Жанр: Любовные романы
Дело не в размере
В первый день весеннего семестра у помощницы директора студенческого
общежития Хизер Уэллс появилось много поводов для беспокойства. Одна из
девушек колледжа потеряла голову, причем в буквальном смысле... Тело убитой
загадочно исчезло. Перепуганные студенты... Полная неразбериха в личной
жизни: бывший жених настаивает, чтобы Хизер присутствовала на его свадьбе...
долго отсутствовавший отец намеревается наладить отношения и даже пожить у
дочери... любимый мужчина никак не поймет, что она — девушка его мечты... Но
хуже всего, что Хизер начинает собственное расследование убийства...
Бармен, детка, сгусток секса,
Не тверди мне:
Что с тобой?
— Проводи меня домой.
Парень за стойкой внимательно разглядывал меня.
Он ничего. Для двадцатилетнего бармена. Могу поспорить — играет на гитаре,
бренчит ночами напролет, как и я. Я поняла это по легким теням, залегшим под
длинными ресницами зеленых глаз, и по завиткам светлых волос, торчащих в
разные стороны. Такое бывает, только когда нет времени принять перед работой
душ, потому что, как обычно, просыпаешься слишком поздно.
— Что будете заказывать? — спрашивает он и пристально смотрит на
меня, не скрывая причины такого внимания:
Я изучаю тебя
.
Я понимаю, что он разглядывает меня только потому, что я — единственная в
очереди.
Впрочем, почему бы и нет? Я хорошо выгляжу. Точнее, та часть меня, которая
торчит из объемной зимней одежды. Сегодня утром я тщательно накрасилась (в
отличие от юноши-бармена мне приходится замазывать темные круги под глазами
тональным кремом), а под курткой совсем не видны те два или, ладно уж,
четыре килограмма, которые я прибавила во время каникул. Кто же в Рождество
считает калории? Или в Новый год? Или сразу после Нового года, когда в
магазинах распродажи рождественских сладостей? Еще полно времени, чтобы к
купальному сезону привести себя в форму.
Хорошо, признаюсь, что вот уже пять или шесть лет даю себе слово похудеть,
но даже не пытаюсь его сдержать. Хотя кто знает? Может, в этом году? У меня
как раз осталось два отгула с октября, когда я была на испытательном сроке.
Я могла бы съездить в Канкун. На выходные.
Ну и что из того, что я на пять или даже на шесть лет старше этого юноши-бармена? Я уже это поняла.
— Большой стакан кофе-мокко, — заказала я.
Вообще-то я против пенистых напитков с шапочкой взбитых сливок, но сегодня
первый учебный день весеннего семестра (весеннего, заметьте!), а на улице
собачий холод, метеорологи предсказывают снежную бурю. Купер с утра исчез
(как всегда, в неизвестном направлении), не включив кофеварку, а моя собака
Люси отказалась выходить на улицу из-за холода (это означает, что по
возвращении меня ждет неприятный сюрприз), И МНЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нужен хоть
какой-то допинг, чтобы не чувствовать себя такой несчастной.
По-моему, пять баксов, которые я вбухала в стаканчик кофе, делают его
практически золотым.
— Один большой стакан кофе-мокко. Сейчас будет готов, — сказал
бармен, направляя в стакан одну из многочисленных трубочек.
Он сделал это так, будто держал в руках пистолет, словно преступник в
классическом вестерне.
О, да. Он наверняка играет на гитаре. Интересно, он тоже, как и я, пишет
песни, которые никогда не будут исполняться со сцены? И, как я, зарывает в
землю свой сочинительский талант?
Нет, скорее всего, он выступает на сцене, перед публикой. С первого взгляда
видно.
— Соевое или обезжиренное? — спросил он.
О господи, неужели я должна первый рабочий день после отпуска отметить
обезжиренным молоком? Или соей? Соей?!
— Добавьте, пожалуйста, цельного молока, — сказала я.
Чуть позже мне станет лучше, и на обед я возьму куриную грудку с салатом или
капельку охлажденного йогурта...
Если только у Магды не найдется батончика
Дав
...
— Знаете, — сказал юноша-бармен, — по-моему, я вас где-то
видел.
— О... — ответила я и зарделась от удовольствия.
Он меня помнит! Он ежедневно видит сотни, а может, и тысячи жителей Нью-
Йорка, жаждущих получить дозу кофеина, но помнит меня! К счастью, на улице
было так холодно, а в кафе так жарко, что мой румянец можно было принять за
следствие перегрева.
— Я живу и работаю по соседству, — сказала я. — Все время
здесь кручусь. — Это не совсем правда: мой бюджет настолько мал (у меня
совсем небольшая зарплата), что в нем не предусмотрено ни одного стаканчика
кофе, кроме тех, что я в любое время могу взять бесплатно в столовой
колледжа.
Только в кофейных автоматах колледжа нет сиропа мокко. И взбитых сливок. Мы
пытались ставить в столовой баллончики со сливками, но студенты предпочитали
украшать сливками своих друзей и недругов.
— Нет, — возразил бармен, покачав кудрявой головой. — Не
поэтому. Вам не говорили, что вы очень похожи на Хизер Уэллс?
Я взяла у него стакан. Что я должна ответить?
Да, действительно... потому
что я и есть Хизер Уэллс
. Потом он вцепится в меня как клещ из-за моих
якобы обширных связей в музыкальной индустрии. (А у меня их нет. Я боюсь
опозориться перед публикой).
Может, лучше рассмеяться и сказать:
С чего вы это взяли?
А позже, когда мы
начнем с ним встречаться, он узнает, что я — Хизер Уэллс. Возможно, мне и
удастся какое-то время скрывать от него это, но так или иначе он все равно
узнает мое настоящее имя. Хотя бы на таможне по дороге из Канкуна. Или даже
во время брачной церемонии...
Я решила ответить:
Правда?
— На сто процентов, если бы вы слегка похудели, — сказал бармен с
улыбкой. — Так что у вас есть шанс. Не упускай те его!
Не могу взять в толк, зачем весь город так тщательно готовится к
предсказанной снежной буре? Зачем пригонять такое количество грузовиков с
солью и песком, под которыми можно полностью похоронить всю Десятую улицу?
Зачем скупать в магазинах весь хлеб и все молоко? Зачем показывать по
телевизору только репортажи о грядущем буране? Лишь торговцы наркотиками
работают в обычном режиме, слоняясь по парку Вашингтон-сквер.
Вот яркое свидетельство того, как много мы, американцы, еще не знаем о
тяжелой доле рабочих-иммигрантов.
Вот они стоят вдоль боковой дорожки и перекусывают лепешками, прихваченными
из дома. Поскольку в это утро жителям Нью-Йорка было обещано выпадение
огромного количества снега, мимо торговцев проходит очень мало людей, но
вслед тем, кто все-таки проходит, несутся щедрые обещания райского
наслаждения. Впрочем, все их предложения единодушно отклоняются. Когда
торговцы увидели, что я направляюсь в их сторону, они специально для меня
любезно стали перечислять предлагаемый ассортимент.
Я бы посмеялась, если бы не была так сердита на бармена. Ко всему прочему,
эти парни пристают ко мне всякий раз, когда я выхожу из дома. По-видимому,
им неважно, что я ни разу у них ничего не купила. Они лишь пожимают плечами,
будто я вру, сообщая, что единственным искусственным стимулятором, который я
употребляю, является кофеин. Как грустно.
А ведь это правда. Бутылочка пива, выпитая по случаю, — единственное доступное мне приключение.
Светлого пива, разумеется. Девушка должна следить за фигурой.
— Что ты думаешь по поводу всей этой белой гадости, которая должна
просыпаться с неба на наши бедные головы, Хизер? — вежливо спросил меня
один очень любезный парень-торговец по имени Реджи.
— Все лучше той гадости, которую ты и твоя свора пытаетесь втюхать
прохожим, Реджи, — с ужасом услышала я свой грубый ответ.
Господи, да что со мной такое? Обычно я очень вежлива с Реджи и его
коллегами. Не стоит враждовать с местными торговцами наркотиками.
Да, но обычно юноша-бармен не обзывает меня толстой.
— Эй, детка, — насупился Реджи. — Почему ты меня оскорбляешь?
Как он прав! Нельзя называть Реджи и его друзей сворой.
— Прости, Реджи, — раскаялась я. — Ты прав. Просто вот уже
девять месяцев, как ты каждый день встречаешь меня у дома, и девять месяцев
я отвечаю тебе — нет. Или ты рассчитываешь, что я вдруг превращусь в
любительницу кокаина?
— Хизер, — вздохнул Реджи, глядя на тяжелые сизые облака над
головой, — я — бизнесмен. Какой из меня будет толк, если я позволю
пройти мимо молодой женщине, которая переживает не самый простой период в
жизни и которой в любой момент может потребоваться доза бодрости?
И в качестве иллюстрации к сказанному Реджи достал последний номер
Нью-Йорк
пост
и открыл газету на первой странице. Там огромными
четырехсантиметровыми буквами было напечатано:
Все еще на коне
. Заголовок
шел прямо поперек черно-белой фотографии моего бывшего жениха рука об руку с
его
конем
, невестой, поп-дивой Таней Трейс.
— Реджи, — сказала я, сделав спасительный глоток кофе.
Но лишь потому, что замерзла. Кофе я больше не хотела, ведь он впитал в себя
запах бармена. Или мне все еще хотелось взбитых сливок? Они, вообще-то,
полезные, потому что относится к молочным продуктам, а молочные продукты
являются важной частью сбалансированного питания в утреннее время.
— Ты что, решил, что я сижу и целыми днями мечтаю, как бы мне вновь
воссоединиться с моим бывшим? Это абсолютно не так.
На самом деле, я целыми днями мечтаю, как бы мне соединиться с братом моего
бывшего, который оказался невосприимчивым к моим чарам. Но зачем об этом
знать местному торговцу наркотиками?
— Прости, Хизер, — сказал Реджи, складывая газету. — Просто я
подумал, что ты захочешь узнать. Сегодня по первому каналу сказали, что
церемония венчания назначена на субботу и пройдет в соборе Святого Патрика,
а после церемонии состоится прием в
Плазе
.
— Реджи, — изумилась я, — ты смотришь первый канал?
Реджи слегка оскорбился.
— Только метеопрогноз перед работой, как и любой житель Нью-Йорка.
Ух ты! Как мило! Он смотрит прогноз погоды перед тем, как выйти торговать
наркотиками на угол моей улицы!
— Реджи, — сказала я, все еще находясь под впечатлением, —
прими мои извинения. Я восхищаюсь твоим призванием. Ты не только не
позволяешь силам природы помешать твоей работе, но и находишься в курсе всех
местных сплетен. Пожалуйста, продолжай в том же духе и не прекращай своих
попыток продать мне наркотики.
Реджи улыбнулся, продемонстрировав все свои зубы, большинство из которых
было в нарядных золотых коронках.
— Спасибо, детка, — сказал он так гордо, будто я только что
оказала ему королевские почести.
Я улыбнулась ему и потащилась на работу. Хотя, строго говоря, слово
потащилась
тут не совсем подходит. Я живу в двух шагах от работы, что
очень здорово, так как я с трудом просыпаюсь по утрам. Если бы я жила на Парк-
Слоп или в Верхнем Вест-Сайде, мне ежедневно пришлось бы добираться до
работы на подземке, вот ужас-то (хотя, если бы я действительно жила в районе
Парк-Слоп или в Верхнем Вест-Сайде, мне бы по закону полагалось иметь детей,
так что все к лучшему). По-моему, мне просто повезло. Я с трудом осилила
кофе. После праздничных вечеринок, на которые я ходила, я так и не смогла
влезть в свои любимые брюки-стрейч двенадцатого размера.
Плевать, что мой бывший женится на красотке, которая входит в список
пятидесяти самых красивых людей, по мнению журнала
Пипл
, а у мена нет даже
собственного автомобиля, не говоря уже о доме.
Зато мне повезло поселиться в бесплатной квартире на верхнем этаже
потрясающего особняка и найти работу в самом крутом городе мира.
Ну и пусть я работаю помощницей директора студенческого общежития Нью-Йорк-
колледжа, чтобы сдать экзамен на бакалавра.
Пусть у меня возникли некоторые проблемы с поступлением в Школу искусств и
науки из-за низких оценок. Настолько низких, что декан отказывается
зачислить меня, пока я не сдам курс математики за среднюю школу, хотя я
пыталась ей внушить, что вместо арендной платы веду счета одному очень
симпатичному частному детективу и еще ни разу, насколько я помню, не сделала
ни одной ошибки.
Бесполезно ждать от бездушной бюрократки, что она будет относиться к тебе
как к личности.
Вот такая я, двадцати девяти лет от роду, впервые в жизни изучающая методы
Фойля (должна сказать, что очень сложно представить ситуацию, в которой они
бы мне пригодились!).
Да, я допоздна пишу песни, хотя прекрасно знаю, что при такой жизни мне
никогда не найти исполнителя, который споет их со сцены.
И все-таки. Я добираюсь до работы две минуты и частенько вижу хозяина
особняка (к которому давно неровно дышу) в одном полотенце, когда он
перебегает из ванной в комнату в поисках чистых джинсов.
Так что жизнь не так уж и плоха. Если не брать во внимание юношу-бармена.
Но проживание в непосредственной близости от работы имеет и отрицательные
стороны. Мне бесцеремонно звонят домой по самым незначительным поводам, типа
засорившегося туалета или шума у соседей. И только потому, что живу в двух
шагах от работы, я вынуждена улаживать проблемы, которые находятся в
компетенции моего начальника, живущего прямо в здании общежития.
И все-таки мне нравится моя работа. Мне даже нравится мой новый шеф — Том.
Когда я пришла в Фишер-холл, Тома еще не было, и я немного расстроилась, но
вовсе не потому, что некому оценить, что я пришла на работу раньше половины
десятого. Только охранник Пит висел на телефоне и пытался выяснить, почему
одного из его пятерых детей оставили после уроков.
Наша лаборантка-студентка, сидящая за стойкой в приемной, не подняла головы,
когда я проходила мимо. Она погрузилась в журнал
Ю-Эс-Уикли
, который
стащила из чьей-то почты. (На обложке — Джессика Симпсон. Снова. Она и Таня
Трейс плечом к плечу специально для этого таблоида.)
Свернув за угол и пройдя лифтовые холлы, я заметила перед кабинетом
директора очередь студентов. Ну да, сегодня не только первый учебный день
весеннего семестра, но и день возвращения после зимних каникул. Многие
приехали только что.
И когда Шерил Хебиг — второкурсница, тщетно пытающаяся поменяться комнатой
по причине того, что она — убежденный член команды поддержки, а ее
теперешняя соседка — гот, презирающий школьные порядки и частенько ворующий
у нее меховое боа, — вскочила с голубого дивана перед дверью в мой
кабинет и закричала:
Хизер!
— я поняла, что сегодня утром меня ожидает та
еще головная боль.
Хорошо хоть по дороге подкрепилась стаканчиком кофе!
Остальные студенты, каждого из которых я знала по имени, — они
частенько приходили ко мне улаживать конфликты с соседями по комнате, —
расселись на холодном мрамор ном полу, поскольку диван был двухместным. Я
знала, чего они ждут. Я знала, чего они хотят.
И это мне не нравилось.
— Ребята, — обратилась я к ним, доставая из кармана ключи, —
я уже сто раз говорила. Никаких переселений, пока не приедут студенты,
переведенные в наш колледж. Потом посмотрим, что осталось.
— Это несправедливо, — заныл худенький мальчик с огромными
наушниками на голове. — С какой стати все свободные места достанутся
этим придуркам? Мы первые приехали.
— Мне очень жаль, — сказала я.
И это была правда, ведь если бы я могла их всех переселить, мне бы больше не
пришлось выслушивать возмущенные вопли.
— Но вам нужно подождать, пока они не зарегистрируются. Потом, если
останутся свободные места, вы сможете переехать. Подождите до понедельника,
и тогда станет ясно, кто зарегистрировался, а кто — нет.
Мои слова заглушил всеобщий стон.
— До следующего понедельника я не доживу, — заверил один студент
другого.
— Или не доживет мой сосед, — ответил тот, — потому что до
понедельника я его убью.
— Убивать соседей по комнате запрещено, — проговорила я, входя в
кабинет и включая свет. — И себя, кстати, тоже. Потерпите до следующей
недели.
Большинство, ругаясь, ушло восвояси. Только Шерил нырнула в кабинет за мной
следом, притащив с собой похожую на мышку девушку.
— Хизер, — снова сказала она. — Привет. Помнишь, ты говорила:
если я найду кого-нибудь, кто согласиться поменяться со мной местами, то
смогу переехать? Так вот, я нашла. Это моя подруга, соседка Линдси, Энн. Она
сказала, что не возражает против переезда.
Я стащила с себя куртку и повесила ее на ближайший крючок. Опустившись в
кресло, я посмотрела на Энн, которая, по всей видимости, была простужена и
непрерывно сморкалась в насквозь промокший одноразовый платочек. Я протянула
ей коробку с салфетками.
— Ты хочешь поменяться местами с Шерил, Энн? — спросила я, чтобы быть абсолютно уверенной.
Неужели кто-то может добровольно переселиться к человеку, который перекрасил
стену над своей кроватью в черный цвет?
Хотя, наверное, и соседку Шерил не могло не раздражать, что часть комнаты
украшена бесчисленными анютиными глазками, которые являлись эмблемой школы.
— Наверное, да, — безучастно проговорила Энн.
— Она хочет, — сияя, подтвердила Шерил. — Правда?
Энн пожала плечами и снова повторила:
— Наверное, да.
Я подумала, что Энн заставили согласиться на переезд.
— Энн, — сказала я, — а ты видела соседку Шерил, Карлу? Ты
знаешь, что она... любит черный цвет?
— А... — догадалась Энн, — да, конечно. Она помешана на всем
готическом. Я в курсе. Все в порядке.
— А... — попыталась я найти правильное слово, — змея?
— Все, что угодно. — Она посмотрела на Шерил. — Не обижайся,
но лучше уж жить со змеей, чем с членом команды поддержки.
Шерил, ничуть не обидевшись, подмигнула мне.
— Видите? — сказала она. — Мы можем оформить наш переезд
прямо сейчас? Потому что мой папа приехал специально, чтобы мне помочь, он
хочет вернуться в Нью-Джерси до того, как начнется буран.
Я достала бланки и невольно пожала плечами, совсем как Энн. Наверное, это
заразно.
— Хорошо. — Я протянула им бланки, которые следовало заполнить.
Когда девочки — Шерил, подпрыгивающая от возбуждения, и куда более спокойная
Энн — заполнили бланки и ушли, я просмотрела отчеты за прошедшую ночь. В Фишер-
холле круглосуточно работает охрана, студенты в приемной, лаборанты, которые
отрабатывают жилье и бесплатное питание, дежуря в холлах. Все они обязаны
составлять отчеты после дежурства, а моя обязанность — читать и принимать к
сведению. Это всегда скрашивает мои утренние часы на работе.
Отчеты бывают и очень смешные, и совсем банальные. Прошлой ночью, например,
из окна верхнего этажа выкину ли шесть пол-литровых бутылок пива, которые
попали в крышу проезжавшего мимо такси. Десять полицейских из шестого
участка битый час бегали по общежитию, пытаясь выяснить, кто у нас такой
меткий.
Было сообщение и о том, что в приемной потерян чей-то диск с записью самого
популярного фильма этого месяца. Один из лаборантов мрачно докладывал, что
какой-то студент несколько раз громко хлопнул дверью, выкрикивая:
Как я все
здесь ненавижу!
Лаборант предлагал послать этого студента на консультацию в
службу психологической помощи.
В другом отчете сообщалось о небольшом переполохе, который возник, когда
работник столовой застукал студента, пытающегося разогреть замороженную
пиццу в тостере.
Телефон зазвонил, и я радостно схватила трубку, благодаря Бога за то, что
меня еще кто-то помнит. Я действительно люблю свою работу. Но должна
признать, что она не слишком помогает развитию моего интеллекта.
— Фишер-холл, это — Хизер, чем могу помочь? — Моя бывшая
начальница, Рейчел, очень строго относилась к форме ответа по телефону.
Теперь она здесь не работает, но привычка осталась.
— Хизер? — Я услышала в трубке сирену
скорой помощи
— Хизер, это
Том.
— Привет, Том. — Я посмотрела на часы.
9. 20. Да! Я оказалась на работе, когда он позвонил! Не только вовремя,
а даже на 10 минут раньше!
— Где ты?
— В больнице Святого Винсента. — Том говорил очень устало.
Должность директора общежития Нью-Йорк-колледжа чрезвычайно хлопотная. Нужно
присматривать за семью сотнями студентов, большинство из которых раньше
никогда не жили вне дома и уж ни в коем случае не делили ванную ни с одним
из человеческих существ. Жильцы валом валили к Тому со всеми своими
проблемами — конфликты с соседями по комнате, академические задолженности,
кризисы сексуальной самоидентификации — в общем, с чем к Тому ни приди, он
должен помочь.
Если обитатель общежития получит травму или заболеет, директор должен
убедиться, что с ним или с ней все в порядке. Нужно ли говорить, что Том
проводит долгие часы в отделениях
скорой помощи
, в особенности по
выходным, когда студенты устраивают пьянки. И все это двадцать четыре часа в
сутки, триста сорок три дня в году (у всех служащих Нью-Йорк-колледжа отпуск
— 22 дня) он делает за бесплатную комнату, еду и зарплату не намного больше
моей.
Кому-нибудь интересно, почему моя бывшая начальница проработала здесь лишь
несколько месяцев?
Том, на первый взгляд, казался более постоянным. Если судить по его росту в
153 см и девяностокилограммовой фигуре болельщика техасского клуба
А&М
, он до смерти рад был переехать из своей дыры в Нью-Йорк.
— Слушай, Хизер, — устало сказал Том, — мне придется
проторчать здесь еще несколько часов. Вчера вечером у нас был двадцать
первый день рождения.
— Хо-хо. — Двадцать первый день рождения считался самым плохим.
Именинник в обязательном порядке должен был выпить с гостями двадцать одну
порцию алкоголя. А поскольку человеческий организм не в состоянии усвоить та
кое количество спиртного за такой короткий промежуток времени, в большинстве
случаев празднование этого великого дня заканчивалось в отделении
скорой
помощи
местной больницы. Здорово, правда?
— Да, — сказал Том. — Мне стыдно тебя об этом просить, но не
могла бы ты переделать мое расписание на первую половину дня? Я еще не знаю,
положат его в больницу или нет, а он не желает, чтобы я сообщал обо всем его
родителям...
— Нет проблем, — ответила я. — Ты уже давно там?
Том тяжело вздохнул.
— Было около семи вечера, когда он вырубился. Так что я здесь с
полуночи или около того. Кучу времени с ним потерял.
— Хочешь, я тебя сменю? — Когда наш студент находится в отделении
скорой помощи
, но еще не госпитализирован, представитель колледжа обязан
находиться рядом с ним все время.
Нельзя даже сходить домой и по-быстрому принять душ, не оставив кого-то
вместо себя. Нью-Йорк-колледж не оставляет своих студентов в отделении
скорой помощи
. Даже если эти студенты имеют обыкновение самовольно вы
писываться и не ставить вас об этом в известность. Вы можете просидеть там
битый час, просматривая испанские сериалы, а потом вдруг узнать, что ваш
подопечный уже сбежал.
— А ты позавтракаешь.
— Знаешь, Хизер, — ответил Том, — пожалуй, я воспользуюсь
твоим предложением.
Я открыла коробочку с деньгами на текущие расходы, даже не успев повесить
трубку. Как хорошо, что у нас есть такая коробочка. Это как иметь
собственный банк у себя на работе. К несчастью, Джастин, девушка, работавшая
до меня, считала так же и потратила всю кассу на покупку керамических
обогревателей для всех своих друзей и знакомых. Бюджетный отдел до сих пор
всякий раз тщательно проверяет наши расходные ордера, несмотря на то, что
все наши траты абсолютно законны.
Забежав в столовую за байтом, я почувствовала, что готова. Кофе-мокко — это
прекрасно, но он не может в полной мере восполнить энергетические затраты
моего организма. Багет — совсем другое дело. Особенно, если он промазан
сливочным сыром (молочный продукт) и в нем присутствуют несколько кусочков
бекона (протеины).
Я схватила куртку и протянула руку к багету, но тут увидела Магду, мою самую
близкую на работе подругу, старшего кассира столовой. Она стояла в дверях
моего кабинетам выглядела очень странно.
— Доброе утро, Магда, — улыбнулась я. — Ты ни за что не
догадаешься, что сказал мне юноша-бармен.
Но Магда
...Закладка в соц.сетях
