Жанр: Любовные романы
Как узнать любовь
... — вымученно улыбаясь, сказала Оливия. —
И... простите меня, пожалуйста!
— Ладно, хватит тут разводить сантименты! — сердито потребовала
Кейт. — Сейчас ты пойдешь к мистеру Берингу и до конца дня возьмешь
отгул. Нет. Даже не до конца дня, а до конца недели.
У Оливии не было никакого желания спорить, тем более что желания работать
было не больше. Она покорно кивнула и выключила компьютер.
Оливия апатично лежала на диване и отравляла в рот одну конфету за другой.
Она никак не могла понять, зачем включила телевизор, ведь всякие дурацкие
шоу терпеть не могла с детства. Но в этот вечер почему-то особенно тяжело
было сидеть одной в пустой квартире. А так хоть какой-то эффект присутствия.
Слезы, вновь подступившие к горлу, Оливия поспешила заесть очередной
конфетой, но все же один тихий всхлип вырвался из ее груди.
А что, если Эмилия права? Уже три недели, как у меня должна была начаться
менструация, и до сих пор никакого намека. Да еще и тошнота по утрам... Нет,
нет! Это может случиться с кем угодно, но только не со мной. По крайней
мере, не сейчас. Господи, если это случилось...
Оливия вздрогнула и схватила в руки пульт. Она холодела от одной мысли, что
беременна.
Я ведь не знаю, с кем тогда переспала! Хотя, может быть, это вина Кевина?
Впрочем, последний раз мы с ним спали на седьмой день цикла. Слишком рано.
Или такое бывает?
Оливия задумчиво теребила в руках пустую коробку из-под конфет. С ней явно
что-то происходит: раньше она ни за что не смогла бы съесть целую коробку
без пагубных последствий для пищеварения.
Все же придется сходить к врачу. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что может
быть, а чего быть не может. В этот момент Оливия поняла, что все же
последние десять конфет были явно лишними, и бросилась в ванную.
Умывшись ледяной водой, Оливия посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась:
если бы она не была уверена в том, что зеркало может отражать только ее, то
точно бы решила, что это какой-то странный оптический обман. У женщины в
зеркале была кожа зеленоватого цвета, под глазами набухли огромные мешки, а
сами глаза были красными как у кролика. Оливия перевела взгляд на свое тело
и только сейчас поняла, как сильно она поправилась. В домашней бесформенной
футболке она выглядела не на десятый, а на двенадцатый размер. Это открытие
явилось последней каплей. Оливия опустилась на холодный кафельный пол и
заплакала.
Это была даже не истерика, вызванная гормональными бурями, а слезы
разочарования и недоумения. Как же такое могло случиться с ней? Почему
именно она?! Это так не вовремя, так некстати!
Наконец слезы жалости к себе закончились, и Оливия, хлюпнув носом, пошла за
телефоном. Похоже, ей остается только одно: позвонить маме и попросить
совета. Может быть, этот звонок хотя бы заставит ее решиться сдать анализы.
Сколько же можно держать себя в неведении и нервном напряжении?
Я сейчас даже надеюсь, что больна, устало подумала Оливия. Это был бы выход
для меня. Да, буду думать, что у меня просто проблемы со здоровьем. Отсюда и
задержка, и лишний вес, и нервозность. А тошнота более чем объяснима: я
никогда столько не ела!
И все же Оливия взяла телефонную трубку и набрала номер.
— Алло? — раздался на другом конце провода такой знакомый, такой
родной голос.
— Мам! Мне очень нужна твоя помощь! — жалобным голосом сказала
Оливия и вновь расплакалась.
— Что случилось, милая? — встревоженно спросила миссис Хэмстон. — Лив, ты в порядке?
Как хорошо, что хоть в подростковом возрасте у меня не было этих самых
гормональных бурь! — обрадованно подумала Оливия, услышав ласковый
голос матери. Я умудрилась не испортить отношения с родителями. Если кто-то
и может мне сейчас помочь, так только мама. Конечно, она все расскажет папе,
а тот расстроится... Но, может быть, все и обойдется?
Оливия собралась с духом и выпалила:
— Мам, я не знаю, что делать. У меня был незащищенный секс и... —
Оливия запнулась.
— Ты чем-то заразилась? — встревоженно спросила ее мать.
— Только этого не хватало! — Оливия облегченно вздохнула и
подумала, что все могло быть и хуже. В конце концов, можно было и ВИЧ
подхватить!
— Тогда что же? Мне казалось, ты спокойно относишься к подобным
вопросам... Кстати, что об этом думает Кевин?
— Какое Кевин имеет отношение к моей личной жизни?! — сердито
спросила Оливия.
— Между прочим, он и есть твоя личная жизнь.
— Ой, мам, у нас свободные отношения! Ты же знаешь.
— Знаю, но не понимаю. — Миссис Хэмстон тяжело вздохнула. —
Что ж, ясно, что дело не в Кевине. Что ты натворила, Оливия?
— Еще не знаю. — Она вновь всхлипнула. — Понимаешь, я в этом
месяце принимала таблетки через пень-колоду, у меня задержка уже три недели,
меня тошнит по утрам, я набрала вес и ем, как молодой кашалот. Что со мной
такое?
— Ты еще не поняла?! — радостно воскликнула миссис Хэмстон.
— Нет, нет и нет! — быстро сказала Оливия, словно слова могли что-
то изменить.
— Лив, тебе уже тридцать пять! Мне всегда казалось, что ты умная
девочка. Точнее, уже давно женщина. Зачем же отрицать очевидное?
— Эстель! — В минуты сильного волнения Оливия часто называла мать
по имени. Им обеим такое общение казалось более доверительным, ведь мама для
нее была не только матерью, но и — что сейчас было гораздо важнее — лучшей
подругой.
— Ну что, Эстель?! Дорогая, все признаки указывают на это. Если ты мне
еще скажешь, что у тебя землистый цвет лица и ты моментально устаешь, я
вообще не буду сомневаться ни секунды! Со мной все было точно так же.
— Так что мне делать-то?! — в отчаянии спросила Оливия.
— Идти к врачу или хотя бы зайти в аптеку и купить тест. Нужно знать
наверняка. А вдруг мы все же ошибаемся и у тебя серьезные проблемы со
здоровьем?
— Мамуль, ты не могла бы приехать ко мне? — жалобно попросила
Оливия. — Я сама не решусь сходить к врачу.
— Но ведь еще только среда. Ты же работаешь!
— Я взяла отгулы до выходных. У меня сегодня компьютер зависал три раза
за один час. Так что, пока я все не выясню, я не смогу успокоиться. Так ты
приедешь?
— Хорошо, Лив, я еще успею на ночной автобус. Буду в Нью-Йорке часов в
семь утра.
— Встретить тебя?
— Зачем? — удивилась Эстель. — Я отлично помню, как к тебе
ехать. Но что сказать отцу?
— Не говори ему, что я могу быть... — Оливия запнулась — она все
никак не могла выговорить это!
— Но как же я ему объясню свой срочный отъезд?
— Скажи, что я заболела.
— Оливия, я никогда не скажу ему такое! Папа сойдет с ума от волнения.
Я скажу правду, он обрадуется, вот увидишь.
— Особенно он обрадуется, когда ты сообщишь, что я даже не знаю, кто
отец этого гипотетического ребенка. И, мам, даже если я вдруг
беременна... — Оливия все же хоть и с трудом, но выговорила это
слово, — я буду делать аборт. Ты же понимаешь, что я сейчас...
— Ладно, — прервала ее Эстель. — Об этом поговорим, когда я
приеду и мы точно все узнаем. А пока что я скажу отцу все как есть. В конце
концов, мы можем тебе только советовать, решать за тебя мы не можем. Ты
знаешь, что лет с десяти мы тебе доверяли безоговорочно. И ты не совершила
еще ни одну глупость.
— Не считая того, что переспала неизвестно с кем и даже не помню толком
об этом, — горько произнесла Оливия.
— Прекрати даже думать об этом. Что толку, если изменить все равно
ничего нельзя? И кто знает, может быть, уже к следующему лету ты будешь
благодарить Бога за эту ночь?
— Мама! — предупреждающим тоном протянула Оливия.
— Все-все! До завтра, милая.
Оливия положила трубку и облегченно вздохнула. Несмотря на то что мама как
всегда умудрилась все сделать по-своему, теперь, когда она поделилась своими
тревогами с самым близким человеком, стало гораздо легче на душе.
Уже через десять часов мама приедет ко мне и все будет хорошо, подумала
Оливия, заворачиваясь в теплый плед. Она положила голову на подушку и не
заметила, как уснула.
Резкий дверной звонок разорвал утреннюю тишину в квартирке Оливии. Она резко
вскочила и от головокружения чуть не упала. Уже знакомая и привычная тошнота
подкатывала к горлу.
Что такое? — удивленно подумала Оливия. Кто это так поздно? Она бросила
быстрый взгляд на часы и поняла, что уже утро. Она проспала всю ночь и даже
не заметила, когда уснула! Оливия бросилась к двери и уже через несколько
секунд, уткнувшись носом в плечо матери, вновь начала всхлипывать.
— Ну-ну! — Эстель погладила дочь по голове. — Что это ты? Лет
с трех не видела тебя плачущей!
— Я так рада тебя видеть! — честно призналась Оливия. —
Проходи. Я очень хотела тебя встретить, но, не поверишь, после того как мы
вчера поговорили, прилегла на диван и тут же уснула.
— Очень даже верю! — рассмеялась Эстель. — Я, помню, тоже
постоянно хотела спать...
— Мама! — укоризненно воскликнула Оливия. — Я не хочу даже думать об этом. Что отец?
— Сказал, что будет счастлив стать дедом. И что, если ты решишь
посвятить себя карьере, он с удовольствием займется внуком или внучкой. А
еще лучше, если их будет сразу двое.
— Я так поняла, вы уже все спланировали?
Эстель лишь пожала плечами, как бы говоря: ты же знаешь отца.
— Мам, я же тебе вчера сказала, что даже если я... В общем, ребенка не
будет!
— Давай сначала выясним, есть ли вообще, о чем спорить, —
миролюбиво предложила Эстель и протянула дочери пакетик с тестом.
— Когда ты только успела? — пробормотала Оливия, не слишком
удивляясь. Вот если бы мама не привезла тест, она бы удивилась.
— Я же знала, что ты еще полдня будешь решаться дойти до аптеки, раз уж
три недели не могла собраться!
— И как им пользоваться?
— Там все подробно написано. У тебя есть пластиковые стаканчики?
Оливия кивнула.
— Отлично! Тогда возьми один и отправляйся в ванную. Только, Лив,
сделай все как следует, не хотелось бы ошибиться!
Дочь тяжело вздохнула и удалилась. Она так хотела, чтобы они ошибались,
чтобы все это было неправдой и она сейчас увидела доказательство этому. Но
со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Оливия тяжело вздохнула и
разорвала пакетик.
Эстель только сейчас позволила волнению вырваться наружу. Видя, как
переживает дочь, она просто не могла себе позволить даже побледнеть, но
сейчас, когда Оливии не было в комнате, Эстель заломила руки и закусила
губу. Впрочем, она была почти на сто процентов уверена, что скоро станет
бабушкой, достаточно посмотреть на Оливию! И все же очень волновалась.
Наконец Оливия вышла из ванной. Ее лицо было непроницаемым, но это сказало
Эстель гораздо больше, чем любые эмоции. Оливия молча протянула матери тест:
окошечко было ярко-голубым, как весеннее небо.
— Значит, мы не ошиблись, — тихо сказала Эстель.
— И что делать дальше? — растерянно спросила Оливия.
— Для начала реши все для себя. Только прошу, дорогая, не принимай
скоропалительных решений, о которых потом будешь сожалеть всю жизнь! Хотя бы
поговори с врачом.
Оливия вздохнула и кивнула.
— Хочешь, я схожу с тобой? — нежно обнимая дочь, спросила Эстель.
Оливия покачала головой.
— Все же мне тридцать пять, пора быть самостоятельной. Но ты побудешь
со мной хотя бы до понедельника?
— Я останусь у тебя столько, сколько ты захочешь.
4
Доктор Стейтси белозубо улыбался своей новой пациентке, всем своим существом
выражая радость от общения с ней. Оливия даже стало немного неловко, она-то
никакой радости не испытывала! Но доктор Стейтси считался лучшим
специалистом, которого могла позволить ее страховка, так что приходилось
напрягать мышцы лица и посылать доктору не менее восторженные улыбки.
— Итак, мисс Хэмстон, с чем вы ко мне пожаловали?
— Понимаете, у меня задержка... три с половиной недели. Вчера я купила
тест...
— И как?
— Положительный результат. Но ведь возможна и ошибка? — с надеждой
спросила она.
— Понимаете ли, дорогая моя мисс Хэмстон, когда наступает беременность,
организм начинает вырабатывать определенные гормоны, нет ни одного
состояния, когда бы это могло повториться. Так что вероятность ошибки
ничтожно мала.
— И все же она есть? — настаивала Оливия.
— Ошибка может быть в том случае, если плод не укрепился и произошел
выкидыш. Получается, вроде как бы гормоны в норме, а беременности уже нет.
Но у вас уже большой срок задержки, так что, если вы все еще не можете
поверить, мы сейчас сделаем анализы и я вас осмотрю.
— А в этом случае результат будет точным?
Доктор усмехнулся.
— Знаете, я в своей жизни видел больше беременных женщин, чем не
беременных, так что уже научился определять беременность практически на
глаз. У вас все признаки налицо. Но чтобы вы не волновались, мы проведем все
положенные процедуры.
Оливия согласно кивнула, чувствуя, что пора сдаваться и решать, что же
делать дальше.
Через два часа доктор принялся улыбаться еще шире, хотя Оливия была уверена, что это уже невозможно.
— Я не ошибся, мисс Хэмстон, вы ждете ребенка. Ваш срок пять недель.
Так что уже меньше чем через восемь месяцев вы сможете увидеть своего
малыша!
Оливия опустила глаза и почувствовала, что стремительно краснеет.
— Что-то не так? — участливо спросил доктор.
— Понимаете, я не могу сейчас родить ребенка! — умоляюще сказала
Оливия.
— Почему же?
— Я... я не готова.
— Вы говорите глупости, мисс Хэмстон! И в вашем-то возрасте! —
недовольно прервал ее доктор и, чтобы подчеркнуть свои слова, постучал
стетоскопом по столу. — Вам уже тридцать пять лет, ваш организм сделал
все, чтобы вы не опоздали. Как я понимаю, эта беременность случайная?
Оливия лишь кивнула и отвела глаза, все же неприятно признаваться, что все
проблемы из-за неаккуратности.
— Так вот, наше тело часто знает гораздо лучше нас, что, как и когда
нужно делать. Оно чувствовало, что может упустить последний шанс. Скажите,
вы делали когда-нибудь аборт?
— Нет.
— Когда двадцатилетним не рекомендуют прерывать первую беременность,
сами понимаете, что можно советовать в вашем возрасте!
— Не такой уж у меня и возраст, — сердито бросила Оливия.
— Да, для карьеры, любви и тому подобное вы еще молодая женщина. Но для
рождения ребенка... В общем, мисс Хэмстон, это ваш последний шанс родить. Я
говорю вам это вовсе не потому, что хочу получить еще одну пациентку.
Поверьте моему опыту, слишком часто ко мне приходят женщины за сорок,
отчаянно пытающиеся забеременеть. У многих в анамнезе несколько абортов,
совершенных, когда им было не до того. И чем все заканчивается? В лучшем
случае они лежат семь месяцев в клинике, а потом начинаются преждевременные
роды и большинство младенцев не выживает.
— Но ведь... — робко начала Оливия.
— Вы хотите сказать, что это не про вас? Все так думают, мисс Хэмстон,
абсолютно все! Если вы не желаете думать о здоровье вашего будущего ребенка,
подумайте хотя бы о себе! Поздние роды гораздо хуже, чем ранние. Что вас
останавливает сейчас? У вас есть работа, и она останется за вами. Когда
ребенок родится, конечно, придется нанять няню, есть еще родственники,
которые хотя бы иногда будут помогать вам. Подумайте, мисс Хэмстон, многие
женщины работают и растят ребенка!
— Я все это понимаю, доктор! — раздраженно прервала его
Оливия. — Для меня это не составляет проблемы, дело в другом.
— В чем же?
— Я не имею ни малейшего понятия, кто отец моего ребенка! —
выпалила Оливия.
Вместо смятения и растерянности на лице доктора появилось недоумение.
— Вам это мешает любить ребенка?
— Нет, но...
— Тогда что же? Как минимум треть моих пациенток растят детей в
одиночестве. Это не правильно, но такое уж нам с вами выпало время. Только
помните, что, если ребенка будет любить хотя бы один человек, это уже
неплохо. Многие дети лишены и этого.
— Понимаете, я забеременела исключительно из-за того, что выпила
лишнего.
— И сколько же вы выпили?
— Бокала два шампанского.
Доктор расхохотался.
— Это, конечно, не очень хорошо и во время беременности вы должны
вообще отказаться от алкоголя, но объем вы назвали смехотворный. У вас
достаточно здоровый организм, Оливия... Можно я буду вас так называть?
Она согласно кивнула.
— Уверяю вас, — продолжал доктор, — ребенок не пострадал. В
любом случае чуть позже мы возьмем пробы околоплодных вод, и, если будут какие-
то нарушения в развитии, я сам предложу вам сделать аборт, как бы противно
моей природе это ни было.
— Доктор, прошу вас! Чем больше срок, тем хуже мне будет! Дайте
направление сейчас! — взмолилась Оливия.
— Вы понимаете, что больше не сможете родить? — уточнил доктор.
Оливия сглотнула, но уверенно ответила:
— Да.
— И все же настаиваете на аборте?
— Да!
— Скажите, Оливия, вы выполните одну мою просьбу? Все же вы пришли ко
мне за советом...
— Смотря, что это будет за просьба, — осторожно ответила Оливия.
— Я прошу вас подумать еще хотя бы три дня. Я запишу вас на операцию на
понедельник. Если вы так же будете уверены в том, что хотите избавиться от
ребенка, мы сделаем вам аборт и постараемся, чтобы операция не повредила
вам. На этом сроке три дня роли не сыграют, но я хочу, чтобы вы их
использовали с пользой для себя и для ребенка.
— Договорились, — спокойно ответила Оливия — для себя она уже все
решила. — Тогда встретимся через три дня. — Она встала и пошла к
двери.
Уже когда она выходила, доктор Стейтси тихом голосом сказал ей:
— Только помните, что у зародыша, так почему-то принято называть
человека до конца второго месяца в утробе матери, уже наметились голова,
ручки и ножки, пройдет всего ничего — и у него начнет биться сердце.
Подумайте о нем как о ребенке, а не как о куске плоти.
Оливия вздрогнула, но не обернулась.
Я все уже решила и не привыкла отказываться от своих решений, с трудом
сдерживая дрожь, подумала она.
— Ну как? — встревоженно спросила Эстель, когда дочь вернулась
домой.
— Мы договорились подождать три дня, а потом я уже решу, что делать
дальше. Хотя, не знаю, зачем ждать...
— Ты так уверена, что не хочешь этого ребенка? — Голос Эстель
задрожал, и Оливии стало жаль мать.
Но что она могла сделать? Как можно рожать, не желая ребенка и не зная, кто
его отец?
— Оливия, дорогая, скажи мне честно, почему ты не хочешь дать ему шанс?
— Мам, я не смогу. Ты же знаешь, один только взгляд на сопливых малышей
заставляет меня бежать как можно дальше! Я уже не говорю об ужасном
животе... — Оливия даже передернулась от отвращения.
— Ладно, давай пока что не будем об этом говорить, — миролюбиво
предложила Эстель. — Раз уж тебе так повезло и у тебя получилось целых
три выходных дня, почему бы нам не сходить куда-нибудь? Кто знает, когда в
следующий раз мы с тобой увидимся?
— Отлично! — Оливия тоже постаралась сделать вид, что все в
порядке. — А не пойти ли нам в кино?
— Хорошая мысль! — одобрила Эстель. — Я буду готова через
пять минут.
Мама поняла, что меня сейчас лучше не трогать, удовлетворенно подумала
Оливия. Сходим в кино на какую-нибудь комедию, отвлечемся, завтра пробежимся
по магазинам, послезавтра просто погуляем по городу и весь день проведем
вместе. Давно у меня не было таких замечательных выходных!
Но комедия оказалась семейной мелодрамой, в которой главная героиня сначала
родила ребенка, а уж потом нашла свою любовь. В магазинах Оливии на глаза
попадались исключительно вещи для беременных и распашонки. А на прогулке по
городу они, похоже, встретили всех жительниц Нью-Йорка, ожидавших ребенка.
Эстель видела, что дочь уже на пределе и что еще один агукающий младенец — и
она сорвется.
— Слушай, Лив, почему бы нам не зайти в книжный? — деланно весело
спросила Эстель.
— Давай! — легко согласилась Оливия, надеясь, что хотя бы там не
будут толпами фланировать беременные женщины.
В магазине Оливию почему-то сразу же неудержимо потянуло к стенду с
литературой для будущих матерей. Эстель видела это, но решила не
вмешиваться. Она понимала, какая сложная борьба сейчас идет в душе дочери, и
старательно прятала улыбку, заранее зная ее исход.
Оливия с самым рассеянным видом, старательно притворяясь, будто ей вовсе
неинтересно, листала богато иллюстрированную книгу
Мой малыш
. Быстро
подсчитав, сколько дней зародышу, она сразу же нашла соответствующую
фотографию и чуть не выронила книгу из рук. Отчетливо были видны ножки и
ручки, головка, еще непропорционально большая, была притянута к груди.
Оливии даже показалось, что она видит крошечные пальчики.
Украдкой обернувшись, она продолжила рассматривать книги на полке, отложив
Мой малыш
в сторонку, твердо намереваясь купить ее.
Следующая книга, попавшаяся Оливии в руки, вызвала бурю негодования. Как
можно публиковать фотографии того, как делается аборт! Тошнота подступила к
горлу Оливии, и она поспешила поставить книгу на место. Но несколько строк
огненными буквами горели в ее мозгу:
Ребенок пытается увернуться от
инструмента, которым врач сначала разорвет его тело на части, а потом
размозжит голову словно орех, ведь она уже слишком большая, чтобы войти в
трубку вакуумного отсосника
.
Богатое воображение тут же нарисовало Оливии яркую картинку. Она покачнулась
и поспешила ухватиться за стенд, чтобы не упасть.
— Ну-ну, успокойтесь! — раздался над ухом Оливии женский голос, и
кто-то мягко подхватил ее под руку. — Я тоже, когда увидела эту книжку,
чуть не потеряла сознания, а потом еле добралась до туалета!
— Спасибо, — пробормотала Оливия, чувствуя, что ей становится
лучше.
— Знаете, раньше я никак не могла понять, зачем эта книжка стоит на
стенде...
Оливия посмотрела на свою собеседницу и мысленно застонала: из толпы народа,
бродившей по магазину, к ней на помощь подошла единственная беременная
женщина. Невысокая пышная блондинка, со здоровым румянцем на щеках с
удовольствием демонстрировала свой огромный живот окружающим. Она протянула
Оливии руку и представилась:
— Маргарет Пенстли.
— Оливия Хэмстон.
— Вы тоже ждете ребенка? — улыбаясь спросила Маргарет.
Оливия лишь кивнула.
— Впрочем, к этому стенду подходят только будущие матери, — беззаботно заметила Маргарет.
— Так почему здесь стоит эта книга? — дрожащим голосом спросила
Оливия.
— Когда я узнала, что жду ребенка, мне показалось, что мир рухнул. Я
твердо была уверена в том, что нужно сделать аборт. Доктор всеми силами
отговаривал меня и дал три дня на раздумья...
— Вы случайно не у доктора Стейтси наблюдаетесь? — чуть
улыбнувшись, спросила Оливия.
— У него! Как вы догадались?!
— Просто мне он тоже дал три дня...
— Ясно, — пробормотала Маргарет. — Тогда вы тем более должны
понимать, что я тогда чувствовала! Пытаясь чем-то занять себя, я зашла сюда
и конечно же подошла к этому стенду. Вы открыли книгу случайно, а я же с какой-
то маниакальной страстью принялась читать все это с первой страницы. Чем все
закончилось в тот день, я вам уже рассказывала.
— Почему вы решили отказаться от аборта? — спросила Оливия.
— Я как-то вдруг поняла, что это ребенок, а не какой-то там зародыш или
плод. Отвратительные слова! Если бы врачи их не использовали, абортов бы
...Закладка в соц.сетях
