Жанр: Любовные романы
Непокорная
...нце с лица.
Лицо ее слегка порозовелo, а белки, наоборот, заметно побелели.
— Бабушка, не возражаешь, если я включу громкую связь?
— Конечно, Птичка Зои.
Я нажала нужную кнопку и уселась на кровать рядом с Афродитой.
— Готово! Я с Афродитой тебя слушаю!
— Афродита и я или мы с Афродитой тебя слушаем, — машинально
поправила бабушка.
Я закатила глаза и подмигнула Афродите.
— Конечно, бабушка, мы с Афродитой.
— Миссис Редберд, вы узнали этот стих?
— Афродита, деточка, называй меня бабушкой! Что касается стихотворения,
то оно мне и знакомо, и незнакомо. Сейчас объясню. Я никогда его не читала,
но знаю о нем, вернее, слышала легенду, которая веками хранилась в моем
народе, передаваясь из поколения в поколение.
— А почему тебя так напугали эта Т-си С-ги-ли и Калона? И кто они
такие? — спросила я.
— Ох, Птичка, это черокские демоны. Темные духи, воплощение зла. —
Бабушка замолчала, и я услышала в трубке какое-то шуршание. — Зои,
прежде чем приступить к рассказу об этих страшных демонах, я должна разжечь
курильницу. Подожгу шалфей и лаванду и во время разговора буду разгонять дым
голубиным пером. И вам, девочки, следует сделать то же самое!
Я чуть телефон не выронила от удивления.
Нет, я прекрасно знала, что индейцы чероки традиционно использовали
окуривание для очищения или защиты от злых духов. Моя бабушка регулярно
окуривает и очищает себя и свое жилище, так что я с детства привыкла к этому
домашнему ритуалу, поклонения Великому Духу и очищения собственных помыслов.
Но поверьте мне на слово — на моей памяти бабушка еще никогда не хваталась
за курильницу при упоминании кого-то или чего-то!
— Зои! Это нужно сделать немедленно! — резко прикрикнула бабушка.
ГЛАВА 22
Когда бабушка велит мне что-то сделать, я всегда делаю. Без вопросов.
— Хорошо, сейчас все сделаем. У меня в комнате есть сверток с травами,
сейчас принесу. — Я посмотрела на Афродиту, и она, кивнув, махнула
рукой в сторону двери.
— Какие у тебя травы? — поинтересовалась бабушка.
— Белый шалфей и лаванда, я их в шкафу с футболками держу.
— Это как раз то, что нужно! Эти травы близки к тебе, но еще не
утратили своей магической силы. Беги скорее!
Через минуту я со свертком в руках влетела в комнату Афродиты.
— Я пока нашла вазу под курильницу! — сообщила Афродита и вручила
мне прекрасную чашу лавандового цвета, украшенную по ободку лепниной в виде
лозы и виноградных гроздьев. Это было настоящее произведение искусства, и я
невольно залюбовалась роскошным узором. Перехватив мой взгляд, Афродита
небрежно пожала плечами: — Ну да, дорогая. Старинная.
Я покачала головой.
— Бабушка, чаша у нас есть!
— А перо? Лучше всего какой-нибудь миролюбивой птицы, вроде голубя, или
же птицы защитника — орла или сокола.
— Перьев у меня нет, — вздохнула я, вопросительно покосившись на
Афродиту.
— У меня тоже.
— Ну ничего, обойдемся и так! Ты готова, Птичка?
Я подожгла плотно скрученный пучок сухих трав, подождала, пока огонь как
следует разгорится, задула пламя, бросила курящиеся травы в лиловую чашу и
поставила ее между собой и Афродитой.
— Готова, бабушка. Дым валит вовсю.
— Разгоняйте его вокруг себя, девочки! Думайте о защите, о добрых
духах. Думайте о своей Богине и о том, как она любит вас обеих.
Так мы и сделали. Поочередно разгоняли дым руками и медленно вдыхали душистый запах курящихся трав.
Малефисент чихнула, недовольно фыркнула и, спрыгнув с кровати, удалилась в
ванную. Давно бы так!
— Теперь придвиньте курильницу поближе и слушайте меня
внимательно! — сказала бабушка, и я услышала, как она сделала три
глубоких очищающих вздоха. — Прежде всего вам нужно знать, что Т-си С-ги-
лъ — это колдуньи народа чероки. Только пусть это слово вас не обманывает!
Эти ведьмы не имеют никакого отношения к мирному и прекрасному культу Викки
и викканской магии. Непохожи они и на ваших мудрых жриц, поклоняющихся Никс.
Т- си С-ги-ли — изгои племен и всегда живут отдельно. Они насквозь пропитаны
злобой и ненавистью. Они черпают радость в убийстве и питаются смертью. Т-си
С-ги-ли питаются страхом и болью своих жертв, страдания терзаемых ими
укрепляют их магическую силу. Смерть — их пища. Но самое страшное, что они
могут мучить и убивать при помощи
ане ли сги .
— Бабушка, постой! Что это значит?
— Это значит, что они могущественные медиумы и могут убивать силой
своей злобной воли.
Афродита хмуро посмотрела на меня, и я прочла в ее голубых глазах отражение
собственной догадки. Неферет была самым могущественным медиумом среди
вампиров!
— А почему в стихотворении Т-си С-ги-ли названа царицей? —
спросила Афродита.
— Деточка, я сама впервые слышу о такой царице! Т-си С-ги-ли обычно
живут одни и не признают над собой никакой власти. Впрочем, я сама не
слишком много о них знаю.
— Значит, Калона — тоже Т-си С-ги-ли? — спросила я.
— Нет, Птичка, нет... Он хуже. Гораздо хуже. Т-си С-ги-ли, конечно, злы
и опасны, но они все-таки люди, а значит, по меньшей мере, смертны.
Бабушка остановилась, и я услышала, как она снова сделала три глубоких
очищающих вдоха. Когда она заговорила, то понизила голос, точно боялась, что
нас могут подслушать. В голосе бабушки не было страха, лишь осторожность и
глубокая серьезность.
— Калона — отец воронов-пересмешников и он не человек. Мы зовем его и
его чудовищных детей демонами, но это не совсем точно. Калону правильнее
назвать ангелом.
Едва бабушка упомянула воронов-пересмешников, как по спине у меня пробежал
ледяной холодок. Потом до меня дошел смысл остальных ее слов, и я удивленно
захлопала глазами.
— Значит, Калона ангел? Как в Библии?
— Кажется, ангелы белые и пушистые? — нахмурилась Афродита.
— В основном, да. Не забывайте, что христиане считали Люцифера самым
светлым и прекрасным из ангелов, но он пал с небес.
— Ой, точно! Я и забыла, — закивала Афродита. — Значит, этот
Калона когда-то был ангелом, но потом пал и стал злыднем?
— Именно так. В древние времена ангелы бродили по земле и нередко
вступали в связь с людьми. В легендах и преданиях многих народов есть
упоминания об этих временах, вспомните хотя бы многочисленные греческие и
римские мифы, в которых олимпийские боги нередко попадают под чары земных
женщин. В Библии детей, рожденных от сошедших на землю ангелов, называли
исполинами или нефилимами. Разумеется, у каждого народа свои легенды, но все
они сходятся в двух моментах. Во-первых, ангелы были прекрасны и
могущественны. Во-вторых, они вступали в связь со смертными женщинами.
— А куда деваться? — вздохнула Афродита. — Кто устоит перед могущественным красавцем?
— Ты права, — засмеялась бабушка. — Эти ангелы и в самом деле
были неотразимы. У народа чероки сохранилось предание об одном таком ангеле,
красота которого затмевала само солнце. У него были крылья цвета темной
ночи, и еще он мог превращаться в огромного ворона.
Поначалу мои соплеменники принимали его за бога. Чероки приветствовали его
песнями и танцами, ублажали дарами. Наши урожаи утроились, наши женщины
давали сильное и красивое потомство. Все шло как нельзя лучше. Но со
временем все изменилось. Не спрашивайте меня — почему, я и сама не знаю. Это
всего лишь одна из наших легенд, древних, как сама земля. Многие предания
чероки затерялись во времени, а в оставшихся загадок больше, чем ответов. Я
думаю, что богу не место среди людей, как бы красив он ни был.
Помню, в детстве бабушка пела мне песню о том, что Калона изменился, когда
повадился всходить на ложе к невинным девушкам племени. Якобы после первой
же связи с девственницей, он стал одержимым. Отныне он постоянно желал
женщин, непрестанно совокуплялся с ними и при этом с каждым днем все сильнее
ненавидел их за то, что они вызывают в нем неуемную похоть и неутолимое
вожделение.
— Ну конечно, так все маньяки говорят! — презрительно фыркнула
Афродита. — Сам спятил от своего распутства, а обвиняет женщин! Да кому
нужен такой потаскун, пусть даже он трижды красавчик с крыльями?
— Ты права, детка. Все произошло имено так, как ты сказала. Бабушка
пела, что вскоре невинные девы стали избегать Калону, и тогда он превратился
в чудовище. С помощью своей божественной силы он насылал оцепенение на
мужчин и осквернял наших девушек силой. И каждое новое преступление лишь
разжигало его безумную ненависть к женщинам чероки, и вскоре он стал совсем
одержимым.
Однажды я слышала песнь одной старой-старой знахарки, и она пела: женщины
чероки стали для Калоны водой и воздухом, пищей и жизнью, но он ненавидел их
за то, что не мог без них жить.
Бабушка замолчала, и я без труда представила, как ее лицо исказилось от
отвращения. Когда она заговорила снова, голос ее дрожал от гнева и
презрения:
— Изнасилованные женщины беременели, но чаще всего рожали мертвых
существ, непохожих ни на что живое. Но очень редко отпрыски Калоны выживали.
Легенды говорят, будто у них были тела воронов, а ноги и глаза людей.
— Брр! — передернулась Афродита. — Тело ворона, а ноги и
глаза человеческие? Запредельная мерзость!
Я содрогнулась всем телом.
— Знаешь, бабушка, в последнее время рядом со мной постоянно каркают
вороны. Один даже попытался на меня напасть, но я его отогнала, и он только
поцарапал мне руку.
— Что? Когда? — испуганно вскинулась бабушка.
— Я постоянно слышу их по ночам. Еще думала — чего это они подняли
такой гвалт, ведь по ночам все птицы спят... А вчера что-то вдруг замахало
вокруг меня крыльями, будто мерзкая невидимая птица. Я замахала руками, кое-
как отбилась, забежала в школу и вызвала огонь. Понимаешь, от этих невидимых
крыльев веяло холодом, как из морозилки.
— И тебе удалось? Огонь прогнал холод? — спросила бабушка.
— Да, но с тех пор я постоянно чувствую на себе чей-то взгляд.
— Это пересмешники. — Бабушкин голос был тверд, как сталь. —
Тебя преследуют духи демонов, детей Калоны.
— Я тоже слышала воронов, — снова побледнела Афродита. —
Последнее несколько ночей они постоянно действуют мне на нервы.
— С ночи убийства профессора Нолан, — еле слышно уточнила я.
— Точно, именно тогда они и появились! Бабушка, неужели они имеют какое-
то отношение к смерти Лорена и профессора Нолан? — в ужасе вскрикнула
Афродита.
— Нет, детка, я так не думаю. Видишь ли, демоны утратили телесную
оболочку. Теперь они только злые духи, которые способны терзать лишь старых
да больных. Зои, они сильно тебя поранили?
Я машинально взглянула на совершенно гладкую ладонь.
— Ты не поверишь, бабушка, но рубцы зажили буквально на глазах.
Бабушка долго молчала, а потом сказала:
— Никогда не слышала, чтобы пересмешники могли причинить боль молодым и
здоровым. Они злые каверзники, мелкие пакостники, которым доставляет
удовольствие мучить тех, кто находится у порога смерти. Не думаю, что бы они
могли убить здоровых взрослых вампиров, однако запах смерти и страдания
вполне мог привлечь их к Дому Ночи и придать сил. Они питаются злом, болью,
страхом и мучениями. Будьте осторожны, девочки мои! Вороны-пересмешники —
духи зла, и их внезапное появление не сулит ничего хорошего.
Слушая бабушку, я невольно опустила глаза на листок со стихотворением. Вновь
и вновь я перечитывала строку
Будет рукой мертвеца вызван к жизни
великий властитель
.
— Что случилось с Калоной? — резко спросила я.
— Его погубила собственная ненасытная похоть. Долгие годы воины чероки
пытались его одолеть, но не смогли. Не забывайте, он был бессмертным
ангелом. Лишь магия способна сокрушить существо, обладающее магической
силой.
— И как это случилось? — спросила Афродита.
— Гигуя созвала тайный совет знахарок всех племен.
— Кто такая гигуя?
— На языке чероки гигуя означает
Любимая женщина племени
. Обычно это
опытная знахарка, наделенная особой близостью к Великому духу, облеченная
властью объявлять войну и заключать мир. Каждое племя выбирает свою гигую, и
она возглавляет женский совет.
Получается, это как наша Верховная жрица, — уточнила я.
— Да, Птичка, очень удачное сравнение. Гигуя собрала мудрых женщин в
единственном месте, где их не мог подслушать Калона — в глубокой подземной
пещере.
— Почему он не мог их там подслушать? — спросила Афродита.
— Калона ненавидит землю. Ангелу, рожденному на небесах, не место на
земле.
— Скажи, а почему Великий дух или кто там у вас, не вернул его обратно
на небо?
— Свобода воли, — сурово ответила бабушка. — Калона был
свободен выбрать собственный путь, так же, как вы с Афродитой свободно
выбираете свой.
— От этой свободы воли иногда один геморрой, — не выдержала я.
Бабушка рассмеялась, и мне сразу стало легче от ее знакомого заразительного
хохота.
— Да,
у-ве-тси-а-ге-я , так оно и есть. Но именно
свобода воли мудрых женщин спасла наш народ.
— Что же они сделали? — не выдержала Афродита.
— Они поразили Калону его же собственным оружием. С помощью женской
магии они создали девушку столь прекрасную, что Калона не смог устоять перед
ее красотой.
— Создали девушку? Хочешь сказать, заколдовали кого-то?
— Нет,
у-ве-тси-а-ге-я , они создали ее на самом
деле. Гигуя-горшечница вылепила из глины божественное тело и нарисовала
девушке лицо несравненной красоты. Гигуя-ткачиха, самая лучшая во всех
племенах, соткала ей волосы, темными густыми волнами ниспадающие до пояса.
Гигуя-швея сшила для красавицы платы белое, как полная луна, а все другие
женщины расшили его ракушками, перьями и бусинами. Самая быстрая гигуя
погладила длинные ноги глиняной девушки и одарила ее скоростью лани. Гигуя-
певунья прошептала тихие слова, вложив в ее уста голос нежный и сладкий,
самый приятный из всех голосов на земле.
Затем гигуи надрезали ладони и собственном кровью нанесли на тело девушки
символы священной семерки: севера, юга, востока, запада, верха, низа и духа.
Когда работа была закончена, гигуи взялись за руки, заключили прекрасную
глиняную девушку в круг своей силы, и вдохнули в нее жизнь.
— Ты шутишь, ба! Женщины оживили глиняную куклу?
— Так говорится в предании. Неужели поверить в это труднее, чем в то,
что одна моя знакомая девочка может управлять всеми пятью магическими
стихиями?
Мягкий упрек бабушки заставил меня покраснеть.
— Ну да... Наверное, ты права.
— Разумеется, права, — шикнула на меня Афродита. — А теперь
закрой рот и дай послушать.
— Извини, бабуль! — пробормотала я.
— Зои, никогда не забывай, что магия существует на самом деле! —
вздохнула бабушка. — Опасно забывать об этом, Птичка.
— Буду помнить! — виновато пообещала я. Просто не верится, что
именно я смогла усомниться в существовании магии!
— Итак, я продолжаю, — сказала бабушка, возвращая мое внимание к
своей истории. — Гигуи вдохнули в девушку жизнь и разум и дали ей имя
А-я .
— Я знаю это слово! — снова перебила я. — Это означает
я
!
— Правильно,
у-ве-тси-а-ге-я ! Девушку назвали А-
я, потому что в ней была частица каждой женщины, каждой из гигуй. Для каждой
из них она была
я
.
— Круто! — восхитилась Афродита.
— Гигуи никому не сказали об А-е: ни мужьям, ни дочерям, ни отцам, ни
сыновьям. На рассвете следующего дня они вывели ее из пещеры, что была возле
ручья, где каждое утро купался Калона, и нашептали ей, что делать дальше.
Прекрасная девушка села на солнце на берегу ручья, и принялась расчесывать
волосы и петь песню, какую издревле поют невинные девы племени чероки. Такой
увидел ее Калона, а увидев — обезумел от желания. Все произошло так, как
задумали гигуи. А-я в точности исполнила свое предназначение. Легче ветра
бросилась она прочь от Калоны, и тот помчался за ней.
Так велика была сила его желания, что он забыл обо всем на свете и вбежал
следом за ней в пещеру. Ослепленный похотью, он не видел преследовавших его
гигуй, не слышал их тихих магических заклинаний.
Глубоко в подземных коридорах Калона настиг А-ю. Но прекраснейшая из
прекрасных дев не стала кричать и сопротивляться. Она обвила его нежными
руками, прильнула манящим телом. Но едва он овладел ею, податливое тело А-и
вновь стало тем, чем было — землей чероки и духом его мудрых женщин. Ее руки
и ноги стали глиной, в которой завяз Калона, а дух — зыбучим песком,
сомкнувшимся над его головой.
Гигуи запели над ним магическую песню и попросили Прародительницу Землю
запечатать пещеру, оставив Калону в вечных объятиях глиняной А-и. Он и
поныне там, заключенный во чреве матери-земли.
Я заморгала, словно вынырнула на поверхность после долгого погружения под
воду, и снова посмотрела на листок, лежавший возле прекрасной лавандовой
чаши.
— Но при чем тут стихотворение?
— Пленение Калоны — это еще не конец истории. Едва он очутился в своей
подземной гробнице, жуткие отпрыски Калоны, вороны-пересмешники, запели
страшную песнь на человеческом языке. В этой песне они предрекали неизбежное
возвращение своего отца и грозили, кто он жестоко отомстит всем людям,
особенно женщинам.
В наши дни песня воронов-пересмешников забыта. Даже моя бабушка помнила лишь
отдельные слова, которые слышала от своей бабушки. Да никто и не хотел
вспоминать эту песню — зачем ворошить былое зло, зачем будить демонов
прошлого? Вот так и получилось, что до нас дошли лишь фрагменты легенды,
передававшейся от матери к дочери. Но я помню, что там говорилось о
кровоточащей земле, страшной Т-си С-ги-ли и возвращении чудовищной красоты
демонического отца.
Бабушка долго молчала, а мы с Афродитой в страхе смотрели на листок бумаги.
— Боюсь, ваше стихотворение и есть песня пересмешников. А это значит, что Калона возвращается.
— Вот оно, предупреждение! — торжествующе заявила Афродита. —
Во всех моих видениях есть предупреждение о трагедии, которая может
произойти. Выходит, и в этом.
— Кажется, вы правы, — сказала я Афродите и бабушке.
— Скажите, девочки, а видения Афродиты могут как-то предотвратить
надвигающуюся опасность?
Афродита с сомнением пожала плечами, но я ответила за нее, постаравшись
придать своему голосу недостающую мне самой уверенность.
— Да, могут! Ты же помнишь, бабуль, как ее видение спасло тебе жизнь!
— И жизни еще нескольких человек, которые могли бы погибнуть в тот
жуткий день на мосту, — напомнила бабушка.
— Правильно! Нам тогда нужно было только придумать, как предотвратить
увиденную Афродитой аварию, и все. Значит, и с сегодняшним видением надо
поступить так же.
— Верно, Зои. Наша Афродита — это голос Никс, устами которой сама
Богиня предупреждает нас о грядущем.
— Но на этот раз Богиня хочет, чтобы вы тоже нам помогли, —
решительно заявила Афродита. — Ведь в моем видении я видела именно вас,
вы читали этот страшный стих. — Она неуверенно взглянула на меня, и с
тяжелым вздохом кивнула. — Кроме того, в трансе я записала
стихотворение вашим почерком.
Я услышала, как ахнула бабушка.
— Ты уверена в этом?
— Уверена, — ответила я. — Бабушка, я специально принесла
твою открытку, и мы сравнили. Это точно твой почерк.
— Значит, Никс и впрямь хочет, чтобы я приняла в этом участие, —
решительно сказала бабушка.
— Еще бы, ведь ты — единственная гигуя, которая нам известна!
— Что ты, Птичка, какая же я гигуя! За гигую должно проголосовать все
племя. Тем более что гигуй не избирали уже несколько поколений чероки.
— Значит, пора возобновить эту традицию, — решительно объявила
Афродита. — Я голосую за вас!
— И я! — подхватила я. — Дэмьен и Близняшки тоже за тебя
проголосуют, а чем мы не племя?
Бабушка засмеялась.
— Разве я могу пойти против воли племени?
— Вы должны приехать сюда! — неожиданно воскликнула Афродита и,
перехватив мой изумленный взгляд, кивнула с очень серьезным видом. Я
прислушалась к своему внутреннему голосу, и участившийся стук сердца
подсказал мне, что она права.
— Спасибо, Афродита, но, боюсь, мне придется отказаться. Я не люблю
надолго уезжать со своей фермы. Но мы всегда можем поговорить по телефону
или послать друг другу эсэмэски.
— Бабуль, ты мне доверяешь? — вмешалась я.
— Конечно, Птичка! — твердо ответила бабушка.
— Тебе нужно сюда приехать, — сказала я просто.
В трубке повисло молчание, и я кожей почувствовала, что бабушка глубоко
задумалась.
— Ладно, только мне нужно кое-что с собой взять, — наконец
произнесла она.
— Привезите побольше разных перьев! — попросила Афродита. —
Могу поспорить, нашим одним окуриванием дело не ограничится.
— Конечно, детка.
— Прямо сейчас выезжай, бабуль!
Мне совершенно не нравилась чувство острой необходимости, которое поселилось
у меня в душе.
— Прямо сейчас? Зои, Птичка, дай бабушке хоть утра дождаться!
— Сейчас! — повторила я, и словно в подтверждение моей правоты мы
с Афродитой услышали в трубке оглушительное карканье ворона. Я чуть не
выронила телефон от страха и неожиданности. На миг мне показалось, будто
чудовищная птица влетела прямо в теплую и уютную бабушкину комнату. —
Бабуля! Ты в порядке?
— Успокойся,
у-ве-тси-а-ге-я , они же бесплотные
духи! Они способны навредить только больным и умирающим, а твоя бабушка пока
что ни о чем таком не помышляет! — решительно заявила бабушка.
Я вспомнила леденящий ужас, который несут с собой вороны-пересмешники,
жуткое хлопанье крыльев, алые рубцы на своей поднятой ладони... Мне очень не
хотелось говорить об этом вслух, но я чувствовала, что бабушка ошибается.
— Приезжай скорее, ба. Мне будет намного спокойнее, когда ты будешь
рядом.
— И мне, — добавила Афродита.
— Значит, до встречи, внученьки. Ждите меня через пару часов. Зои,
Птичка, я люблю тебя!
— А я тебя!
Я уже хотела захлопнуть крышку телефона, когда бабушка вдруг сказала:
— Афродита, детка, я тебя тоже люблю! Ты во второй раз спасаешь мне
жизнь.
— Пока, — пробормотала Афродита. — До встречи.
Я закрыла телефон и с удивлением увидела, что вновь поголубевшие глаза
Афродиты наполнились слезами, а ее щеки покраснели. Поймав мой взгляд, она
пожала плечами, вытерла глаза и смущенно отвернулась.
— Чего уставилась? Ну да, мне понравилась твоя бабушка. Это
преступление?
— Знаешь, я начинаю думать, что где-то внутри тебя прячется милая и
добрая Афродита.
— Купи себе машинку, губы закатывать! — привычно окрысилась
Афродита. — Как только увижу эту добрую милягу Афродиту, своими руками
утоплю в ванной!
Я лишь засмеялась.
— Может, ускоришься? Дел-то невпроворот!
— Что? — не поняла я.
Афродита драматически вздохнула.
— Богиня, ну почему я одна такая умная? Нужно собрать кучку-вонючку,
рассказать ей о стишке и всем остальном, решить, где остановится твоя
бабушка, а значит, пойти и поговорить с Шекиной. Если я правильно поняла, с
Неферет тебе говорить не хочется? И еще надо поручить Джеку поставить в
морге видеоняню. В общем, шевелись, мега-недолетка!
— Черт, опять ты права! Хотя это несправедливо. Я, значит, буду
носиться, как электрошвабра, а что будешь делать ты?
— Отдыхать, заботливая ты наша. Мне нужно собраться
...Закладка в соц.сетях
