними лапами, как запятая.
— Ах, какой симпатяга!
Да неужели? Посмотрим, что вы скажете, когда он попытается откусить вам
палец.
— Какая мордочка!
Линус опустил голову и прижал уши.
— Какие умные у него глаза! Это не джек-рассел-терьер? У меня когда-то был
такой.
Линуса пытаются погладить по голове.
— Они лучшие...
— ГР-Р-Р-Р-Р!
Тяжело дыша и бормоча извинения, я оттаскиваю собаку.
— Мне очень жаль! Я же предупреждала: он правда не любит людей. — И собак, и
голубей, и вообще никого он не
...Закладка в соц.сетях
