Жанр: Любовные романы
Портреты
...маешь, только ты знаешь, что значит страдать? Меня не покидало
чувство вины и страх быть разоблаченной. Ты считал, что твоего сына больше
нет! Для тебя все было кончено. Что ты знаешь о муках, которые испытала я,
беспокоясь о Дэниеле, — не зная, здоров он или болен, и понимая, что
больше никогда не смогу обнять его!
— Господи Иисусе! Да в своем ли ты уме? Ты что, решила меня
разжалобить? Да ты ни разу не обняла Дэниела, когда он был с тобой рядом. Ты
что, всерьез сравниваешь свои переживания с тем, что чувствовал я, зная, что
он утонул — утонул, понимаешь? Думаешь, я не представлял себе, как все это
было? А каково было приехать в Холкрофт и, не найдя их, до темноты ждать и
беспокоиться, а потом узнать, что лодка исчезла и найти ее в океане с двумя
спасательными жилетами на борту? Подумай, София. Что значит жить, зная, что
он умер, и потом выяснить... неважно. Это бесполезно. Человек, столь
эгоистичный, как ты, не способен видеть ничего, кроме того, что ему хочется.
София взглянула ему в лицо. Она дрожала с головы до ног.
— Я ненавижу тебя! — крикнула она, — я возненавидела тебя
почти в тот самый день, когда мы поженились. Ты первый отвернулся от меня, и
потом я возненавидела Дэниела, из-за которого ты отдалился от меня еще
больше. Что знаешь ты о боли, об отчаянье, которое охватывает, когда
чувствуешь себя недостойной человека, которому ты безраздельно предана, и
сознаешь, что этого нельзя изменить? Боже, все эти ночи, когда ты закрывался
от меня в другой комнате или уходил с друзьями, принадлежавшими к миру
искусства, и не возвращался до утра. Что тебе известно об одиночестве?
Почему ты удивляешься, что я искала общества других мужчин и остановилась
наконец на Роберте? Тебе объяснить, почему я пробыла с ним так долго? Он был
самым близким к тебе человеком, из всех, кого я знала. Возможно, плохой
копией, но это было лучше, чем ничего. И он хотя бы делил со мной постель!
— Прекрати, София. Прекрати немедленно! — устало сказал
Макс. — Ты знаешь не хуже меня, отчего у нас все не сложилось.
Бессмысленно копаться во всем этом теперь. В том, что не удался наш брак, я
тоже виноват, но все, что ты натворила потом, не имеет к этому отношения.
— О-о! Как мило с твоей стороны стоять тут сейчас передо мной с твоей
юной невинной невестой и презирать меня. Ты всегда ненавидел меня, хотел
избавиться и терпел только из-за Дэниела. А ты не задумывался, как меня
уязвляет то, что ты не уходишь от меня только ради ребенка? Я прекрасно
понимала, что Роберт просто использовал меня, чтобы навредить тебе, но это
было неважно. Я хотела причинить тебе ту же боль, которую ты причинил мне.
Да, я действительно позволила впутать себя в грязное дело, но откуда я
знала, к чему это приведет! Он мог убить Дэниела!
— И значит, ты решила проявить некоторую изобретательность, чтобы
спасти Дэниела от Роберта. Брось, София, у тебя было много возможностей
защитить ребенка.
— Хорошо, — согласилась она, но глаза ее по-прежнему были полны
ненависти. — Возможно, был и другой выход, но меня устраивал этот —
спрятать его и дать тебе вволю настрадаться. Я была сыта по горло твоими
судебными процессами — развод, потом новая тяжба, из-за ребенка. Ты получил
по заслугам. И я рада, что тебе пришлось мучиться, слышишь? Ты никогда не
сможешь расплатиться со мной за все, что я от тебя вытерпела, но и тебе
никогда не восполнить тех лет, Дэниел был для тебя потерян, и пускай теперь
со мной будет, что угодно.
Было мгновенье, когда я подумала, что Макс набросится на нее. Но он только
сжал кулаки. Я видела, чего это ему стоило.
— Да, не восполнить, — повторил он, и его лицо стало очень
серьезным. — И Дэниелу тоже, хотя я постараюсь сделать для этого все
возможное. Ты скучная и претенциозная женщина, София. И мне, как ни странно,
отчего-то жаль тебя. Я не думал, что когда-нибудь придет день, когда я тебе
это скажу, но это правда. Вся твоя жизнь напоминает оперетту, ты помешана на
своей внешности, в восторге от своих чар и никогда не давала себе труда
подумать о ком-то еще. Ты обращалась с жизнью собственного ребенка, как
будто он игрушка, и я не вижу, чтобы ты раскаивалась. Ну что ж, пусть будет
так. У меня снова есть Дэниел, мы с ним снова есть друг у друга и у нас есть
Клэр. У тебя не осталось никого, София. Никого, запомни.
13
И снова меня оледенило предчувствие непоправимой беды.
После этих слов Макса, в которых было столько горечи и обвинений в ее адрес,
София перестала защищаться и, опустившись в кресло, закрыла глаза и
заплакала. Выглядела она сейчас ужасно, и мне было очень неприятно на нее
смотреть, ее лицо вдруг стало совсем некрасивым и грубым, а кожа на скулах
обвисла как у старухи. Она просто сидела, слезы катились по ее щекам, а она
даже не делала попытки их вытереть.
Макс протянул ей платок.
— Возьми себя в руки. Твои слезы меня совсем не трогают.
София кивнула, поспешно взяла у него платок, промокнула глаза и
высморкалась.
— Что ты собираешься теперь предпринять?
— Я думаю, пора подключить полицию, ты скажешь им все, что сказала мне,
София.
— Макс, пожалуйста, — взмолилась она, в отчаянье хватаясь за его
рукав. — Ты же знаешь, что они со мной сделают! Я ничего от тебя не
скрыла — неужели ты не можешь избавить меня от дальнейшего. Я уеду, и пусть
они разбираются с Робертом. Умоляю тебя, я не вынесу, если меня засадят за
решетку, а ты знаешь, что так и будет, если выплывет все, что мы сделали.
Прошу тебя, во имя любви к Господу!
Слышать ее мольбу было тягостно. Все ее высокомерие вдруг куда-то исчезло.
От красавицы-гордячки Софии сейчас ничего не осталось.
— Ты хочешь уйти от ответа? — недоверчиво спросил Макс. —
Неужели ты это серьезно? Возможно, ты легко отделаешься, если скажешь правду
и поможешь подтвердить виновность Роберта. Но если ты думаешь, что я
способен тебя пожалеть, то ты сошла с ума. Ты мне нужна, чтобы разделаться с
Робертом, и поможешь в этом, нравится тебе это или нет, — он посмотрел
снова на меня. — Клэр, позвони в полицию и попроси их поскорей приехать
сюда. Просто сообщи коротко факты, а остальное они узнают потом. Чем быстрее
найдут Роберта, тем лучше.
Я кивнула и отправилась искать телефон. 3вонок не занял много времени и,
когда я вернулась, Макс спокойно говорил с Софией. Он взглянул на меня,
когда я вошла.
— Дозвонилась?
— Они выехали, — ответила я, — им это все показалось весьма
занимательным.
— Спасибо, Клэр. — А София тут успела мне еще кое-что рассказать.
Вкратце это сводится к тому, что они с Жози договорились видеться, только
если случится что-то чрезвычайное. Жози сказала Софии, что намерена на те
деньги, что получила, как давно мечтала, купить магазин одежды в Ницце и что
она назовет его
La
chiтere — представь, каков полет
фантазии! Если бы она понадобилась Софии, то она бы нашла ее там. Продолжай,
София.
Видимо, Софии удалось кое-как собраться с силами, а страх, что вот-вот
появится полиция, заставил ее подумать об уязвимости своего положения, и она
решилась выложить все до конца, чтобы снять с себя подозрения в причастности
к смерти Жозефины. Рассказывать ей было нелегко.
— В общем, несколько лет прошли спокойно, но в этом апреле я попала на
выставку и, естественно, увидела портрет. Мне почудились в нем знакомые
черты, но все же, вообразить, что этот ребенок мог оказаться Дэниелом, было
невозможно. Все картины были написаны в маленькой деревушке, а я была
уверена, что Жози и Дэниел живут в Ницце. Тем не менее я стала тревожиться и
в конце концов решилась ей написать, просто для того чтобы успокоиться.
— Так вот почему вы захотели в тот день выпить со мной кофе, —
перебила ее я, — значит, это не имело никакого отношения к Максу. И вы
послали Жозефине статью с фотографией портрета. А я-то гадала, откуда она у
нее!
— Да, — подтвердила она устало. — И она ответила, что это
портрет Дэниела. Она сообщила, что ей было слишком трудно одной воспитывать
мальчика, и что он живет в деревне с ее сестрой и зятем. Она также написала,
что он проводит много времени с некой мисс Вентворт, которая писала его
портрет. Я очень разволновалась, но я не знала, какие отношения, кроме
деловых, связывают вас с Максом, и мне не пришло в голову, что он может
отправиться в забытую богом французскую деревушку. Я знала, что у него не
бывает длительных связей, понимаете? Он, конечно, появлялся с вами на людях,
но я не думала, что ваши отношения зайдут далеко. И все же, когда я услышала
от Роберта, что вы побывали в Холкрофте, я поняла, как все опасно
складывается. Я отлично знала, что Макс не повезет в Холкрофт женщину, к
которой он недостаточно серьезно относится, тем более, когда там Роберт.
— До чего же ты проницательна, София, — сухо заметил Макс.
Она покраснела, но предпочла не заметить укола.
— Я знала, что Клэр по несколько месяцев подряд проводит в деревне, и
подумала, что если ты ее любишь, то едва ли ограничишься тем, что станешь
сидеть и ждать. Я написала второе письмо Жози. я велела ей сразу же увезти
Дэниела, объяснив, что Клэр — твоя приятельница и что нам всем не
поздоровится, если ты приедешь в деревню.
— Но ваш план лопнул, — сказала я. Жозефина выполнила все, как вы
ей велели, понимаете. Я просто не знала, что у Гастона есть сердитая тетя,
как он ее называл, кстати это о чем-то говорит. Она появилась, вероятно,
после того, как получила ваше первое письмо, и сказала мне, что не хочет,
чтобы я рисовала ее или Гастона и вообще совалась, как она выразилась, в
семейные дела. Но она меня заинтересовала, и я стала набрасывать ее по
памяти. Она не могла догадаться, что я этим занимаюсь. Потом неожиданно
приехал Макс. И ваши расчеты снова не оправдались. Он познакомился с
Гастоном. И, простите, София, но я не могу вам этого не сказать, все ваши
прочие прегрешения ничтожны по сравнению с тем, что вы сделали с Гастоном и
Максом. Я видела их вместе, и по-моему на земле нет наказания, которого было
бы достаточно для человека, разлучившего их.
София мне не ответила.
— Жозефина приехала и увезла Гастона, — продолжила я. — И я
ужасно огорчилась, потому что это было совершенно бессмысленно, и я знала,
что ему будет плохо. Для меня очень важно, чтобы люди, которые дороги мне,
были счастливы. Я жаловалась Максу на Жозефину, моя досада выливалась в
холст, и Макс просто из любопытства попросил показать ему набросок. Я думаю,
вы представляете, какова была его реакция.
— Я не был счастлив, София, отнюдь не был. А теперь, может быть, ты
расскажешь о том, как Роберт нашел Жози.
— Он... он нашел письмо на прошлой неделе. Мы ужасно поссорились, и я в
конце концов была вынуждена сказать ему правду. Он помялся, что не станет
ничего предпринимать и не причинит вреда Дэниелу, потому что, если бы Дэниел
мог что-то сказать, он бы давно это сделал. Он говорил, что поедет туда,
чтобы нагнать страху на Жози. Я не смогла удержать его, Макс, я никак не
думала, что он убьет ее!
— Она, очевидно, тоже. Она стала упрямиться и говорить, что расскажет
обо всем полиции, если он не даст ей еще денег. И ты напрасно поверила ему
насчет Дэниела. Он хотел отобрать его у нее. Одному Господу известно, что он
собирался с ним сделать! Вот тут и случилось самое ужасное. Наш сын, София,
все слышал и видел. Не многовато ли, как тебе кажется — дважды стать
свидетелем того, как твой дядя совершает убийство. Естественно, что он дунул
оттуда, хотя и не понял, что Жозефина умерла, пока Клэр не сказала ему.
— Где он... где он сейчас?
— Здесь, в Англии.
София вздрогнула.
— Разве тебя это удивляет? У Клэр хватило здравого смысла увезти его из
Франции сразу, как только он до нее добрался. Он прибежал к Клэр, София, а
не к своим приемным родителям. Дэниел уверен, что Роберт знает, что он видел
его. Боюсь, за это еще придется заплатить.
— Придется, братец.
Макс резко обернулся, а у меня замерло сердце. В дверях стоял Роберт. Он
держал в руках ружье и направлял его на Макса. С минуту, которая почему-то
показалась мне ужасно долгой, все молчали, а потом Макс спокойно сказал:
— А, Роберт, я предполагал, что ты явишься сюда. Ты, конечно, понял,
что София нам все выложит. Ты ведь не думал, что тебе и на этот раз удастся
скрыться?
Роберт вошел в комнату.
— Сядь-ка вон там, Макс, вместе со своей маленькой подружкой. И не
делайте глупостей, иначе вам обоим конец.
Я с некоторым облегчением подумала, что он скорее всего не знает о том, что
сюда приедет полиция, иначе он бы не стал нас усаживать. Надо было протянуть
время, и Макс заговорил:
— Я не хочу с тобой спорить, Роберт, сказал он, — но мне кажется,
для всех нас будет лучше, если ты уберешь ружье. Ты что-то слишком
развоевался.
Макс осторожно взял меня за руку и молча подвел к дивану. Он не отрывал глаз
от Роберта, который стоял сейчас посреди комнаты и смотрел на Софию, которая
так и сидела у камина, с широко открытыми, полными страха глазами.
— Да, София, — сказал Роберт, — кажется, тебя подвели нервы.
Ты покаялась? Это предательство с твоей стороны. Впрочем, от тебя не
приходится ждать преданности.
— А что я, по-твоему, должна была делать? Они и так все знали. Какой же
ты идиот! Зачем тебе понадобилось убивать Жози, я тебя предупреждала!
— Заткнись! — грубо сказал он. — Значит, ублюдок все видел? Я
так и думал, хотя мне, конечно, не приходило в голову, что он понимает по-
английски. Тем хуже для него. Благодарю вас, Клэр, за то, что вовремя
доставили его в Англию. Да, бедный мой Макс, ты, наверное, огорчен тем, как
все сложилось?
— Огорчен? Ну что ты, Роберт, я, напротив, безумно счастлив. Ты, мой
милый, вот-вот получишь по заслугам, и это доставит мне огромное
удовольствие. Знаешь, я не стану сворачивать тебе сейчас шею, как ты это
сделал с Жози, только потому, что ты не тронул Дэниела.
— О, я бы сделал это, если бы тогда Софии не удалось провести меня. Но
мне было достаточно и того, чего я добился, мой брат несчастен, у него
утонул ребенок, чуть не рухнула карьера, а его бывшая жена согревает мою
постель. Нет, все вышло как нельзя лучше.
— Я ничуть не удивлен.
Меня просто трясло от омерзения и ярости. Было невозможно поверить, что
человек способен на подобную низость. К Софии я испытывала презрение, но ее
я все же могла понять, — ею двигали ревность и злость. Но Роберт —
Роберт это был совсем другой случай. Если я прежде задумывалась о том,
рождаются ли люди на свет порочными или их делает такими жизнь, то сейчас я
знала ответ.
— Знаете, Роберт, — обратилась к нему я, не думая, что он может в
меня выстрелить, вы не понравились мне сразу, как только я вас увидела, а к
концу следующего дня я вас уже ненавидела, и вы знаете почему. Но вот теперь
я все поняла. Вы отравляете даже воздух вокруг себя, от ваших прикосновений
все становится грязным, потому что вы — низкий человек. И мне кажется, ваша
беда в том, что вы всегда это сами знали, как знали и то, что вам никогда не
догнать Макса. И что бы вы ни пытались предпринять — все было напрасно, а
теперь вы тем более ничего не добьетесь, размахивая здесь ружьем.
— Так, так, — медленно произнес он, и его глаза сузились. —
Ну и мерзкий же у тебя язычок! Я и забыл, что ты за маленькая дрянь. Макса,
наверное, обманули твое миленькое личико и голубые глазки. С ним-то ты,
наверное, бываешь ласковой, а, девочка? Ты небось нежная и сладкая, когда он
тебя целует. В тебе что-то есть, раз он столько времени возле тебя крутится.
— Довольно, Роберт, — грозно сказал Макс.
— Довольно? Да я еще и не начинал. Она разве тебе не рассказала, как
мило мы с ней пообщались в Холкрофте, я даже ее поцеловал на прощанье.
Я почувствовала, что Макс насторожился, и взяла его за руку.
— Что же вы не договариваете, Роберт, поинтересовалась я, —
расскажите Максу, какую цену вы за это заплатили.
Он рассмеялся.
— Ну, можно сказать, у меня сделалась кислая мина и стало кисло во рту.
Твоя подружка не слишком честно борется. Но я ее еще кое-чему научу.
Макс, не выдержав, встал.
— Я не позволю тебе так разговаривать с Клэр, Роберт, и не посмотрю,
что ты с ружьем.
— Макс изменился, Роберт, — сказала София. — Я взглянула на
нее с беспокойством, но подумала, что она побоится подыгрывать сейчас
Роберту, она уже выбрала то, что было для нее безопасней. Но она не упустила
возможности задеть меня.
— Он влюбился и собирается жениться на этой крошке.
— О! Вот так новость. Это придает нашей красавице еще большую прелесть.
Мы же всегда всем делились, правда, Макс? — Он сделал: шаг в мою
сторону, и я сморщилась от отвращения.
Макс преградил ему дорогу.
— Если тронешь хоть пальцем, я убью тебя.
— Убьешь меня? — удивился Роберт. Слушай, Макс, ты что забыл, у
кого из нас в руках ружье? Только сейчас у меня есть дело поважней, чем
ухаживать за твоей невестой. — Он обратился снова ко мне. — Вы
отвезете меня к мальчику, мисс Вентворт, или у вас на виду я выстрелю Максу
между глаз.
— Нет, — ответила я, — не отвезу.
Роберт удивился.
— Вы что сумасшедшая, вам интересно увидеть, как ваш дорогой Макс
скончается у вас на глазах? Я ведь сделаю, как сказал, не сомневайтесь.
— Я знаю. Я поняла, что вы хотите прикончить нас, пока мы не успели
рассказать всю эту отвратительную историю полиции. Вам нужен Гастон, чтобы
вы могли убить и его. Так вот, его вы не получите! Вам его не найти, а как
только станет известно, что нас с Максом нет в живых, люди, у которых он
находится, мгновенно наведут на ваш след полицию. Им все известно, и Гастон,
который видел, как вы убиваете, своими глазами, с ними. Вам все равно нет
смысла стрелять в нас, вы только сделаете себе хуже. Так или иначе, вы
проиграли.
— Сдавайся, Роберт, — сказал Макс.
— Вы правы во всем, кроме одного, — у меня в руках ружье, и я ни
перед чем не остановлюсь. Я тебя не люблю, братец, очень не люблю.
— Не могу сказать, что ты меня этим безумно огорчил. Мне, в свою
очередь, трудно вспомнить о тебе хоть что-то хорошее.
Роберт пожал плечами.
— А чего ты хотел? У тебя всегда было все, начиная с Холкрофта, который
поднесли тебе на блюдечке. Тебе никогда не приходилось за что-то бороться,
как мне, все само падало тебе в руки. Успех, женщины, деньги. Но мне
казалось, что и я кое-чего заслуживаю, и если тебе было плохо, я радовался.
Как я хотел, чтобы тебя приговорили к смерти! И София не ошиблась насчет
крошки Дэниела, но дело не в том, что он видел, как я пристрелил Бэнкрофта —
если бы не стало тебя и его, то, после смерти деда, Холкрофт достался бы
мне. Ты мешал мне с момента своего появления на свет. Я даже помню тот день,
можешь себе представить? Помню, как ты родился наверху в большой спальне, и
какой шум тогда поднялся. Дед был счастлив, и все пили шампанское, и
говорили тосты в честь будущего наследника Холкрофта.
— А ты уже тогда сидел, забившись в угол, и вынашивал план мести.
— И тогда, и потом, я всегда что-нибудь придумывал. Помнишь ту историю
в школе, как у тебя нашли шпаргалку?
— Да, и еще я помню выражение твоего лица, когда меня вызвали к
директору. Но, видишь ли, меня так и не наказали, директор оказался весьма
проницательным человеком.
— Неужели? — безразлично поинтересовался Роберт. — Неважно, я
все же кое-чего добился. Блестящему Максу выразили недоверие. Потом я
научился действовать умнее.
— Да, это верно. Знаешь, мне приходило в голову, что ты как-то связан с
тем, что со мной происходит, но я не верил. Мне казалось, у тебя не хватает
изобретательности.
Я внутренне сжалась, подумав, что Макс играет с огнем, оскорбляя его, но
Роберт посмотрел на него равнодушно.
— Естественно. Ты всегда меня недооценивал. И история с Софией — тому
прекрасный пример. Стоило мне поманить ее пальцем, и она была тут как тут.
Не сомневаюсь, что твоя дражайшая Клэр повела бы себя точно также. Ужасно
жаль, что вам обоим придется умереть. Я бы с удовольствием ею занялся.
— Ты болен, Роберт, — сказал Макс гадливо.
— Болен? Нет, я не болен. Скорее уязвлен. Все бы досталось мне, если бы
не ты. И знаешь, что самое несправедливое, — то, что ты не погиб в той
катастрофе, с твоими родителями и Тристаном. Это был просто верх
несправедливости.
Макс покачал головой.
— Грустно, Роберт, ужасно грустно. Почти все твои сорок лет зависть
съедала тебя, направляя всю твою энергию на то, чтобы вредить мне. И чего ты
в итоге добился?
— Пусть я не получу Холкрофта, но я хорошо тебе насолил, а что касается
меня, то я о себе позаботился, у меня есть кое-что, чем я смогу
воспользоваться, пусть под чужим именем, пусть в другой стране. Не думай,
что я не приготовился. Полиция еще и шага не сделает, а меня уже здесь не
будет. Бедняжке Софии придется их дождаться и за все ответить одной.
София переводила безумный взгляд с Роберта на Макса. Макс едва заметно
наклонил голову, и она глубже подвинулась в кресле.
— О, что такое? — спросил Роберт, глядя на Софию. — Ты что,
опять попала под его влияние, София? Я думал, у тебя это прошло много лет
назад. Не дури, послушайся лучше меня, дорогая.
— Где Рембрандт, Роберт? — спросил Макс, не обращая внимания на
его последние слова.
— Давным-давно продан. А ты что думал? Я же не идиот, чтобы держать его
у себя.
Услышав это, София насторожилась.
— Но ты же говорил, что не можешь найти покупателя! А как же моя доля?
— Ты так же глупа, как и твой бывший муж, София, — холодно ответил
Роберт и снова обратился к Максу.
— Я выручил за картину кругленькую сумму. Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь
ее скоро увидел — покупатель хотел остаться анонимным. А потом, чего тебе
волноваться, ты все равно не доживешь.
— Думаешь? — спросил Макс и посмотрел в окно.
Роберт тоже резко повернул голову, вероятно, услышав звук сирены, сперва
далекий, но быстро становившийся все более отчетливым. Голубые отсветы
замелькали на стеклах, и он выругался.
— Все кончено, Роберт, — спокойно сказал Макс, — опусти
ружье.
Роберт быстро подошел к окну и выглянул на улицу. Потом мы узнали, что внизу
было четыре полицейские машины и пол-Скотланд-Ярда. Льюис тоже, оказывается,
успел позвонить.
Роберт снова посмотрел на нас, его лицо напоминало сейчас гипсовую маску.
— Да, кажется, я действительно поздновато приехал.
— Ты сделаешь хуже себе. Брось ружье, — повторил Макс.
— Бросить?
О, нет. Я все испорчу, если доставлю тебе удовольствие
увидеть мое поражение. Этого мне не вынести.
Я услыхала тяжелые шаги возле входа, громкие голоса и потом звук с шумом
хлопнувшей двери.
— Твое время истекло, мне и так ясно, что ты проведешь за решеткой
остаток своей несчастной жизни, Роберт. Довольно. Ты проиграл.
Я заметила в глазах Роберта странный холодный блеск — это были глаза
сумасшедшего. Его лицо исказила жуткая улыбка.
— Ты не прав, — он поднял руку и, онемев от ужаса, я услышала, как
он взводит курок, — последнее слово будет за мной, брат. И, не сводя
глаз с Макса, он, продолжая улыбаться, вскинул ружье и выстрелил.
Я плохо помню первые мгновения после того, как услышала грохот. Думаю, я
была в шоке, и рассудок мой не воспринимал происшедшего. София все время
кричала, все громче и громче, и я, кажется, подошла к ней и сильно ее
встряхнула, чтобы она замолчала, потому что это было невыносимо. Потом я
прижал а ее к себе, чтобы она не могла ничего видеть. Макс упал на колени и
смотрел на меня, онемев от ужаса.
Роберт лежал кверху лицом, вокруг него была кровь, и ужасная черная дыра
зияла в его голове. Роберт выбрал тот единственный путь, который ему
оставался.
Мне кажется, полиция появилась всего через нескольк
...Закладка в соц.сетях
