Жанр: Любовные романы
Непокорная
...абушка. — А теперь повернись на бочок, я буду расчесывать тебе волосы,
пока ты спишь. Тогда тебе приснятся самые хорошие сны.
Я со вздохом повернулась на бок и мгновенно уснула, убаюканная ласковыми
руками бабушки и старинной колыбельной чероки.
Сначала мне почудилось, будто голоса доносятся из монитора видеоняни. Еще не
совсем проснувшись, я уселась в кровати, нашарила на столике устройство и,
затаив дыхание, нажала на кнопку. На экране вспыхнула привычная картинка —
одинокий стол и тело под простыней. Я перевела дух, выключила монитор и
посмотрела на пустую, но аккуратно застеленную бабушкину кровать. Потом
сонно повертела головой и улыбнулась. Узнаю свою бабушку! Прежде чем
отправиться в город за покупками, она навела идеальный порядок в моей
комнате.
— Извини, что разбудила, — шепнула я недовольно щурившейся
Нале. — Опять мое воображение. Голоса повсюду чудятся!
Толстая лунная свеча еще горела, хотя заметно уменьшилась в размерах. Я
посмотрела на часы и сладко улыбнулась. Всего два часа дня, еще несколько
часов до подъема! Я улеглась обратно, натянула на ухо одеяло, закрыла
глаза...
Приглушенные голоса раздались снова, но на сей раз они сопровождались
настойчивым стуком в дверь. Значит, мое воображение тут явно ни при чем!
Ми- ии-уф!
— возмущенно проворчала Нала, и я была полностью согласна со
своей кошкой.
— Если это Близняшки, которым приспичило сбежать на распродажу своей
дурацкой обуви, я придушу их обеих, и плакать не стану! — пообещала я
кошке, которая явно обрадовалась такой перспективе. Потом я несколько раз
откашлялась и крикнула: — Да! Входите!
Дверь распахнулась, и я с изумлением увидела на пороге Шекину, Афродиту и Неферет. Афродита плакала.
Я выпрямилась и откинула с лица спутавшиеся во сне волосы.
— Что случилось?
Все трое молча вошли в комнату, но Афродита сразу бросилась ко мне и уселась
рядом на кровати. Я посмотрела на нее, потом на Шекину и, в последнюю
очередь, на Неферет. Все они выглядели встревоженными и опечаленными, но я
продолжала сверлить глазами Неферет, пытаясь прочесть хоть что-нибудь за ее
лживой маской.
— Что случилось? — повторила я.
— Дитя мое, — печально и ласково начала Шекина. — С твоей
бабушкой случилась беда.
— Бабушка! Где она? — вскрикнула я, чувствуя, как желудок мой
скручивается в тугой узел от их молчания. Я повернулась к Афродите и
отчаянно схватила ее за руку. — Скажи мне правду!
— Она попала в аварию. Ужасную. Не справилась с управлением на Мейн-
стрит, потому что..., потому что в лобовое стекло ее машины врезалась
огромная черная птица. Машина слетели с дороги и врезалась в
светофор. — По щекам Афродиты градом катились слезы, но голос ее звучал
ровно. — Она в больнице святого Иоанна. В реанимации.
Пару секунд я молчала, тупо глядя на пустую бабушкину кровать и маленькую,
набитую лавандой подушку, которую она всегда клала в изголовье. Бабушка не
могла жить без запаха своей любимой лаванды...
— Она хотела пообедать в
Классной доске
. Она сама мне об этом
сказала, как раз перед тем, как...
Я осеклась, вспомнив, как мы болтали об этом ресторанчике как раз перед тем,
как я раздвинула шторы и увидела жуткого ворона-пересмешника. Мне сразу все
стало ясно. Мерзкая тварь подслушала наш разговор, выяснила, куда собирается
бабушка, а потом подкараулила ее и бросилась на лобовое стекло. Аварию
подстроил ворон-пересмешник!
— Перед тем как что? — со стороны могло показаться, будто в голосе
Неферет нет ничего, кроме материнской заботы и дружеского участия
наставницы, но когда я подняла голову, то увидела в ее изумрудных глазах
холодную расчетливость врага.
— Перед тем, как мы легли, — ответила я, стараясь не выдать
голосом своего отвращения. Никогда еще Неферет не была мне так омерзительна
своей безумной злобой и коварством, но мне приходилось держать себя в
руках. — Она говорила мне о своих планах на сегодняшний день... —
Отвернувшись от наставницы, я обратилась к Шекине: — Мне нужно ее увидеть.
— Конечно, дитя, конечно, — закивала Шекина. — Дарий уже ждет
в машине.
— Можно мне с ней? — спросила Афродита.
— Ты уже пропустила вчера все уроки, и я не позволю... — ледяным
тоном начала Неферет.
— Пожалуйста, — оборвав Неферет, я умоляюще посмотрела на
Шекину, — сейчас мне трудно быть одной!
— Надеюсь, вы не станете спорить с тем, что семья важнее школы? —
резко спросила Шекина у Неферет.
— Ну, разумеется, — слегка смешавшись, ответила наша Верховная
жрица, — Я просто опасаюсь, что Афродита отстанет от одноклассников.
— Я возьму в больницу домашнее задание и сделаю все задания! Я не
отстану! — воскликнула Афродита, умоляюще глядя на Неферет. Ее
почтительная улыбка была такой же фальшивой, как бюст Памелы Андерсон.
— Значит, решено. Афродита поедет с Зои в больницу, а Дарий приглядит
за ними обеими. Зои, ты можешь пробыть в больнице столько, сколько
потребуется. И непременно дай мне знать, если наша школа может чем-то помочь
твоей бабушке, — произнесла Шекина.
— Спасибо!
Жрицы покинули мою комнату, но я даже не проводила Неферет взглядом.
— Злобная сука! — процедила Афродита, с ненавистью глядя на
закрывшуюся дверь. — Будто ее когда-нибудь беспокоило, отстану я или
нет! Ее просто бесит, что мы с тобой подружились!
Ладно... Ладно... Нужно подумать. Я должна ехать к бабушке, но сначала
нужно все обдумать и позаботиться обо всем здесь. Я дала бабушке слово, и я
его сдержу
.
Я вытерла слезы, подошла к шкафу и вытащила оттуда джинсы и свитер.
— Наша дружба бесит Неферет, потому что она не может пробраться нам в
мозги. Зато она с легкостью просвечивает головы Дэмьена, Джека и Близняшек.
Уверена, сегодня она будет виться над ними, как муха над арбузом.
— Мы должны их предупредить! — заявила Афродита.
— Да, — кивнула я. — Как думаешь, монитор будет работать в
больнице?
— Скорее всего, нет. В инструкции сказано, что максимальный диапазон —
несколько сотен ярдов.
— Тогда, пока я одеваюсь, отнеси монитор Близняшкам. Расскажи им, что
случилось, и пусть предупредят Джека и Дэмьена насчет Неферет... — Я
набрала в грудь побольше воздуха и добавила: — Прошлой ночью за моим окном
прятался ворон-пересмешник.
— Великая Богиня!
— Это было ужасно! — содрогнулась я. — Бабушка бросила в него
толченой бирюзой, а я приказала ветру вынести порошок из окна. После этого
пересмешник исчез, но я не знаю, как долго он подслушивал.
— Так вот о чем ты начала говорить! — догадалась Афродита. —
Пересмешник знал, что твоя бабушка собирается в
Классную доску
!
— Это он подстроил аварию, — хмуро закончила я.
— Или Неферет, — добавила Афродита.
— Или они оба. — Я схватила монитор видеоняни и передала его
Афродите. — Отнеси это Близняшкам! Хотя постой...
Я бросилась к бабушкиному
походному
саквояжу и сунула руку в расстегнутый
кармашек. Так оно и есть, на самом дне лежал кисет из мягкой оленьей кожи. Я
торопливо развязала его, чтобы убедиться, и отдала Афродите.
— Вот, это толченая бирюза. Пусть Близняшки поделятся с Джеком и
Дэмьеном. Скажи, это мощный оберег, но это все, что у нас есть.
— Ясно, — кивнула Афродита.
— И постарайся не задерживаться, к твоему возвращению я буду готова.
— Зои, твоя бабушка поправится! Она сейчас в реанимации, но известно,
что она была пристегнута и, самое главное, осталась жива!
— Она обязательно поправится, — прошептала я, чувствуя, что сейчас
опять разревусь, — Даже не знаю, что сделаю, если с ней что-нибудь
случится...
Короткий путь к больнице святого Иоанна прошел в полном молчании. Как назло,
день выдался отвратительно солнечным, так что, несмотря на солнцезащитные
очки и тонированные окна
лексуса
, нам было очень не по себе. Точнее, нам с
Дарием, потому что Афродита сладко жмурилась на солнышке и, похоже, была бы
только рада открыть окно и принять солнечную ванну.
Дарий высадил нас у отделения скорой помощи больницы и сказал, что
поднимется в реанимацию, как только припаркует машину.
Мне не часто доводилось бывать в больницах, по ее запах сразу пробудил
воспоминания, причем, не самые приятные. Здесь пахло болезнью, антисептиками
и страданиями, и я ненавидела все это.
Мы с Афродитой остановились перед столом информации, и приятная пожилая дама
в розовой униформе объяснила нам, как пройти в реанимацию.
Сразу скажу — там было уже по-настоящему жутко. Мы с Афродитой испуганно
топтались перед раздвижными дверьми с красной надписью
Реанимация
, и не
решались переступить порог. Но потом я вспомнила, что там моя бабушка, и
решительно вошла в грозные врата этого Ужасвилля.
— Не смотри! — шепнула Афродита, перехватив мой лихорадочно
мечущийся от палаты к палате взгляд. Стен у палат не было. Точнее, они были,
стеклянные, так что каждый желающий мог поглазеть, как умирающие старики
ходят в свои утки или судна. — Иди прямо к посту медсестер. Они скажут
тебе, где бабушка.
— Откуда ты все знаешь? — прошипела я.
— Мой папаша дважды попадал сюда с передозом!
— Правда? — ужаснулась я.
Афродита пренебрежительно пожала плечами.
— Ты бы тоже закончила передозом, будь у тебя такая жена, как моя
маман!
Это точно
, — подумала я, но вслух решила ничего не говорить, тем
более что мы уже дошли до поста.
— Чем я могу вам помочь? — поинтересовалась крепко сбитая
блондинка.
— Я пришла увидеть бабушку, ее зовут Сильвия Редберд.
— А вас?
— Зои Редберд.
Сестра бегло просмотрела свои записи и улыбнулась мне.
— Вы указаны как ближайшая родственница. Вам придется немного
подождать: сейчас миссис Редберд осматривает врач. Пройдите в комнату для
посетителей, это в конце коридора. Я передам, что вы пришли.
— Я смогу ее увидеть?
— Да, конечно, но только после того, как врач закончит осмотр.
— Хорошо, я подожду, — кивнула я и, сделав несколько шагов,
спросила: — Она ведь там не одна, правда?
— Разумеется! Для этого в палатах стеклянные стены. Никто из пациентов
нашего отделения не остается один!
Нет, заглядывая в окошко, бабушку не спасешь!
— Пожалуйста, не забудьте сообщить врачу, что я здесь!
— Конечно!
Мы с Афродитой отправились в комнату для посетителей, такую же стерильную и
страшную, как и все отделение интенсивной терапии.
— Не нравится мне это! — воскликнула я и, не в силах усидеть на
месте, принялась расхаживать взад-вперед перед уродским диваном в кошмарный
синий цветочек.
— Твоей бабушке нужна защита посерьезнее периодического заглядывания в
окошко! — озвучила мои мысли Афродита.
— Даже до всех последних кошмаров эти вонючие демоны любили мучить
стариков, что находятся на пороге смерти. Моя бабушка стара, а теперь...
теперь... — Я поперхнулась, не в силах произнести страшную правду.
— Она была ранена, — решительно заявила Афродита, — и это
все. Она просто ранена. Но ты права. Сейчас она беззащитна.
— Думаешь, мне разрешат привести к ней шамана?
— У тебя есть знакомый шаман?
— Вроде того. Есть один тип, Джон Уайтхорс, один очень старый знакомый
бабушки. Бабушка говорила, что он у них — типа старейшина племени. Надеюсь,
в бабушкином сотовом найдется его телефон. Позвоню ему и попрошу найти
шамана.
— Ну что ж, вреда от этого точно не будет, — кивнула Афродита.
Тут в комнату для посетителей вошел Дарий.
— Как себя чувствует бабушка? — с ходу спросил он.
— Пока ничего не знаем, — вздохнула Афродита. — Мы ждем
врача, а пока подумали о том, что неплохо бы позвонить знакомому миссис
Редберд и попросить его найти шамана. Хорошо бы, чтобы он безотлучно сидел в
палате.
— Может быть, проще всего попросить Неферет подежурить? Вспомните, Никс
даровала ей силу больных исцелять и недужных?
— Нет! — хором крикнули мы с Афродитой. Дарий нахмурился, но
появление врача избавило нас от неприятных объяснений.
— Зои Редберд?
Я повернулась к высокому худому мужчине и протянула руку:
— Я — Зои!
Он сосредоточенно пожал мне руку. Рукопожатие его оказалось крепким, а сами
руки мягкими, но сильными.
— Доктор Раффинг, — представился он. — Лечащий врач вашей
бабушки.
— Как она? — к моему величайшему удивлению мой голос прозвучал
спокойно, хотя страх стиснул мое горло в кулак.
— Давайте присядем, — предложил врач.
— Я лучше постою, — покачала головой я и прибавила с виноватой
улыбкой: — Так волнуюсь, что не могу сидеть!
От доброй улыбки доктора Раффинга мне сразу стало чуть легче на душе.
— Ну ладно... Ваша бабушка попала в серьезную аварию. У нее черепно-
мозговая травма, сложный перелом правой руки в трех местах и повреждения
мягких тканей груди от врезавшегося ремня. Это не считая ожогов лица от
взорвавшейся подушки безопасности, хотя именно ремень и подушка спасли ей
жизнь.
— Она поправится? — еле слышно спросила я.
— Шансы есть, но все прояснится в течение ближайших двадцати четырех
часов.
— Она в сознании?
— Нет, но мы ввели ее в искусственную кому, чтобы...
— Кому?
Я покачнулась. В затылке вдруг стало очень жарко, перед глазами зарябили
яркие цветные пятна и точки. Дарий мгновенно подхватил меня под руку и
подвел к диванчику.
— Ничего страшного. Дышите глубже. Сконцентрируйтесь на каждом
вздохе. — Доктор Раффиг присел передо мной на корточки, сжал пальцами
запястье и нащупал пульс.
— Извините... простите, мне уже лучше. — Я вытерла выступивший на
лбу пот. — Просто кома — это так страшно!
— На самом деле, ничего страшного нет. Я ввел ее в кому для того, чтобы
дать мозгу возможность восстановиться, — пояснил доктор Раффинг. —
Надеюсь таким образом нам удастся предотвратить распространение отека мозга.
— А если не получится его предотвратить?
Врач похлопал меня по колену, прежде чем встать.
— Будем решать проблемы по мере их появления!
— Можно мне ее увидеть?
— Да, только больную ни в коем случае нельзя тревожить! —
предупредил доктор, направляясь к палатам.
— Можно Афродите со мной?
— Мне очень жаль, но сейчас я могу пустить только одного посетителя.
— Ничего страшного! — поспешно успокоила меня Афродита. — Мы
с Дарием ждем тебя здесь. Главное, не бойся. И помни — это по-прежнему твоя
бабушка.
Я кивнула и закусила щеку, чтобы не разреветься.
Доктор Раффинг привел меня к палате, остановился перед дверью и внимательно
посмотрел мне в глаза.
— Ваша бабушка подключена к куче разных трубочек и аппаратов. Выглядит
страшновато, но в этом нет ничего особенного.
— Она дышит самостоятельно?
— Да, и сердцебиение у нее хорошее и ровное. Вы готовы?
Я кивнула, и доктор распахнул передо мной дверь. Не успела я переступить
порог, как услышала громкое хлопанье птичьих крыльев.
— Слышали? — шепотом спросила я доктора.
— Что именно?
Я посмотрела в спокойные глаза доктора Раффинга и поняла: он не слышал, как
хлопают крылья пересмешников.
— Ничего, извините!
Доктор коснулся моего плеча.
— Состояние, конечно, тяжелое, но у вашей бабушки очень сильный и
здоровый организм. У нее отличные шансы!
Я медленно подошла к кровати. Бабушка казалась такой маленькой и хрупкой,
что у меня из глаз снова хлынули слезы. Все ее лицо было разбито и обожжено.
Швы на порванной губе, швы на подбородке... Вся голова забинтована, как
белый шар, правая рука в толстом гипсе, из которого торчат какие-то
устрашающие металлические скобки и винты...
— У вас есть вопросы? — тихо спросил доктор Раффинг.
— Да! — решительно ответила я, не сводя глаз с лица
бабушки. — Моя бабушка из племени чероки, и я знаю, что она будет
чувствовать себя лучше, если я позову шамана. — С трудом оторвав взгляд
от изуродованного лица бабушки, я посмотрела на доктора. — Не
подумайте, будто я вам не доверяю! Я хочу пригласить шамана не для ее
исцеления, а только для поддержания духа.
— Полагаю, это можно устроить, но только после того, как ее переведут
из реанимации.
Я едва удержалась, чтобы не заорать на него:
Нет! Шаман нужен ей здесь и
сейчас!
— Поймите, у нас католический госпиталь, — по-прежнему тихо, но
искренне проговорил доктор Раффинг. — И мы позволяем только...
— Католический? — воскликнула я, чуть не плача от
облегчения. — Значит, монахиню-бенедиктинку к бабушке пустят?
— Без сомнения! Сестры и священники часто посещают наших пациентов.
— Отлично! Я знаю одну замечательную монахиню, — улыбнулась я.
— Прекрасно! Есть еще вопросы, на которые я мог бы ответить?
— Да! А где у вас тут телефонный справочник?
ГЛАВА 29
Не знаю, сколько времени прошло. Дария и Афродиту я отправила обратно в
школу, несмотря на их яростный протест. К счастью, Афродита понимала: нужно,
чтобы она проследила за всем в Доме Ночи, и я не волновалась об этом,
находясь здесь и занимаясь бабушкой. Дарию я пообещала не оставлять без него
госпиталь и когда освобожусь, обязательно позвонить, чтобы он приехал за
мной, хотя от больницы до школы было меньше мили, и я могла запросто дойти
пешком.
В отделении реанимации время течет медленно. Окон во внешний мир нет, палаты
погружены в полумрак и тишину, нарушаемую лишь щелканьем, звяканьем и стуком
больничной техники. Я подумала, что это своего рода зал ожидания смерти, и
от этой мысли окончательно пала духом.
Я не могла оставить бабушку. Я не могла оставить ее по крайней мере до тех
пор, пока мое место не займет кто-то, готовый защищать ее от демонов.
Поэтому я просто сидела, ждала и смотрела, как ее погруженный в
искусственную кому организм борется.
Я держала бабушку за руку и тихо напевала колыбельную чероки, которую не раз
слышала перед сном, когда в палату вошла сестра Мари Анжела.
Взглянув на меня, потом на бабушку, она раскрыла объятия. Я бросилась к ней,
и мои всхлипы утонули в мягких складках монашеского облачеиия.
— Ш-ш-ш, дитя! Все образуется. Твоя бабушки в руках Девы Марии! —
бормотала аббатиса, похлопывая меня по спине.
Когда ко мне, наконец, вернулся дар речи, я посмотрела на монахиню и поняла,
что рада ей. как никому в жизни.
— Спасибо, что пришли, сестра
— Ты оказала мне честь, сразу позвонив в аббатство, но, к сожалению,
мне пришлось задержаться. В монастыре столько дел, никак не получилось
вырваться пораньше, — приобняв меня, монахиня приблизилась к бабушкиной
кровати.
— Пустяки, главное, вы все-таки приехали! Сестра Мэри Анжела, это моя
бабушка, Сильвия Редберд, — еле слышным шепотом представила я. —
Она моя единственная семья, у меня нет никого ближе нее. Я очень, очень ее
люблю.
— Должно быть, она особенная женщина, раз сумела сохранить любовь и
преданность такой внучки.
Я бросила быстрый взгляд на сестру Мэри Анжелу.
— В больнице не знают, что я недолетка.
— Неважно, кто ты, — твердо ответила сестра Мэри Анжела. —
Если тебе или твоим родственникам нужна медицинская помощь и уход, больница
Святого Иоанна должна предоставить вам и то, и другое.
— На деле так не всегда получается...
— Хотелось бы возразить, но, увы, не могу, — пристально глядя на
меня, сказала монахиня.
— Так вы поможете мне, не открывая им, кто я?
— Да, — ответила она.
— Вот хорошо! Понимаете, без вас мы с бабушкой не справимся!
— Что я должна делать?
Я взглянула на бабушку. Все время, что я провела в палате, она спокойно
спала. Я больше не слышала хлопанья крыльев и не чувствовала присутствия
зла, но боялась оставить ее одну хоть на минуту.
— Зои?
Посмотрев в полные доброты и мудрости глаза удивительной монахини, я решила
открыть ей всю правду.
— Мне нужно поговорить с вами, но только не здесь. Я боюсь, что нас
подслушают или помешают, но и оставить бабушку без защиты я тоже не решаюсь.
Сестра Мэри Анжела ответила мне невозмутимым взглядом, словно мои слова
нисколько ее не удивили. Потом она сунула руку в складки своего просторного
черного одеяния и вытащила оттуда маленькую, но очень красивую статуэтку
Девы Марии.
— Тебе будет спокойнее, если я оставлю Пресвятую Деву возле твоей
бабушки, пока мы будем разговаривать?
— Да, конечно, — ответила я, даже не став задумываться над тем, с
какой стати мне должно быть спокойнее, если бабушку будет охранять статуэтка
христианской Богоматери, которую принесла с собой католическая монахиня. Я
просто чувствовала, что это правильно. Шестое чувство подсказывало, что я
могу полностью доверять монахине и ее, если можно так сказать,
магии
.
Сестра Мэри Анжела поставила статуэтку на прикроватный столик, уронила
голову, сложила руки и зашевелила губами. Слов ее молитвы я не расслышала,
но это было неважно. Закончив молиться, монахиня перекрестилась, поцеловала
кончики пальцев, бережно коснулась статуэтки и подняла голову. Мы молча
вышли из палаты.
— На улице еще светло? — спросила я. Сестра Мэри Анжела с
изумлением посмотрела на меня.
— Да что ты, Зои! Сейчас десять вечера, уже несколько часов как
стемнело!
Я потерла лицо. Великая Богиня, как же я устала!
— Вы не против, если мы немного прогуляемся? Мне нужно рассказать вам
много очень важного, а на ночном воздухе это сделать проще.
— С удовольствием прогуляюсь по парку. Тем более, что ночь выдалась на
редкость прекрасная!
Мы прошли по лабиринту больничных коридоров и вышли на улицу из западного
крыла, оказавшись как раз напротив Утика-стрит и красивого фонтана,
журчавшего на углу Двадцать первой и Утики.
— Давайте пройдем к фонтану? — предложила я.
— К фонтану, так к фонтану! — улыбнулась сестра Мэри Анжела.
По дороге мы молчали. Я тревожно озиралась по сторонам, высматривая в
сумраке уродливые птичьи тени, и напрягала слух, стараясь различить жуткий
хохот пересмешников, обманчиво похожий на обычное воронье карканье. Но
кругом все было спокойно. В ночной тишине чувствовалось затаенное ожидание,
но я пока не знала, к добру это или к худу.
Неподалеку от фонтана стояла уютная скамеечка. Отсюда была хорошо видна
мраморная статуя Девы Марии в окружении детей и пастушков, украшавшая юго-
западное крыло больницы. Кстати, внутри отделения скорой помощи тоже стояла
очень красивая статуя Богоматери, закутанной в знаменитое синее покрывало.
Вот странно, почему я раньше не замечала, что кругом столько изображений и
статуй Девы Марии?
Какое- то время мы сидели в молчании, наслаждаясь тишиной и ночной
прохладой. Наконец, я собралась с силами, глубоко вдохнула и повернулась
лицом к сестре Мэри Анжеле. — Сестра, скажите, вы верите в демонов? Я
намеренно решила начать с самого сложного. Какой смысл тянуть резину? Кроме
того, у меня не было ни времени, ни терпения.
— В демонов? — приподняла седые брови монахиня. — Разумеется,
верю. Католическая церковь имеет долгую и бурную историю взаимоотношений с
демонами.
Она посмотрела на меня твердым испытующим взглядом, ожидая продолжения. И за
это она мне еще больше понравилась! В отличие от большинства взрослых, у
Мэри Анжелы не было дурной привычки заканчивать предложение за собеседн
...Закладка в соц.сетях
