Жанр: Любовные романы
Принцесса на вечеринке
...первый медленный танец. Это была
Скорость звука
Колдплей
. Я сказала:
— Обожаю эту песню.
И начала танцевать — Лана говорила, что так и надо.
Но на самом деле я даже не особенно люблю
Колдплей
, потому что мне не
нравится, что их солист позволил своей жене, Гвинет Пэлтроу, назвать их
ребенка Эппл. Что будет с бед—няжкой, когда она пойдет в старшие классы
школы? Над ней все будут смеяться.
Но, наверное, пиво, хоть и противное, свое дело сделало. Потому что я больше
не чувство-зала себя такой застенчивой, как до того, как начала его пить. На
самом деле мне было хоро—шо. Даже притом, что в комнате никто кроме меня не
танцевал.
Но я рассудила, что это нормально, ведь час—то бывает так: кто-то один
начнет танцевать, по—том все остальные присоединяются, они просто ждут, пока
первый сломает лед.
Однако я не могла не заметить, что ко мне никто не присоединялся. Особенно
Майкл. Он просто стоял в стороне и смотрел на меня. Ларс — тоже. И Лилли,
только она смотрела на меня через объектив видеокамеры. Борис и Тина на
диване перестали целоваться и тоже уставились на меня. И девочки из колледжа
тоже на меня таращились. Одна из них накло—нилась к подруге, прошептала что-
то, и подру—га захихикала.
Я рассудила, что они просто завидуют, по—тому что я на эту вечеринку хорошо
оделась — берет и все такое, — и продолжала танцевать как ни в чем не
бывало,
И тут ко мне на помощь пришел Джей Пи, он тоже начал танцевать. Нельзя
сказать
; что—бы он стал танцевать со мной в полном смысле, потому
что он ко мне не прикасался и все та—кое, но он подошел к тому месту, где
танцевала я, и стал передвигать ноги под музыку — ну, вы знаете, как делают
взрослые парни, когда они хотят присоединиться к веселью, но вроде как не
хотят привлекать к себе лишнего вни—мания.
От радости, что наконец-то танцую не одна, я даже затрясла плечами (Физер
нам объясни—ла, что это называется танцевать шимми), по—дошла к нему ближе и
улыбнулась в знак бла—годарности. Он тоже улыбнулся.
После этого, наверное, формально можно было считать, что мы танцуем вместе.
Думаю, то, что происходило, формально можно было назвать танцем, который я
танцую с другим парнем. Перед моим бойфрендом. На вечерин—ке, которую
устраивал мой бойфренд. Что, на—верное, если говорить формально, было не
совсем хорошо с моей стороны.
Хотя тогда я этого не осознавала. В тот мо—мент я думала только о том, как
глупо бы
я смот—релась, если бы никто не стал со мной
танцевать, и как я рада, что Джей Пи, в отличие от других так называемых
друзей, не оставил меня бол—таться в одиночестве перед всеми, особенно
пе—ред Майклом. Который, кстати, даже не сказал, что я хорошо выгляжу. Или
что ему нравится мой берет.
Это Джей Пи сказал, что я прекраснее, чем средиземноморский закат. Это Джей
Пи вышел и стал танцевать со мной. А Майкл в это время просто стоял.
Трудно сказать, сколько времени мы бы еще танцевали с Джеем Пи, пока Майкл
стоял в сторонке, если бы неожиданно не открылась входная дверь и в квартиру
не вошли доктора Московитцы.
Нет, они совсем не разозлились, потому что Майкл заранее попросил у них
разрешения устроить вечеринку.
Но все равно!!! Они вошли как раз в тот мо—мент, когда я танцевала!
ТАНЦЕВАЛА С ДРУ—ГИМ ПАРНЕМ! Это было УЖАСНО неловко! Я хочу сказать, ведь
они не кто-нибудь, а роди—тели Майкла!!!!!
Мне было почти так лее неловко, как в тот раз, когда они вошли, когда мы с
Майклом целовались. Ну, вы понимаете, целовались на ди—ване во время зимних
каникул (вообще-то мы не только целовались, между нами и еще кое-что
происходило, было кое-какое движение под блузкой и поверх бюстгальтера, что,
призна—юсь, довольно рискованно для девушки, кото—рая не хочет заниматься
сексом до выпускного вечера, но дело не в этом. Суть в том, что я так
увлеклась всем этим занятием, что не поняла, чем заняты руки Майкла, пока не
было уже слишком поздно. Потому что к тому времени мне самой это
понравилось. Так что, слава богу, что Московитцы вернулись именно тогда,
ког—да они вернулись. Иначе кто знает, чтобы я позволила Майклу делать
дальше).
Но все равно, хотите верьте, хотите нет, но на этот раз мне было еще более
неловко, чем тогда. Потому что я ведь танцевала! С другим парнем!
Правда, я даже не уверена, что они это виде—ли, потому что они быстренько
так пробормота—ли:
Извините, не обращайте на нас внимания
и прошли через
коридор в свою комнату, никто из нас даже толком не успел с ними
поздоро—ваться.
Но все равно, стоит мне только подумать о том, что они МОГЛИ увидеть, меня
бросает то в жар, то в холод. Прямо как Алека Гиннеса — всякий раз, когда он
видит себя в фильме
Звезд—ные войны: новая надежда
, в той сцене, где Оби
Ван говорит о том, что чувствует большое волнение в Силах, как если бы
миллионы го—лосов вскрикнули от ужаса и внезапно замол—чали.
Хуже того, как только доктора Московитцы ушли — а увидев их, я сразу
перестала танце—вать и застыла на месте, — Лилли подошла ко мне и шепотом
спросила:
— Как это понимать, это сексуальный танец или что? Потому что у тебя был
такой вид, как будто тебе за шиворот спустили кубик льда и ты пыталась его
вытряхнуть.
Сексуальный танец! Лилли решила, что я сексуально танцую! С Джеем Пи! Перед
Майклом!!!
Естественно, после этого я больше не могла вести себя как тусовщица, Я пошла
и села одна на диван.
А Майкл даже не подошел ко мне и не спро—сил, не сошла ли я с ума. И не
вызвал Джея Пи на дуэль или что-нибудь в этом роде. Он пошел за своими
родителями, наверное, чтобы спро—сить, почему они вернулись раньше срока:
что-нибудь случилось или просто конференция закончилась раньше.
Наверное, минуты две я сидела и слушала, как все вокруг веселятся и
развлекаются, и чувствовала, как мои ладони становятся лип—кими от холодного
пота. Меня со всех сторон окружали люди, но никогда еще мне не было так
одиноко. Сексуальный танец! Я танцевала сексуальный танец! С другим парнем!
Даже Лилли перестала меня снимать, впер—вые она наконец решила, что вид Ду
Пака, про—бующего
доритос
, интереснее, чем зрелище моего глубокого
унижения.
После этого со мной заговорил только Джей Пи. Ну и еще Тина, которая сидела
на диване напротив меня, наклонилась ко мне и сказала:
— Это был очень милый танец, Миа.
Как будто я выступала на сцене или что-ни—будь в этом роде.
— Привет. — Ко мне подошел Джей Пи. — Кажется, это твое.
Я посмотрела, что он мне протягивает. Мою на три четверти пустую бутылку
пива! То, из-за чего мне вообще могло прийти в голову, что это нормально, —
танцевать сексуальный танец с другим парнем перед моим бойфрендом!
— Убери это! — простонала я и спрятала лицо, уткнувшись головой в колени.
— Ой, — сказал Джей Пи. — Извини. Ты в порядке?
— Нет, — сказала я, не поднимая головы.
— Я могу что-нибудь для тебя сделать?
— Можешь создать разрыв в пространствен—но-временном континууме, чтобы все
забыли, какой я себя выставила идиоткой?
— Хм, вряд ли. А как ты сумела выставить себя идиоткой?
С его стороны это было очень мило — я имею в виду, было очень мило
притвориться, что он ничего не заметил и все такое. Но если честно, от этого
мне стало только хуже.
И я сделала единственное, что мне казалось разумным в моем положении —
собрала вещич—ки, прихватила телохранителя и ушла, пока никто не увидел, как
я реву.
Что я делала всю дорогу до дома.
Теперь у меня одна надежда — что Джей Пи соврал, а на самом деле он умеет
создавать разрыв в пространственно-временном контину—уме, который позволит
сделать так, что все, кто был на той вечеринке, забудут, что я тоже там
была.
Особенно Майкл.
Который, наверное, сейчас даже слишком хорошо понял, что я тусовщица — в
самом худ—шем смысле этого слова.
О господи!
Кажется, мне нужен аспирин.
7 марта, суббота, 9.00, мансарда
От Майкла ни одной СМСки, ни одного пись—ма по электронной почте, ни одного
звонка.
Все ясно: он больше не желает меня знать.
И я его нисколько в этом не виню. Я бы уто—пилась со стыда в Ист-Ривер...
если бы мне не надо было идти на репетицию.
Я позвонила в
Забар
и, воспользовавшись маминой кредитной карточкой (без
разрешения, потому что мама еще спит, а мистер Дж. взял Рокки и пошел вместе
с ним в магазин за апельсиновым соком), заказала с доставкой на квартиру
Московитцев бублики. В качестве из—винения с моей стороны.
После того как каждый получит по бублику из
Забар
, они уже не смогут на
меня злиться.
Ведь правда?
Сексуальный танец! И о чем я только дума—ла?????
Зря мы волновались, что не выучим к поне—дельнику свои слова. Мы их столько
раз повто—ряли, что лично я уже знаю их назубок.
И у меня жутко болят ноги после бесконеч—ных танцев (не сексуальных). Физер
сказала, что нам всем нужны некие джазовые туфли, завтра она принесет их
целую кучу.
Только я боюсь, что к завтрашнему дню мои ноги просто отвалялся.
А еще от пения у меня болит горло. Мадам Пуссен дала нам всем выпить горячего напит—ка с витаминами.
Фил, наш аккомпаниатор, казалось, вот-вот упадет со стула. Даже бабушка, и
та поникла. Только сеньор Эдуардо, который все время дре—мал в кресле,
казался отдохнувшим. Ну и еще Роммель.
О боже, она заставляет их еще раз спеть
Дженовия, моя Дженовия
. Терпеть не
могу эту песню. Хорошо еще, что в этом номере я не участвую. Но все равно,
неужели она не видит, что мы все уже на пределе и даже дальше? На—верняка
есть какие-то законы, определяющие, сколько времени можно заставлять детей
рабо—тать.
Ладно, по крайней мере, эта репетиция за—нимает мои мысли и помогает не
вспоминать о вчерашнем унижении. В некотором роде по—могает. Это я к тому,
что Лилли все равно при каждом удобном случае вставляет что-нибудь вроде:
О, Миа, спасибо за бублики
. Или:
Эй, Миа, может, стоит вставить твой
сексуальный танец в сцену, где ты убиваешь Албуана?
Или:
А где твой
берет?
Естественно, те, кто не был на вечеринке, тут же начинают расспрашивать, о
чем речь. В ответ на их вопросы Лилли многозначитель—но улыбается.
А еще эта история с Майклом. Лилли сказа—ла, что утром его даже не было
дома, и он не видел бублики, присланные от моего имени. Майкл еще ночью
сразу после вечеринки уехал в общежитие, потому что его родители верну—лись,
и ему больше не нужно было присматри—вать за Лилли.
Я послала ему штуки три СМСки с извине—ниями зато, что была такой дрянью. А
в ответ получила от него только одно сообщение, вот оно:
Нам надо поговорить. Что может означать только одно. Он...
Ой, минуточку, Джей Пи передал мне запис—ку, так что нам больше не нужно
будет, как раньше, кричать друг другу или шептаться, как в прошлый раз,
когда ему пришлось наклонить—ся ко мне, чтобы сообщить, что у меня
развя—зался шнурок на ботинке.
— Эй, ты ведь на меня не сердишься?
Я: А за что мне на тебя сердиться?
Джей Пи: За то, что я с тобой танцевал.
Я: С какой стати я бы стала сердиться за то, что ты со
мной ТАНЦЕВАЛ?
Джей Пи: Ну, если у тебя из-за этого воз—никли
неприятности с бойфрендом.
Мне все больше казалось, что так оно и есть. Но в этом не виноват никто,
кроме меня. Уж во всяком случае, не Джей Пи.
Я: Да нет, с твоей стороны это было очень мило.
Благодаря тебе я не выглядела самой странной чудачкой на свете. Я была такой
дурой! Самой не верится, что я напилась пива. Понимаешь, это я от волнения.
Я ужасно нерв—ничала из-за того, что я на самом деле не тусовщица.
Джей Пи: Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но со
стороны казалось,
что ты прекрас—но проводишь время. Не
то что сегодня. Сегод—ня у тебя такой вид, что я решил, ты на меня злишься.
Или из-за вчерашнего вечера, или, может, из-за того, что я однажды
рассказал, как я узнал, что ты вегетарианка, потому что ты устроила в кафе
истерику.
Я: Нет. Что из-за этого злиться, ведь это правда. Я
действительно устроила истерику, когда нашла в лазанье мясо. Ведь та лазанья
считалась вегетарианской.
Джей Пи: Я знаю. В этом кафе ВСЕ ухитря—ются испортить.
Ты когда-нибудь замечала, что они делают с чили?
Я: Ты имеешь в виду, что они кладут в него кукурузу?
Джей Пи: Точно. Это же неправильно.
Про—тивоестественно. Б чили не должно быть куку—рузы. А ты что об этом
думаешь?
Я: Если честно, я как-то никогда об этом не
задумывалась. Вообще-то я люблю кукурузу.
Джей Пи: А я — нет. Никогда не любил. Во всяком случае
с тех пор, как... неважно.
Я: С тех пор как — что?
Джей Пи: Ничего, забудь, это не имеет зна—чения.
Но я, естественно, просто ДОЛЖНА была это узнать.
Я: Все нормально, ты можешь мне расска—зать. Я никому
не скажу, клянусь.
Джей Пи: Просто... помнишь, я тебе гово—рил, что из
всех знаменитостей мне бы больше всего хотелось встретиться с Дэвидом
Маметом?
Я: Помню.
Джей Пи: Ну так вот, на самом деле с ним встречались
мои родители. Однажды, года че—тыре назад, они ходили к нему на обед. Когда
я об этом узнал, я так разволновался, как бы—вает, когда тебе двенадцать лет
и ты думаешь, что весь мир только вокруг тебя и вертится. Спрашиваю папу:
Ты рассказал ему про меня? Что я его самый большой фанат?
Я: Понятно. А он что?
Джей Пи: Он сказал:
Да, сынок, вообще-то твое имя
действительно всплывало в разгово—ре
. Оказалось, что папа рассказал ему про
меня. Он рассказал, как, когда я был малень—ким, они впервые покормили меня
кукурузой.
Я: И?
Джей Пи: И как на следующее утро удиви—лись, когда
обнаружили ее в моем подгузнике. Кукурузу, то есть, зернышки.
!!!!!!!!!!!!!!!!
На самом деле то же самое было, когда мы впервые дали кукурузу Рокки. Так
что я ОТ—ЛИЧНО помню, какая это была гадость.
Я: ФИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!
Извини. Должно быть, это было очень не—ловко. Я хочу сказать, тебе было
неловко, что они рассказали твоему кумиру такие вещи про тебя. Хотя ты и был
маленьким, когда это слу—чилось.
Джей Пи: Неловко? Да я был просто унич—тожен! С тех пор
я не выношу даже вид куку—рузы!
Я: Понятно. Это все объясняет.
Джей Пи: Что объясняет?
Я: Ничего. Я хотела сказать, твое отвраще—ние к
кукурузе.
Джей Пи: Да. Ох уж эти родители... Знаешь, они могут
все испортить.
Я: И не говори.
Джей Пи: С ними невозможно жить. А жить без них я не
могу себе позволить. Кстати, что ты скажешь об этом стихотворении:
Еда, учеба и жилье —
За все они платили.
Лишь жить по их законам
Взамен они просили.
Ты над своей судьбою
Не властен, хошь, не хошь,
Пока ты в восемнадцать
Из дома не уйдешь.
Я: Вот это да. Здорово! Тебе надо предложить его в
журнал, который делает Лилли.
Джей Пи: Спасибо. Может, и предложу. Вместе со
стихотворением про директрису Гупту. А что-нибудь твое там будет? В журнале
Лилли.
Я: Нет.
Естественно, потому что за последнее вре—мя (если не считать записей в
дневнике) я на—писала только одну вещь —
Долой кукурузу!
. И я уже сказала
Лилли, что этот рассказ печа—тать нельзя. Сейчас я очень рада, что
предуп—редила ее, потому что теперь, когда Джей Пи мне рассказал, ПОЧЕМУ он
ненавидит куку—рузу, сомневаюсь, что это показалось бы ему занятным. Я имею
в виду мой рассказ о нем.
О боже, меня зовет бабушка! Сцена удуше—ния!
Просто не верится! Ну почему все обязатель—но должно меняться от плохого к
худшему?! Прежде всего, я так и не смогла связаться с Майклом. По мобильному
он не отвечает, в он-лайне его нет, и Ду Пак сказал, что в комнате общежития
его тоже нет, так что он не пред—ставляет, где Майкл может быть.
Вот только я-то отлично представляю, где: как можно дальше от меня.
И как назло, мне постоянно шлет сообще—ния именно тот из детей Московитцев,
с кем мне меньше всего хочется сейчас общаться. Только что я получила от
Лилли ответ на мое напоминание, что я не хочу, чтобы она печа—тала в своем
журнале мой рассказ
Долой ку—курузу!
.
ЖнскПрава: Извини, но рассказ пойдет в печать. Это лучшая вещь во
всем номере. Кстати, ты наденешь на вечеринку свой берет? ТлстЛуи: Может, хватит, ты меня уже достала с этим беретом! И
вообще, на какую еще вечеринку? О чем ты говоришь? Знаешь, Лилли, ты не
имеешь права публиковать рас—сказ без моего согласия. А л отменяю свое
со—гласие на его публикацию. ЖнскПрава: НА ВЕЧЕРИНКУ В ПО—МОЩЬ ФЕРМЕРАМ, КОТОРУЮ УСТРАИ—ВАЕТ
ТВОЯ БАБУШКА, Что касается согла—сия, ты не можешь его отменить. После того
как произведение поступило в офис редакции Розовой задницы Толстого Луи
,
оно стано—вится собственностью Розовой задницы Толстого Луи
. ТлстЛуи: Ладно, а) Перестань его так называть, б) У ТВОЕГО ЖУРНАЛА
НЕ СУ—ЩЕСТВУЕТ ОФИСА РЕДАКЦИИ. ОФИС РЕ—ДАКЦИИ —
ЭТО ТВОЯ
СПАЛЬНЯ. Помощь фермерам
—
не вечеринка, а
благотворитель—ный вечер. ЖнскПрава: Насчет офиса —
это я выра—зилась
фигурально. А теперь серьезно. Можно, я надену твой берет, если ты сама его
не наде—нешь? Это ужасно. Бедный Джей Пи!
Что вообще происходит с братом и сестрой Московитцами? Я хочу сказать, я еще
могу по—нять, почему Майкл меня ненавидит, но вот почему Лилли так уперлась
с моим рассказом?
Если бы я не так сильно устала, я бы прика—зала водителю лимузина вернуться
и сначала завезти меня к Лилли, где бы я вдолбила ей в башку немного
здравого смысла, а потом вез—ти к Майклу в общежитие, чтобы я могла
изви—ниться перед ним лично. Но я так устала, что мне было по силам только
принять ванну и лечь в постель.
Если честно, не понимаю, как Пэрис Хил—тон ухитряется вести такую жизнь —
появ—ляться на телеэкране, выпускать собственную линию макияжа и ювелирных
украшений, да еще и каждую ночь по нескольку часов тусоваться на вечеринках.
Неудивительно, что один раз она потеряла свою собачку и решила, что ее
похитили.
Хотя у меня практически нет никаких шан—сов потерять Толстого Луи, потому
что он слиш—ком тяжелый, и я не смогла бы повсюду таскать его с собой на
подушке, как Пэрис носит своего Тинкербелла. Да и к тому же, если б я
попыталась это сделать, Толстый Луи выцарапал бы мне глаза.
Итак, сегодня утром я снова позаимствовала мамину кредитную карточку,
заказала гигант—ский пряник и послала его Майклу. Только на этот раз я
послала его по адресу общежития. Я попросила кондитеров написать на
шоколад—ном листе в двенадцать дюймов одно слово:
Прости
.
Хотя я понимаю, что послать парню пряник, даже двенадцатидюймовый, со словом
Про—сти
поверх глазури — это жалкий, далеко не самый лучший способ
показать моему бойфренду, как я раскаиваюсь, что в его присутствии танцевала
сексуальный танец с другим парнем. Но я, к сожалению, не могла подарить
Майклу то, чего бы ему действительно хотелось — по—лет на космическом
шаттле.
Заказав пряник, я вышла из своей комнаты и обнаружила, что Рокки вцепился в
шерсть Толстого Луи и визжит:
Киии! Киии! Киии!
У Толстого Луи, у бедняги, был такой вид, как будто он снова проглотил
носок. Но на са—мом деле он проглотил совсем другое — он про—глотил свое
желание порвать моего маленького братика на куски. Толстый Луи такой добрый
кот, что он просто ПОЗВОЛЯЕТ Рокки на нем виснуть. Но это не означало, что
на его рыжей мордочке не отражалась паника, Я сразу поня—ла, что еще десять
секунд, и бедняга треснет, как яичная скорлупа. Конечно, я бросилась его
спасать и не могла не высказаться:
— Мама, ну неужели ты не можешь хотя бы одну-единственную минуту присмотреть
за сво—им собственным ребенком?
Но мама, естественно, еще даже не успела выпить утреннюю чашку кофе, поэтому
она была неспособна следить за ребенком, не гово—ря уже о том, чтобы
действительно видеть, что происходит, если только это не имело отноше—ния к
Дайане Сойер, которая была в это время на экране телевизора.
Мама не представляет, как ей повезло, что я появилась вовремя. Если бы
Толстый Луи все-таки потерял выдержку и набросился на Рокки, у него могла бы
от кошачьих царапин развить—ся лихорадка, и он мог бы умереть. Я имею в виду
Рокки. Лихорадка от кошачьих цара—пин — это очень опасная болезнь, о которой
мало что известно. Если не проследить, она мо—жет вызвать анорексию.
Но в случае Рокки этого бы, конечно, ник—то не заметил, потому что, хотя ему
нет и года, размером он со среднего ребенка четырех лет. Если бы Рокки был
оранжевым, как Толстый Луи, он бы выглядел точь-в-точь как Умпа-Лумпа.
Если честно, совершенно не представляю, как при моем младшем брате, при моих
друзьях, при моем принцесстве, при моей бабушке, наконец, при этой истории с
сексуальным танцем, я во—обще когда-нибудь смогу достичь самоактуали—зации.
Прямо сейчас, когда я мылась под душем, ко мне подошла Лана и спросила, где
ее билеты на благотворительный вечер
Помощь ферме—рам
. Но я так устала, и
у меня так сильно бо—лели руки — из-за того, что я душила Бориса, ну, и,
конечно, из-за дурацкого волейбола, хотя я только один раз ударила по мячу,
а все осталь—ное время я просто пригибалась, когда видела, что он летит в
мою сторону, — короче, я взяла и сказала:
— Не дергайся! Я передала все фамилии че—ловеку, который отвечает за
организацию это—го мероприятия. Вас с Тришей пропустят, вам нужно только
явиться.
Лана, кажется, испугалась. Наверное, я и впрямь была немного резковата.
Знаете, я все яснее и яснее понимаю, что на актрис напрасно катят бочки. Я
имею в виду тех, про которых говорят, что у них трудные характеры, например,
про Кэмерон Диас. Если ей выпадает столько стрессов, сколько достается мне,
неудивительно, что она срывается, пи—нает фотографов, разбивает их
фотоаппараты и все такое.
Это доказывает только одно: то, что люди считают дурным характером, на самом
деле может быть фрустрацией из-за того, что чело—век вынужден жить на грани
своей умственной и эмоциональной выносливости.
Вот и все, что я хочу сказать.
Эластичность,
Эластичность — это степень, до которой кри—вая спроса или предложения реагирует на из—менения цены,
Эластичность различна для разных продук—тов, в зависимости от того,
насколько этот про—дукт необходим для покупателя.
Наверное, после этой истории с сексуальным танцем я сильно потеряла
эластичность в гла—зах Майкла.
Или, может быть, виноват берет.
Все так устали, что ни у кого нет сил даже разговаривать или передавать
записки.
А еще в выходные, похоже, никто не читал
О, пионеры!
.
Мисс Мартинез сказала, что она очень в нас разочарована.
Вам придется встать в очередь, мисс М.
Джей Пи снова сидит с нами. За нашим сто—ликом только он один (из всех, кто участвует в спектакле, то есть в мюзикле) не в ступоре от усталости. Он даже пишет новое стихотворение. Вот оно:В театре игратьДавно я мечтал.И вот наконецВ спектакль попал.Зубрю свою я роль,И все мне надоело,Кто знал, что репетиции —Зануднейшее дело!О если б кто-нибудь услышал насИ вытащил из этой мутотени,Из мюзикла Коса!
забрал и спас,Ноги моей бы не было на сцене!Смешно. Я бы рассмеялась, если бы у меня не болела диафрагма из-за того, что я несчет—ное количество раз поднимала дурацкий рояль.От Майкла по-прежнему ни слова. Я знаю, сейчас у него промежуточный экзамен по на—учно-фантастической антиутопии в кино. На—верное, этим и можно объяснить, почему Майкл не позвонил, чтобы поблагодарить меня за пряник. А вовсе не тем, что после моего сек—суального танца он больше вообще не хочет иметь со мной ничего общего. Наверное, не этим.Предыдущая страницаСледующая страницаЧитать онлайн любовный роман — Принцесса на вечеринке — Кэ...
Закладка в соц.сетях
