Жанр: Любовные романы
Принцесса на вечеринке
...НО.
Хотя Лана бы, наверное, сказала, что слиш—ком коротко не бывает.
О-о-о-о-ой, возвращается Майкл с поп-кор—ном. Время поцелуев!
6 марта, суббота, полночь
Я была на волосок от гибели, еле-еле пронес—ло. Сегодня вечером, когда я
вернулась домой от Московитцев, меня ждала мама. Точнее, она
не совсем ждала МЕНЯ, она смотрела по кана—лу
Дискавери
документальный
фильм про экстремальную хирургию. Рассказывали про человека, у которого было
такое громадное ро—димое пятно, что ему не удалось до конца от него
избавиться даже после восьми операций. И он не мог надеть на эту часть лица
маску, как в
Призраке оперы
, потому что его родимое пятно было все
бугристое и выступало так силь—но, что его было бы заметно под любой маской.
И Кристина бы говорила:
Ох, я вижу твои шра—мы даже через маску
. Да и вряд
ли у него был подземный грот, куда бы он мог ее увести, но неважно.
Я попыталась проскользнуть незамеченной, но мама меня поймала, и у нас с ней
состоялся разговор, которого я надеялась избежать.
Мама (выключая звук телевизора): Миа, я слышала, что
твоя бабушка ставит некий мю—зикл о твоей прародительнице Розагунде и ты
играешь главную роль, это правда?
Я: Ну да, вроде того.
Мама: В жизни не слышала ничего более нелепого. Она
разве не понимает, что ты едва не завалила геометрию? У тебя нет времени
иг—рать в каких-то спектаклях. Тебе нужно сосре—доточиться на учебе. У тебя
и так достаточно внеклассной работы — президентство, уроки принцессы, а
теперь еще и эта пьеса. О чем она только думала?
Я: Мюзикл.
Мама: Что?
Я: Это не пьеса, а мюзикл,
Мама: Мне все равно, что это. Завтра я по—звоню твоему
отцу и скажу, чтобы он заставил ее прекратить это дело.
Я была в полном шоке, потому что если мама так сделает, бабушка завтра же
проболтается Амбер Чизман про деньги, и тогда мне конец. Она меня задушит
локтем, Но маме я не мог—ла этого сказать, поэтому пришлось соврать. Снова.
Я: Нет! Не делай этого! Ну пожалуйста, мама! Я... мне
это очень нравится.
Мама: Что?
Я: Пьеса. То есть я хотела сказать, мюзикл. Я правда
хочу в нем участвовать. Театр — это моя жизнь.
Мама: Миа, ты нормально себя чувствуешь?
Я: Отлично! Только не звони папе, хорошо? Он сейчас
очень занят — парламент и все та—кое. Давай не будем его беспокоить. Мне
прав—да нравится бабушкина пьеса. Она интересная, и, кроме того, это... это
прекрасная возмож—ность расширить горизонты.
Мама: Ну... право, не знаю...
Я: Ну пожалуйста, мамочка! Клянусь, я не съеду по
геометрии!
Мама: Ну хорошо. Но если ты принесешь хотя бы одну
тройку по контрольной, я тут же позвоню в Дженовию.
Я: Ой, мама, спасибо! Не волнуйся, я не при—несу
тройку.
Потом я ушла к себе и стала дышать в бу—мажный пакет, потому что, кажется, у
меня гипервентиляция.
Да, похоже, играть на сцене немного труд—нее, чем мне представлялось. Я имею
в виду строчки, которые я недавно написала, что, мол, я знаю, почему так
много людей хотят стать актерами — потому что это легкий способ зара—ботать
много денег...
Может, это и правда, но оказывается, что играть не так уж легко. Нужно
помнить очень много всякой всячины.
Например, мизансцены. Это когда режиссер определяет, куда актеру двигаться,
когда он произносит свои слова. И как быстро. И в ка—кую сторону.
Во всяком случае, если режиссер — бабушка.
Она, конечно, не режиссер, по крайней мере, она постоянно это твердит. На
самом деле эту пьесу, то есть мюзикл, режиссирует сеньор Эду—арде, который
стоит в углу, прислонившись к стене и закрывшись до самого подбородка
пледом.
Но поскольку он едва в состоянии простоять столько времени, сколько звучит
фраза
И та—кая-то сцена
, бабушка великодушно высту—пает вперед и принимает
руководство на себя.
Я не хочу сказать, что она не задумала это с самого начала, но если и
задумала, она ни за что в этом не признается.
Как бы то ни было, кроме всех своих слов, нам нужно еще помнить мизансцену.
Кроме мизансцен есть еще хореография — это танцы, которые мы исполняем, пока
поем песни.
Для этого дела бабушка наняла профессио—нального хореографа. Ее зовут Физер.
Кажет—ся, она очень знаменитая, была хореографом нескольких бродвейских
хитов. А еще ей, на—верное, очень нужны деньги, раз она согласи—лась ставить
такую ерунду, как наша
Коса!
. Но неважно.
Физер вовсе не похожа на хореографов, ко—торых я видела в разных фильмах с
танцами. Она совсем не пользуется косметикой, говорит, что ее трико сделано
из конопли, и все время просит нас найти наши внутренние центры и
сконцентрироваться на энергии ци.
Когда Физер говорит такие вещи, у бабуш—ки делается недовольный вид, но я
знаю, что она не станет кричать на Физер, потому что если Физер взорвется
(что с танцорами вроде бы слу—чается) и уволится, бабушке будет очень
труд—но найти другого хореографа за такой короткий срок.
Но Физер еще ничего по сравнению с нашим репетитором по вокалу, мадам
Пуссен, которая обычно работает с оперными певцами в
Мет—рополитен
. Она
заставляет нас стоять и делать вокальные упражнения — заниматься
вокалистикой, как она это называет. Например, в ходе этих упражнений мы поем
разные слоги и сло—ва: май, ма, мо, моо ооо ооо ооо — и так снова и снова, с
каждым разом все выше и выше, пока
не почувствуем покалывание в
переносице
, как она говорит.
Состояние нашей энергии ци мадам Пуссен явно не волнует, потому что, когда
она замети—ла, что Лилли не красит ногти лаком, она чуть не отправила ее
домой, заявив, что
оперная дива никогда не показывается на людях с го—лыми
ногтями
.
Бабушка, как мне показалось, ОЧЕНЬ вы—соко ценит мадам Пуссен. Во всяком
случае, ее она совсем не прерывает, в отличие от Физер.
Но и это еще не все, что нам приходится вы—носить. Мы должны терпеть снятие
мерок для костюмов, а в моем случае еще и подгонку па—рика. Потому что моя
героиня, Розагунда, дол—жна носить нереально длинную косу, ведь эта самая
коса дала название пьесе.
То есть мюзиклу.
Я просто хочу сказать, что мы все волнова—лись, как бы запомнить ТЕКСТ к
сроку, но ока—залось, что постановка пьесы, то есть мюзик—ла, включает еще
много всякой всячины кроме запоминания текста. Нужно знать свои перемещения
по сцене, хореографию, не говоря уже о том, что нужно помнить все песий и не
спо—тыкаться о косу, что в моем случае (поскольку косы пока нет) означает не
спотыкаться об одну из бархатных веревок, которыми огораживают Палм-корт,
чтобы люди не врывались туда рань—ше, чем его откроют к дневному чаю, и
кото—рую бабушка обмотала вокруг моей головы.
Думаю, ничего удивительного, что теперь у меня побаливает голова. Хотя не
больше, чем когда меня заставляют напяливать тиару.
Прямо сейчас у нас с Джеем Пи небольшой перерыв, потому что Физер
отрабатывает с хо—ром танец под песню
Дженовия!
, которую поют все, кроме
нас с ним. Оказывается, Кен—ии мало того, что не умеет ни петь, ни играть,
так еще и танцевать не может, так что отработ—ка хореографии займет у них
очень много вре—мени.
Но оно и к лучшему, потому что за это время я могу продумать стратегию
поведения на вечеринке и поговорить с Джеем Пи, который, как выяснилось,
ужасно много знает о театре. Это потому, что его папа — известный продю—сер.
Джей Пи околачивался возле сцены еще с тех времен, когда был маленьким, и
из-за это—го он встречал массу знаменитостей.
Джон Траволта, Антонио Бендерас, Брюс Уиллис, Рене Зельвегер, Джулия
Роберте — да почти всех, кого только можно встретить
, — вот что ответил
Джей Пи, когда я его спросила, кого конкретно он имеет в виду под
знаменито—стями.
Вот это да! Уверена, Тина бы, не раздумы—вая, поменялась местами с Джеем Пи,
даже если это означало бы, что ей надо стать мальчи—ком.
Я спросила, есть ли какие-нибудь знамени—тости, с которыми он НЕ встречался,
но хотел бы, и Джей Пи назвал одно-единственное имя: Дэвид Мамет, знаменитый
драматург.
— Ты ведь знаешь, что он написал.
Гленгэрри Глен Росс
,
Сексуальное
извращение в Чикаго
,
Олеанна
.
— Конечно,— сказала я с таким видом, буд—то на самом деле знала, о чем речь.
Я сказала, что это все равно потрясающе — я имела в виду его встречи почти
со всеми знаменитостями Голливуда.
— Да, — сказал Джей Пи. — Только знаешь, если разобраться, знаменитости —
такие же люди, как ты или я. Ну, во всяком случае, как я. Потому что ты-то
сама знаменитость. Навер—ное, с тобой много чего такого бывает. Ну, ког—да
люди думают, что ты — такая-то, а на самом деле — ничего подобного. Просто
публика тебя так воспринимает. Наверное, это очень трудно.
Ах, можно ли сказать точнее? Даже сейчас, посмотрите, с чем мне приходится
иметь дело? С представлением обо мне, как о девчонке, ко—торая не ходит на
вечеринки. Тогда как я точ—но на них хожу. Я хочу сказать, я собираюсь на
вечеринку прямо сегодня вечером.
Ну да, меня это пугает до смерти, и мне даже пришлось попросить совета у
самой вредной девчонки б школе. Но это вовсе не значит, что я не тусовщица.
Короче говоря, кроме того что Джей Пи встречался со всеми до единой
знаменитостями, кроме Дэвида Мамета, он еще побывал абсолют—но на всех
спектаклях, включая, представьте себе,
Красавицу и Чудовище
,
И вот еще что: этот спектакль — один из его любимых. Как и у меня.
Просто не верится, что все это время я виде—ла в нем только Парня, Который
Терпеть Не Может, Когда в Чили Кладут Кукурузу, то есть просто чудака из
школьного кафетерия, тогда как на самом деле он совершенно потрясаю—щий,
интересный парень, который пишет сти—хи про директрису Гупту, любит
спектакль
Красавица и Чудовище
и мечтает встретить—ся с Дэвидом Маметом
(кто бы это ни был).
Но, думаю, эта ситуация лишь отражает уро—вень современной системы
образования, такой перегруженной и обезличенной, что подростку трудно
пробиться сквозь стену предвзятых представлений и разглядеть истинную
сущ—ность другого человека под ярлыком, который на него навесили, — будь то
Принцесса, Ботаник, Спортсмен, Болельщица или Парень, Который Терпеть Не
Может, Когда В Чили Кла—дут Кукурузу,
Ой! Хор закончил репетировать. Бабушка вызывает на сцену главных героев.
Это значит, меня и Джея Пи. У нас с ним много общих сцен. На удивление
много, особен—но если учесть, что до того, как я прочитала текст
Косы
, я
понятия не имела, что у моей прародительницы Розагунды вообще был бойфренд.
Господи, как же я устала! У меня просто глаза закрываются. Играть на сцене —
это УЖАСНО трудно! Кто бы мог подумать? Я хочу сказать, когда смотришь
Подростков с улицы Деграсси
, кажется, что это так легко. Но ведь они все
время, пока снимается сериал, ходят в школу и все такое. Как они ухитряются?
Конечно, им не надо петь, кроме тех серий, в которых они участвуют в
прослушивании, чтобы выступать в группе. Как выяснилось, петь гораздо
труднее, чем ИГРАТЬ. А я-то ду—мала, что с этим у меня будет меньше всего
про—блем. Потому что я усиленно тренировалась петь под караоке на случай,
если мне придется зарабатывать на еду, когда я буду путешество—вать, как
Бритни Спирс в
Перекрестках
.
Одно могу сказать, я теперь очень зауважа—ла Келис, потому что для того,
чтобы создать идеальную версию нового альбома, ей пришлось репетировать его
пять тысяч раз. А мадам Пуссен заставила меня репетировать песню Розагунды
КАК МИНИМУМ столько же.
А когда у меня стало чесаться в горле и я не могла взять высокие ноты, она
заставила меня взяться за низ рояля, на котором аккомпани—ровал Фил, и
ПРИПОДНЯТЬ его!
— Принцесса, пойте диафрагмой, — кри—чала мадам Пуссен. — Не дышите грудью,
ды—шите диафрагмой! Грудной голос не нужен, нужно петь ДИАФРАГМОЙ!
Поднимайте! Под—нимайте!!!
Хорошо еще, что я только вчера заново по—крыла ногти прозрачным лаком (это
чтобы было меньше соблазна их грызть). По крайней мере, ПО ЭТОМУ ПОВОДУ она
на меня орать не может.
А хореография? Об этом и говорить нечего. Некоторые смотрят на болельщиц
свысока (и до недавнего времени я тоже так на них смотрела, на всех, кроме
Шамики), но на самом деле -ю, чем они занимаются, ужасно трудно! Помните их
танцевальные шаги? О боже! Это примерно как
Физер, забери уже мою энергию
ци, я больше не могу делать эти шаги!
Но Физер мне просто нисколечко не сочувствует, а уж бедняге Кенни и подавно,
хотя он даже под страхом смерти не мог бы станцевать как надо.
И знаете что? Завтра к десяти утра мы все снова должны явиться на
репетицию, чтобы за—ниматься тем же самым.
Сегодня вечером, когда мы уже уходили, Борис сказал:
— Это самое трудное, что мне когда-нибудь приходилось делать, чтобы
заработать дополнительные сто очков.
И это очень верно подмечено. Но, как ему сказала Линг Су, это выгоднее, чем
ходить по домам и продавать свечи. В этом-месте мне пришлось зашикать на
Линг Су, чтобы она за—молчала, потому что поблизости стояла Амбер Чизман!
Но Джей Пи услышал, что я велю Линг Су замолчать, и начал:
— А что? Что у вас за страшная тайна? О чем вы вообще говорите? Мне можете
все расска—зать, клянусь, я унесу тайну с собой в могилу.
Дело в том, что когда проводишь вместе с кем-то столько времени, сколько
проводили мы — с тех пор, как начались репетиции, ,— невольно начинаешь
чувствовать с этим челове—ком... некую связь. Я хочу сказать, это
полу—чается само собой, и я ничего не могу с этим поделать. Просто ты
проводишь с кем-то ОЧЕНЬ МНОГО времени. Даже Лилли с ее явными
ан—тиобщественными наклонностями закричала, когда мы надевали пальто:
— Эй, ребята, я чуть не забыла, сегодня у нас в квартире вечеринка!
Приходите все, мои родители уехали!
По-моему,- с ее стороны это большая на—глость, потому что вечеринка-то на
самом деле не ее, а Майкла. Лично я не уверена, что он будет в восторге
оттого, что на его вечеринку завалится толпа школьников (конечно, я не в
счет).
Но вы поняли, что я хотела сказать — это пример того, как сильно мы все
сблизились между собой.
Вот почему я почувствовала потребность рас—сказать Джек Пи правду, то есть
рассказать, что студенческий совет остался без денег и нам нечем заплатить
за аренду зала для торже—ственной церемонии выпуска, и что именно поэтому мы
и взялись за постановку этого мю—зикла.
Казалось, Джей Пи удивился — но не тому, что я профукала весь бюджет, как я
поначалу подумала. Оказывается, на самом деле его по—разило другое.
— Так вот оно что! — сказал он. — А я-то думал, что твоя бабушка все это
подстроила только затем, чтобы умаслить моего папу, что—бы он отказался
торговаться против нее на аук—ционе за искусственный остров Дженовия.
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
У меня просто челюсть отвисла. Я так и сто—яла, глядя на него с открытым
ртом, пока он не засмеялся и не сказал:
— Да не волнуйся, Миа, я никому не ска—жу. Я имею в виду, про деньги на
церемонию выпуска. Или про замыслы твоей бабушки.
Но тут меня разобрало любопытство, и я спро—сила:
— Скажи, Джей Пи, а почему твой отец во—обще хочет купить искусственный
остров Дже—новия?
— Потому что он может себе это позволить. При этом Джей Пи вовсе не выглядел
иронич—ным, что было с ним впервые. Он почти никогда ни из-за чего не
волнуется и не расстраивает—ся — кроме как из-за кукурузы в чили,
есте—ственно.
Я сразу поняла, что Джон Пол Рейнольдс-Эбернети Третий — больная тема для
Джона Пола Рейнольдса-Эбернети Четвертого. Поэто—му я сменила тему. Этим
умением овладеваешь, когда готовишься быть принцессой. Я имею в виду, как
менять тему, которая вдруг оказа—лась неудобной.
— Ладно, до завтра — сказала я Джею Пи,
— Ты собираешься к Лилли на вечеринку? — спросил он.
— Ах, да, — сказала я.
— Тогда может быть там и увидимся, — ска—зал Джей Пи.
Это очень мило: Джей Пи чувствует себя с нами настолько комфортно, что готов
пойти на вечеринку Лилли. Правда, он не знает, что на самом деле это
вечеринка не Лилли, а Майкла.
Как бы то ни было, у меня есть заботы по—важнее, чем Джей Пи, Лилли и
бабушка с ее дьявольскими планами по приобретению искусственных островов.
Потому что мне нужно претворять в жизнь мой собственный план...
Ужас, я так смущена. Честное слово. Я про—сто унижена. Наверное, никогда в
жизни мне не было так неловко. Знаю, я уже это говорила, но сейчас это на
самом деле так,
И ведь я какое-то время всерьез верила, что это может сработать. Я имею в
виду мой план — как доказать Майклу, что я вполне тусовочная девчонка. '
Сама толком не знаю, что пошло не так. Вро—де бы я спланировала ВСЕ. Я
сделала все точь-в-точь, как сказала Лана, Придя в квартиру Московитцев, я
сразу же переоделась из того, , в чем была на репетиции, в наряд для
вечерин—ки. Я надела:
черные колготки,
в черную бархатную юбку (превращенную в мини. Края получились немножко
неровные, потому что, пока я укорачивала подол, Толстый Луи пытался играть
с ножницами, но это не—важно, юбка все разно смотрелась нормально),
черные ботинки,
черное трико, которое осталось от моего костюма кошки, в который я
наряжалась на хэллоуин. Наша соседка Ронни тогда сказала, что я выгляжу как
кролик из
Плейбоя
, только плоскогрудая, поэтому я больше этот костюм не
надеваю),
черный берет, который мама надевает, когда отправляется участвовать в
очередной акции гражданского неповиновения вместе со своими партизанками
и бюстгальтер на водяной подкладке. В который я воды-то налила не так уж
много, потому что боюсь, как бы он не потек.
Кроме того, я подкрасила губы красной по—мадой и сексапильно взъерошила
волосы, как Линдсей Логан, когда она выходит из какого-нибудь нью-йоркского
клуба после того, как тесно пообщалась со своим бывшим, Вилмером.
Но вместо того чтобы сказать про мою новую внешность что-нибудь вроде
это
круто
, Майкл, который открывал дверь с того момен—та, как начали прибывать
первые гости, только поднял брови с таким видом, как будто его что-то
встревожило.
А когда я проходила мимо Ларса, тот даже оторвался от
сайдкика
и собирался
что-то сказать, но потом, как видно, передумал, пото—му что снова
прислонился к стене и стал что-то искать в Интернете.
А потом и Лилли, которая в это время гото—вила камеру, чтобы снимать наше
празднество для сюжета о динамике отношений между мужчинами и женщинами в
современном городе для передачи
Лилли рассказывает все, как есть
,
посмотрела на меня и говорит:
— Это еще что такое? Ты изображаешь мима?
Но я на нее не разозлилась, я только встряхнула волосами, как делает Лана, и
говорю:
— Смешная ты.
Дело в том, что в это время как раз входили друзья Майкла, и я хотела
выглядеть перед ними как взрослая.
И, наверное, мне это удалось, потому что Тревор и Феликс стали спрашивать:
— Миа?
Как будто они меня не узнали. Даже Пол бросил:
— Милые палочки.
Видимо, это был комплимент в адрес моих ног — когда я в мини-юбке, они
кажутся до—вольно длинными.
Даже Ду Пак высказался:
— О, принцесса Миа, без комбинезона вы смотритесь прелестно.
А Джей Пи, который появился чуть позже, одновременно с Тиной и Борисом,
сказал:
— Моя госпожа, по сравнению с твоей кра—сотой меркнет даже самый прекрасный средиземноморский закат.
Это его реплика из пьесы, но все равно это было очень мило с его стороны. К
тому же он отвесил изящный поклон — это тоже было из пьесы. Я хотела
сказать, из мюзикла.
Ничего не сказал только Майкл. Но это, на—верное, потому, что он был занят —
ставил му—зыку и старался, чтобы все чувствовали себя как дома. Кроме того,
он был не в восторге от—того, что Лилли без спросу пригласила на его
вечеринку Бориса и всех остальных.
Я попыталась помочь Майклу. Я имею в виду, попыталась помочь ему сгладить
ситуацию. Я подошла к девочкам из его общежития. Между прочим, ни на одной
из них не было берета, и их наряды нельзя было назвать сек—суальными. Ну,
если конечно не считать сек—суальным спортивные сандалии с носками. В общем,
я к ним подошла и говорю:
— Привет, я Миа, подружка Майкла, Хоти—те подливки?
Я не стала говорить, что приготовила ее сама, потому что я подозреваю, что
настоящая тусовщица не станет собственноручно делать подливку. Например, я
очень сомневаюсь, что Лана ее вообще когда-нибудь делала. С моей стороны
было серьезным прочетом приготовить подливку самой, но ошибка не была
непоправимой, потому что я же не обязана всем рассказывать, что это я ее
приготовила.
Студентки сказали, что не хотят подливки, даже когда я им сказала, что
сделала ее с лег—ким майонезом и нежирной сметаной. Я же знаю, что девочки
из колледжа всегда следят за своими фигурами, чтобы не набрать вес. Хотя об
этом я, конечно, даже не заикнулась вслух.
Но их отказ меня не обескуражил. Ведь я предложила это просто так, чтобы
завести разговор.
Только они что-то не очень жаждали со мной разговаривать. Борис с Тиной
вовсю обнимались на диване. А Лилли показывала Джею Пи, как работает ее
видеокамера. Так что мне не с кем было разговаривать.
Поэтому я отчалила в кухню и взяла себе . Я рассудила, что настоящая
тусовщица таз и сделала бы, во всяком случае, так мне сказала Лана. Тут же
лежала открывалка. Я откупорила бутылку и стала пить прямо из горлышка,
поскольку видела, что все остальные так и пьют.
Я сделала глоток, и меня чуть не вырвало: на вкус пиво оказалось еще
противнее, чем мне запомнилось. А пахло оно даже хуже, чем тот скунс, на
которого однажды наехал папа.
Но поскольку все пили, и никто при этом не морщился, я постаралась
сдержаться и стала нить очень маленькими глотками. Так было бо—лее или менее
терпимо. Может быть, те, кто пьет пиво, так и спасаются. В смысле, пьют
маленькими глотками. Я так и пила маленькими глотками, а потом заметила, что
Джей Пивзял видеокамеру Лилли и нацелил ее пря—мо на меня. Тут я быстренько
спрятала пиво за спину.
Джей Пи опустил видеокамеру и пробор—мотал:
— Извини.
Было видно, что ему очень неловко. Но мне стало еще хуже, чем ему, когда
Лилли встала рядом с ним и спросила:
— Миа, что это ты делаешь?
— Ничего, — сказала я недовольно. Потому
что ;мне
представлялось, что именно так должна говорить настоящая тусовщица, если
подруж—ка е
е спрашивает, что она делает. Если только
она не такая, как в фильме
Необузданные дев—чонки
, потому что тогда она
должна просто зад—рать футболку перед камерой. Но я решила, что я тусовщица
не такого типа.
— Ты пьешь? — Лилли, кажется, была в шоке. А может быть, ей просто это показалось забавным. — Пиво?
— Я лишь пытаюсь развлекаться.
Я обостренно чувствовала на себе взгляд Джея Пи. Не знаю, почему мне было
так неуют—но под его взглядом, но было.
— Можно подумать, я в Дженовии не пью все время.
— Ну да, — сказала Лилли. — Шампанское с иностранными дипломатами и вино за
обедом, но не пиво.
— Какая разница, — сказала я,
Я отошла от Лилли и буквально налетела на Майкла.
— А, привет, вот ты где, — сказал он.
Потом он посмотрел на пиво в моей руке и спросил:
— Что ты делаешь?
Я снова встряхнула волосами этак небреж—но, как настоящая тусовщица,
— Ну, ты знаешь, я просто развлекаюсь.
— С каких это пор ты пьешь пиво?
— Господи, Майкл, — засмеялась я, — ка—кая разница?
— Мне она сказала то же самое, — сообщила брату Лилли.
Она забрала у Джея Пи видеокамеру и на—правила объектив на наши два лица.
— Лилли, — сказал Майкл, — не снимай. Миа...
Но раньше, чем он успел закончить, его ком—пьютерная программа (я забыла
сказать, что Майкл подсоединил колонки в гостиной к жест—кому диску
компьютера) стала играть
...Закладка в соц.сетях
