Жанр: Любовные романы
Портреты
...sh; чем это
вы здесь занимались?
Первым заговорил Хьюго.
— Не сердись, Клэр, но мы подумали, что это несправедливо — отослать
нас и чтобы мы ничего не знали.
— Ну и?
— И нам ужас как захотелось увидеть его, ну убийцу, — добавил
Кристофер.
— Гастон! — воскликнула я с негодованием. — Вы что снова
подслушивали?
— Он ни при чем, Клэр. Это мы сами придумали, — объявил Хьюго —
сама подумай, разве он мог нас отговорить? Вы, взрослые, вечно что-то от нас
скрываете и говорите только, что хочется вам. В общем, дело оказалось
стоящее.
— Не сомневаюсь. И что же вы предприняли?
— Мы провели Гастона по потайному ходу, в нишу священника. Там могут
уместиться только двое, но у Кристофера было другое задание.
— В нишу священника?
— Она вдается в гостиную, там есть одна ложная стенка. Мама с папой
думают, что проход замурован много лет назад, но мы нашли другой способ туда
пробираться. Думаю, нам здорово достанется, если они узнают.
— Посадят на хлеб и воду на несколько недель, — согласился
Кристофер. — Хорошо, что вот-вот в школу. Но Гастон имел право все
знать. В конце концов это с ним приключилось. К тому же он был в полной
безопасности.
Я плюхнулась на кровать.
— О, Боже! Ну раз вы сочли возможным все выяснить сами, то что скажете?
— Ты молодец, Клэр. Спасибо, что не поднимаешь шума. Мне кажется,
убийца был очень уж спокойный до самого конца. Но на тебя он ужасно злился,
правда? Как он противно сказал про женщин, которые вечно хотят отправить его
на галеры! Что он имел ввиду?
— Его жена донесла на него в полицию, приписав ему убийство Бэнкрофта.
Кристофер со знанием дела присвистнул.
— Месье Макс был женат? — удивленно спросил Гастон. — А что
случилось с женой? Может, он и ее прикончил?
— Гастон, прекрати. Не будь таким кровожадным. Довольно того, что есть.
Он с ней разошелся.
— Правильно сделал, — с удовлетворением отметил Хьюго. — Я бы
обязательно развелся с женщиной, которая донесла на меня в полицию.
— Он развелся с ней задолго до этого, Хьюго. Это был просто неудачный
брак, так что не надо ничего выдумывать.
— Да-а, все-таки хорошо, что вы не успели с ним пожениться, а то ему и
с тобой пришлось бы разводиться.
— Да, боюсь, ты прав, — ответила я мрачно.
— А может быть, почти поженились тоже считается?
Мне самой с трудом верилось, что я сижу здесь и обсуждаю подробности своей
личной жизни с мальчишками — двумя двенадцатилетними и одним десятилетним.
— Едва ли, но давайте оставим в покое мои взаимоотношения с мистером
Лейтоном, если вы не против?
— Конечно, Клэр. А папа был очень суровый, правда?
— По-моему, ваш папа вел себя исключительно умело. Макс был просто в
шоке, когда узнал, что Гастон все видел.
— Еще бы. Кокнул мамин лучший хрусталь. Жаль, что ты не видел,
Кристофер. Он был похож на привидение. Наверно, у него перед глазами
замелькала вся его жизнь, знаешь, говорят, так бывает перед смертью.
— Хьюго, прекрати немедленно. Я больше не могу. Гастон? А ты что такой
тихий. Ты расстроился, солнышко?
— Нет, мадемуазель. Но я не все понял и хотел бы кое-что выяснить.
— Что, малыш?
— Во-первых, вы сказали месье, что я сын моей тети. Я спросил у Хьюго,
что это за длинное слово, которое вы употребили, и он сказал, оно означает
родить ребенка, не выходя замуж.
— О, Господи! — я совершенно забыла, что он слышал и это... —
Гастон...
— Не надо волноваться, мадемуазель. Я думаю, что
не должен был этого знать, но раз уж я услышал, то хотел бы все
выяснить, — он выглядел скорее заинтересованным, чем
озабоченным. — Я не против, что Хьюго и Кристофер слышали, —
добавил он, заметив, что я с сомнением на них посмотрела. Хьюго и Кристофер
помалкивали, но их физиономии просто горели любопытством.
Я сдалась.
— Гастон, это должно было навсегда остаться тайной, и я не хочу, чтобы
твои родители огорчились из-за того, что ты узнал. Ты обещаешь не выдавать
секрета?
Он молча кивнул.
— Тогда ладно...
Он уперся подбородком в кулачок и не отрывал от меня глаз, пока я
рассказывала ему все то, что было известно мне самой.
— ...Вот почему Жозефина увезла тебя в Ниццу, понимаешь, а твои
родители отпустили тебя.
— Мне не очень нравится, что злая тетя Жозефина была моей мамой, но я
бы хотел встретиться со своим настоящим отцом, месье Эдисоном. Он, наверное,
очень добрый, если он столько лет хотел забрать меня у нее.
Я почувствовала себя совершенно беспомощной, услыхав подобное признание.
— Миленький, может быть, когда ты станешь старше, ты попробуешь его
разыскать, но сейчас, я думаю, тебе надо сдержать свое слово. Ты же не
хочешь обидеть своих родителей, правда?
— Они не мои родители, они мои дядя и тетя, — поправил меня
Гастон. — Мне часто хотелось узнать — не приемный ли я... я совсем на
них не похож. Теперь я знаю, почему. Но конечно, мадемуазель, я вовсе не
хочу обижать их. Они меня вырастили, и я люблю их.
— Умница. — Я обняла его.
— Это ведь тоже часть приключения, правда?
— По-моему, ты верно все понимаешь, малыш. О чем еще ты хотел спросить?
— Месье Макс... он хотел увидеться со мной. Зачем ему это понадобилось?
— Я думаю, он хотел услышать прямо от тебя, что именно ты видел и
слышал. Узнать из вторых рук — не совсем то же самое. Возможно, он бы мог
воспользоваться твоим свидетельством, чтобы оправдаться. — Мне было
странно, до чего спокойно я это произнесла.
— О! Мне что, придется выступать в суде? — Не знаю, Гастон, ей-
Богу не знаю.
— Да, думаю, придется. Ну и счастливчик же ты, старина Гастон! — с
завистью сказал Кристофер. — Вот бы и мне стать свидетелем убийства...
— Прекрати, Кристофер! Это отвратительно. Вы оба просто несносны!
— Как вы сказали? Не... не, — Гастон с неудовольствием
сдался, — ну это слово, мадемуазель?
— Это значит, что их обоих надо отправить в какую-нибудь исправительную
школу, Гастон.
— А-аа, а разве они не в такой? Они же и так мерили форму!
Близнецы закатившись от смеха, упали на пол, а Гастон удивленно пожал
плечами.
— Я все скажу судье, и все узнают, какой я смелый, мадемуазель. И хотя
вам сейчас ужасно грустно, скоро все будет лучше.
— Я надеюсь, малыш. Сегодня самый ужасный день в моей жизни. Знаешь,
мне даже почему-то захотелось закурить.
— Радуйся, что не куришь, Клэр, — сказал Хьюго важно. —
Знаешь, я видел в лаборатории легкие курильщика в колбе, они такие жуткие,
черные и...
— Мадемуазель... — перебил его Гастон, и на его лице появилось
странное выражение, — замолчи! — обратился он к Хьюго, который
продолжал описывать поразивший его орган.
— Что такое, Гастон? — Он вдруг стал ужасно бледным, только на
щеках алели два ярких пятна. Я взяла его руки в свои. — Что, малыш?
— Он так сказал, убийца, мадемуазель! — Что? — переспросила я
изумленно.
— Я вспомнил только сейчас, но он это сказал, когда кричал.
— Сказал что, малыш? — не понимала я.
— Что у нее отвратительная сигарета, и он велел тете Жозефине выбросить
ее! Но почему он так сказал, если он сам курит? Я же сколько раз видел, и
сегодня он тоже курил!
Я сразу вспомнила лунную ночь, постанывающий внизу океан и негромкий голос
Макса.
— Да, почему? — очень медленно произнесла я, начиная что-то
соображать. — О, Боже... — сердце заколотилось у меня в груди, и
его сильные болезненные удары отдавались в ушах, мешая слышать.
— Мадемуазель? Что случилось? У вас какой-то странный вид.
— Да, Гастон, — еле выговорила я, — боюсь, что случилось что-
то совсем неправильное. — Я обхватила голову руками, стараясь собраться
с мыслями.
Хьюго вскочил и сказал Кристоферу:
— Иди скорей за мамой. Кажется, Клэр сейчас хлопнется в обморок. Я
принесу воды.
— Мадемуазель? — тихонько позвал меня Гастон. — Вам нехорошо?
— Нет, мой маленький. Все нормально. Я просто испугалась, вот и
все. — Хьюго сунул мне в руку стакан воды.
— Попей, по-моему, это то, что тебе нужно.
Я постаралась улыбнуться и дрожащей рукой поднесла стакан ко рту. В комнату
вбежала Пег, а следом за ней Кристофер.
— Клэр, что стряслось? Кристофер сказал, что ты чуть не упала в
обморок? Ты и правда ужасно бледная. Тебе надо лечь.
Я помотала головой.
— Погодите минуту, сейчас все пройдет. Льюис уже звонил в полицию?
— Он как раз сейчас дозванивается до Скотланд-Ярда.
— Ой... Слушай, скорее попроси его положить трубку, Пег! Я, кажется,
наконец поняла, что случилось, и если я права, то Макс не виновен.
— Ну давай же, не беспокойся обо мне! Я сейчас спущусь и все объясню.
Гастон подпрыгивал от возбуждения.
— Расскажите нам, мадемуазель!
— Сейчас, я хочу, чтобы вы тоже пошли со мной вниз.
У Льюиса был весьма мрачный вид, когда мы явились в гостиную.
— Я бы хотел, Клэр, чтобы то, что вы сейчас скажете, оказалось
действительно хорошей новостью, а не капризом.
— А это и есть хорошая новость, Льюис! Просто замечательная! Дело в
том, что Макс сказал правду. Я не думаю, что он успел побывать у Жозефины,
пока она была жива.
— Интересно, как вам вдруг удалось до этого додуматься?
— Это все моя сигарета, — с гордостью сообщил Гастон.
— Что? — Пег растерянно посмотрела на него.
— Сядьте, пожалуйста, я все объясню. Но прошу вас, не наказывайте
ребят. Они, конечно, плохо себя вели, но зато помогли все выяснить.
— О чем вы говорите, Клэр? — нетерпеливо спросил Льюис.
— Они подслушивали в нише священника, и Гастон заметил, что Макс курит,
а человек в Ницце не только не курил, но и специально сказал об этом.
— Но ведь Гастон уверял, что узнал Макса Лейтона в Ницце, —
резонно заметила Пег.
— Да, и к тому же Жозефина называла его по фамилии. Разве не так,
Гастон? Но как именно она его называла, ты не помнишь?
— Ну конечно помню, мадемуазель, я же говорил,
месье Лейтон
.
— Вот именно, — торжествующе сказала я. — Она называла его
месье Лейтон
, — Пег и Льюис смотрели на меня как на сумасшедшую.
— Она переутомилась, уложи ее в постель, Пег, — распорядился
Льюис.
— При чем тут переутомление, черт возьми! Вы же читали протоколы! Кто
был с Софией Лейтон в ту ночь, когда убили Бэнкрофта?
— Роберт Лейтон, двоюродный брат Макса, — медленно произнес Льюис.
— Который похож на Макса настолько, что при плохом освещении и к тому
же сквозь замочную скважину их вполне можно перепутать. Я познакомилась с
ним в Холкрофте, понимаете! Роберт не курит, а Макс всегда курит при нем
вдвое больше, чтобы его позлить, потому что Роберт не выносит запаха дыма, а
Макс не выносит Роберта. Человек, которого видел в Ницце Гастон, сказал
Жозефине, что у нее отвратительная привычка, понимаете?
— Кажется, начинаем, но какое отношение Жозефина имеет к Роберту
Лейтону?
— Не знаю. До этого я пока еще не додумалась. Но я еду за
Максом. — Я вскочила.
— Подождите, Клэр. Во-первых, он уже далеко, к тому же, если вы
ошибаетесь, то снова окажетесь в опасности. И еще, подумайте, как он будет
вести себя теперь?
— Я... я не знаю. Откуда мне знать? Но Роберт имеет ко всему этому какое-
то отношение, и именно он был в квартире у Жозефины в ту ночь, я уверена,
что это так! Неужели вы не понимаете? Гастон ошибся!
Льюис прервал мою бессвязную тираду относительно невиновности Макса.
— Клэр, постарайтесь рассуждать здраво. Если вы не ошибаетесь, то
полиция быстро во всем разберется, и Макс будет вне подозрений. Но вы
слишком рискуете, бросаясь сейчас следом за ним.
— Я не ошибаюсь, и Макс должен поскорее узнать, что я не считаю его
виновным в смерти Жозефины. Прошу вас, Льюис, мне надо спешить.
— Ну хорошо, но вы не должны вести машину в таком состоянии. Я сам
отвезу вас.
— Нет, ни в коем случае. Ехать далеко, и вы должны остаться здесь с Пег
и детьми.
— Я думаю, Клэр, ты его быстро догонишь, — неожиданно вмешался
Кристофер, а Хьюго захихикал.
Льюис испытующе посмотрел на них.
— Почему вы так думаете, мои милые дети?
— Потому что мы прокололи в его колесе маленькую дырочку и выпустили
воздух!
Я оторопела.
— Что вы сделали?
— Ну мы же считали, что он убийца.
Я в недоумении взглянула на Пег, а она в ответ только закатила глаза.
— Ясно, — наконец сказала я.
— Я еще поговорю с вами со всеми, — свирепо сказал Льюис.
— Никаких наказаний, вы обещали, Льюис. Они не только помогли нам во
всем разобраться, но, наверное, еще и задержали Макса, и теперь вам тем
более не придется ехать со мной. Он скорее всего недалеко, и я должна
поговорить с ним наедине.
— Мне эта идея не кажется блестящей... — Я его люблю, и я перед
ним в долгу, — сказала я просто.
Льюис пожал плечами, признавая свое поражение.
— Все Вентворты упрямы, как ослы. Привезите его сюда, если хотите.
— Спасибо, Льюис. — Я быстро обняла Гастона и шагнула к двери, но
он потянул меня за руку, и я остановилась.
— Что, малыш?
— Я ужасно рад, мадемуазель. Теперь месье Макс опять хороший человек, и
вы можете выйти за него замуж.
— О, Гастон, — взволнованно ответила я, — боюсь, он сейчас об этом совсем не думает.
Я побежала к машине.
Было совершенно темно, когда я в своем
Рено
выехала на извилистую сельскую
дорожку, освещенную только моими собственными фарами. Стрелка спидометра
показала сначала пятьдесят, потом шестьдесят миль и замерла на семидесяти.
Сердце мое колотилось в такт словам, которые я произносила про себя:
...Ну
прошу тебя, Макс, прошу тебя...
, я и сама не знала, о чем молюсь, кроме
того, чтобы найти его, и как можно скорее. Мне было невыносимо думать, что
он второй раз переживает тот же кошмар. Я понимала, что потеряла право
надеяться на прощение, когда вошла в гостиную и бросила обвинение ему в
лицо.
Я чуть не проскочила указатель, но успела с силой надавить на тормоза и со
скрежетом повернула налево. Вглядываясь в темноту, я искала на обочинах
машину, но все было напрасно. Подъехав к Стэмфорду, я сбавила скорость. Огни
города приветливо сверкали, но я хотела лишь скорее очутиться на шоссе,
чтобы снова ехать быстрее. И вот наконец возле бензоколонки я разглядела
смутные очертания
Мерседеса
. Резко затормозив, я услыхала целый хор
сердитых гудков и съехала на обочину.
Человек в спецовке, который возился с Максовым колесом, показал большим
пальцем в сторону пивной, расположенной через дорогу.
— Скажите ему, через полчаса, — гаркнул он.
Кивнув в знак благодарности, я направилась к заведению под вывеской
Зеленый
друг
, вздохнула поглубже и решилась войти.
В передней комнате, где находился бар, было шумно и накурено, но Макса я не
увидела. Пройдя дальше, я остановилась на пороге следующего небольшого зала.
Здесь народу оказалось немного, и я быстро огляделась вокруг.
Макс сидел за угловым столиком, склонившись над тарелкой, и методично
поглощал что-то похожее на пирог с почками. Перед ним стоял высокий стакан с
темным пивом. Вероятно почувствовав на себе взгляд, он поднял голову и,
заметив меня, медленно опустил вилку.
— Привет, Макс, — я решилась подойти к нему, хотя ноги у меня
подгибались от волнения.
— Клэр. — Он отодвинул стул и встал. Ты что явилась, чтобы самой надеть на меня наручники?
Он добился своей цели, и внутри у меня все болезненно сжалось.
— Макс, прощу тебя, нам надо поговорить. — По-моему мы сегодня уже
наговорились.
Мне больше нечего тебе сказать, и ты должна это понимать. Я поговорю с моим
адвокатом. — Он снова сел, а я выдвинула для себя стул, чувствуя себя
незваной гостьей. Макс перестал обращать на меня внимание и снова принялся
за еду.
— Макс, послушай меня. Я должна объяснить тебе кое-что насчет смерти
Жозефины. Понимаешь, Гастон только что вспомнил одну подробность, которая
доказывает, что это был не ты.
— 3накомая история. Один раз так уже было — вначале обвинение, а затем
задний ход. Попридержи свою подробность, Клэр.
— Это был Роберт.
Услышав это, Макс резко вскинул голову, и глаза его сузились от злости.
— Роберт? Откуда ты знаешь?
— Жозефина называла его
мистером Лейтоном
, и Гастон говорит, он был
похож на тебя... но он не выносит сигаретного дыма. Макс, это правда.
Макс отодвинул тарелку и закурил, с любопытством, но недобро глядя на меня.
— Скажи-ка мне, Клэр, отчего ты так догадлива? Сначала увозишь Гастона,
чтобы я до него не мог добраться, затем бросаешь мне в лицо обвинение в
убийстве, а теперь хочешь меня оправдать и преподносишь мне Роберта. Ну что
ж, я рад, что ты очень сообразительна, но боюсь, уже поздно. Видишь ли, у
меня все время было одно преимущества — я знал, что не убивал Жозефину,
понимаешь? А теперь, не будешь ли ты любезна оставить меня в покое, чтобы я
мог спокойно доесть?
Меня больно резанули его слова, но я стерпела.
— Я сейчас уйду, но сперва я еще кое-что скажу тебе. Я хочу, чтобы ты
знал, как я виновата перед тобой. Я понимаю, что это не поможет, но поверь,
что это так.
— Охотно верю, — ответил Макс, стараясь не глядеть на меня. Он
глотнул пива, потом поставил стакан, сложил руки и откинулся на спинку
стула, продолжая по-прежнему смотреть на меня. — Но видишь ли, это
маленькое представление, которое вы устроили в Вудбридже, довольно трудно
переварить. Не очень-то приятно, когда женщина, которую ты любишь,
отказывается иметь с тобой дело, потому что считает тебя преступником.
Мне хотелось уползти куда-нибудь и умереть, до того несчастной я себя сейчас
чувствовала. Он был совершенно прав, и вполне понятно, что он на меня
сердился, но куда хуже было то, что он оскорблен. Я просто обязана была
найти способ это исправить.
— Макс... Макс, пожалуйста, послушай меня. Я не верила, что ты мог это
сделать, но после того, что сказал Гастон — что мне оставалось! Я же не
имела права подвергать его опасности, и потому то, что я думаю, тогда не
имело значения! Ты умчался в Ниццу в ужасном состоянии и ничего мне не
объяснил, а в Вудбридже даже не попробовал защититься...
Глаза мои наполнились слезами, и я сердито провела по ним рукой, — я
уже достаточно наплакалась в эти дни. Но было поздно, я не могла
остановиться, и слезы ручьем побежали по моим щекам. Я
, плохо соображая,
рылась в сумке в поисках платка и, так и не найдя его, воспользовалась
рукавом.
Макс ничего не сказал. Он смотрел на меня по-прежнему загадочно, и я
совершенно не представляла себе, о чем он думает. Всхлипнув, я продолжила:
— Я и не думала, что ты простишь меня, я приехала, чтобы рассказать про
Роберта. Я считала себя обязанной... после... после всего, что
было
... извиниться, я имею в виду, и объяснить.
Снова наступила неловкая пауза, потом Макс сдавленно усмехнулся.
— Понимаю, — он покачал головой и усмехнулся еще раз.
Я смотрела на него сквозь завесу слез и, вдруг почувствовав себя ужасно
уязвленной, совершенно забыла, что должна утешать его.
— Мне не понятно, что тебя так веселит, — прошипела я, снова
вытирая глаза. — Я чуть не рехнулась, а ты способен сидеть здесь и
издеваться надо мной, глядя, как я, можно сказать, ползаю перед тобой на
коленях.
— Милая моя девочка, а что я по-твоему должен делать? Тебе не кажется
все это немного странным? И если ты уверяешь, что чуть не рехнулась, то, как
по-твоему, что было со мной? Гоняться за тобой и Гастоном сначала по
Франции, а затем по Англии — не тоже самое, что охотиться на жаворонков. И,
наконец, я выяснил, что ты скрываешься от меня, считая убийцей, замышляющим
очередное преступление!
— Макс, я понимаю, и я уже сказала, что я виновата, ужасно виновата, и
чувствую себя страшной дурой из-за того, что вообще могла сомневаться в
тебе. Я буду жалеть об этом всю жизнь. И это после того, как я поклялась,
что никогда тебя не обижу. Но самое ужасное — то, что я тебя потеряла, а ты
единственный, кого я когда-либо любила, и, возможно, больше я никогда не
полюблю. Считай, что я наказана, если тебе будет от этого легче. Но
повторяю, я никогда не верила, что ты убийца, иначе почему, как ты думаешь,
я не позволила Льюису позвонить в полицию? Это ты сам, черт тебя дери,
убедил его, что виновен. 3ачем тебе это понадобилось? Почему ты ничего не
отрицал, а стоял и слушал, как я рассказываю, что Гастон видел тебя. Ты был
похож на смерть и даже уронил этот проклятый стакан! Ну что всем оставалось
думать?
— Не знаю. Ты меня ошарашила.
— Понимаю. Но и ты от меня не отстал. Вспомни, как ты злой, как дьявол,
понесся в Ниццу искать Жозефину! Я понимаю, что она действовала заодно с
Робертом, но какое отношение она имела к тебе? Она была твоей любовницей?
— Моей... любовницей?
— Я подумала, что Роберт увел от тебя еще одну женщину. Ничего другого
я не могла предположить. — Я чувствовала себя ужасно глупо.
Макс на секунду закрыл лицо руками, а потом посмотрел на меня.
— Ты поняла все шиворот навыворот, Клэр. Жозефина никогда не была моей
любовницей. Она была няней Дэниела.
12
О, Маленький принц! Понемногу я понял, как печальна и однообразна твоя
жизнь.
— Что? — от изумления я чуть не онемела. Если я и прежде многого
не понимала, то теперь совсем растерялась. — Няней Дэниела?
— Да.
— Но... но почему ты на нее так злился? Я не понимаю...
— Именно она и была виновата в его смерти.
— В смерти Дэниела... О, Боже, но каким образом? — Кажется,
наконец, я начинала хоть в чем-то разбираться. Если ребенок утонул по вине
Жозефины, ее внезапное исчезновение и гневная реакция Макса, когда он напал
на ее след, становились объяснимыми.
— Больше я не могу ничего сказать, пока не знаю фактов, — коротко
ответил он. — Послушай, я должен расплатиться и забрать машину. Думаю,
тут не обошлось без Софии, и я хочу попасть в Лондон и побеседовать с ней. Я
вытрясу из нее правду, пускай даже силой. Ты поедешь?
Я почувствовала, как кровь внезапно отхлынула от моего лица.
— Ты... ты хочешь, чтобы я поехала с тобой, после всего?
— Из-за всего, Клэр. Я не стану тебя уверять, что совсем не сержусь.
Кому понравится, если его назовут убийцей, и причем второй раз на протяжении
жизни. И то, что так подумала ты — только больнее. Однако справедливости
ради я должен сказать, что могу понять, почему ты сделала подобный вывод. Но
я хочу, чтобы ты поехала со мной. Хотя тебя вся эта история совершенно не
касается, из-за Софии и Роберта ты тоже оказалась втянутой в нее и должна
все знать. И честно говоря, возможно, на этот раз ты действительно не
позволишь мне совершить убийство.
— Макс... спасибо, спасибо, что ты пытаешься меня понять. Я знаю, ты
никогда не сможешь простить, но спасибо и на этом.
— Буду вырабатывать в себе терпимость, не могу же я все годы нашего
супружества нести на себе эдакий груз, правда? Ты ведь не думала, что я так
просто тебя отпущу?
— О, Господи, Макс. — Я схватилась за голову, чувствуя от волнения
слабость в ногах. — Я не думала...
— Неважно. Мы потом обсудим. А пока у нас много дел. Кстати, а что
могло случиться с моими покрышками? Трудно поверить, что
...Закладка в соц.сетях
