Жанр: Любовные романы
Дело не в размере
...у красоту, я с замиранием сердца понята,
что происходит.
День снега.
Я поняла это даже до тогo, как позвонила в метеорологическую службу
колледжа. О да! Сегодня занятия отменили. Колледж закрыт. Фактически весь
город был закрыт. На улицы вышли только аварийные службы.
Хотя, конечно, когда живешь в двух шагах от работы, ты не можешь
отговориться тем, что не смогла до нее добраться.
Но все-таки. В такой ситуации можно и опоздать.
Я долго проторчала в душе — зачем торопиться, если в этом нет необходимости?
Потом начала одеваться. Достала свежие джинсы — вчерашние были безнадежно
испорчены пятнами крови — и поняла, что они мне слегка тесноваты. Хорошо, не
слегка. Пришлось воспользоваться старым трюком: просунуть в джинсы вместо
пояса вязаные носки и изо всех сил потянуть их вверх. Потом я согнула ноги в
коленях, чтобы джинсы растянулись чуть сильнее, и почти убедила себя в том,
что они сели после чистки. Из которой я их взяла уже две недели назад.
Когда я вытащила носки, джинсы уже не были такими тесными. По крайней мере,
я могла дышать.
И тут я почувствовала в воздухе что-то странное. Не характерное для этого
дома.
Бекон. И, если не ошибаюсь, яйца.
Я сбежала по лестнице. Люси следовала за мной по пятам. Зайдя в кухню, я
пришла в ужас, увидев Купера, читавшего газету и папу в плисовых коричневых
брюках и толстом свитере, который крутился у плиты. Он готовил завтрак.
— Это нужно прекратить, — сказала я громко.
Папа повернул голову и улыбнулся.
— Доброе утро, солнышко. Хочешь сока?
Купер опустил газету.
— Ты зачем встала? — поинтересовался он. — По телевизору
только что передали, что колледж закрыт.
Я не обратила на него никакого внимания. Но проигнорировать Люси я не могла,
она уже скреблась в дверь, просилась на улицу. Я открыла дверь, впустив в
дом порцию арктического холода. Люси, выглянув наружу, слегка растерялась,
но смело шагнула вперед. Закрыв за ней дверь, я вернулась к отцу. Я приняла
решение. И дело было совсем не в деревянной флейте.
— Пап, — сказала я. — Ты не можешь здесь жить. Прости, Купер.
Как мило с твоей стороны, что ты это предложил. Но это слишком ужасно.
— Расслабься, — сказал Купер из-за газеты.
Я почувствовала, что мое давление упало сразу на десять делений. Почему
такое случается со мной всякий раз, когда кто-то произносит слово
расслабься
?
— Я серьезно, я ведь тоже здесь живу. Я тоже работаю в
Частном сыскном
агентстве Картрайта
. Разве у меня нет права голоса?
— Нет, — отрезал Купер из-за газеты.
— Дорогая, — сказал папа, поворачиваясь и протягивая мне дымящуюся
чашку кофе. — Выпей это. Ты никогда не была жаворонком. Как твоя мама.
— Я не похожа на маму, — ответила я, тем не менее, взяв чашку.
Он пах просто потрясающе.
— Понял? Я совсем на нее не похожа. Видишь, Купер? Видишь, что ты
наделал? Ты пригласил этого человека пожить здесь, а он уже говорит, что я
похожа на мать. А я ни чуточки не похожа.
— Тогда пусть он здесь поживет, — сказал Купер, не отрываясь от
чтения. — И сам в этом убедится.
— Твоя мама — прекрасный человек, Хизер, — сказал отец, выкладывая
на тарелку глазунью их двух яиц и несколько кусочков бекона. — Но
только не по утрам. Совсем как ты. — Он протянул мне тарелку. —
Когда ты была ребенком, ты любила, чтобы они были именно такими. Надеюсь,
тебе и теперь так нравится.
Я посмотрела на тарелку. Яичные желтки были похожи на глаза, а кусочек
бекона — на улыбающийся рот, совсем как в детстве.
Мне вдруг ужасно захотелось заплакать.
Черт бы его побрал! Как у него это получилось?
— Очень симпатично, спасибо, — пробормотала я и уселась за
кухонный стол.
— Прекрасно, — сказал Купер, складывая наконец свою газету. —
Значит, решено. Твой папа поживет здесь, пока не придумает, чем ему
заниматься дальше. Это очень хорошо, потому что мне может потребоваться
помощь. Сейчас у меня гораздо больше работы, и стало сложно справляться с
ней одному, а твой папа обладает как раз теми качествами, которые мне
понадобятся.
— Способность слиться с толпой, — прокомментировала я, прожевывая
полоску бекона.
Очень, кстати, вкусно. Я была не единственной, кто так думал. Люси, которую
папа впустил в дом, услышав, как она скребется в дверь, тоже смаковала
кусочек бекона, который я ей бросила.
— Верно, — подтвердил Купер. — Неоценимое качество для тех,
кто работает частными детективами.
Зазвонил телефон. Папа сказал:
— Я возьму трубку, — и вышел из кухни.
Прошло несколько секунд, и Купер совершенно другим тоном сказал:
— Слушай, если это действительно такая проблема, я найду ему комнату
где-нибудь в другом месте. Я понятия не имел, что между вами... так все
запутано. Я думал, так будет лучше для тебя.
— Лучше для меня? То, что мой папа, бывший зек, будет жить рядом со
мной?
— Ну, не знаю, — протянул Купер смущенно. — У тебя же...
никого нет...
— По-моему, это мы с тобой уже обсуждали, — язвительно заметила
я. — У тебя тоже никого нет.
— Но мне никто и не нужен, — подчеркнул он.
— Мне тоже.
— Хизер, — проговорил он, смягчившись. — Тебе-то как раз
нужен. Ведь никто не оставил тебе в наследство дом и не сделал абсолютно
независимой. Не обижайся, но двадцать три тысячи в год для Манхэттена — это
смешно. Тебе очень понадобятся все твои друзья и родственники.
— Даже отсидевшие?
— Знаешь, — сказал Купер, — твой папа очень интеллигентный
человек. Я уверен, что он сможет подняться на ноги. И, по-моему, тебе
захочется оказаться рядом, когда это произойдет. Если ты до этого не
достанешь его своими обвинениями в прошлых грехах, то он вполне сможет
помочь тебе с деньгами. Например, заплатить за твою учебу.
— Мне это не нужно, — сказала я. — Я буду учиться бесплатно, потому что там работаю.
— Да. — Купер старался говорить нарочито спокойно. — Но тебе
не нужно будет работать, если твой папа согласится оплатить обучение.
Я опешила.
— То есть... бросить мою работу?
— И учиться на дневном отделении, если, конечно, получение диплома
действительно является твоей целью. — Он сделал глоток кофе. — Да.
Забавно, хотя в том, что он говорил, определенно был смысл, я не могла себе
представить, что брошу работу в Фишер-холле. Я устроилась туда меньше
полугода назад, но теперь мне кажется, что я работаю там всю жизнь. Мысль о
том, чтобы не ходить туда каждый день, показалась мне очень странной.
Интересно, все служащие, ходящие в офис на работу, так думают? Или я и
правда люблю свою работу?
— Знаешь, — сказала я, жалобно разглядывая свою тарелку.
Свою пустую тарелку.
— Наверное, ты прав. Только, мне кажется, я и так уже злоупотребляю
твоим гостеприимством. Мне бы не хотелось, чтобы вся моя семья села тебе на
шею.
— Давай-ка я сам побеспокоюсь о том, как мне защититься от
нахлебников, — резко сказал Купер. — Я в состоянии сам о себе
позаботиться. А еще ты вовсе не нахлебница, Мои счета никогда не были в
таком безупречном состоянии. Счета оплачиваются вовремя и ведутся аккуратно.
Вот почему мне не верится, что сдать школьный курс математики для тебя такая
уж тяжелая работа.
Услышав слова
школьный курс математики
я вдруг кое-что вспомнила.
— О нет!
Купер вздрогнул.
— Что?
— Вчера вечером у меня было первое занятие, — проговорила я,
уронив голову на руки. — И я его пропустила! Мое первое занятие... мой
первый курс, который оплачивает колледж... и я пропустила!
— Уверен, твой преподаватель поймет, Хизер. Особенно, если прочитает
сегодняшнюю газету.
Папа вернулся на кухню с телефонной трубкой в руках.
— Это тебя, Хизер, — сказал он. — Твой шеф, Том. Какой милый
молодой человек! Мы так славно с ним поболтали по поводу вчерашней игры.
Правда, для третьей лиги ваши парни довольно прилично играют.
Я взяла у него трубку и закатила глаза. Если я услышу хоть одно слово про
баскетбол, я закричу.
Что мне делать с тем, что рассказала вчера Кимберли? Между тренером Эндрюсом
и Линдси действительно что-то было? А если и было... то зачем ему убивать
ее?
— Я уже знаю, что школа закрыта, — сказала я Тому. — Но все
равно собираюсь. — Даже несмотря на появление в нашем доме нового
повара, я не могла из-за какого-то ненастья оставить в одиночестве моего
маленького техасца.
— Еще бы ты не собиралась, — ответил Том.
Ему и в голову не приходило, что я могу сегодня заниматься тем же, чем и все
жители Нью-Йорка.
— Хорошо, что я застал тебя дома. Звонил доктор Джессап...
Я застонала. Это плохой знак.
— Так вот, — продолжил Том, — он звонил из своего дома в
Вестчестере, или где он там живет. Хотел удостовериться, что представитель
отдела размещения сегодня обязательно навестит в больнице Мануэля. Мы должны
продемонстрировать нашу заботу. А еще принести цветы, хотя из-за бурана не
работает ни один цветочный магазин. Он сказал, что я могу выделить тебе
денег из нашей кассы, чтобы ты купила ему что-нибудь в киоске прямо в
госпитале...
— О, — ответила я смущенно.
Такое поручение — признак особого доверия. Обычно доктор Джессап не доверяет
помощнице директора пансиона быть представителем всего отдела размещения. Не
из-за того, что плохо ко мне относится. Просто... просто после того, как я
уронила помощницу директора Вассер-холла во время игры на доверие, он
считает меня не самой надежной из своих служащих.
— Ты уверен, что именно меня он попросил туда сходить?
— По правде говоря, — признался Том, — конкретно мы ничью
кандидатуру не обсуждали. Он просто хочет, чтобы там появился кто-то из
отдела размещения, чтобы показать, что мы волнуемся...
— Мы и правда волнуемся, — напомнила я ему.
— Конечно, но он имел в виду именно отдел размещения, а не просто
людей, лично знающих Мануэля. Я подумал, что вас с Мануэлем связывали какие-
то дружеские отношения, и вообще ты спасла ему жизнь и...
— И я живу всего в двух шагах от больницы Святого Винсента, ближе, чем
кто-либо работающий в Фишер-холле, — закончила я за него.
Мне все стало ясно.
— Что-то вроде этого, — сказал Том. — Ладно. Ты не против?
Забежишь в больницу, а потом вернешься сюда. Можешь взять такси туда и
обратно, если найдешь. Доктор Джессап сказал, что возместит расходы по
чекам.
— Хорошо, — вздохнула я.
Каждый раз, когда я трачу деньги отдела размещения, я испытываю настоящее
счастье.
— Ты-то как? — спросила я, стараясь казаться совершенно не
заинтересованной, хотя от его ответа зависело мое будущее.
Не говоря уже о том, что у меня может появиться самый ужасный босс на свете,
если Том уволится. Вроде доктора Килгор...
— Ты все еще собираешься... Вчера ты говорил, что хочешь вернуться в
Техас...
— На меня просто много всего навалилось, Хизер, — со вздохом
ответил Том. — Убийство и покушение на убийство — такого на прошлой
работе у меня не было.
— Верно. Но, знаешь, в Техасе не бывает таких снегопадов. Если и
бывают, то очень редко.
— Это правда, — согласился он.
И все-таки, кажется, я не убедила Тома в том, что Нью-Йорк лучше.
— Ладно. Увидимся. Оденься теплее.
— Спасибо, — сказала я и повесила трубку.
Купер как-то странно смотрел на меня.
— Идешь в больницу Святого Винсента навестить Мануэля? — спросил
он небрежно.
Слишком небрежно.
— Да, — ответила я, отводя глаза.
Я знала, о чем он думает. Ничего подобного. Может, только чуть-чуть...
— Сомневаюсь, что у меня получится поймать такси. Придется прорываться
сквозь сугробы...
— Ты просто пожелаешь Мануэлю скорейшего выздоровления, а потом
вернешься на работу, так ведь? И не станешь, м-м-м... что-то вынюхивать и
спрашивать, кто напал на него вчера вечером и почему?
Я совершенно искренне рассмеялась.
— Купер! Какой ты смешной! Конечно, не буду! Бедный мальчик так плохо
себя чувствует. Его всю ночь оперировали. Скорее всего, он даже еще не
проснулся. Я только загляну к нему, отдам цветы, шарики и уйду.
— Правильно, — сказал Купер. — Детектив Канаван просил тебя
не вмешиваться в расследование убийства Линдси.
— Абсолютно с ним согласна, — кивнула я.
Папа, наблюдавший за нашей беседой с таким же интересом, как и за вчерашним
матчем, слегка растерялся.
— Зачем Хизер вмешиваться в расследование убийства этой бедной девочки?
— О, скажем так, ваша дочь имеет тенденцию близко к сердцу принимать
жизнь своих подопечных, — объяснил Купер. — И их смерть тоже.
Папа строго посмотрел на меня.
— Теперь, детка, — сказал он, — ты оставишь полиции заботы
подобного рода. Ведь ты не хочешь, чтобы тебе причинили вред, правда?
Я перевела взгляд с папы на Купера и обратно. Вдруг меня осенило: я осталась
в меньшинстве. Теперь их двое, а я одна. Я взвыла от безнадежности и вышла.
17
Этот город в бетонных скобах,
В нем в одну переплелись наши судьбы.
Я пока что улыбаюсь на злобу.
Городской драчун бросает сквозь зубы
Ты меня победить попробуй
.
Подарочный киоск, слава богу, работал. Цветы были уже не первой свежести —
сегодня утром машина доставки не пришла — дороги завалило так, что я не
смогла найти такси и пробиралась к больнице прямо посреди проезжей части,
что бы не идти по колено в снегу.
Зато у них были шарики всех цветов и размеров, и баллон с гелием работал,
так что я заказала огромный букет надувных шаров. Подумав, я добавила к нему
плюшевого мишку с надписью
Выздоравливай скорее
, предварительно
убедившись, что надпись легко стирается, чтобы Мануэль смог потом подарить
его своей девушке или племяннице. Когда даришь игрушки взрослому мужчине,
приходится об этом думать.
Я прошла в хирургическое отделение, где лежал мой подопечный, и увидела
Мануэля, уже очнувшегося после операции, обмотанного многочисленными
трубками и мало что соображающего. В палате было полно народа, женщина,
скорее всего, мать Мануэля, крепко спала на стуле у кровати, и рядом с ней
дремал Хулио. Два полицейских охраняли вход в палату интенсивной терапии,
детектива Канавана нигде видно не было. Наверное, он еще не приехал или уже
был и успел уехать.
Еще два человека, явно из полицейского управления, в мокрых по колено
брюках, с пенопластовыми стаканчиками кофе в руках стояли, прислонившись к
стене. Когда я приблизилась, один из них спросил:
— Канаван так и не смог от него ничего добиться?
— Так, бред какой-то. — У того, что помоложе, галстук был с ярким
тропическим рисунком. — Канаван спрашивал, знает ли пострадавший, кто
его бил ножом. А парень только стонал.
— Канаван спросил его о ключе?
— Да, только с тем же успехом.
— А о девушке?
— Тоже ничего не ответил.
— Может, пусть его дядя еще раз спросит? — предложил старший,
кивнув на дремавшего Хулио. — Вдруг парень захочет поговорить с тем,
кого хорошо знает.
— Парень в полной отключке, — сказал его напарник, пожимая
плечами. — Мы ничего из него не вытянем.
Оба заметили меня почти одновременно. С гигантским букетом из шариков меня
сложно было не заметить. К тому же я откровенно подслушивала.
— Я могу вам чем-то помочь, мисс? — скучным голосом спросил тот,
что помоложе.
— Здравствуйте, — ответила я. — Не хотела вам мешать. Могу я
видеть Мануэля Хуареса? Я из отдела размещения Нью-Йорк-колледжа, где
работает Мануэль. Меня послали узнать, как он себя чувствует.
— У вас есть удостоверение личности? — спросил детектив или кто он
там был, который постарше, таким же скучным голосом, как и его коллега.
Пока я рылась в сумке в поисках документа, мне пришлось передать связку шариков тому, что помоложе.
— Симпатичный медвежонок, — сухо заметил он.
— Спасибо, — ответила я. — Мне тоже так показалось.
Они проверили мое удостоверение. Старший отдал его мне и кивнул в сторону палаты, где лежал Мануэль.
— Проходите.
Я взяла шарики и подошла к кровати Мануэля. Все это время он смотрел на
меня, не издавая ни звука. Кстати, единственное, что нарушало тишину палаты,
было ровное дыхание его дяди и женщины, которую я приняла за его мать. А еще
тихое пощелкивание медицинской аппаратуры.
— Привет, Мануэль, — сказала я с улыбкой и показала шарики. —
Это тебе от всех, кто работает в Фишер-холле. Надеюсь, ты скоро поправишься.
Извини за мишку, пони маю, это немного не в масть, но цветов не было.
Мануэлю удалось выдавить из себя слабую улыбку. Приободрившись, я
продолжила:
— Я понимаю, что тебе сейчас не слишком здорово. Mне так жаль, что те
парни порезали тебя, Мануэль. Это просто омерзительно.
Мануэль открыл рот, чтобы ответить, но лишь захрипел. Я увидела, что его
взгляд направлен на коричневый кувшин на тумбочке. Рядом стояло несколько
бумажных стаканчиков.
— Хочешь воды? — спросила я. — Тебе кто-нибудь говорил, что
тебе нельзя пить? После некоторых операций пить запрещено.
Мануэль покачал головой. Отпустив шарики, которые тут же взлетели к потолку,
я налила воды в стаканчик.
— Вот, держи. — Я протянула стакан Мануэлю.
Он настолько ослаб, что не мог поднять руки, к тому же они утыканы огромным
количеством трубок, которые не давали им двигаться. Я поднесла стакан к его
губам. Он жадно выпил его.
Когда стакан опустел, Мануэль снова показал глазами на кувшин, я налила
второй стакан. Мануэль выпил и его, но уже немного медленнее. Я предложила
еще, но Мануэль покачал головой. Теперь он мог говорить.
— Мне так хотелось пить, — сказал он. — Я пытался объяснить
это тем парням, — он кивнул на двух детективов в коридоре, — но
они меня не поняли. Я не мог говорить, потому что у меня в глотке пересохло.
Спасибо.
— Да ладно, без проблем.
— А еще спасибо за то, что ты сделала вчера вечером, — сказал
Мануэль.
Он говорил не очень громко, вообще-то, он никогда громко не говорил, даже
когда был здоровым, к нему всегда нужно было прислушиваться. Я наклонилась,
чтобы не пропустить ни слова.
— Дядя Хулио сказал, что ты спасла мне жизнь.
Я замотала головой.
— Нет. Тебя спасла
скорая помощь
. Я просто оказалась в нужном месте в
нужное время. Вот и все.
— Что ж, — Мануэль улыбнулся, — к счастью для меня. Но мне
никто так и не сказал... мы выиграли?
— Баскетбольный матч? — Я не смогла сдержать смех. — Нет.
Продули во втором тайме.
— Это из-за меня, — с болью в голосе сказал Мануэль.
— Совсем не из-за тебя, — снова засмеялась я. —
Анютины
глазки
проиграли. Вот и все.
— Это моя вина, — снова повторил Мануэль, его голос дрогнул.
Я прекратила смеяться, вдруг поняв, что он вот-вот заплачет, его припухшие
глаза наполнились слезами. Он попытался поднять руку и смахнуть их, но не
смог.
— Ты не виноват, Мануэль, — сказала я. — Как ты вообще можешь
думать о таких пустяках? Парни из команды вообще не знали, что произошло.
Тренер Эндрюс не говорил им до конца игры...
— Heт, — прошептал Мануэль.
Слезы покатились по его щекам.
— Я виноват в том, что случилось с Линдси. Это из-за меня она умерла.
— Мануэль, не твоя вина, что ее кто-то убил. Ты вообще тут ни причем.
— Я дал ей ключ, — не успокаивался он.
Ему даже удалось пошевелить рукой. Он сжал пальцы в кулак и несколько раз
слабо ударил по матрасу.
— Но это не означает, что ты убил ее, — убеждала я.
— Если бы я не дал, она бы не погибла. Мне нужно было сказать
нет
,
когда она попросила. Я должен был сказать
нет
. Но она... она плакала.
— Правильно, — сказала я и поискала глазами детективов, которые
были в коридоре.
Они куда-то исчезли. Куда, интересно? Я уже собралась побежать за ними и
позвать... но мне так хотелось, чтобы Мануэль продолжал говорить.
— Ты уже говорил это вчера вечером. Когда она пришла к тебе в слезах?
Когда попросила у тебя ключ?
— Прямо перед моим уходом, — ответил он. — В понедельник
вечером. В семь часов, после того, как столовая закрылась. Я дежурил за
Фернандо, он отпросился к бабушке на день рождения. В воскресенье. Сама
знаешь. Линдси подошла ко мне, когда я уже надевал куртку, чтобы уйти домой.
Она сказала, что ей нужен ключ от столовой, она там что-то оставила.
— Она не сказала, что именно? — спросила я, взглянув на дверь.
Куда запропастились эти парни?
— Что она там оставила?
Мануэль покачал головой. Он все еще плакал.
— Мне нужно было пойти с ней. Я должен пойти с ней, открыть дверь и
подождать, пока она возьмет то, что забыла. Но я собирался кое с кем
встретиться. — По тому, как он сказал
кое с кем
, я поняла, что он
имел в виду свою девушку. — Я ушел, а она...
— Да, мы все знали Линдси. Мы все ей доверяли. — Хотя я сама уже начинала думать, что зря.
— Да. Но я все равно не должен был отдавать ей ключ, — не
успокаивался Мануэль. — Она была такой милой и такой красивой. Все ее
любили. Не могу поверить, что ключ понадобился ей для чего-то плохого. Она
сказала, что это очень важно... что это чужое. Они разозлятся, говорила она.
Я почувствовала, что кровь в моих венах внезапно похолодела. Иначе как
объяснить, что меня затрясло от озноба.
— Она не сказала, кто?
Мануэль покачал головой.
— А она точно сказала
они
, во множественном числе? Она имела в виду,
что их несколько?
Он кивнул.
— И тогда ты отдал ей ключ, — закончила я.
Он с несчастным видом кивнул.
— Она сказала, что принесет его обратно. Подойдет к приемной в 10 утра
и отдаст мне ключ. И я ждал. Я ждал ее даже тогда, когда приехала полиция.
Никто не говорил мне, что случилось. Они просто проходили мимо меня. Я ждал,
а она была уже мертва!
Мануэль внезапно замолчал. Он разволновался и плакал... Один из подключенных
к нему аппаратов вдруг запищал. Женщина, которую я приняла за мать,
встрепенулась.
— Если бы... — проговорил Мануэль. — Если бы...
— Мануэль, тебе нельзя говорить, — перебила я его.
Женщине, которая уже окончательно проснулась, я сказала:
— Позовите сестру. — Она выбежала из комнаты.
— Если... — продолжал говорить Мануэль.
— Мануэль, не нужно говорить, — просила я.
Хулио тоже проснулся и что-то залопотал племяннику по-испански.
Но Мануэль не успокаивался.
— Если бы я не был виноват, — наконец удалось произнести
ему, — они бы не пытались меня убить.
— Наверное, они думали, что ты знаешь их имена, — сказала
я. — Люди, которые убили Линдси, решили, что ты можешь их опознать.
Значит, Линдси сказала тебе нечто такое, что заставило их так думать. Так,
Мануэль? Постарайся вспомнить.
— Она сказала... она говорила о ком-то, его зовут...
— Даг? — закричала я. — Его зовут Даг? Или Марк?
Аппарат запищал громче, и в палату прибежали две сестры и доктор, за ними —
мать Мануэля... и два детектива.
— Нет, — ответил Мануэль.
Его голос стал совсем слабым.
— По-моему, Стив. Она сказала, что Стив сойдет с ума от злости.
— Ст
...Закладка в соц.сетях
