Жанр: Любовные романы
Как узнать любовь
...бо
тебе огромное, Джек. — Она выпалила эту мини-речь одним духом, словно
боялась, что он ее прервет и запас ее смелости и раскаяния истощится.
Но он молчал и только смотрел на Оливию восхищенными глазами.
— Тебе нравится? — спросила она и покрутилась.
Джек с трудом сглотнул и кивнул.
— Ты само совершенство! — пробормотал он.
— Прямо уж, совершенство... — Она зарделась от смущения. Было
видно, что ей приятен восхищенный взгляд Джека.
— А я тут тебе кое-что принес, — пробормотал он. — Не знаю,
что на меня нашло, я ведь должен понимать, как тебе сейчас нелегко... —
Он откуда-то выудил букет хризантем и протянул ей. — Мир? — все
еще ошеломленно улыбаясь, спросил Джек.
Оливия приняла цветы, уткнулась в них лицом и, оторвавшись от них,
улыбнулась Джеку.
— Мир! — сказала она. Но тут же, заметив в руках у Джека ягоды,
запрыгала на месте и захлопала в ладоши. — О боже, клубника! Ты просто
добрый волшебник, Джек! Только теперь я поняла, чего мне не хватало уже дня
три.
— А что, джем не может компенсировать клубнику?
— Конечно же нет! — Оливия сразу же потянулась к коробке, но Джек
осторожно убрал лакомство подальше.
— Ее сначала нужно разморозить.
Оливия умоляюще посмотрела на него.
— Всего-то три минуты в микроволновке!
— Ладно, — сдалась она. — Ты ее разморозь, а я пока
переоденусь. Не дело бегать по дому в таком роскошном платье. Поднимайся ко
мне. — И Оливия легко взбежала по лестнице наверх.
— Мне и так нравится, — сказал ей вслед Джек, но она уже не
слышала его.
В своей спальне Оливия быстро сняла шикарное платье и, с определенной долей
благоговения упаковав его в чехол, задумалась: что же надеть сейчас? Почему-
то раньше эта проблема ее не волновала, а теперь стало стыдно и за удобную,
но такую старую фланелевую пижаму, и за мятые свитера.
Пришло время привести себя в порядок! — решила она. Где-то у меня было
очаровательное шифоновое платьице. Для поедания клубники оно как раз то что
нужно.
Надев платье, она внимательным взглядом окинула комнату и поспешила убрать
трусики, каким-то странным образом оказавшиеся на спинке кровати, и
толстенные шерстяные носки, валявшиеся посреди комнаты.
Потом быстро сбегала вниз и схватила с подоконника в лестничном пролете гору
подушек, которые все же недавно решилась туда положить. Разбросанные по
ковру в ее комнате, они сразу же создали атмосферу непринужденности.
Моя кровать — запретная зона! — твердо решила Оливия. Что бы такое
включить?
Она долго перебирала диски и наконец определилась с выбором: Джо Кокер с его
протяжными соулами самое то! Оливия поставила диск и на секунду прикрыла
глаза, растворяясь в прекрасном голосе исполнителя блюза.
12
Джек вошел в комнату и улыбнулся, глядя на нее. Оливия сидела в кресле и
покачивала в такт музыке ногой в туфельке на небольшом каблучке. Она явно
постаралась выглядеть как можно лучше. Джек уже успел забыть, какой красивой
и яркой может быть Оливия. Нельзя сказать, чтобы его не устраивала домашняя
Оливия в пижаме и стоптанных тапочках, но все же...
— Тебе идет это платье, — сказал он, садясь на подушку у ее ног.
Оливия подняла палец к губам и жестом попросила Джека помолчать, пока
закончится композиция.
— Ты любишь Джо Кокера? — спросила она, уменьшая звук. Любимая
песня закончилась, можно и поговорить.
— Я не очень хорошо отношусь к афро-американской культуре, —
признался Джек. — С его фамилией у меня если и связаны приятные
ассоциации, так только с милой ушастой собачкой!
— Как ты такое можешь говорить, это же Джо Кокер! — возмутилась
она. — Ты должен дать мне слово, что внимательно послушаешь и только
тогда вынесешь вердикт.
— Хорошо, даю тебе слово. Вот сейчас я его слушаю и не могу сказать,
что мне не нравится!
— А почему тебе нравится? — не отставала Оливия.
— Потому что тебе нравится.
— Так нечестно!
— Зато правдиво. — Джек улыбнулся и развел руками. — Так ты
будешь клубнику?
— Конечно, буду!
— Тогда спускайся ко мне, — потребовал Джек. — Не зря же ты
притащила сюда гору подушек?
Оливия пожала плечами и вскоре удобно устроилась рядом с Джеком. Наверное,
ни с одним мужчиной она не смогла бы чувствовать себя так свободно.
— Где она? — спросила Оливия.
— У тебя глаза горят от вожделения.
— Да, да, да! Я хочу ее!
— Ничего себе признание! — развеселился Джек.
— Пошляк! — сообщила ему Оливия и потянулась к тарелке с крупными
алыми ягодами. — Она выбрала самую крупную ягоду и положила в рот. Лицо
ее сразу же расплылось в блаженной улыбке. — Почти оргазм! —
пробормотала она.
— То же самое ты говорила, когда уничтожала в невероятных количествах
мороженое!
— И как я жила без этого... — Она взяла следующую ягоду и, на этот
раз растягивая удовольствие, откусила от нее сначала небольшой кусочек.
— Не хватает шампанского, — сказал Джек и тут же осекся.
Оливия беззаботно махнула рукой, давая понять, что ее это сейчас не тревожит
и не задевает. Вновь ее алые губки раскрылись и жемчужные зубы откусили
небольшой кусочек. И вновь она зажмурилась от удовольствия.
— Ну или хотя бы взбитых сливок.
Оливия покачала головой.
— Это само по себе так вкусно, что всякие добавки не нужны.
Попробуй! — Она протянула свою ягоду Джеку, и тот осторожно взял ее
губами. Когда его теплые губы прикоснулись к ее пальцам, она вздрогнула и
поспешила убрать руку. — Как ты думаешь, мне выходить после праздников
на работу? — слегка охрипшим голосом спросила она.
— Это решать только тебе. Мне почему-то кажется, что тебе не очень-то
хочется...
— Ты прав. В последнее время я разленилась. Но и мистера Беринга я
подводить не могу. Видно, придется взять себя в руки.
— Одно хорошо, теперь тебе не придется туда ездить на общественном
транспорте. Я буду привозить тебя и забирать.
— А ничего не скажут? — обеспокоенно спросила Оливия.
— Даже если и скажут, какое нам дело? Да половина сплетников будет
утверждать, что они-то давно все поняли! И потом, твоя беременность со
временем станет заметна. Еще месяца два — и даже бесформенные свитера не
спасут.
Оливия вздохнула и в качестве успокоительного отправила в рот еще одну
ягоду.
— Ты прав. С другой стороны, разве мы должны перед кем-то отчитываться?
— Только не перед коллегами! — рассмеялся Джек. — Максимум
перед твоей матерью. Уж она-то непременно потребует от меня полного отчета о
том, что с тобой и как ты себя чувствуешь! Кстати, я должен тебе кое в чем
признаться... — Джек покраснел и замолчал.
— В том, что за моей спиной созванивался с Эстель? — спокойно
спросила Оливия.
— Откуда ты знаешь? — удивился Джек.
— Мама случайно проболталась. Все в порядке. Я от вас чего-то подобного
ожидала. И ты, и она все время пытаетесь меня контролировать. Один папа в
меня верит.
— Мы верим в тебя и знаем, что ты уже давно взрослая девочка...
— Ну не так уж и давно! — Оливия игриво подмигнула ему.
Джек расхохотался.
— Значит, ты не сердишься?
— Конечно же сержусь! Но что с вами поделаешь?
— Да уж. Мы с Эстель не можем все пустить на самотек.
Оливия пожала плечами и расстроенно посмотрела на тарелку. Там оставалась
одна ягода.
— Ты все разморозил?
— Конечно. Тебе мало? — удивился Джек. — Смотри, окидает.
— Мне просто неловко, что я съела все одна. Ты почти и не попробовал.
— Я попробовал. Ягода из твоих рук показалась мне самой вкусной из
всех, что я когда-либо ел!
Оливия залилась краской и отвела взгляд. Она-то думала, что уже привыкла к
заигрываниям Джека. Но почему-то после поцелуя под омелой все его шутки
стали приобретать новое звучание.
— Предлагаю поделиться, — преувеличенно весело сказала она и уже
потянулась за ягодой, как вдруг погас свет.
— Ой... — Оливия попыталась найти руку Джека. Почему-то сразу же стало страшно и неуютно.
— Если ты посидишь несколько минут, я спущусь в подвал и проверю
пробки. Может, короткое замыкание?
— Не трудись. Посмотри, у соседей тоже нет света. Видно, авария на
подстанции.
— Где у тебя тут телефон? — спросил Джек.
— Нет, не уходи! — потребовала она и наконец-то нашла руку Джека.
Словно в спасательный круг Оливия вцепилась в его плечо и поняла, что не
отпустит его от себя, пока свет не появится.
— Что это с тобой? — удивился Джек. — Никогда не думал, что
ты боишься темноты.
— Я тоже не думала. Это, вероятно, действие гормонов. Не ходи никуда,
а? — попросила она. — От того, что мы начнем звонить, свет раньше
не появится.
— Но мы хотя бы узнаем, что случилось!
— И почему вам, мужчинам, обязательно нужно знать, что
случилось? — раздраженно спросила она.
— Вам, женщинам, нужно знать
зачем
, — поддразнил ее Джек. — Но я же не возмущаюсь!
— Так ты не пойдешь звонить? — с надеждой спросила Оливия.
— Нет, конечно! Ты права, кто-нибудь позвонит и без меня. А если тебе
страшно, зачем же я буду куда-то уходить?
— Мой герой! — удовлетворенно произнесла Оливия. — Не
дергайся, а то я тебя перепачкаю. — Она провела пальцами вверх по его
предплечью и, словно слепая, исследовала лицо.
Джек не смог удержаться и, когда пальцы Оливии прикоснулись к его губам,
поцеловал их.
— Не шали! — потребовала она игривым тоном. Боже мой, что я делаю?
Я ведь заигрываю с Джеком. Он неправильно поймет меня, точнее поймет
правильно, но ведь я не хочу этого! Или хочу?
Ее пальцы на секунду замерли в нерешительности. Она чувствовала, что Джек
почти перестал дышать, лишь бы не спугнуть ее. Чуть отстранившись от него,
она прислушалась к своим ощущениям. Тяжелая волна жара поднималась из самых
глубин ее существа, медленно затапливая сознание и лишая разума. Оливия
хорошо знала, что это такое. И поняла, почему переспала с Джеком после
вечеринки. Если и тогда ему удалось пробудить в ней такие же чувства...
Их глаза привыкли к темноте, а отраженный снегом лунный свет позволял что-то
различать предметы. Оливия увидела, что Джек напряженно смотрит не нее, и
смущенно улыбнулась.
— Осталась последняя, — прошептала она. Почему-то в темноте всегда
сложно говорить в полный голос. Она откусила половину ягоды. Сладкий сок
остался на ее губах.
Лицо Джека в неверном отраженном свете было напряженным. Темным пятном
выделялись губы, и она вспомнила их вкус.
Да, я не должна это делать, но, боже мой, как же хочу! — думала она,
поднося к губам Джека половину ягоды. У меня вот уже пять месяцев не было
мужчины. Ночь с Джеком не считается, я ведь ничего не помню.
Он захватил губами ее пальцы и осторожно прикоснулся к ним языком.
Я сейчас умру от желания! Плевать на то, что это Джек. Плевать, что он уже
один раз со мной переспал. Плевать на последствия. Я хочу его. Сейчас же!
— Джек, — тихо прошептала она.
Но вместо того, чтобы откликнуться, Джек осторожно приложил палец к ее
губам. Он взял ее ладони в свои руки и принялся целовать каждый пальчик,
чуть захватывая губами. Оливия не выдержала и тихо застонала. Вновь мир
переворачивался, вновь она то ли катилась куда-то, то ли летела. Не в силах
думать, она мечтала только об одном: быть как можно ближе, чувствовать его
не рядом, а внутри.
А губы Джека продолжали свой неторопливый путь. Вот он уже добрался до сгиба
локтя. Легкие, словно крылья бабочки, прикосновения сводили с ума.
— Джек! — пролепетала Оливия. — Я хочу...
Но вот его губы оказались рядом, и он медленно провел языком по ее губам.
— Ты такая сладкая, — прошептал он.
Но Оливия уже почти ничего не слышала. Она томилась от желания отдаться ему
прямо сейчас, здесь. И недоумевала, как могла все это время закрывать глаза
на то, как сильно тянет ее к Джеку. Почему столько лет была слепа? Вот он,
ее идеальный мужчина, рядом. Почему они разговаривали, обнимались,
целовались при встрече, но никогда не чувствовали этого безумного влечения.
— Просто пришло наше время, — прошептал ей на ухо Джек, словно
подслушал ее мысли, и осторожно захватил губами мочку уха.
Да, пришло наше время! — подумала Оливия и откинула голову назад,
словно моля его прикоснуться к ее шее.
Джек прочертил дорожку из поцелуев от нежной кожи за ухом к пульсирующей
жилке на шее, потом припал к ней губами, и вот уже их сердца забились в
одном бешеном ритме.
— Поцелуй меня! — потребовала Оливия.
Он наклонился к ее трепещущим в ожидании ласки губам. Это было не легкое
прикосновение ветерка и даже не нежность морской волны. Это был шторм, буря,
ломающая ветви деревьев, огромные валы, захлестывающие с головой. Это была
первозданная страсть мужчины и женщины.
Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание их сбилось, а в груди
разливалась тупая боль, словно они слишком глубоко нырнули и с трудом смогли
выбраться на поверхность.
Но вот уже рука Джека медленно опустилась с плеча Оливии на ее грудь. Пальцы
нашли под тонкой тканью внезапно отвердевший сосок. Он наклонился и обхватил
его губами, заставляя Оливию извиваться от страсти и желания.
Она и не заметила, как рука Джека оказалась на ее бедре и шелковистая ткань
медленно начала подниматься вверх. Неожиданно холодным показался воздух
комнаты, и мурашки пробежали по ее телу. Но вот пальцы Джека осторожно
отодвинули тонкую ткань трусиков. Оливии казалось, что они везде: и щекочут
жесткие волоски, и ласкают ее, и проникают в ее святая святых.
Больше не было ни колебаний, ни размышлений. Осталось только тело, жаждущее
мужской ласки. Оливия откинулась назад и хрипло что-то прошептала.
Джек поднял голову и вопросительно посмотрел на нее.
— Не смей останавливаться! — потребовала Оливия. — Если ты
меня не возьмешь сейчас, я сойду с ума!
В глазах Джека появилась усмешка, и он демонстративно отодвинулся от Оливии.
— Я не верю, что ты хочешь этого, — улыбаясь, словно Чеширский
Кот, сказал он.
— Джек Эйстон, не издевайся надо мной! Прошу тебя. — Оливия
облизала губы и призывно подалась ему навстречу.
Джек вздрогнул, но тут же взял себя в руки.
— Расскажи мне, как сильно ты этого хочешь.
— Ты сошел с ума! Какие разговоры?! — Хочешь его, так подойди и
возьми! — сказала она самой себе. Ты же всегда брала то, что хочешь. А
это всего лишь мужчина, пусть и самый желанный. Тем более ты должна это
сделать.
Она медленно поднялась. Загадочно улыбаясь, она расстегнула молнию на
платье, повела плечами — и шифон оказался у ее ног. Джек сглотнул и
попробовал отвести взгляд, но не смог. Оливия победно улыбнулась и медленно
провела рукой по своему телу от груди к белому кружеву трусиков.
Через тонкую ткань лифчика Джек видел темные напряженные соски Оливии, и это
зрелище действовало на него, как красная тряпка на быка. Он попробовал
встать, но Оливия повелительным жестом вернула его обратно на подушки. Она
осторожно опустилась на колени, и ноги Джека оказались зажатыми между ее
ног. Потом наклонилась к нему и дразнящим языком провела по его губам.
— Теперь будем играть по моим правилам. И ты будешь умолять меня
сделать это! — прошептала Оливия и расстегнула одну пуговицу на его
рубашке. — Она прикоснулась губами к ямочке на его шее и почувствовала
восхитительный мужской запах Джека. Дрожащими от возбуждения пальцами она
расстегнула все пуговицы и провела пальцем по напряженным мускулам на
животе. — А ты у нас атлет! — проворковала она и обвела языком
контур его соска. — И очень вкусный. Интересно, ты везде такой? —
Нарочито медленно она расстегнула молнию на его джинсах и пальчиком провела
по напрягшемуся члену.
— Оливия, — пробормотал Джек.
— Ты хочешь сказать, как сильно меня хочешь? — поинтересовалась
она, тщательно исследуя языком и губами каждый доступный ей сантиметр.
— Ты сводишь меня с ума! — пробормотал Джек, когда Оливия
осторожно прикоснулась пальцами к головке, все еще скрытой тканью
трусов. — Может, разденемся?
— Э нет, мистер Эйстон! — проворковала она. — Это было бы
слишком просто для вас, после того что вы сделали со мной. Скажи, что ты
хочешь сейчас сделать?
Джек тяжело, как-то со всхлипом вздохнул и прошептал, наклоняя голову Оливии
к своим губам:
— Я хочу раздеть тебя и целовать, целовать, пока ты не будешь кричать
от возбуждения и не станешь умолять меня войти в тебя.
— А потом? — срывающимся голосом спросила она.
— А потом раздвину эти прекрасные, самые красивые на всем свете ножки и
попробую на вкус то, что между ними. Готов спорить, ты похожа на землянику.
Он вновь захватил ухо Оливии и положил руки ей на попку, опуская ее на свой
напряженный член. Пальцы Джека держали Оливию крепко, но не причиняли боли.
— Дальше! — попросила она, медленно двигая бедрами.
— Я войду в тебя медленно, так медленно, что ты сойдешь с ума, ожидая,
когда же мы станем по-настоящему близки. И в этот миг ты поймешь, что
никогда никуда больше не уйдешь от меня. Ты поймешь, что я теперь
единственный мужчина в твоей жизни. Ты хочешь этого, Оливия?
Мысли вихрем пронеслись в ее голове, но она сейчас хотела только Джека и ей
плевать было на последствия.
— Да, сделай так! — попросила она и выгнулась навстречу его губам,
покрывающим поцелуями шею и грудь.
Джек осторожно расстегнул ее бюстгальтер и отбросил его куда-то. Затем он
поднял Оливию и помог ей освободиться от одежды. Одним быстрым движением он
снял джинсы и сбросил к ногам боксерские трусы.
— Черт, меня заводит твое белье! — сообщила Оливия и подошла к
нему, прижимаясь к его обнаженному телу.
Она зажмурилась, вызывая в памяти видение его большого гладкого члена
идеальной формы.
— Ты прекрасна, — прошептал ей на ухо Джек.
— Ты тоже. Чего мы ждем?
Джек улыбнулся и медленно опустился на пол, увлекая ее за собой. Оливия не
поняла, как она оказалась внизу, но вот уже Джек придавливал ее тяжестью
своего тела и они самозабвенно целовались.
— Давай же! — попросила Оливия, выгибаясь навстречу ему.
Джек лишь покачал головой и медленно спустился вниз, покрывая поцелуями ее
грудь и живот. И вот он развел бедра Оливии и прикоснулся языком к ее
жаждущему лону.
Она тихо застонала и прогнулась, чтобы быть как можно ближе к нему. Джек
ласкал ее так, как ни один мужчина до него. Она то взлетала к небесам, то,
будто на русских горках, падала в пропасть, чтобы вновь взлететь.
— Джек, я сейчас... — Она запнулась, не в силах говорить. — Я
хочу с тобой...
Джек медленно оторвался от нее.
— Да, ты совсем как земляника на солнечной поляне, — пробормотал он, нависая над ее телом.
Оливия чувствовала, что сходит с ума. Она больше не могла ждать ни секунды,
каждый миг промедления превращался в сладкую пытку, но Джек все медлил,
вглядываясь в ее лицо.
— Ты уверена, что это не повредит? — вдруг спросил он.
Оливия застонала от разочарования.
— Если ты сейчас же не сделаешь этого, я просто сойду с ума! —
прошептала она, поднимая бедра и прикасаясь кожей к напряженному члену
Джека.
И вот он, глядя прямо в ее глаза, начал медленно опускаться. Вот он возле
самого входа, вот чуть-чуть погрузился в нее, еще чуть-чуть...
Оливии казалось, что это никогда не кончится. Она пыталась поднять бедра
навстречу Джеку, но он прижимал ее своим сильным телом, и она просто не
могла ничего поделать. Она лишь стонала и умоляла Джека поторопиться.
Наконец она почувствовала, как к ней прикасаются его жесткие волоски, и
застонала от наслаждения. Еще ни с кем она не чувствовала такой полноты. Ей
казалось, что Джек растворяется в ней, а она растворяется в Джеке.
Он застыл на бесконечное мгновение. Открыв глаза, она посмотрела на него и
блаженно улыбнулась, потому что увидела в его глазах обожание и бесконечную
любовь.
Оливия медленно приподняла бедра, предлагая ему продолжать, и Джек осторожно
начал подниматься. Темп все убыстрялся, и Оливии стало казаться, что они
танцуют какой-то сумасшедший первобытный танец наслаждения и страсти.
Она прижалась к Джеку, стараясь стать еще ближе, хотя это было уже
невозможно. Она слышала, как бешено бьется его сердце в унисон ее сердцу.
Джек что-то пробормотал, но она уже не смогла понять, что именно. Вселенная
вспыхнула и взорвалась красками перед ее глазами, а потом распалась на
множество мелких осколков, невыносимых в своей яркости.
Прошло много времени, прежде чем они, тяжело дыша, смогли оторваться друг от
друга. Джек перевернулся на бок и осторожно поцеловал Оливию в щеку.
— Даже не трогай меня! — попросила она, благодарно сжимая его
руку. — Если я о чем и жалею, так только о том, что ничего не помню из
нашей первой ночи. — Она уткнулась в его плечо и блаженно улыбнулась.
— Я люблю тебя, Лив, ты слышишь?
Она кивнула и поцеловала руку Джека, наслаждаясь его запахом, вдруг ставшим
таким родным. Джек привлек ее к себе и начал укачивать, словно ребенка.
— Больше я тебя никуда не отпущу, — тихо сказал он.
— А я больше никуда и не пойду, — пробормотала Оливия и
провалилась в сон.
Она не слышала, как Джек переносил ее на кровать, и не видела, как он сидел
всю ночь рядом и любовался ею. И лишь когда начало светать, Джек обнял
Оливию и уснул с улыбкой на губах.
Оливия потянулась и нехотя открыла глаза, вспоминая, что снилось ей что-то
очень приятное. Она перевернулась на другой бок и поняла, что ей чего-то не
хватает.
Точнее, кого-то, сориентировалась она, окончательно просыпаясь и растерянно
осматриваясь. И куда же пропал Джек?
Оливия счастливо рассмеялась и встала с кровати. Напевая, она оделась и
причесалась. Теперь она даже в самом страшном кошмаре не могла представить
себя неухоженной и растрепанной перед Джеком. Он окончательно перестал быть
другом. Но она не чувствовала потери: Джек стал для нее чем-то гораздо
большим.
Что же это такое? — спрашивала она себя, спускаясь вниз. Что со мной
происходит? Ну ладно, вчерашнюю ночь можно объяснить гормонами. Но сегодня я
чувствую эйфорию, а вовсе не раскаяние, как должна была бы. Где все-таки
Джек?
Ни в гостиной, ни в кухне Джека не было. Впрочем, она была так увлечена
анализом своих чувств и переживаний, что даже слегка обрадовалась его
отсутствию. Ей нужно было подумать в тишине и одиночестве. Только садясь за
стол с чашкой чая, она наконец-то заметила записку.
Срочно пришлось ехать на работу. Надеюсь, ты не будешь скучать? Готов
спорить, сейчас же побежишь звонить Кейт или Эмилии — тебе ведь так хочется
с ними все обсудить? Любящий вас Джек
.
Оливия расхохоталась и чуть было не перевернула на себя чашку горячего чая.
Она покачала головой и поспешила успокоиться. Все же нужно было решить
важный вопрос: кому позвонить, Кейт или Эмилии. Удивительно, но почти всегда
Джек мог предсказать ее поступки.
Позвоню сначала Кейт! — решила Оливия, перебираясь с едой и телефоном в
гостиную. Что мне мешает потом позвонить Эмилии? Все же у нее сейчас еще
глубокая ночь!
Она отправила в рот очередную ложку джема, понимая, что это теперь ее
любимое лакомство на неопределенный период, и набрала номер Кейт.
Подруга ответила сонным голосом, и Оливии даже стало немного стыдно, ведь
сегодня последний выходной.
— Алло, — сказала Кейт, удивительным образом вкладывая в это
простое слово все свое нед
...Закладка в соц.сетях
