Жанр: Любовные романы
Принцесса на вечеринке
...одумала.
!!!!!
ТлстЛуи: Вот как? Знаешь, для девочки, которая заявляет, что он
нравится ей толь—ко как друг, ты что-то слишком волнуешься насчет того, что
ему нравлюсь я. ЖнскПрава: Только потому, что мне КА—ЗАЛОСЬ, что ты встречаешься с
моим бра—том. Но, похоже, одного парня тебе мало. Тебе нужны ВСЕ
парни. ТлстЛуи: ЧТО??? О чем это ты? ДЖЕЙ ПИ МНЕ НЕ НРАВИТСЯ. ЖнскПрава: Конечно, не нравится. Но по—смотри на свои ноздри,
наверняка они сейчас раздуваются. ТлстЛуи: Господи, да не вру я! Лилли, я люблю твоего брата и
ТОЛЬКО твоего бра—та. И ты это прекрасно знаешь. ЖнскПрава: Связь прервана. Ну и ну! Хорошо, что родители еще не рас—сказали ей, что расходятся. Если
она так себя ведет, когда НЕ ЗНАЕТ об этом, то страшно представить, как она
себя поведет, когда УЗ—НАЕТ.
Разве только на самом деле она ЗНАЕТ, как подозревает Майкл, но
притворяется, что не знает. Если так, то в ее поведении многое ста—новится
понятным.
Но независимо от этого, по крайней мере, я сама знаю, что мне нужно делать.
Наконец-то моя миссия стала мне ясна. На меня только что опустилось
спокойствие.
Ой, нет, это просто Толстый Луи, он заснул на моих ногах.
Но все равно, у меня есть план. Я имею в виду, план того, как помешать Джею
Пи про—читать
Долой кукурузу!
. Что делать с осталь—ной мешаниной, в
которую превратилась моя жизнь, я по-прежнему не знаю. Но зато я знаю, что
делать с
Розовой задницей Толстого Луи
.
И если честно, думаю, меня бы одобрили и Карл Юнг, и Альфред Маршалл.
Канцелярия Её Королевского Высочества принцессы Амелии Миньонетты Гримальди Термополис Ренальдо Уважаемый доктор Карл Юнг!
Здравствуйте. Прошу прощения за мое про—шлое письмо. Я была малость не в
себе.
Впрочем, Вы в этом хорошо разбираетесь, ведь бся Ваша работа была посвящена
изучению всяких психов вроде меня.
Короче, я просто хотела сказать, что Вам не о чем беспокоиться. Теперь у
меня все не так плохо. Думаю, я наконец поняла, в чем дело, то есть в чем
суть этой трансценденции. Дело не в том, что происходит у тебя ВНУТРИ,
важ—но, что ты ДАЕШЬ.
Вы понимаете, я имею в виду давать не в том смысле, как в сексе. Я говорю о
том, что ты даешь миру. Суть в том, чтобы быть по отно—шению к другим людям
доброй и говорить им правду, вместо того чтобы постоянно врать, и
использовать свои силы не во зло, а для добра. Ну, например, если твой
бойфренд устраивает вечеринку, надо просто прийти и развлекать—ся, а не
выстраивать хитроумные планы, пы—таясь создать у него впечатление, что ты
заяд—лая тусовщица.
А если твоя подруга хочет поместить в своем журнале рассказ, который всерьез
заденет чьи-то чувства, ты должна ее остановить.
Правильно?
Как бы то ни было, я собираюсь всю остав—шуюся жизнь Говорить Правду и
Творить Доб—ро. Я приняла серьезное решение. Потому что теперь я понимаю,
что это единственный спо—соб достичь самоактуализации, а еще я поня—ла, что
люди вроде моей бабушки или Лапы Уайнбергер, которые прибегают ко лжи,
шан—тажу и злоупотребляют законом спроса и пред—ложения, никогда не обретут
духовное просветление
Короче говоря, учитывая, что теперь я дала торжественное обещание следовать
Путем Прав—ды и все такое, как Вы думаете, есть ли шан—сы, что часть моей
самоактуализации, которая придет ко мне после того, как я совершу все добрые
дела, будет состоять в том, что мой бой—френд простит меня за то, что я была
такой иди—откой? Потому что я по нему очень скучаю.
Надеюсь, я прошу не слишком многого. Че—стное слово, я совсем не хочу быть
эгоистичной. Просто, понимаете, я его люблю и все такое.
Надеюсь, что все еще
Ваш друг
Миа Термополис
10 марта, среда, домашняя комната
Ну вот, Лилли, похоже, со мной не разгова—ривает. Утром, когда мы
затормозили у ее дома, чтобы подвезти ее до школы, ее там не было. Я
позвонила в ее квартиру, но никто не ответил.
Но я точно знаю, что Лилли не заболела, по—тому что я только что видела ее
возле кафе, она покупала кофе с соевым молоком. Я помахала ей рукой, но она
повернулась ко мне спиной.
Так что теперь меня игнорируют оба Московитца, и брат, и сестра.
Не самое лучшее начало моего первого дня на Пути к Добродетели.
Ладно, я знаю, что прогуливать физкульту—ру — не самый короткий путь к
достижению трансценденции.
Но я сделала это по уважительной причине!
С этим согласен даже Ларе, И это очень кста—ти, потому что мне понадобится
его помощь, чтобы все перетаскать. Ведь у меня недостаточ—но сильная верхняя
часть туловища, чтобы я могла поднять три тысячи семьсот листов бумаги.
Во всяком случае, за раз.
Ну вот. Кажется, по пути добродетели мне еще идти и идти. Впрочем, я же
ДЕЙСТВИ—ТЕЛЬНО думала, что поступаю правильно.
Поначалу.
Я хорошо помню комбинацию цифр, кото—рую нужно набрать на кодовом замке
шкафчи—ка Лилли, чтобы он открылся. Лилли сама мне ее сказала, когда она
болела гриппом, и мне надо было забрать из ее шкафчика книги и от—нести ей
домой.
Когда я открыла дверцу, внутри лежала стопка из тысячи номеров
Розовой
задницы Толстого Луи
, том 1, выпуск 1. Завтра в обеденный перерыв они
должны были поступить в продажу.
Забрать их было совсем легко.
Ну, не в том смысле легко, что они были лег—кие, но со мной был Ларе, и мы
поделили стоп—ку на двоих. Я лихорадочно оглядывалась по сторонам, срочно
пытаясь придумать, куда спрятать журналы так, чтобы Лилли их не на—шла,
потому что она же обязательно будет их искать. И тут мой взгляд упал на
дверь муж—ского туалета.
Есть, туда мы их и спрячем! Лилли же не будет искать их в мужском туалете?
Итак, мы с Ларсом пошли туда с огромными кипами бумаги. Я едва успела
заметить, что в мужском туалете СШАЭ нет зеркала над ра—ковинами и нет
дверей в кабинках (что, если хо—тите знать мое мнение, явная дискриминация
по половому признаку, потому что мальчикам ведь тоже нужно уединение и они
тоже хотят посмотреться в зеркало, например, волосы при—гладить), и только
после этого поняла, что мы не одни.
У одной из раковин стоял не кто иной, как Джон Пол Рейнольдс-Эбернети
Четвертый и вытирал руки бумажным полотенцем!!!
— Миа?
Джей Пи посмотрел сначала на меня, потом на Ларса, потом снова на меня.
— А, привет. Что это вы затеяли?
Мы с Ларсом застыли. Я пробормотала:
— Ничего.
Но Джей Пи не поверил. Явно не поверил. Он кивнул на огромные стопки бумаги,
под тяжестью которых мы с Ларсом оба сгиба—лись.'
— Что это?
— М-м-м...
Я спешно пыталась придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение.
Но потом я вспомнила, что я же иду по пути правды и все такое, и во имя
памяти доктора Карла Юнга я больше не должна врать.
Так что мне ничего не оставалось, как ска—зать:
— Честно говоря, это экземпляры моего рас—сказа, напечатанного в журнале
Розовая зад—ница Толстого Луи
, которые я выкрала из шкафчика Лилли и
пытаюсь спрятать в муж—ском туалете, потому что я не хочу, чтобы их кто-
нибудь прочитал.
Джей Пи поднял брови.
— Почему? Ты думаешь, твой рассказ нику—да не годится?
Мне ОЧЕНЬ хотелось сказать
да
. Но поскольку я поклялась отныне говорить
правду, мне пришлось сказать:
— Не совсем. Дело в том, что я написала этот рассказ... гм... про тебя. Но
задолго до того, как мы с тобой вообще познакомились. Рассказ ужасно глупый,
его неловко читать, и я не хочу, чтобы ты его читал.
Джей Пи поднял брови еще выше.
Но было не похоже, чтобы он разозлился. На самом деле он выглядел так, как
будто был даже немного польщен.
— Так ты написала про меня рассказ? — Он оперся о раковину. — Но не хочешь,
чтобы я его прочитал. Да, понимаю твое затруднение. Но все-таки мне кажется,
что если ты спрячешь журналы, пусть даже в мужском туалете, это не поможет.
Тебе не приходило в голову, что Лилли просто попросит кого-нибудь сюда
заг—лянуть? На месте Лилли я бы первым делом стал искать именно здесь.
После того как Джей Пи это сказал, я пош—ла, что он прав. Если я спрячу
журналы в мужском туалете, это не помешает Лилли их найти.
— Что же мне тогда с ними делать? — заны—ла я. — Куда же мне все .это спрятать, чтобы она не нашла?
Джей Пи на некоторое время задумался, по—том выпрямился и сказал:
— Идите за мной.
Он прошел мимо нас и вышел в коридор.
Я посмотрела на Ларса. Тот пожал плечами. Мы тоже вышли в коридор, пошли за
Джеем 13и и увидели, что он показывает пальцем на... на контейнер для
мусора. Один из тех, который я заказала. С наклейкой
Бумага, банки и
бутылки
.
Я поникла от разочарования.
— Сюда она обязательно заглянет, — заны—ла я. — Тут ведь даже на наклейке
написано
бумага
.
— Она ничего не найдет, — сказал Джей Пи, — если мы пропустим все через
измель—читель.
Тут он взял бумажное полотенце, которым вытирал руки в туалете, и бросил в
секцию кон—тейнера, предназначенную для банок.
Измельчитель тут же заурчал, зажужжал и превратил бумажное полотенце в
клочья,
— Voilа, — сказал Джей Пи. — Твоя про—блема решена. Причем окончательно.
Но когда встроенный измельчитель затих, я посмотрела на стопку журналов у
меня в ру—ках.
И я вдруг поняла, что не могу это сделать. Просто не могу, и все. Как бы я
ни ненавидела противную обложку, противное название и мой рассказ, который
был под ним напечатан, я не могла уничтожить то, во что Лилли вложила
столько сил.
— Принцесса? — Ларе немного передвинул в руках стопку журналов и кивнул в
сторону настенных часов. — Скоро прозвенит звонок,
— Я... — Я посмотрела на розовую обложку журнала, потом на Джея Пи, потом
снова на журнал. — Извини, Джей Пи, я не могу. Про—сто не могу. Лилли так
расстроится... а у нее сейчас и без того очень трудный период. Даже если она
сама этого не знает.
Джей Пи кивнул.
— Да ладно, я понимаю.
— Нет, — сказала я. — Думаю, ты не пони—маешь. Рассказ, который я про тебя
написа—ла, он на самом деле глупый. То есть ДЕЙ—СТВИТЕЛЬНО глупый. А его все
прочитают. И поймут, что он про тебя. Если честно, от это—го по-дурацки буду
выглядеть я, а не ты. Но они могут... ну, понимаешь, начать смеяться. В
смысле, когда прочитают. А я не хочу ра—нить твои чувства, как не хочу
ранить чувства Лилли.
— На твоем месте я бы за меня особенно не волновался, — сказал Джей Пи. — Я
же оди—ночка, помнишь? Мне все равно, что обо мне думают другие. За
исключением нескольких избранных человек.
— Тогда... — Я кивком показала на журна—лы, которые все еще держала. — Тогда
ты не будешь против, если я верну их туда, откуда взяла, и в обеденный
перерыв Лилли начнет их продавать?
— Нисколько, — сказал Джей Пи.
Он даже помог нам с Ларсом засунуть жур—налы обратно в шкафчик.
Тут зазвонил звонок, и все стали выходить из классов в коридор и пошли к
своим шкафчи—кам, так что нам пришлось попрощаться, а то бы мы опоздали на
следующий урок.
Самое печальное, что Лилли никогда не уз—нает, какую жертву принес ради нее
Джей Пи. Все-таки она ему определенно нравится. Это же так ясно.
Если честно, у меня как-то не было времени об этом подумать.
Нет.
Ах, если бы я жила в Тиналенде!
Я вошла в кафе и сразу увидела Лилли. Са—модельная кабинка, самодельные
вывески, на которых написано, что сегодня поступил в про—дажу первый выпуск
нового школьного лите—ратурного журнала.
Я знала, что мне полагается быть любезной и все такое. Потому что у Лилли
дома проблемы. Или во всяком случае намечаются, даже если она об этом пока
не знает.
Так что я подошла к ней и говорю этак веж—ливо:
— Мне, пожалуйста, один журнал.
А Лилли этак деловито отвечает:
— Пять долларов.
Тут я не сдержалась и воскликнула:
— Что-о? Пять долларов? Шутишь?
А Лилли в ответ:
— Издавать журнал, да будет тебе известно, дело недешевое. И, кажется, ты
сама талдычи—ла, что нам надо компенсировать деньги, потра—ченные на
мусорные контейнеры.
Я выложила пять баксов, хотя у меня были большие сомнения, что журнал стоит
этих де—нег.
Он и не стоил. Кроме моего рассказа и на—учной статьи Кении про карликов в
журнале было несколько манга, одно стихотворение Джея Пи и...
...и все пять рассказов, которые Лилли на—писала для конкурса журнала
Шестнадцать
. Все пять. Она поместила в свой журнал ВСЕ ПЯТЬ своих
рассказов!
Мне просто не верилось, Я хочу сказать, я всегда знала, что Лилли весьма
высокого о себе мнения, но чтобы настолько...
И тут вошла директриса Гупта. Она НИКОГ—ДА не ходит в наш кафетерий.
Говорят, однаж—ды она наступила на ломтик картошки, который кто-то уронил на
пол, и ей стало так противно, что с тех пор она в кафетерий — ни ногой.
Но сегодня она прошла через весь зал, не думая о том, что может попасться ей
под ноги, и направилась прямиком к Лилли!
— Ой, — сказала Линг Су, которая стояла рядом со мной. — Кажется, кому-то
влетит.
— Может, Гупте не понравилась картинка на обложке? — предположил Борис.
— А мне кажется, ей, вероятнее всего, не понравился рассказ, который
написала Лил—ли. — Тина подняла свой экземпляр журна—ла. — Вы это читали? На
этом надо написать:
Только для лиц старше 17
!
Вообще-то я не читала ни одного рассказа Лилли, она мне о них лишь
рассказала. Но ког—да я просто просмотрела их по диагонали, мне стало
ясно...
Да, Лилли точно влетит.
Тренер Уитон конфисковал все экземпляры
Розовой задницы Толстого Луи
. Он
специаль—но принес для этой цели большой черный ме—шок для мусора.
— Это нарушение нашего права на свободу слова! — кричала Лилли, когда
директриса Гупта выводила ее из кафе. — Люди, не молчите! Протестуйте! Не
позволяйте ей подавлять ваши свободы!
Но все остальные как сидели за столиками, так и остались сидеть и жевать.
Ученики СШАЭ давно привыкли к тому, что их свободы подав—ляют.
Тут Уитон заметил у меня в руках журнал. Он подошел ко мне с мешком для
мусора и ска—зал:
— Извини, Миа, мы проследим за тем, что—бы тебе вернули деньги.
Я бросила журнал в мешок.
Что мне еще оставалось делать?
Мы с Джеем Пи молча переглянулись,
Не знаю, может, у меня просто воображение разыгралось, но мне показалось,
что он СМЕ—ЕТСЯ.
Я рада, что хоть КТО-ТО усмотрел в этой си—туации нечто смешное.
Потом Тина отвела меня в сторонку.
— Послушай, Миа, — тихо начала она, — я не хотела ничего говорить при
остальных, но, кажется, я кое-что поняла. Я однажды читала любовный роман, в
котором героиня и ее двой—няшка-злодейка были влюблены в одного и того же
мужчину. И злодейка все время делала раз—ные гадости, чтобы выставить
героиню перед ним в дурном свете. В смысле, перед героем.
— Правда?
Я не поняла, при чем тут я, у меня же нет сестры-близнеца.
— Помнишь, ты много раз просила Лилли убрать из журнала рассказ
Долой кукурузу!
-
, а она отказывалась, хотя и думала, что если Джей Пи его прочитает, его
чувства будут за—деты?
Я все еще не понимала, к чему Тина клонит.
— Да, а что?
— А что, если она отказывалась убрать твой рассказ как раз потому, что
ХОТЕЛА, чтобы Джей Пи его прочитал? Потому что она надея—лась, что когда
Джей Пи его прочитает, он ра—зозлится на тебя за то, что, ты его написала, и
ты больше не будешь ему нравиться. И тогда его сердце будет свободно, и ему
может понра—виться ОНА сама.
Я был о начал а:
— Нет, не может быть, Лилли никогда так со мной не поступит...
Но потом я вспомнила последние слова, ко—торые она мне сказала вчера
вечером, когда мы возвращались в лимузине из
Плазы
.
Это не я причиню ему
боль, а ты. Ведь это ты написа—ла рассказ
.
О боже, неужели Тина права? Неужели Лил—ли нравится Джей Пи, но она думает,
что ему нравлюсь я? Может, и правда, именно поэтому она так уперлась и не
хотела убрать из журнала
Долой кукурузу!
Нет, не может быть, чтобы Лилли такое учудила. Она никогда не вела себя по
отношению к мальчикам как собственница.
— Я не говорю, что она сделала это ОСОЗ—НАННО, — сказала Тина, когда я
высказала свои соображения. — Наверное, она даже самой себе не признается,
что ей нравится Джей Пи. Но ПОДСОЗНАТЕЛЬНО... может, это и есть причина, по
которой она упрямо не хочет уби—рать из журнала твой рассказ.
— Нет, — сказала я. — Не может быть, это какой-то бред.
— Ты так считаешь? — спросила Тина. — А ты задумайся. В чем тебе только
Лилли за последнее время НЕ проиграла. Сначала она уступила тебе
президентство. Потом роль Розагунды, А теперь еще и Джея Пи. Мне кажет—ся,
это бы многое объяснило.
Ну да, объяснило бы, если бы это было прав—дой. Но это неправда. Джей Пи не
так ко мне относится, и Лилли к нему не так относится.
А если бы он и правда ей нравился, она бы никогда не поступила так со мной.
Ведь она че—ловек, который стоит в моем списке самых лю—бимых людей на
седьмом месте. А я уверена, что я в ее списке должна стоять на третьем.
Потому что у нее нет бойфренда, младшего бра—та, отчима и какого-нибудь
домашнего жи—вотного.
Лилли вернулась. Она очень бледная. Судя по всему, директриса Гупта
позвонила ее роди—телям.
И они приехали в школу. На совещание.
Не знаю, о чем они там говорили. Я имею в виду на совещании. Но, по-
видимому, Лил—ли перед тем, как пустить следующий номер
Розовой задницы
Толстого Луи
в продажу, придется сначала показать содержание журна—ла мисс
Мартинез. Потому что свои короткие рассказы Лилли так и не показала мисс
Мар—тинез.
И мой тоже.
И название журнала не согласовала. Кстати, теперь его изменили, журнал будет
называть—ся просто
Журнал
.
Просто
Журнал
.
Я сказала Лилли, что название запоминаю—щееся — это я пыталась с ней по-
хорошему. Но Лилли в ответ не сказала ни слова, ни тебе
спа—сибо
, ни
извини
. И я тоже ей не сказала ничего такого, вроде
хочешь поговорить?
или
извини
.
Но мне бы хотелось сказать что-нибудь та—кое. Просто я боялась того, что
Лилли может сказать в ответ.
Сегодня мы, наверное, поставили рекорд нарушения школьных правил. Мы с Кенни
во—обще прогуляли науку о Земле и встретились здесь с Тиной, чтобы вместе в
последний раз перед завтрашним выступлением повторить танцы.
Кенни говорит, что он так волнуется, что его тошнит. И Тина тоже.
А я? По правде говоря, а говорить только прав—ду — отныне моя личная миссия
в жизни — я так нервничаю, что меня того и гляди просто наизнанку вывернет.
Потому что сегодня мне предстоит сделать то, чего я никогда в жизни не
делала. То есть поцеловаться с мальчиком.
Я хочу сказать, с другим мальчиком, не с Майклом.
Кроме него я ни с кем никогда не целова—лась... ну, за исключением Джоша
Рихтера, но это не считается, потому что это было еще до того, как мы с
Майклом стали встречаться. В общем и целом, сегодня я собираюсь изменить
моему бойфренду.
Да, я знаю, что это не совсем измена, пото—му что это только спектакль, то
есть мюзикл, и мы только играем роли, а по-настоящему мы друг другу не
нравимся и все такое.
Новсе равно. Я буду целовать ДРУГОГО МУЖЧИНУ. Мужчину, с которым я совсем
недавно, только в прошлое воскресенье, тан—цевала сексуальный танец. Перед
моим бой-френдом.
Которому это не очень понравилось. Настоль—ко не понравилось, что он,
похоже, со мной не разговаривает. Так что если он узнает про этот поцелуй,
мне конец. На самом деле;
Даже если он не узнает, я-то все равно БУДУ ЗНАТЬ.
Ну почему я не могу отделаться от чувства, что я каким-то образом предаю
Майкла?
Особенно, если — и это меня больше всего волнует — дело кончится тем, что
мне это по—нравится. Я имею в виду, целоваться с Джеем Пи.
О господи, даже не верится, что я смогла это НАПИСАТЬ.
КОНЕЧНО, мне это не понравится. Я люб—лю только одного мальчика, и этот
мальчик — Майкл. Даже если он сейчас и не отвечает на мою любовь. Я НИКОГДА
не смогу получить удовольствие от поцелуя с другим парнем. НИ—КОГДА.
Господи, ну ПОЧЕМУ ОН МНЕ НЕ ЗВО—НИТ???????
Он так и не позвонил.
В зале столько народу!
Серьезно.
Я не могу точно сказать, кто в зале, потому что бабушка не разрешает нам
выглядывать из-за занавеса. Она говорит:
— Если вы видите зрителей, значит, и они вас видят.
Она говорит, что показываться зрителям в костюмах до начала спектакля — это
непро—фессионально. Учитывая, что наша постановка — любительская, бабушка
как-то уж слишком сильно настаивает, чтобы мы вели себя про—фессионально.
Но все равно я вижу, что в зале рядов двад—цать пять, и в каждом, наверное,
двадцать пять мест, и все места заняты. Это получается... пять тысяч
зрителей!
Ой, нет, подождите, Борис говорит, что все—го шестьсот двадцать пять.
Неважно. Народу все равно ОЧЕНЬ много. И ведь не может быть, чтобы ВСЕ они
были на—шими родственниками. Я хочу сказать, в зале, по-видимому, сидят и
ЗНАМЕНИТОСТИ. Пе—ред тем как выходить из дома и ехать в
Пла—зу
, я зашла в
Интернет и проверила: на бабуш—кино мероприятие в поддержку фермеров все
билеты проданы. Всю неделю пожертвования от кинозвезд и рок-музыкантов в
пользу фер—меров Дженовии, выращивающих оливы, ли—лись рекой. Наверное,
бабушкин благотвори—тельный прием, вместе с нашим музыкальным вкладом в
историю Дженовии, это на сегодняш—ний вечер то самое место, где будут ВСЕ.
Конечно, может, я ошибаюсь, но мне кажет—ся, я видела Принца, то есть
артиста, ранее известного под именем Принц. Он только что требовал себе
место возле прохода.
А РЕПОРТЕРЫ? Их просто морс! Они при—сели за оркестром и нацелили объективы
так, чтобы начать нас фотографировать, как толь—ко поднимется занавес.
Представляю себе зав—трашний заголовок в
Пост
: ПРИНЦЕССА ИГРАЕТ ПРИНЦЕССУ.
Или, хуже того, ПРИНЦЕССА КЛАНЯЕТСЯ.
Б-р-р,
А учитывая, какая я
везучая
, они вполне могут сфотографировать, как я
целуюсь с Джеем Пи, и поместить на первую страницу именно ЭТУ фотографию.
И ее увидит Майкл.
И тогда уж он точно порвет со мной оконча—тельно.
Наверное, я ужасно поверхностный человек, если переживаю из-за того, что мой
парень со мной порвет, в то время как он переживает, на—верное, самый
болезненный личный кризис в своей жизни, и у него совершенно точно есть дела
поважнее, чем думать о тупой подружке-школьнице.
И почему я вообще переживаю на эту тему, когда мне полагается полностью
сосредоточить—ся на представлении? Во всяком случае, если верить бабушке,
За кулисами все УЖАСНО нервничают. Амбер Чизман в углу, чтобы успокоиться,
делает какие-то разминочные упражнения из хапкидо, Линг Су выполняет
дыхательные упраж—нения, которые она выучила на занятиях йогой. Кении ходит
туда-сюда и бормочет под нос:
шаг-ладонь-перемена, шаг-ладонь-пере—мена.
Джаз-руки, джаз-руки, джаз-руки. Шаг-ладонь-перемена
, Тина повторяет с
Бо—рисом его текст. Лилли просто сидит тихонечко одна, стараясь не помять
платье с длинным белым шлейфом.
Даже бабушка, кажется, снова нарушила собственные правила и курит, хотя ела
давным-давно.
Спокойным кажется только сеньор Эдуарде. Это потому, что он спит в кресле в
первом ряду. Рядом с ним дремлет его жена, такая же древ—няя, как он. Они —
единственные из зрителей, кого я успела узнать, до того как бабушка
за—стукала меня подглядывающей в щелочку.
Занавес поднимут через две минуты.
Бабушка только что велела нам всем подой—ти к ней. Она затянулась сигаретой
и сказала:
— Ну, дети, вот оно. Наступает момент ис—тины. Начинается то, к чему вел вас
ваш упор&mda
...Закладка в соц.сетях
