Жанр: Любовные романы
Принцесса на вечеринке
...sh;ный труд в течение той недели. Ждет ли вас успех? Или вы ударите
лицом в грязь и выста—вите себя дураками перед родителями и друзь—ями, не
говоря уже о знаменитостях? Только вам решать. Это зависит только от вас. Я
сдела—ла для вас все, что могла. Я написала этот мю—зикл, возможно,
прекраснейший мюзикл всех времен и народов, так что материал винить нельзя.
Отныне вините только себя. Теперь ваша очередь, дети, пришла пора вам
распра—вить крылья и взлететь. Летите, дети, летите!
Потом она сказала в рацию, которую никто из нас до этого момента даже не
замечал:
— Бога ради, уже семь часов, начинайте же увертюру!
И заиграла музыка...
10 марта, среда, представление
О боже, им НРАВИТСЯ! Серьезно! Они в во—сторге! Никогда не слышала, чтобы
зрители хлопали так громко! Они просто с ума сходят! И ведь мы еще не дошли
до финала!
Все так хорошо играют! Борис не забыл ни одной строчки, он отлично спел
песню полко—водца вестготтов.
Чем занимаюсь я? Убийством, грабежом.
Работка эта подходяща для меня,
Люблю с друзьями пировать потом
И лучшей жизни не желаю я.
Хор:
Когда я ночью появляюсь вдруг в лесу,
В глазах людишек страх, бегут все кто куда,
И лошаденки их на всем скаку несут,
И я доволен зрелищем таким всегда.
Даже Кенни не сбился ни в одном танце. Вернее, он сбивался, по не настолько,
чтобы это кто-нибудь заметил.
А когда Лилли пела песню любовницы, в зале было так тихо, что было бы
слышно, как про—летает муха.
Мать ему почти за так
Меня девчонкой отдала,
то полюблю его я так,
Тогда и знать я не могла.
Он может только грабить, убивать,
Я удивляюсь, что, закончив с грабежами,
Спешит он именно меня любить, обнять,
И вспыхивает что-то между нами.
Она совершенно покорила зрителей! Ее го—лос звунал пронзительно и вибрировал
точь-в-точь, как ее учила мадам Пуссен! И она даже не забыла поддерживать
шлейф только одной ру—кой, когда поднималась по лестнице.
А Джей Пи спел песню кузнеца так, что ему практически устроили овацию.
Как могла такая, как она,
Полюбить парнишку бедняка?
Зачем ей любить кузнеца простого,
Когда она может выбрать любого?
Как могла она
Полюбить меня?
А песня, которую пела я прямо перед тем, как задушить Бориса — она была
такая силь—ная!!!! Было даже слышно, как некоторые зри—тели, те, которые не
знают историю Дженовии, ахнули, когда я запела:
Вот этой косой я тебя
задушу и в аду гореть тебя отпущу
. Честное слово.
Угасают краски дня
Что же завтра ждет меня?
Что готовит мне судьба?
Жду в постели я врага...
Хор:
Родина, Дженовия, мы всегда с тобой!
Родина, Дженовия, за будущее, в бой!
Надежда в груди не умирает пусть,
За смерть отца я отомстить клянусь.
Должна я петлю из косы сложить,
И тогда до утра злодею не дожить.
И когда я вместе с хором во второй раз запела припев,
Родина, Дженовия, мы
всегда с тобой! Родина, Дженовия, за будущее, в бой!
, я по—чти уверена, что
бабушка, да-да, не кто-нибудь, а бабушка — шмыгнула носом!
Конечно, не исключено, что у нее просто небольшой насморк, но все равно.
Ой, сейчас будет финальная сцена! Вот оно. Пришло время большого поцелуя.
Я очень надеюсь, что Тина права, и я не нравлюсь Джею Пи в
таком
смысле. Потому что, что бы ни случилось, мое сердце принад—лежит
Майклу и всегда будет принадлежать.
Я не хочу сказать, что если я с кем-то целу—юсь в пьесе, то есть в мюзикле,
то это можно считать изменой Майклу. Потому что это совсем не так. То, что я
и Джей Пи...
Между прочим, где Джей Пи? Нам пола—гается взяться за руки и вместе выбежать
на сцену, изображая на лицах радость, а потом он должен меня поцеловать.
Но как я могу взять его за руку и выбежать вместе с ним на сцену, если он
ИСЧЕЗ???
Бред какой-то. После последней сцены он был здесь. Куда он мог...
Ох, наконец-то он объявился!
Постойте, это не Джей Пи, это кто-то дру—гой в его костюме. Это...
О боже. Мне не верится, что хоть что-то из этого происходит на самом деле.
Серьезно. Все это похоже на сон. Потому что когда я протя—нула руку, чтобы
взять за руку Джея Пи и вы—бежать вместе с ним на сцену, то обнаружила, что
держу за руку Майкла.
— Майкл? — воскликнула я, не удержав—шись. Хотя нам не полагалось
разговаривать за кулисами, потому что микрофоны, прикреплен—ные к костюмам,
могли уловить наши слова, —
Что ты?..
Но Майкл приложил палец к своим губам, показал на мой микрофон и, схватив
меня за руку, потащил на сцену. В точности так, как на всех репетициях делал
Джей Пи.
Пока хор пел
Дженовия, Дженовия!
Майкл в костюме Джея Пи подхватил меня на
руки, запрокинул меня назад и запечатлел на моих губах самый потрясающий
поцелуй, ка—кой вы только когда-нибудь видели в кино,
Никто даже не понял, что это не Джей Пи. Потом занавес закрылся, и зрители
стали хло—пать, вызывая нас. Мы все взялись за руки и вышли кланяться перед
занавесом.
— Майкл! — снова закричала я. — Что ты здесь делаешь?
Теперь мы могли не волноваться, что мик—рофон разнесет наши слова по залу,
потому что зрители так громко хлопали, что нас бы все рав—но никто не
услышал.
— Что значит, что я здесь делаю? — спро—сил Майкл, усмехаясь, — Ты что,
всерьез ду—мала, что я буду стоять в сторонке и смотреть, как ты целуешься с
другим парнем?
В этот самый момент мимо нас проходил Джей Пи.
— Привет, чувак, неплохо.
Джей Пи подставил ладонь, и Майкл по ней слегка хлопнул.
— Постойте, — сказала я. — Что здесь про—исходит?
Тут ко мне подошла Лилли и обняла меня за шею.
— Расслабься, ПД.
Она принялась рассказывать, как она и ее брат, которому помогал Джей Пи,
разработали план, как Майклу в последнем акте поменять—ся местами с Джеем
Пи, чтобы в финале меня целовал не Джей Пи, а Майкл.
И именно так они и сделали.
Однако я никогда не узнаю, как им удалось провернуть это дело за моей
спиной. Честное слово.
— Майкл, значит ли это, что ты простил меня за тот случай с сексуальным
танцем? — спро—сила я, когда с нас сняли микрофоны и парики и мы остались
одни за кулисами, в то время как все остальные в это время принимали
поздрав—ления от родных или встречались со знамени—тостями, с которыми всю
жизнь мечтали позна—комиться.
Но зачем мне какие-то знаменитости если тот человек, которым я больше всего
на свете восхищаюсь, стоит здесь, рядом со мной?
— Да, я прощаю тебя за тот случай с сексу—альным танцем. — Майкл крепко
обнял ме—ня. — Если ты простишь меня за то, что ^ пос—леднее время я был
таким невнимательным бойфрендом.
— Это не твоя вина, я тебя понимаю, ты рас—строился из-за родителей.
На что Майкл просто сказал:
— Спасибо.
И от этого я вдруг поняла, прямо там, не сходя с места, что взрослость в
отношениях не имеет никакого отношения ни к пятью пива, ни к сексуальным
танцам. Зрелость отношений проявляется в том, что человек может
рассчитывать, что его не бросят из-за какого-то сексуального танца с другим
на вечеринке, я в том, что человек не обижается, если ему не могут звонить
так часто, как ему хочется, потому чтодругой человек ужасно занят
промежуточными экзаменами и семейными проблемами.
— Майкл, мне правда очень жаль, — сказала я. — Надеюсь, у твоих родителей
все наладится. А насчет э-э...моего поведения на твоей вечеринке, я имею в
виду пиво, берет, сексу—альный танец... Обещаю, такое больше не повторится.
— Знаешь, — признался Майкл, — твой та—нец мне в некотором роде понравился.
Я вытаращила глаза.
— Правда?
— Да. — Майкл наклонился, чтобы меня по—целовать. — Только пообещай, что в
следующий раз ты будешь танцевать его только для меня.
И я пообещала.
Когда Майкл наконец поднял голову, чтобы глотнуть воздуха, его голос немного
дрожал.
— Если честно, Миа, мне не нужна тусовщица. Мне нужна только ты.
Ой. Так вот что он хотел тогда сказать!
— Что ты думаешь о том, чтобы снять эти дурацкие костюмы, — сказал Майкл, —
и при—соединиться к гостям?
Я сказала, что думаю, что это отличная мысль.
Теперь они произносят речи. Я имею в виду, создатели архипелага Мир, Я не
сразу вспом—нила, что бабушка и затеяла все это мероприя—тие именно из-за
островов. А вовсе не для того, чтобы собрать средства для бедных
дженовийских фермеров. И даже не для того, чтобы по—ставить спектакль, Я
хотела сказать мюзикл.
Все это мероприятие задумано для того, что—бы умаслить людей, которые стоят
во главе и решают, кому какой остров достанется.
Я им не завидую — то есть тем, кто стоит во главе. Ну как можно решить, кто
больше достоин острова Ирландия, Боно или Колин Фаррел? Как можно решить,
кому должна достаться Англия — Элтону Джону или Дэвиду Бэкхему?
Наверное, в итоге все сводится к тому, кто предложит больше денег. Но все
равно я рада, что не мне нужно принимать решение, если они, к примеру,
откажутся повышать ставки.
Но я точно знаю, что один вопрос уже решен: кто получит Дженовию. Это стало
совершенно ясно, когда огромный лысоватый дядька с си—гарой притащил к нам с
бабушкой красного и смущенного Джея Пи.
— Вот она! — воскликнул этот лысеющий великан. Я поняла, что это папа Джея
Пи. — Маленькая леди, с которой мне до смерти хоте—лось познакомиться,
принцесса Дженовии. Это ее надо благодарить за то, что мой мальчик на—конец
выбрался из своей раковины. Как пожи—ваете, дорогуша?
Я подумала, что папа Джея Пи говорит о ба—бушке. Ведь это она взяла Джея Пи
на роль в спектакле, наверное, это и означает, что она заставила его
выбраться из раковины. Но к мо—ему удивлению, мистер Рейнольдс-Эбернети
Третий смотрел не на бабушку, а на меня. Ба—бушка, в свою очередь, смотрела
так, как будто унюхала какой-то противный запах. Наверное, это был сигарный
дым. Но вслух она сказала только:
— Джон Пол, это моя внучка, Ее Королевское Высочество, принцесса Амелия
Миньонетта Гримальди Термополис Ренальдо. (Бабушка всегда меняет местами
последние два имени. Они с мамой по этому пункту не ладят.)
— Как поживаете, сэр?
Я протянула правую руку... и она утонула в огромной мясистой лапе мистера
Рейнольдса-Эбернети Третьего.
— Лучше некуда.
Он потряс мою руку вверх-вниз. Джей Пи стоял рядом с отцом, засунув руки в
карманы, и вид у него был такой, будто он мечтает прова—литься сквозь землю.
— Лучше некуда. Я счастлив познакомить—ся с девушкой... о, простите, с
принцессой, которая первая в этой понтовой школе, куда вы, ребята, ходите,
пригласила моего мальчика сесть за ланчем рядом с ней,
Я перевела взгляд с Джея Пи на его отца и обратно. Мне как-то не верилось в
это. Я имею в виду то, что никто в СШАЭ никогда не при—глашал Джея Пи за
свой столик.
С другой стороны, он сам говорил, что он не очень компанейский парень. И он
всегда вы—глядел так странно, когда выбирал из чили кукурузу. А если не
знать историю, которая стоит за этой его манерой, можно принять его за ка—кого-
то чудака.
— И смотрите, как это на него подействова—ло! — продолжал мистер Рейнольдс-
Эбернети Третий. — Всего один ланч, и парень уже иг—рает главную роль в
школьном в мюзикле! У него даже друзья появились! Друзья из университе—та!
Джей Пи, как, ты сказал, зовут того парня?
Того, с которым ты всю прошлую ночь болтал по телефону? Майкл?
Джей Пи уставился в пол. Я понимала, ка—ково ему сейчас.
— Да, — сказал он, — Майкл,
— Точно, Майкл, — продолжал мистер Рей—нольдс-Эбернети Третий, — И
принцесса. — Он потрепал меня по подбородку, — Парень сидел за ланчем один с
того дня, как стал ходить в эту снобистскую школу. Я уж собирался перевес—ти
его в другую, если бы и дальше так пошло, А теперь он сидит за одним столом
с принцес—сой! Черт, это потрясающе! Кларисса, у вас прекрасная внучка!
— Благодарю вас, Джон Пол, — любезно от—ветила бабушка. — Должна вам
сказать, ваш сын — очень милый молодой человек. Я уверена, он далеко пойдет.
— Чертовски верно, — сказал мистер Рейнольдс-Эбернети, Теперь он потрепал по
подбо—родку Джея Пи,
— Сидеть за ланчем с принцессой. Ну, так я просто хотел вас поблагодарить.
Ах да, и еще я хотел сказать, что больше не торгуюсь за этот остров... как
бишь его... ах, да, Дженовия!
Мы всегда с тобой!
Кстати, мне понравились
эти строчки. В общем, Кларисса, учитывая, что ваша внучка оказала мне и
моему парню большую услугу, остров в вашем распоряжении.
Бабушка так вытаращила глаза, что они чуть не вылезли из орбит. У Роммеля
глаза тоже чуть не вылезли — потому что она его слишком силь—но сжала.
— Джон Пол, вы уверены? — спросила ба—бушка.
— На сто процентов, — сказал мистер Рейнольдс-Эбернети. — Я вообще зря стал
торго—ваться за этот остров. Мне никогда не была нужна Дженовия, только для
того, чтобы это понять, мне нужно было посмотреть этот спек—такль. Мне нужно
другое государство, то, где проходят гонки...
— Монако, — подсказала бабушка, холодно. У нее сделалось такое выражение
лица, как будто она унюхала нечто еще более неприятное, чем сигарный дым.
Впрочем, у нее ВСЕГДА бывает такое выражение лица, когда ей напо—минают о
ближайшем соседе Дженовии.
— Да, точно, оно самое, — с благодарным ви—дом подтвердил папа Джея Пи. —
Надо запом—нить. Хочу купить его для мамы Джея Пи. В подарок, знаете ли, по
случаю нашей годовщины. Ей очень нравится кинозвезда, которая была тамошней
принцессой, как, бишь, ее зовут?..
— Грейс Келли, — сказала бабушка еще хо—лоднее.
— Точно, она самая! — Мистер Рейнольдс-Эбернети Третий схватил сына под
локоть, — Пошли, сынок. Сделаем ставку, пока кто-нибудь из этих... э-э
людей, — он в открытую уставил—ся на Шер, которая была не слишком одета, но
все равно была человеком и все такое, — его не перехватил.
Как только они отошли настолько, что не могли нас услышать, я повернулась к
бабушке.
— Ладно уж, признавайся, ты поставила этот спектакль вовсе не для того,
чтобы развле—кать людей, которые придут жертвовать день—ги на нужды фермеров
Дженовии, а для того чтобы подольститься к папе Джея Пи и убедить его
отказаться торговаться за искусственный остров Дженовия, правда ведь?
— Возможно, первоначально так оно и было, — сказала бабушка. — Но позже,
призна—юсь тебе, я вошла во вкус этого дела. Знаешь, Амелия, если тебя один
раз поразил вирус те—атра, он остается у тебя б крови навсегда. Я никогда не
смогу окончательно повернуться спиной к драматическому искусству. Особенно
теперь, когда мое шоу... — она покосилась в сторону репортеров и театральных
критиков, которые ждали, когда она сделает заявление для прессы, — имело
такой успех.
— Неважно, — сказала я, — Просто ответь мне на один вопрос. Почему для тебя
было так важно, чтобы Джей Пи и я в финале поцелова—лись? И для разнообразия
скажи мне правду. Не надо вешать мне лапшу на уши насчет того, что публика
ожидает в финале мюзикла поце—луя и все такое.
Бабушка перехватила Роммеля по-другому, чтобы было удобнее посмотреться в
зеркальце инкрустированной бриллиантами пудреницы, которую она достала из
сумочки.
— Ради бога, Амелия. — Перед тем как идти давать интервью, она убедилась,
что ее маки—яж в идеальном состоянии. — Тебе почти шест—надцать лет, а ты за
всю жизнь целовалась толь—ко с одним мальчиком.
Я хмыкнула.
— Вообще-то с двумя. Помнишь Джоша...
— Пфф! — фыркнула бабушка, со щелчком захлопывая пудреницу, — В любом случае
ты слишком молода для серьезных отношений с мальчиком. Принцессе нужно
поцеловать мно—гих лягушек, прежде чем она сможет с уверен—ностью сказать,
что нашла своего принца.
— И ты надеялась, что Джон Пол Рейнольдс-Эбернети Четвертый окажется моим
принцем? — сказала я. — Потому что, в отли—чие от Майкла, он из богатой
семьи... и к тому же торгуется против тебя на аукционе за ис—кусственный
остров Дженовия.
— Признаюсь, такая мысль меня посеща—ла, — ответила бабушка уклончиво. — Но
чем ты недовольна? Вот твои деньги.
И она вот так, запросто, протянула мне чек ровно на пять тысяч семьсот
двадцать восемь долларов.
— Это деньги, которые тебе нужны, чтобы решить твою финансовую проблему, —
продол—жала бабушка. — Это всего лишь небольшой процент того, что мы уже
собрали сегодня ве—чером. Фермеры Дженовии и не почувствуют, что им чего-то
не хватает.
У меня закружилась голова.
— Бабушка, ты серьезно?
И мне больше не нужно бояться, что Амбер Чизман превратит мой нос в лепешку?
Это было как мечта, ставшая явью.
— Как видишь, Амелия, — самодовольно сказала она. — Ты помогла мне, я
помогла тебе. Так принято у Ренальдо,
Она меня рассмешила.
— Но я помогла тебе получить остров. — Меня захлестнуло ощущение триумфа,
да-да, триумфа. — Я пригласила Джея Пи сесть за наш столик в кафетерии, и
из-за этого его папа от—казался торговаться за Дженовию. Мне не при—шлось
опускаться до преднамеренной лжи или шантажа. Или кого-то душить, как,
похоже, принято у Ренальдо. Знаешь, бабушка, есть и другой подход. Возможно,
тебе будет инте—ресно узнать. Это называется быть доброй к людям,
Бабушка заморгала глазами.
— Интересно, где была бы Розагунда, если бы она была добра к лорду Албуану?
В этой жизни, Амелия, доброта тебе ничего не даст.
— Наоборот, — возразила я. — Доброта по—могла тебе получить искусственный
остров Дженовия, а мне — деньги, которые мне нуж—ны...
И вернуть парня
, — добавила я мысленно. Но бабушка только закатила глаза и
спро—сила:
— Как моя прическа, и порядке? Я сейчас предстану перед фотографами.
— Ты выглядишь великолепно, — сказала я.
Потому что разве плохо лишний раз проявить доброту?
Как только бабушку поглотила толпа пред—ставителей прессы, которые ее
дожидались, тут же появился Джей Пи. Он предложил мне стакан газированного
сидра, который я с бла—годарностью приняла и тут же сделала боль—шой глоток.
От пения у меня всегда пересыхает в горле.
— Ну вот, — сказал Джей Пи, — это был мой папа.
— Мне показалось, что он тебя очень лю—бит, — дипломатично сказала я. Потому
что было бы не очень вежливо сказать:
Господи, ты был нрав, что его
стеснялся!
— Несмотря на эту историю с кукурузой.
— Да, — сказал Джей Пи. — Наверное, Не—важно. Злишься на меня?
— Злиться на тебя? — воскликнула я, — По—чему ты все время спрашиваешь,
злюсь ли я на тебя? По-моему, ты самый классный парень из всех, кого я знаю!
— За исключением Майкла, — напомнил Джей Пи, бросая взгляд в ту сторону, где
Майкл говорил по душам с Бобом Диланом, Не—далеко от них стояли Лана
Уайнбергер и Триша Хейс, на которых Колин Фаррел не обращал внимания, и они
поэтому дулись,
— Ну да, конечно, — сказала я. — Серьез—но, ты настоящий друг, спасибо...
зато, что ты сделал для меня... и для Майкла. Не знаю, как мне тебя
отблагодарить.
Джей Пи улыбнулся.
— Уверен, я что-нибудь придумаю.
— Только у меня есть к тебе один вопрос, — сказала я наконец, набравшись
храбрости спросить о том, что не давало мне покоя уже довольно давно. — Если
ты так ненавидишь кукурузу, зачем ты вообще заказываешь чили? Я имею в виду,
в нашей кафешке.
Джей Пи заморгал.
— Ну, потому что я ненавижу кукурузу. Но обожаю чили.
— Ладно, до завтра, — сказала я и помахала ему рукой. Хотя, признаться, я
ничего не по—няла.
Но, знаете, я прихожу к выводу, что я вооб—ще понимаю лишь процентов
пятнадцать из того, что мне говорят. Так, например, некото—рое время назад
возле икорного бара Амбер Чизман мне сказала:
— А знаешь, ты оказывается такая прикольная. После всего, что я про тебя
читала, я дума—ла, ты какая-нибудь старомодная зануда, а ты, оказывается,
настоящая тусовщица!
Как видно, определение тусовщицы как-то меняется в зависимости от того, кто
его упот—ребляет.
А через секунду меня толкнула в бок Лилли. Если бы я не знала правду — я
имею в виду ее родителей — я могла бы на нее накинуться:
Что ты делаешь,
Лилли, почему ты толкаешь—ся? Не толкайся
.
Но поскольку я знала, что она наверняка в подавленном настроении, потому что
к этому времени она уже должна была узнать правду о родителях, я только
сказала:
— Привет.
— Привет.
Лилли посмотрела на Бориса, который по—жимал руку Джошуа Беллу, да так
сильно, что запросто мог ее сломать. За спиной Бориса сто—яли мужчина и
женщина, которые могли быть только мистером и миссис Пелковски. Оба
сму—щенно улыбались кумиру сына, а позади них стояли моя мама, мистер
Джанини и родители Лилли, Они внимательно слушали что-то, что им рассказывал
Леонард Нимой.
— Как дела?
— В порядке, — сказала я. — Ты пообща—лась с Беназир?
— Она не пришла, — сказала Лилли. — Зато я мило побеседовала с Колином
Фаррелом.
У меня брови на лоб полезли.
— Правда?
— Да. Он со мной согласился, что ИРА нуж—но разоружить, но у него довольно
радикальные взгляды на то, как именно это нужно сделать. Ах да, у меня
состоялся долгий разговор с Пэрис Хилтон.
— О чем же ты говорила с Пэрис Хилтон?
— В основном о миротворческом процессе на Ближнем Востоке. Хотя еще она
сказала, что у меня классные туфли, — сообщила Лилли.
Мы обе посмотрели на высокие черные бо—тинки
конверс
, которые были на
Лилли — те самые, которые она обклеила серебряными звездами Давида и которые
надела специально по случаю сегодняшнего мероприятия.
— Да, они симпатичные, — согласилась я. — Послушай, Лилли, я хочу тебя
поблагода—рить. За то, что ты помогла мне исправить от—ношения с Майклом.
— А на что еще нужны друзья? — Лилли пожала плечами. — И не волнуйся, я не
рас—сказала Майклу про то, как ты целовала Джея Пи.
— Тот поцелуй ничего не значил! — вскри—чала я.
— Неважно, — сказала Лилли,
— Говорю же, не значил! — повторила я. И тут я кое-что добавила. Потому что
мне пока—залось, что это нужно сделать. — Мне жаль, что у твоих родителей
так вышло.
— Я знаю, — сказала Лилли. — Мне надо было... я хочу сказать, я уже давно
чувствовала, что у них что-то не ладится. Морти стал отходить от
неопсихоаналитической школы психи—атрии еще с тех пор, когда закончил
аспиран—туру. Они с Рут уже несколько лет спорили на эту тему, но дело дошло
до критической точки, когда в журнале
Психоанализ сегодня
по—явилась
статья, которая обличала юнгианцев за эссенциализм. Рут считает, что
отношение Морти к направлению неопсихоаналитической школы — это просто
симптом кризиса средне—го возраста. А Морти утверждает, что стоит на пороге
важного прорыва вперед. И ни один из них не хочет уступить. Так что Рут
попросила Морти уехать и не жить с ней до тех пор, пока он не расставит
приоритеты правильно. Или не опубликует свою теорию. В зависимости от того,
что случится раньше.
— А, — сказала я, потому что не представ—ляла, что еще сказать.
Я хочу сказать, неужели мужчина и женщи—на могут расстаться из-за таких
вещей? Я слы—шала, что некоторые разводятся, потому что один из супругов
вечно теряет колпачок от зуб—ной пасты. Но развестись из-за
методологиче—ских разногласий?
Ну ладно, хорошо хоть мне больше не надо беспокоиться из-за того, что
происходит меж—ду мной и Майклом.
— И все-таки мне не надо было держать это в себе, — продолжала Лилли. —
Нужно было рассказать тебе. По крайней мере, тогда бы ты, наверное,
поняла... ну, почему я в последнее время вела себя так странно.
— Во всяком случае, — серьезно сказала я, — у тебя есть оправдание. Я имею в
виду, оп—равдание твоего странного поведения и все та—кое. А какое
оправдание у меня?
Лилли рассмеялась, чего я и добивалась.
— Извини, что я не хотела снять твой рас—сказ из журнала. Ты была права. Это
было
Закладка в соц.сетях
