Жанр: Любовные романы
Как узнать любовь
...и к женщине, которой
еще нет и в помине.
Я схожу с ума! — решила она. Подумать только, я ревную Джека к какой-то
блондинке, которой и близко возле Джека еще нет! Боже мой, ревновать Джека!
Да, он мне небезразличен и мне не все равно, кто станет его женой, но ведь
это только потому, что я люблю его, как любила бы брата, если бы родители
решились на второго ребенка.
Успокоив себя таким образом, Оливия легла на свою кровать и свернулась
клубочком. Она вновь чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Но сейчас
ее успокаивала мысль, что скоро рядом с ней будет ребенок, человек, которому
не все равно, что она чувствует.
Я несправедлива к людям, остановила себя Оливия. Если бы я сейчас позвонила
маме и сказала бы, что мне плохо, она бы бросила все и примчалась ко мне. Но
ведь я не хочу ее расстраивать. Да и папа разнервничается... Хватит с них
того, что беременная незамужняя дочь живет в доме старого друга. Пора бы
взять себя в руки. Я ведь никогда не позволяла жалости к себе взять верх. Я
должна быть сильной ради своего сына.
Оливия вздрогнула, поняв, что впервые в мыслях определила пол ребенка.
Или дочки, поспешила добавить она, почему-то не слишком в это веря.
Интересно, на кого он будет похож? Я все же надеюсь, что на моего папу.
Глаза Оливии начали слипаться, и она почувствовала, что сейчас уснет.
Интересно, что сейчас делает Джек? — возникла странная мысль, и сон как
рукой сняло.
Оливия села на кровати и нахмурилась.
Я не должна даже думать об этом. Хорошо, что хоть Джек не догадывается о
моих мыслях! Как я вообще могу его ревновать или пытаться следить за ним?
Неужели из-за того, что он проявил доброту и дружеские чувства, я уже
решила, что имею на него какие-то права? И ладно бы, если бы хоть что-то я к
нему чувствовала, кроме дружеского расположения!
От самобичевания Оливию отвлек телефонный звонок. Она недовольно сняла
трубку, разговаривать с кем бы то ни было не хотелось.
— Оливия Хэмстон, — по привычке представилась она.
— Знаешь, я думала, что вы с Джеком наконец-то перестанете валять
дурака и ты скажешь Оливия Эйстон! — раздался в трубке веселый голос
Кейт.
— Кейт! Ты уже приехала?! — восторженно воскликнула Оливия. —
Как же хорошо!
— Неужели тебе плохо рядом с Джеком? — изумленно спросила подруга.
— Нет, Джек просто золото!
— Так когда же ваша свадьба? Я заслужила место подружки?
— Какая свадьба, Кейт?! Приди в себя! Мы просто друзья, — попыталась вразумить ее Оливия.
— Просто друзья не живут друг с другом.
— Видишь ли, в моем положении сложно говорить о какой-то романтике. Тем
более о том, что мы живем друг с другом. Если ты понимаешь, что я хочу
сказать!
— Отлично понимаю, только не знаю, что вас останавливает. У тебя уже
начался второй триместр, никакой опасности нет...
— Кейт! — возмутилась Оливия. — Я не собираюсь спать с
Джеком. Мы друзья. Хватит того, что он мне помогает. И потом, Джек совсем не
мой тип.
— Твой не твой, но ребенка усыновить он готов...
— Я не имею никакого права пользоваться Джеком только ради того, чтобы
предоставить ребенку суррогат отца.
— Что значит — суррогат! Джек будет великолепным отцом!
— Я не буду связывать Джека по рукам и ногам только потому, что так мне
будет удобно. Мы с ним договорились, что я останусь у него до того времени,
как окончательно оправлюсь после родов и выйду на работу.
— И какой же это срок?
— Шесть месяцев с рождения ребенка.
— Значит, вы будете жить вместе еще год? Оливия, если бы ты была чуть
умнее, ты бы уже давно женила его на себе! Тем более что Джек, судя по
всему, вовсе не против.
— Кейт, как ты можешь такое говорить?! Он найдет себе нормальную
женщину, женится на ней, заведет своих детей. А со мной будет поддерживать
теплые отношения, если, конечно, жена позволит. Максимум, о чем я его могу
просить, так это стать крестным отцом ребенку. Крестным, Кейт! —
подчеркнула Оливия.
— Слушай, мне кажется, ты его ревнуешь, — подозрительно заметила
Кейт.
— Ничего подобного! — Оливия смутилась и поняла, что не смогла его
скрыть.
— Готова спорить, ты сейчас покраснела! — довольно заявила
подруга.
— Так, тема закрыта. Лучше расскажи, как съездила в Лондон.
— Отлично! Кстати, твоя Эмилия просто прелесть! Спасибо, что позвонила
ей и попросила помочь мне. Она столько всего интересного показала. Все же
коренная кокни — это же так называется? — лучший проводник!
Оливия прыснула в трубку.
— Что я такого смешного сказала? — обиженно спросила Кейт.
— Во-первых, ты забавно произносишь слово
кокни
. Во-вторых, мы
познакомились с Эмилией в школе. В Лондоне она живет всего-то лет пять!
— Вот это да! — восхищенно воскликнула Кейт. — А ощущение
такое, будто десять поколений ее семьи прожили там! Она была отличным
проводником и гидом.
— Я рада, что тебе понравилось. А вот я нескоро попаду в Лондон...
— Как твой животик? — спросила Кейт. — Уже начал расти?
— У меня всего-то четырнадцатая неделя! — усмехнулась
Оливия. — Но, знаешь, последние несколько дней мне кажется, что джинсы
стали тесноваты в талии.
— Ух ты! — Оливия поняла, что таким образом подруга выразила свой
восторг. — Скажи-ка мне, как продвигается твое расследование.
— И не напоминай! — тяжело вздохнула Оливия. — Я в последние
недели выгляжу дура дурой! Пристаю с этой запонкой ко всем подряд. Мужики
уже начали меня бояться!
— Мы же составили список. При чем тут все остальные? —
поинтересовалась Кейт.
— Понимаешь, список закончился еще полтора месяца назад. Теперь же я
перехватываю каждый заинтересованный взгляд и спрашиваю, как относится его
автор к ювелирным изделиям дома
Каррера и Каррера
.
— Судя по всему, дело с мертвой точки не сдвинулось, — мрачно
сказала Кейт.
— Именно так. — Оливия тяжело вздохнула.
— Ну, у тебя есть Джек...
— Отстань, а? — попросила Оливия. — Рождение ребенка с браком
никак не связано. Зачем мне делать несчастными сразу троих людей? Джек будет
все время чувствовать, что я вынудила его на этот шаг. Я буду замечать это и
мучиться. Да и ребенку будет не слишком приятно узнать в один прекрасный
день, что Джек вовсе не его отец.
— Еще скажи, что тебе не нравится жить с ним!
— Конечно, нравится! Кто бы еще разъезжал по супермаркетам на такси в
три часа ночи только потому, что я зареванная пришла в его спальню и
сообщила, что умираю хочу кофейного мороженого?
— И он поехал?!
— Мне до сих пор стыдно, — призналась Оливия.
— Если это не любовь, то я ничего не понимаю в этой жизни! —
твердо заявила Кейт.
— Тема закрыта. Ты же не хочешь со мной поссориться?
— Это шантаж! — обиженно сказала Кейт.
— В моем положении женщине можно почти все.
— Ага, жить у
просто друзей
, гонять несчастного влюбленного мужика
ночью за мороженым...
— Остановись! — потребовала Оливия. — Я же сказала, что мне
стыдно!
— Чего стыдиться-то? Каждая женщина мечтает о таком! Готова спорить,
каждое утро ты получаешь завтрак в постель.
— Ну, — замялась Оливия. — Мы же спим в разных комнатах, а
Джек слишком вежлив, чтобы войти ко мне в комнату утром. Мало ли в каком я
виде? Так что свой завтрак я получаю на кухне.
— Если бы ты знала, как я тебе завидую! — вздохнула Кейт. —
Ради такого я готова даже родить... Эд, конечно, прелесть, но он плохо
разбирается в том, что нужно женщине.
— Ребенка нужно рожать только ради того, чтобы дать новую жизнь, —
строго остановила ее Оливия. — Я так поняла, с Эдом у тебя все
серьезно?
— Да, он верно ждал меня из Лондона. Я была просто удивлена. Кстати, он
в последнее время все чаще говорит о том, что пора бы нам с ним
остепениться, и ставит в пример тебя. И теперь я понимаю, о чем он! Я все же
была права, когда сказала Эмилии, что ты станешь образцовой матерью! —
довольно сообщила Кейт.
— И что она ответила?
— Что не сомневалась в этом с первого дня.
— Приятно знать, что хоть кто-то уверен в твоих способностях!
— А в чем дело?
— Мама постоянно звонит мне и дает советы, что делать, когда начнутся
схватки, как кормить ребенка. Я ей объясняю, что мне еще пять месяцев гулять
с животом, а она не желает слушать. И потом, многие до меня рожали и после
меня рожать будут. Это же нормально! А у папы каждый раз, когда он со мной
говорит, голос дрожит от слез. Представляешь, как мне сейчас весело им
звонить? Мне вообще кажется, что они с отцом сошли с ума при мысли, что
скоро у них появится внук! Да и Джек иногда чудит...
— И в чем же это проявляется?
— Накупил просто горы книг, в том числе и доктора Спока. Старательно их
изучает и даже что-то конспектирует.
Кейт рассмеялась.
— Ты смеешься, а мне приходится выслушивать избранные места! —
пожаловалась Оливия.
— Мне кажется, он подошел к отцовству более ответственно, чем ты,
дорогая моя!
— Какое отцовство!? Ты что, с ума сошла?! Уж кто-кто, а Джек тут точно
ни при чем! — уверенно сказала она.
— Хотелось бы сказать
тебе виднее
, но это не твой случай.
— Спасибо, что напомнила.
— Ты все еще надеешься найти отца ребенка?
— Если честно, уже почти не верю в это. Может быть, случай?
— Я бы не стала полагаться на случай и продолжила поиски. Или... —
Кейт замолчала.
— ...Заарканила Джека, — раздраженно закончила за нее
Оливия. — Не могу я этого сделать, пойми ты! И, Кейт, я же просила
больше не поднимать эту тему.
— Ладно, ладно! Не нервничай, тебе нельзя.
— Не раздражай меня!
— Лучше скажи мне, как это жить в пригороде?
— Ой, просто замечательно! — Оливия сразу же оживилась. — От
дома Джека до парка всего-то три минуты хода. Мы теперь с Джеком
возвращаемся с работы, ужинаем и отправляемся на прогулку. Сейчас там так
здорово! Желтые листья под ногами, прохладно и тихо. Красота!
— Милая семейная идиллия, — все же не сдержалась Кейт. —
Прости, прости! А как сам дом?
— Дом большой, но... как бы это сказать? Ему не хватает женской руки.
Нет цветов, подушек, каких-то статуэток... В общем, ты понимаешь, о чем я!
— Так займись домом! Тем более, как я поняла, работа у тебя в голове
сейчас не держится.
— Я не хотела бы оставлять в доме Джека следов своего пребывания. Ведь
когда-нибудь я все же уйду, а ему еще налаживать свою жизнь. А присутствие,
пусть и незримое, другой женщины всегда чувствуется. Сама знаешь, как
неприятно быть с мужчиной, у которого на диване валяются плюшевые мишки или
коллекция розовых слоников на полочке! И даже зная, что слоников собирала
его бывшая, просто все никак их не заберет, как-то очень неуютно себя
чувствуешь, будто кто-то за тобой подглядывает!
— Я в таких случаях что-то — совсем случайно, разумеется, — делала
с этим вещичками. Обычно мужчины даже и не замечали изменений в интерьере. И
потом, может быть, я тебя разочарую, но твои следы уже остались в доме. Ты
знаешь, что мужчины и женщины даже посуду ставят по-разному! И кресло ты уже
подвинула так, как тебе удобнее, и, готова спорить, вытащила в гостиную
плед...
Оливия рассмеялась.
— Ты знаешь меня как облупленную!
— Сама такая, — отмахнулась Кейт. — Так что, если тебе
хочется положить подушечек на диван, вперед! Готова спорить, Джек даже не
заметит.
— Мне кажется, заметит. Он очень любит свой дом.
— Джек вообще удивительный мужчина, — согласилась Кейт. —
Ладно, я тебе завтра позвоню, у меня в ванной уже вода остыла, пора
домываться!
— Так ты со мной из ванной разговариваешь! — возмутилась
Оливия. — Я-то думала, приехала — и сразу же к телефону!
— Понимаешь, через час за мной заедет один очень милый молодой человек
по имени Эд.
— Ясно! — Оливия улыбнулась — Хорошо тебе отдохнуть.
— Спасибо! Завтра рано не звони. Могу быть не дома или очень занята.
— Смотри — аккуратнее, я, конечно, помогу тебе советом...
— Последние три месяца я сама осторожность!
Они рассмеялись и положили трубки. Оливия опустила глаза на свои пальцы и
поняла, что все это время крутила в руках проклятую запонку. Она недовольно
покачала головой. Кажется, найти отца ребенка становится навязчивой идеей!
Она пожала плечами и положила запонку на тумбочку. И все равно мысли о
подруге заставили ее улыбнуться.
Разговор с подругой поднял ей настроение, но спать хотелось по-прежнему.
Оливия потянулась и чуть ли не с вожделением посмотрела на кровать. Впрочем,
в последнее время она с удовольствием только спит и ест. Если бы не нужно
было ходить на работу, Оливия больше ничем не занималась бы.
Завтра у меня выходной! Не выйду из комнаты до полудня, твердо решила она и
не раздеваясь свернулась клубком под одеялом. Сейчас немного подремлю, а
потом приму ванну и лягу нормально.
Ей показалось, что она только закрыла глаза, но, оказывается, за окном уже
стемнело. Оливия проснулась от того, что в комнату вошел Джек.
— Привет, — сонно сказала она. — Ты уже вернулся?
— Да. Опять уснула не раздеваясь? — Джек осторожно присел на
кровать.
— Ты же знаешь, ничего не могу с собой поделать! — Она улыбнулась
и развела руками.
— Разве тебе не жмут джинсы?
— Пока нет.
Джек улыбнулся ее шутке и рассеянно посмотрел на тумбочку. Вдруг он щелкнул
пальцами и потянулся к запонке.
— Я уж думал, что потерял ее! Хотел идти заказывать пару к той, что у
меня осталась. Где ты ее нашла?
8
— Где я ее нашла?! — Оливия вскочила с кровати и истерично
хохотнула.
— Ну да, — удивленно ответил Джек. — Я проверил все: и под
диванами, и под шкафами, гардероб облазил вдоль и поперек...
Оливия громко рассмеялась, запрокинув голову. Джек испуганно посмотрел на
нее. Судя по всему, у Оливии начинается очередная истерика.
— Значит, ты даже не помнишь, где ее потерял! Боже мой, как смешно,
умереть можно от смеха! Какой же ты подлец, Джек! — вдруг заявила она.
Джек непонимающе смотрел на стремительно краснеющую от гнева Оливию.
— С чего бы это я стал подлецом? — удивленно спросил он.
— Ты хотел знать, где я нашла эту запонку?
— Уже не хочу. Может, тебе стоит прилечь? А я пока сделаю горячего чаю.
У тебя опять начинается истерика, и опять без причины. Давай, Лив, залезай
под одеяло и успокаивайся.
— Не смей меня так называть! — закричала она.
— Да что с тобой творится? — возмутился Джек. — Когда я
вернулся, ты спала как ангел, и вдруг нате вам: я и подлец, и не могу
называть тебя по имени. У тебя опять кончилось мороженое?
— С этой минуты я для тебя мисс Хэмстон. И запомни, я ненавижу кофейное
мороженое! Нет, вы только подумайте: где я ее нашла?! — с трагическими
интонациями в голосе обратилась она к невидимой аудитории.
— Тебе и правда лучше прилечь. — Джек опасливо посмотрел на
Оливию.
— Я знаю, что мне нужно делать. — Она повернулась на пятках и
подошла к гардеробу. Выудив откуда-то из глубины чемодан, она начала как
попало бросать туда свои вещи.
Джек непонимающе смотрел на нее, пытаясь понять, что же он такое сделал и
как теперь успокоить подругу, у которой так некстати разыгрались гормоны.
— Оливия, дорогая, объясни мне хотя бы, в чем дело, прежде чем куда-то
уходить на ночь глядя, — попросил он.
— В чем дело?! — Оливия подняла голову от чемодана. — Ты
хочешь знать, в чем дело?!
— Именно, — спокойно сказал Джек, но в его голосе уже
чувствовались металлические нотки.
— И ты хочешь знать, где я нашла эту чертову запонку?!
— Если честно, больше всего я хочу, чтобы ты успокоилась, пришла в себя
и прекратила орать, — раздраженно попросил он. — Ты же знаешь,
тебе нельзя волноваться, это очень вредно для ребенка...
— Значит, тебя беспокоит ребенок? Еще бы! Теперь-то я поняла, почему ты
так носился со мной!
Джек подошел к ней и, схватив за плечи, грубо встряхнул. Но Оливия и не
подумала успокаиваться. Она размахнулась и влепила Джеку звонкую пощечину.
— Не смей ко мне прикасаться, ты, отвратительное животное! —
потребовала она. — После того что ты сделал, тебе должно быть стыдно
даже стоять рядом со мной!
Джек понял, что грубой силой с ней сейчас не справиться. Он молча отпустил
Оливию и пошел в ванную умыться и успокоиться. Он чувствовал, что, если
останется с Оливией в одной комнате еще хотя бы на пару минут, он может
наделать глупостей. За его спиной раздавались сдавленные всхлипы и
ругательства, произносимые сквозь зубы.
Когда Джек вернулся, чемодан был сложен, а Оливия вызывала такси.
— Отмени вызов, — спокойно потребовал Джек.
— С чего бы это? — Оливия вызывающе задрала подбородок, готовясь к
очередной схватке.
— Потому что я тебя никуда не отпущу в такое время.
— По какому праву ты пытаешься руководить мною?
— Я чувствую себя ответственным за тебя. Ты сейчас в таком состоянии,
что не можешь отвечать за себя. Отмени вызов, и давай спокойно поговорим. Я
так и не смог понять, каким образом какая-то запонка могла спровоцировать
такой скандал.
Оливия тяжело опустилась на кровать, чувствуя, как к горлу подступает
тошнота, а перед глазами все плывет. Она уронила голову на руки и вдруг
расплакалась.
— Ну вот! — растерянно сказал Джек и попробовал ее обнять, но
Оливия сердито оттолкнула его руки.
— Почему ты мне сразу не сказал? — устало спросила она.
— Не сказал — что? — уточнил Джек с замирающим от дурных
предчувствий сердцем.
— Не сказал, что это твой ребенок! Как я сама не догадалась, почему
меня не насторожила такая забота?! Ведь, если разобраться, кто я тебе?
Просто очень хорошая знакомая... Я нашла твою запонку у себя дома. Но
почему, почему ты мне не сказал!?
— Прости, я не мог. — Джек опустил голову и отвел взгляд от лица
Оливии.
— Почему, Джек?!
Он встал с кровати и подошел к окну. Там, за стенами этого уютного дома,
разыгрывалась настоящая буря. Завывал ветер, с бешеной скоростью неслись по
небу тучи, и где-то вдалеке уже мелькали молнии.
Будет гроза, подумал Джек.
Оливия сидела с непроницаемым лицом, и лишь побелевшие костяшки пальцев,
которыми она сжимала покрывало, выдавали ее напряжение. Как же ей хотелось
услышать какую-нибудь ложь! Она была готова поверить во все что угодно,
только не в то, что все это время Джек знал и не говорил ей! Все что
угодно...
Ну скажи, что ты просто одолжил свои запонки или что зашел ко мне, увидел
меня с другим мужчиной и случайно ее потерял. Скажи же что-нибудь! —
мысленно молила Оливия.
— Да, ты права, — наконец тихо сказал Джек. — Я должен был
тебе сказать. Должен был это сделать еще утром, когда понял, что ты
неадекватно воспринимаешь действительность. Вечером мне казалось, что ты
нормально себя чувствуешь, я надеялся, я так хотел верить, что ты заметила
мои чувства. И только когда на рассвете ты спросонья поинтересовалась, кто я
такой и что делаю у тебя, я понял, что ошибался, жестоко ошибался. И мне
ничего не оставалось, как спастись бегством. Я ведь знал, что ты разорвешь
со мной все отношения, как только узнаешь, что я был с тобой той ночью. Вот
я и молчал. А потом ты сказала, что ждешь ребенка. Я сразу понял, что это
мой ребенок. Скажи, как после этого я мог отпустить неизвестно куда любимую
женщину, которая носит под сердцем моего ребенка?
Оливия закрыла глаза. По ее щеке катилась одинокая слезинка.
— Ты мог бы просто мне все сказать, — прошептала она.
За окном раздался резкий гудок клаксона.
Оливия встала и шатаясь спустилась вниз. Джек стоял, прижавшись лбом к
оконному стеклу. Вдруг он сорвался и бросился за Оливией. Она уже открывала
входную дверь, таща за собой чемодан.
— Оливия! — окликнул ее Джек.
Она обернулась, и в полутьме коридора ее лицо выделилось бледным пятном с
двумя темными провалами, там, где Джек привык видеть изумрудный блеск.
— Не уходи! — Он вложил в эти слова всю свою любовь, всю свою
боль. — Не уходи...
Оливия отвернулась и покачала головой.
Дверь за ней захлопнулась с глухим стуком, и сердце Джека пропустило один
удар. Он тяжело опустился на пол и прислонился спиной к стене. Хотелось
плакать, но слез не было. Не было ничего. Теперь, когда ушла его любовь,
ничто не имело смысла.
Оливия сидела на кровати своего номера в каком-то небольшом отеле на самой
окраине. Она не заметила, как наступило утро, и почти не помнила, как попала
сюда. Перед глазами все так же стояло умоляющее лицо Джека, а в ушах
звучало:
Не уходи
.
Неужели он действительно любит меня? — удивленно думала Оливия. Почему
же я была так слепа все эти годы? Сколько я уже знаю Джека? Не помню точно.
И всегда он был другом — верным, надежным другом. И вдруг... Может быть, я
ничего не видела только потому, что не хотела замечать? Ведь если бы я
узнала о чувствах Джека, мне пришлось бы или ответить на них, или навсегда
порвать с ним. Если бы я ответила, все стало бы очень, очень серьезно. А я
ведь никогда не хотела ничего серьезного. С Джеком так не получилось бы.
Может, я уже давно вышла бы за него замуж, если бы хотела этого.
Оливия удивленно посмотрела на свои ладони. Синие полоски, оставленные
впившимися ногтями, выделялись на них словно рубцы.
Но к чему об этом думать? Разве это что-то меняет? Он переспал со мной. Да,
я могла выглядеть вменяемой. Охотно верю, что Джек не мог воспользоваться
мною. Он вообще бы никем не смог воспользоваться. Но почему, почему он мне
не рассказал об этой ночи?! Пусть не сразу, пусть хотя бы в тот вечер, когда
я к нему переехала! Но узнать об этом сейчас... Мне кажется, я просто не
выдержу этого.
Она закусила губу. Соленый вкус крови словно отрезвил Оливию, на глаза
навернулись слезы, и она расплакалась, уткнувшись лицом в подушку.
Но Оливия так и не смогла наплакаться вволю: резкая боль в груди заставила
ее вскрикнуть и вскочить с постели. Что-то было не так, она сразу же
почувствовала это!
Боже мой, ребенок! — испуганно подумала она и бросилась из своего
номера, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.
Новый приступ боли застал ее в коридоре. Левая рука онемела, и Оливия не
могла ею пошевелить. Она прислонилась к стене и, тяжело дыша, постаралась
переждать боль, но она только усиливалась.
Неужели все закончится так? Нет-нет, этого не должно случиться! У меня ведь
довольно большой срок. Я уже тринадцать недель ношу под сердцем этого
ребенка! Даже доктор говорил, что сейчас уже нечего опасаться. Все будет
хорошо. Я сейчас глубоко подышу, а потом медленно, осторожно дойду до
ресепшена и попрошу вызвать такси. Доберусь до клинки доктора Стейтси — и
все будет хорошо.
— Господи, помоги мне! — взмолилась Оливия, опускаясь на
пол, — она не могла больше стоять.
— Вам плохо? — раздался встревоженный голос.
Из-за шума в ушах и слабости Оливия уже не могла различить, кто это говорит.
— Врача, — тихо простонала она. — У меня тринадцать недель
беременности.
Вата в ушах мешала расслышать, что творится вокруг, но, судя по беготне и
шуму, врача вызвали. Оливия успокоенно улыбнулась: Бог услышал
...Закладка в соц.сетях
