Жанр: Любовные романы
Как узнать любовь
...у. А рассказать все
матери у Оливии все еще не было сил. И вот появился человек, который не
только выслушает ее, но и посоветует, что делать дальше.
— А вот теперь он посылает мне цветы, явно замаливает грехи. И я
уверена, обязательно появится здесь. А я даже не знаю, как мне реагировать
на этот визит! — закончила Оливия.
— Очень красивый букет! — заметила Кристина.
— Да, вкуса у Джека не отнять! Теперь он будет посылать мне букеты,
конфеты, хорошо бы не явился петь серенады!
— Не нужно быть такой язвительной, Оливия! — попеняла ей
Кристина. — Многие женщины на вашем месте отдали бы многое, только бы
отец их ребенка хоть чуть-чуть походил на вашего Джека.
— Он не мой, — буркнула Оливия.
— Проблема как раз в том, что Джек теперь ваш. Он из той редкой породы
мужчин-однолюбов, которые готовы следовать за своей любимой хоть на край
света и годами добиваться ее благосклонности. А теперь, когда вы ждете от
него ребенка, надеяться, что Джек оставит вас в покое, по крайней мере
глупо.
— Я и сама это понимаю! — вздохнула Оливия. — Ну и что мне
теперь делать? Я, конечно, могу сменить имя, уехать в другой город, а потом
до конца жизни мучиться угрызениями совести. Джек уже любит этого ребенка. А
что я скажу сыну, когда он спросит, где папа? И как буду объяснять, почему
убежала?
— Очень сложные вопросы, Оливия, и я рада, что вы сами себе их задаете.
Теперь давайте вместе подумаем, стоит ли окончательно вычеркивать Джека из
вашей жизни?
— А как же иначе?!
— Почему бы не позволить ему видеться с ребенком? Ведь это вовсе не
значит, что вы должны выйти за него замуж! Или дело в другом?
— В чем? — подозрительно спросила Оливия.
— Почему вы так уверены, что существует только два варианта развития
ваших с Джеком отношений? Вы даже не задумались о том, что все можно было бы
оставить по-прежнему...
— Ничего себе, по-прежнему! Я хоть и не помню ничего из той ночи, но
результат-то растет и развивается! — Оливия указала на свой живот.
— Многие любовники, расставаясь, остаются друзьями. Мне кажется, что и
у вас имеется не один такой друг, отношения с которым начали развиваться как
роман. Но они себя исчерпали и вы остались просто друзьями.
— Но там были какие-то отношения! А тут просто секс — и в результате
ребенок.
— Разве этого мало?
— Слишком много, — устало ответила Оливия.
— Давайте вернемся к исчерпанным отношениям, — предложила
Кристина. — Вы считаете, что ваши с Джеком отношения тоже можно отнести
к разряду исчерпавших себя?
— Они даже толком и не начались.
— Вот! — восторженно воскликнула Кристина. — В чувствах Джека
мы с вами разбираться не будем. Наша задача попытаться понять, что
происходит с вами. А теперь, Оливия, подумайте: почему вы спокойно
встречаетесь со своими бывшими любовниками, с кем-то даже поддерживаете
приятельские отношения и ни у них, ни у вас не возникает неловкости в
общении?
— Вы же сами говорили, что наши отношения с ними исчерпаны...
— Правильно, а почему вы не можете даже встретиться с Джеком? Почему вы
не можете даже думать спокойно о нем?
— Вы хотите сказать... — Оливия замолчала и отвернулась к окну.
Скоро весь город завалит снегом. Вот только снег в Нью-Йорке всегда грязный.
А какой он красивый, белый и пушистый дома! Как же хочется выбежать на мороз
и губами ловить снежинки! — вдруг подумала она. Перед глазами вставали
картинки из детства: вот они с папой на заднем дворе лепят снеговика, вот
катаются на коньках, а мама весело хохочет: уж очень забавно у них
получается танцевать вальс.
— О чем вы подумали, Оливия? — мягко спросила Кристина.
— Я вспомнила детство.
— Что именно? Это очень важно! Наше подсознание часто подсказывает, как
найти выход. Важно только научиться расшифровывать эти послания.
— Я вспоминала, как мы с папой зимой лепили снеговиков и катались на
коньках.
— У вас была счастливая семья?
— Почему была?! — возмутилась Оливия. — Мы и сейчас
счастливы. Жаль только, что видимся редко, но мне нужно работать...
— Вы любите своего отца?
— Очень. Если вы хотите найти причину в моем детстве, вы не правы. У
меня прекрасные родители, которые любят меня и друг друга.
— Ваши родители любят друг друга. Это ключевая фраза, Оливия. В вашем
представлении, идеальная семья эта та, где царит любовь.
— А разве может быть иначе? — удивилась Оливия.
— Если бы вы знали, какие жуткие модели иногда закладываются в детском
возрасте! Но сейчас нас интересуете вы и ваши модели.
— И что там с моими моделями? — полюбопытствовала Оливия, удобнее устраиваясь на подушках.
— Я сейчас попробую объяснить вам, что происходит в вашей душе. Учтите,
вы можете со мной не согласиться, скорее всего не согласитесь, но давняя
практика показывает, что психотерапевт ошибается редко. Я прошу вас хотя бы
прислушаться к моим словам. Вы готовы?
— Конечно!
— Вы привыкли к тому, что семья — значит любовь. Между этими понятиями
в вашем мозгу поставлен знак равенства. До сих пор вы не встретили ни одного
человека, с которым были бы готовы создать семью. Я не слишком верю в
любовь: все легко объясняется на уровне гормонов, а большей частью наше тело
и наше сознание, стараясь не привлекать к этому нас, проводит анализ,
насколько подходит тот или иной кандидат. Проблема в том, что ваш
аналитический центр принял решение, что Джек полностью подходит вам. Вы бы
никогда не переспали с ним, будучи в сознании, правильно?
Оливия медленно кивнула.
— Ваше подсознание было совершенно свободно в это время, и тело приняло
свое, единственно верное решение. И разве не удивительно, что вам удалось с
первого раза и в не очень подходящий день забеременеть? Вероятно, природе
ваши с Джеком наборы генов показались самыми подходящими для объединения.
Что происходит дальше? Ваше сознание, вернувшись к своей главной роли,
принялось наводить порядок. Джек просто друг, и не больше. Вот вы стали с
ним вместе жить и все сильнее привязываться к нему. Разве у вас не возникало
никогда мысли, что, если бы не дружба и беременность, выйти замуж за Джека
было бы лучшим вариантом?
Оливия вновь кивнула.
— И вот вы узнаете, что преданный друг оказался на самом деле
предателем. Сознание кричит:
Предательство, пожар, воры!
Вы
разворачиваетесь и уходите, но ведь ваши чувства уходят вместе с вами. Если
бы Джек был вам так уж безразличен, случился бы приступ?
— Нет, но ведь он мой друг...
— Тогда почему вы представляете его своим мужем?
— Я не... — начала Оливия, но сразу же за-пнулась.
Кристина улыбнулась и встала.
— Я могла бы научить вас закрываться от этих мыслей, но тогда бы ваше
подсознание продолжало бы терроризировать вас, пытаться привлечь внимание.
Лучше думать об этом наяву, чем страдать от кошмаров ночами.
— Но что мне делать-то?! — воскликнула Оливия.
Кристина лишь развела руками.
— Здесь все зависит от того, до чего вы додумаетесь. Мне бы хотелось
верить, что вы сделаете правильные выводы. До свидания, Оливия. Если вас не
выпишут, мы встретимся в следующий понедельник. А если выпишут, я могла бы
дать вам координаты хорошего врача. Вам все же нужна помощь, и я рада, что
вы это понимаете. Вот моя визитка. Как только понадобится рекомендация,
звоните.
Кристина еще раз улыбнулась на прощание и вышла из палаты, оставив Оливию в
недоумении.
И что все же мне теперь делать? — спросила она себя и внимательно
посмотрела на букет.
В одном Кристина права, подумала Оливия, если бы Джек был так уж безразличен
мне, я бы просто выбросила этот букет и подумала о том, как жить дальше. А
все эти размышления и стенания на тему
что я скажу ребенку
просто
глупость! Да, я что-то чувствую к Джеку, и это не просто дружба или
благодарность. Я могу это признать, но прощать его я не собираюсь!
10
Оливия с трудом натянула пальто и поморщилась.
— Что это с тобой? — спросила ее Кейт. — Ты нормально себя
чувствуешь?
— Да, просто подумала, что еще только четвертый месяц, а я уже ни во
что не влезаю. Что же делать на шестом? Как раз февраль будет...
— Будет февраль, придумаем что-нибудь, — успокоила ее Кейт. —
В конце концов, ты живешь в городе распродаж. Недели через две после
Рождества нужно будет пройтись по магазинам. Уже что-то должно появиться.
— Ладно, лучше скажи, где ты нашла мне квартиру?
Оливию давно волновал этот вопрос, но еще в среду Кейт довольно грубо
оборвала ее, сказав, что, раз уж Оливия доверила ей такое важное дело, она
может спокойно болеть и не мешать людям.
— Увидишь! — пробормотала Кейт и вновь бросила на дверь какой-то
странный взгляд.
— Кто-то должен приехать? — спросила Оливия.
— Нет, что ты, — как-то неуверенно протянула подруга. — Ты
все вещи собрала?
— Я уже три раза все внимательно проверила. Зубная щетка в правом
кармане, пижама в сумке. И даже если я что-то и забыла, всегда можно будет
вернуться. Хотя не знаю, имеет ли смысл возвращаться за зубной щеткой!
— Есть примета, если что-то забыл в доме, обязательно туда
вернешься! — угрожающе заявила Кейт. — Ты же не хочешь
возвращаться сюда?
— Мне все равно придется возвращаться в больницу всего-то через пять
месяцев! — спокойно сообщила Оливия. — Мы уже можем ехать?
— Да, конечно. Ты попрощалась с врачами?
— Слушай, Кейт, ты что, пытаешься меня здесь задержать? —
удивилась Оливия. Другого объяснения странному поведению подруги она не
находила.
— Что ты такое говоришь?! — возмутилась Кейт. — Так ты
попрощалась?
— Да. Еще утром. Потом ждала тебя полдня. Я хочу домой!
— Сейчас едем! Подожди только минутку, мне очень нужно в туалет!
Оливия тяжело вздохнула, но указала рукой подруге, где в палате удобства. Но
не успела Кейт пройти и половину пути, как дверь распахнулась и в палату
вплыл огромный букет белоснежных лилий.
— Боже мой, какая красота! — пробормотала пораженная Оливия.
— Я рад, что тебе нравится! — довольно сообщил Джек, показываясь
из-за букета.
— Так! Кейт, выходи сейчас же! — потребовала Оливия.
Подруга с виноватым выражением л
Оливия строго посмотрела на нее.
— И что это значит? — спросила она.
— Я приехал, чтобы забрать тебя домой, — сказал Джек. — Ты
уже собралась?
— Так вот почему ты задерживала меня? — набросилась Оливия на
бедную Кейт.
— Ой, я оставила на плите молоко и забыла выключить утюг! —
пролепетала Кейт и выбежала из палаты.
— Вернись сейчас же! — потребовала Оливия, но подруга уже была вне пределов досягаемости.
— Не обижайся на нее. Это я заставил Кейт помочь мне найти тебя и
забрать домой.
— С тобой я вообще не желаю разговаривать! — гневно сказала
Оливия. — И видеть тебя не желаю, и иметь с тобой ничего общего не
хочу!
— Есть кое-что, связывающее нас сильнее любых уз! — улыбнулся Джек
и сделал шаг, чтобы обнять Оливию.
Она отскочила в угол и угрожающе подняла руки.
— Не прикасайся ко мне!
— Лив, это просто глупо, — попробовал вразумить ее Джек. — Ты
хочешь устроить скандал на всю больницу? Хватит уже и того, что ты устроила
дома! Помнишь, чем закончилось? — Джек обвел рукой больничную
палату. — Так что не волнуйся и дыши глубже. Мне очень хочется, чтобы
ты вернулась домой. Скоро Рождество, Лив, это домашний, семейный праздник.
— Я никуда с тобой не поеду! — твердо сказала Оливия.
— Прекрати ломать комедию, — раздраженно произнес Джек, но тут же
взял себя в руки и заговорил с Оливией нежным голосом, словно уговаривал
неразумного ребенка не лезть в трансформаторную будку.
— Не поеду!
— И куда же ты поедешь, если не ко мне домой? Как ты уже догадалась,
квартиру Кейт тебе не нашла. Да и ты ее сейчас не найдешь, все же через
неделю Рождество. Поедешь в отель? Но номера не заказать за месяц. Есть,
конечно, еще третьесортные гостиницы... Я настолько противен тебе, что ты
предпочтешь на Рождество общество тараканов?
— Я поеду к родителям, они всегда рады мне, — уже не так уверенно
сказала Оливия. Но как только она поняла, что это на самом деле решение всех
проблем, морщинки на ее лице разгладились и она весело улыбнулась. — И
почему я раньше об этом не подумала?!
— Видишь ли, проблема в том, что я взял на себя смелость пригласить их
к нам. Утром в сочельник они приезжают.
— Ты все решил за меня! — возмутилась Оливия. — Джек Эйстон,
ты просто не оставляешь мне выбора! Это нечестно!
— Может быть, но лишать меня счастья каждый день видеть тебя,
наблюдать, как развивается наш ребенок, еще хуже. Если бы ты только знала,
что я пережил, когда ты пропала неизвестно куда! А потом позвонила Кейт и
сказала, что ты в больнице. И я даже не мог приехать, потому что боялся
волновать тебя. Нет уж, Оливия, теперь я тебя никуда не отпущу!
— Очень мило, — язвительно заметила Оливия. — Но пока что я
дееспособна. Я не хочу жить с тобой под одной крышей. Ты предал меня, и если
раньше я ощущала к тебе определенные нежные чувства, то ты умудрился все
разрушить. Ты мне стал безразличен, Джек.
— Настолько безразличен, что ты бережно хранила все мои букеты? —
улыбаясь спросил он.
Оливия покраснела и отвела глаза. Если бы он знал, что лепестки роз с самого
первого букета она сложила в пакетик, чтобы потом сделать подушечку и
положить ее возле кроватки ребенка, чтобы хоть что-то напоминало ему об
отце.
— Говорить не о чем! — твердо сказал Джек. — Собирайся, мы
едем домой.
Тихо напевая себе под нос знакомые с детства рождественские гимны, Оливия
развешивала ветви омелы над камином. Она осторожно слезла с табуретки и
отошла на несколько шагов, чтобы полюбоваться результатом. Удовлетворенно
кивнув, она подошла к камину и принялась перебирать украшения, решая, что и
куда повесить.
— Мне иногда кажется, что ты просто идеал! — тихо прошептал ей на
ухо Джек.
Оливия вздрогнула и чуть не выронила стеклянный шар с домиком и кружащимися
хлопьями снега.
— Ты меня испугал! — возмутилась она.
— Не хочешь узнать, почему ты идеал? — поинтересовался Джек.
Оливия отвернулась и сделала вид, что занята украшениями. Вот уже неделю она
старательно демонстрировала неприязнь к Джеку. Даже разговаривать с ним она
начала только три дня назад и то потому, что утром принялась беседовать о
погоде с собственным отражением.
— Ну давай, Оливия, признайся, что тебе интересно, — подначил ее
Джек.
— И вовсе мне не интересно, — как можно безразличнее ответила она, поправляя ветку омелы.
Джек проследил за ее движением взглядом и усмехнулся.
— Что? — чуть раздраженно спросила Оливия.
— Мы стоим под омелой!
— Что дальше? — поинтересовалась она, хотя прекрасно знала эту
примету.
Джек подошел к ней вплотную и осторожно взял двумя пальцами за подбородок.
Он поднял голову Оливии так, чтобы видеть ее глаза.
— Знаешь, дорогая, — тихим проникновенным голосом сказал
он, — ты ведешь себя просто глупо. Сколько же можно обижаться? Ты ведь
даже не позволила мне толком объяснить, почему все вышло именно так!
Оливия отвела глаза — она не хотела об этом говорить ни сейчас, ни через
неделю, ни через месяц. Никогда. Такое просто нельзя забыть.
— Хватит сердиться, Лив, я тебя люблю и очень хочу, чтобы и ты
чувствовала ко мне что-то, только не презрение и обиду.
Его теплое дыхание шевелило тонкие волоски у ее виска. Волна дрожи прошла по
ее телу. Она подняла испуганные, непонимающие глаза на Джека. Такое с ней
бывало только тогда, когда мужчина привлекал ее физически. Что же
происходит? Неужели она хочет Джека?!
— Ты тоже это чувствуешь? — прошептал Джек и осторожно прикоснулся языком к мочке ее уха.
Оливии показалось, что ось вращения земли как-то странно изменилась: пол
накренился и медленно поплыл под ногами.
— Мы стоим под омелой, а значит, должны поцеловаться. Ты же не хочешь,
чтобы у нас случилось несчастье?
Его губы были так близко, его теплое дыхание заставляло сердце сбиваться с
отлаженного ритма, а запах — его пьянящий запах сильного мужчины — сводил
Оливию с ума. Если бы сейчас Джек попросил ее отдаться ему здесь, прямо в
гостиной, у нее не было бы сил отказать.
Тело перестало подчиняться разуму. Руки обвили шею Джека, и губы прижались к
его губам в долгом страстном поцелуе.
Еще никто никогда так не целовал ее! Губы Джека были нежны, но в то же время
требовательны. Терпкие и сладкие, они сводили с ума, кружили голову.
— Ох, кажется, мы не вовремя, но дверь была открыта...
Оливия вздрогнула и отодвинулась от Джека.
— Привет, мам, пап, — пробормотала она и покраснела.
— А вы и есть Джек? — спросила Эстель, старательно делая вид, что
ничего не произошло.
— Моя мама — Эстель, мой отец — Уильям. Родители, это Джек Эйстон, отец
моего ребенка.
— Очень рада познакомиться, Джек! — Эстель проигнорировала
протянутую руку и нежно поцеловала ошеломленного Джека, словно он был ее
любимым зятем уже много лет. — Если тебе можно, то почему бы и мне не
попробовать? — Эстель подмигнула дочери.
— Это было вовсе не то, о чем ты думаешь! — трагическим шепотом
сказала Оливия.
Эстель лишь кивнула.
— Да-да, конечно, я сразу поняла, что все только потому, что вы стояли
под омелой. Примета все-таки!
Оливия закатила глаза и покачала головой. Мать в своем желании выдать ее
замуж была неисправима! Уильям Хэмстон же оказался более сдержанным и
поздоровался с отцом своего будущего внука за руку.
— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — заботливо спросил он дочь,
нежно обнимая ее.
— Сейчас уже отлично! — бодро ответила Оливия. — Я рада, что
вы приехали. Сама бы на это Рождество я не смогла бы приехать.
— И не нужно! — категорично сказала Эстель. — Мы хотим
понянчить внука, так что, я, как мать и женщина, запрещаю тебе любые
волнения. Мы тут кое-что с собой привезли для малыша. Хотите посмотреть?
— Нельзя заранее ничего покупать! — возмущенно сказала
Оливия. — Плохая примета.
— С каких это пор ты стала верить в приметы, Лив? — весело
поинтересовался Джек.
— С тех самых пор, как оказалась под омелой, — язвительно ответила
Оливия, бросив на Джека суровый взгляд. — Давайте посмотрим все это
позже, мне еще нужно управиться с индейкой.
— Я тебе помогу! — вызвалась Эстель. — А папа с Джеком пока
что поговорят о своих мужских делах. — Она подхватила дочь под руку и
повела ее на кухню, безошибочно угадывая, где та находится.
— Ну рассказывай! — потребовала Эстель, когда они закрыли за собой
дверь.
— А что рассказывать? — удивилась Оливия. Она наклонилась над
духовкой проверить, как поджаривается птица. Быстрые нервные движения выдали
ее с головой.
Эстель грустно улыбнулась и покачала головой.
— Лив, дорогая, я же вижу, как ты нервничаешь. Расскажи мне, что тебя
тревожит. Может быть, я сумею помочь?
— Мам, что ты можешь сделать? Я беременна от лучшего друга и самого
замечательного мужчины, которому всецело доверяла уже много лет. И об этом
узнала совершенно случайно. Джек сам себя выдал. Если бы не дурацкая история
с запонкой, знаешь, чем бы это все закончилось?
Эстель покачала головой.
— Я бы вышла замуж за Джека, он бы усыновил собственного ребенка. И до
конца жизни я бы считала его благодетелем. Одно сплошное сослагательное
наклонение!
— Мне кажется, Джек честный человек, — осторожно заметила Эстель.
— Может быть, — не стала спорить Оливия. — Вот только жаль,
что не со мной!
— Зачем ты так говоришь, Лив? — Мать осуждающе поджала губы.
— Потому что так оно и есть!
— Ладно, Джек, конечно, был не прав, когда ничего тебе не сказал. Но и
его можно понять! Представь себя на его месте: если скажешь, сразу же
потеряешь и любимую женщину и ребенка. Он тебя очень хорошо знает.
— Если он меня хорошо знает, он отлично представлял себе, на что идет,
когда врал мне!
— Почему же тогда ты живешь у него?
— Только потому, что мне больше некуда податься.
— Неправда, Оливия, — жестко сказала мать. — Если бы ты
хотела, ты бы уже давно придумала какой-нибудь выход. Я твоя мать и знаю
тебя лучше, чем кто бы то ни был. Ты всегда могла что-то придумать, чтобы не
делать того, что тебе не нравится.
— А сейчас не смогла.
Эстель поморщилась.
— Прекрати, пожалуйста! Ты можешь обманывать себя сколько угодно, но со
мной будь честной. Я терпеть не могу, когда ты пытаешься лгать мне.
— Что ты хочешь услышать?!
— Я хочу услышать, что ты собираешься делать дальше. Если ты намерена
дать второй шанс Джеку, так прямо ему и скажи. Если не намерена, мы
немедленно забираем тебя и уезжаем. Хотя мне жаль Джека. Он отличный парень,
как раз то, что тебе нужно. Когда же ты наконец перестанешь бояться
серьезных отношений?
— Можно я сама буду решать, что мне нужно, а что нет? —
разозлилась Оливия. — И ничего я не боюсь!
— Только не волнуйся, дорогая! Но я никак не могу понять, что у вас
происходит...
— Мы уже взрослые, разберемся сами, — отрезала она.
— А мне кажется, что не разберетесь. Разве что Джек возьмет тебя за
руку и силком потащит к алтарю.
— Еще чего не хватало! — возмутилась Оливия. — Я не выйду за
него замуж. Никогда. Да, он отец моего ребенка, но это не значит, что я
должна ради него все забыть и отказаться от личной жизни. Я и так много для
него делаю.
— Например?
— Например, живу с ним. Я позволю ему видеться с ребенком в любое
время. Да, я приняла бесповоротное решение. Теперь у меня есть сын...
— Или дочь, — прервала ее Эстель.
— Да, — согласилась Оливия. — И я должна жить ради него. Но
ставить крест на своей жизни тоже не собираюсь. Я молодая, красивая,
успешная. Что же мне теперь привязать себя на всю жизнь к одному мужчине?
— Я привязала себя к одному мужчине, и, хотя он меня порой раздражает,
особенно когда начинает что-то ремонтировать в доме, я не могу пожаловаться
на свою судьбу.
— Мы с тобой разные, мама.
— Мы обе женщины, а значит, можем понять друг друга. Вот я сейчас и
хочу это сделать.
— Мамочка, я очень устала за эти дни. Если бы ты только знала, что я
передумала и перечувствовала!
— Я не хочу, чтобы ты страдала, детка. — Эстель встала, подошла к
Оливии, положила руку ей на плечо и улыбнулась. — Я просто хочу помочь
тебе, Лив. Чем дольше ты будешь колебаться, тем сложнее будет сделать выбор.
А выбор нужно делать...
— Какой выбор? Мне не из чего выбирать.
— Перед тобой стоит очень простая дилемма: простить Джека и начать с
ним новую жизнь или всеми силами подавить симпатию, нежность, или как ты
называешь то, что к нему чувствуешь, и навсегда вычеркнуть его из своей
жизни.
— Тут нет никакой дилеммы! Как только я приду в себя, а Джек
успокоится, я уйду и на
...Закладка в соц.сетях
