Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...сь к ней.
— Прежде всего мое внимание привлекло то, что они чуть было не обманули
меня. А потом я нашла вот это, — она положила на ладонь булавку и
указала на клеймо
D
. — Это его выдало. Он очень гордился этими
украшениями. Вмешалось его самолюбие.
Все внимание было приковано к ней.
— Помнит кто-нибудь человека, который называл себя
Кер
?
Джинна наморщила лоб:
— Пожалуй, нет.
Сэм и Липс покачали головами.
— Твою мать! — Конрад покачал пальцем, — Кер... Вормвуд, это
не он...
— Да, — Вормвуд вскочил на ноги, — Пушер на улицах Сиэтла.
Около... Около пяти лет назад. Некоторое время у него была модная галерея. У
них были лучшие в городе изделия.
— Торговля наркотиками, — сказал Конрад. — Его арестовали за
распространение. Господи, я был еще сопливым выпускником школы искусств, но
я и то помню.
Вормвуд резко отодвинул свой стул.
— Спорим, что его сейчас нет в городе, и денег у него нет?
Терпение Тобиаса лопнуло:
— Кто-нибудь объяснит мне, о чем это вы все разговариваете?
— Кер делал ювелирные изделия, — ответил ему Вормвуд; вся его
вялость куда-то пропала. — У него были хорошие вещи. Некоторые
говорили, что самые лучшие. Это не его стиль, но его работа, — он
держал двумя пальцами золотую сережку. — И я не вернусь, пока не узнаю,
где он работает.
Сэм потянулся, чтобы взять Вормвуда за руку, но Перис сказала:
— Сэм, пусть он идет. Если кто-нибудь может разузнать, где сейчас Кер,
так это Вормвуд. Он знаком с большим количеством людей в нашем деле, чем кто-
либо другой из нас.
— Хорошо, — сказал Сэм с большой неохотой. — Пусть он идет
играет в следопыта, а ты пока объясни дуракам, как ты вычислила этого
бедолагу?
Перис показала клеймо на внутренней стороне ожерелья:
— Это не
D
, видите? Он влюбился в некоторые вещи и не мог не
поставить на них свое клеймо. Его знак — незамкнутый, перевитый вверху,
суженный книзу. Почти мой знак, но не совсем.
— Ой, — сказала Джинна, наклонившись, чтобы получше
рассмотреть. — Сердце!
— Ты правильно поняла, — сказал Вормвуд уже на ходу. —
Сердце. Так он маркировал свои работы. Сердце вместо своего имени. По-
французски — кер.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Он сказал ей, что любит ее.
Даже когда Перис переживала это воспоминание и волну тепла, которую оно
давало, она боялась подумать, что из мрака может выскочить какой-нибудь
страшный джокер и закричать:
Дура!
Она стояла посреди гостиной Тобиаса в напряженной позе. Он предоставил ей
выбор: быть с ним здесь или у нее. Решение оказалось простым. Впервые ей не
хотелось быть в своей квартире, и в любом случае она хотела быть с Тобиасом.
Это было до того, как она уложила сумку, собрала все ценное и отбыла с ним в
его джипе к плавучему дому.
Что скажет Синтия? И Эмма, когда узнает? И Попс, если когда-нибудь
проведает?
Вернулся Тобиас; он относил ее вещи в свободную спальню наверху. Перис
отклонила его предложение показать, где эта спальня находится.
— Помоги мне выбрать меню к гурманскому обеду, — сказал он,
протягивая ей руку. Она не шевельнулась, и он опустил руку и изучающе
посмотрел на нее, склонив голову на бок. — Жалеешь, что приехала сюда?
— Нет. Не жалею. Просто смущена, что я здесь, и не уверена, что мне
следует тут находиться.
Он говорил ей, что любит ее. Она тоже любила его, но не могла заставить себя
признаться.
— Ты можешь повернуться спиной к отчаявшемуся человеку?
Не отвечая, хотя ответ так и вертелся на языке, Перис разглядывала его лицо,
замечая особенности, которых, будучи слишком увлечена собой, не замечала
раньше. Он переменился, в нем появилось нечто резкое. Ни следа не осталось
от веселой складки его губ. Вокруг глаз и на скулах натянулась кожа.
— Ты в отчаянии? — спросила Перис. Она не могла не думать о
предупреждениях Синтии. — Это касается Попса?
— Ты непосредственна. Это мне тоже нравится в тебе. Думаю, все это как-
то связано с Попсом. Или, в конце концов, со скагитским проектом. Но...
Здесь душно. Слишком душно, чтобы думать. Ты, может быть, посидишь со мной
на палубе?
— Ты по-прежнему не можешь долго находиться в закрытом
помещении, — сказала Перис, протянув ему руку. — Я выйду с
тобой, — ей хотелось всюду быть с ним. А больше всего хотелось,
наконец, начать доверять ему.
Тобиас закрыл за ней переднюю дверь. Они сели на качели, стоявшие на палубе,
и принялись тихонько раскачиваться. Его причал выдавался в залив больше, чем
остальные, и других плавучих домов поблизости не было видно. Этот вечер
совершенно отличался от первого, проведенного ею здесь. Сегодня не было
дождя, только чистое, черное испещренное звездами небо в миллионе миль над
их головами.
Лампочки, украшавшие такелаж, сплели мерцающую паутину вокруг яхт-клуба
Сиэтла, а над зданиями университета сиял чистый яркий нимб.
— Надеюсь, твой друг, Вормвуд, сможет отыскать этого парня, —
сказал Тобиас, вплетая свои пальцы в ее и поднося их к губам. — Если
зазвонит телефон, мы здесь услышим.
— Не обращай на меня внимания, — казалось, никто из друзей Перис
не удивился, когда она сказала, что уходит с Тобиасом. Это не было для них
новостью. — Расскажи мне о себе. Что ты делал сегодня?
—
Анаис-Анаис
— вот чем ты иногда пользуешься.
— Не уходи от ответа.
— Мы с тобой составляем замечательную пару. Кто-то охотится за тобой.
Кто-то охотится за мной. Мы думаем, что это разные люди, но, думаем мы, то,
что мы теперь вместе, могло дать кому-то блестящую идею — на худой конец,
против меня. Но мы оба сейчас по уши в дерь... в проблемах.
Перис усмехнулась.
— Как ты вывернулся.
— Стараюсь. Я много сегодня потерял. Неоправданно.
Она смотрела на его профиль. Тобиас склонился над ее рукой и поцеловал
костяшки пальцев. Если бы предстояло выбрать момент, который должен длиться
вечно, этот занял бы одно из первых мест в списке подобных ценностей.
— Билл Бауи, как и я, в тупике. Он тоже вступил в борьбу, но больше из
вежливости, чем из каких-то других чувств. Я — как приманка. Большой
кондоминиум в центре города. Мне понадобятся привлеченные средства и
дополнительные контракты, чтобы хорошо распорядиться этой собственностью.
Очень немногие люди смогли бы заняться тем, о чем я говорю, в нужном
масштабе, и при этом предложить привлекательные условия. Самым реальным
претендентом мог бы стать Гюнтер Вильямс, но он не стал этим заниматься.
— А Билл?
— Нет, и не он. Какая-то калифорнийская компания. Мы ничего о них не
знаем. Очевидно, новая компания. Но что-то не так, честное слово. Червь
завелся в моем бочонке для сидра, Плакса. Они не очень-то умно это сделали,
а владельцы собственности дали мне понять, что меня пытаются вывести из
игры. Снижение цены и все такое.
— Кто-то может позволить такие траты?
— Черт меня возьми, если я знаю, как они могут себе это
позволить, — он переменил позу так, чтобы положить ее голову на свое
плечо. — Единственная причина лежит на поверхности. Неприкрытая попытка
столкнуть меня с верхушки лестницы. Чтобы это понять, не надо много мозгов,
но, предположительно, они могут воспользоваться для своих целей не только
этим проектом. Но какова же их цель?
Перис вдыхала его запах, впитывала ощущение его близости.
— Жаль, что мы не можем обнести стеной эти качели и никогда отсюда не
выходить.
Тобиас играл с ее волосами, осторожно потягивая за пряди.
— Когда-нибудь это все кончится. И тогда мы отгородимся от всех.
Вместе. Вот чего я хочу больше всего на свете. Где — не очень важно. А
сейчас кто-то крадет у меня конфиденциальную информацию, и надо поскорее
выяснить, кто же это.
— Не понимаю, почему владельцы недвижимости могут предпочесть тебе кого-
то неизвестного. Даже если они и предлагают цену немного ниже твоей, все же
иметь дело с такой стабильной фирмой, как компания
Квинн
, было бы
надежнее.
Тобиас ответил не сразу, а когда заговорил, голос его звучал жестко:
— Они говорят, что при моих трудностях, известных всем, более
благоразумно иметь дело с конкурентоспособным партнером. Конкурентоспособный
партнер, согласно их мнению, скорее всего, не понесет убытков, связав все
средства одним проектом, который может и не реализоваться никогда.
Перис выпрямилась и повернулась к Тобиасу.
— Скагит? Так это правда? Ты вбухал туда столько денег, что
проволочки...
— Да нет же. Ерунда. Полная ерунда. Мы абсолютно надежны.
— Так скажи им.
— Я говорил. Они не слушают. Черт, я могу, не моргнув глазом, все здесь
бросить, но что, если это случится еще раз. И еще. Я даже не могу закричать
держи вора!
, потому что у меня нет доказательств. Я знаю, что меня
выживают, но чужаки и не подумают рассказать мне, кто дал им информацию.
— Тебе надо что-то делать.
— Я напустил на них юристов. К несчастью, все так неявно. Можно
потратить много времени, чтобы поймать их. К тому моменту мы вполне можем
оказаться с пустыми руками.
Перис тронула его за рукав.
— Я могла бы поговорить о тебе с Попсом.
Он посадил Перис к себе на колени и обвил рукой ее шею.
— То есть, ты сказала, что доверяешь мне?
— Я верю тебе.
— Может быть, ты сказала что-нибудь похожее на то, что ты... любишь
меня?
Майкл поклялся, что никогда не разлюбит ее, и она дала ему такую же клятву.
В этот раз все могло быть по-другому, но Перис по-прежнему не была готова
произнести заветные слова.
— Может быть, — сказала она Тобиасу и быстро поцеловала его в
губы. — Надо, наконец, придумать, что будет на обед, пока кто-нибудь из
нас не упал в обморок.
Тобиас крепко сжал ее в объятиях и прислонился лбом к ее лбу.
— Да, Плакса. Так и сделаем. — Обняв ее за талию, он встал, держа
ее на руках. — Меню потрясающее. В него входит все, начиная от пирогов
с цыпленком до печеных томатов с начинкой из брокколи и сырным соусом.
— Эко!
Тобиас рассмеялся, открывая ей дверь.
— Все самое лучшее в одном блюде. Малое количество соли. Пониженная
калорийность. На десерт — пирог с банановым кремом.
— Пониженная калорийность? — с сомнением в голосе спросила она,
идя за ним и неопределенно улыбаясь.
— Пока все заморожено — почему бы и нет? — спросил он серьезно.
— Ну да, конечно.
Они оба резко кинулись к зазвонившему телефону, который стоял на столике у
дивана, — все-таки несколько напускным было их спокойствие.
Тобиас снял трубку и сейчас же открыл блокнот и достал карандаш из ящика
стола.
— Да, — он быстро записывал, только раз глянув на Перис. — Ты
уверен? Хорошо. Давно? Спасибо. Мы выезжаем. Я вернусь к тебе.
— Вормвуд? — спросила Перис, когда он сел, перечитывая свои
записи.
Тобиас покачал головой:
— Конрад. Он вспомнил, что знает кого-то, кто может помочь найти Кера.
Кого-то, работавшего на улицах Сиэтла.
— И он их нашел?
— Да. — Тобиас протянул ей блокнот. — И этот парень показал,
где живет Кер. Вот его адрес.
Несколько звезд все еще были видны на небе, но оно уже не казалось таким
высоким. Теперь небо подушкой лежало на крышах старых неуклюжих домов. Рано
поутру одна из боковых улиц в той части района Квин-Энн, который расположен
ближе к центру Сиэтла, имела все признаки разрухи после бомбардировки с
воздуха. Казалось, в любой момент из-за угла могла выскочить банда
мародеров, ищущих, чем бы поживиться в опустевших домах.
Прежде чем припарковаться, Тобиас несколько раз объехал прилегающие улицы.
Перис не спрашивала, зачем он это делает. Они оба играли в игру, с правилами
которой им не удалось ознакомиться. Возможность подумать могла дать большое
преимущество перед нападением.
Они стояли на узком тротуаре, плитки которого, поломанные и вывернутые
узловатыми корнями старых деревьев, превратились в ловушки для неосторожного
пешехода.
— Может, ты передумаешь и предоставишь мне возможность действовать
одному? — спросил Тобиас.
— Ни в коем случае. — Дом перед ними имел всего три этажа в
высоту; крыша его была плоской, а с потрескавшегося фасада облетала
штукатурка. Каменные ступеньки вели к двери, расположенной в нише
стены. — Я говорю на его языке.
— А ты уже думала, что ты скажешь ему на этом языке?
Перис не думала об этом раньше, но сейчас вдруг осознала, что именно она ему
скажет.
— Думаю, я скажу ему, что если он не перестанет, я всех собак на него
спущу.
Сильные пальцы Тобиаса сжали плечо Перис.
— Так ли? Ты что-то сделаешь, если он не перестанет воровать твои
эскизы?
— Да. Вот так. Из ничего ничего не получается. А у этого парня ничего
нет. Посмотри на его дом. И подумай, что он делает. Больших денег он не
зарабатывает.
— Он ломает тебе жизнь, и я не думаю, что он случайно тебя выбрал. Я
думаю, кто-то его надоумил. За всем этим стоит кто-то еще.
С его рассуждениями нельзя было не согласиться.
— Я вхожу, — сказала Перис. — Он будет до смерти напуган,
если мы появимся перед ним. Может, нам удастся раздобыть какую-нибудь
информацию.
— Сентиментальные сделки? Домашние заготовки? Ты смотришь слишком много
мелодрам.
Перис начала подниматься по лестнице, потянув Тобиаса за собой.
— Здесь я командую, — сказала она, хотя ее сердце уходило в
пятки. — Я очень рада, что сейчас не одна, и не хочу никого, кроме
тебя, рядом. Но мне нельзя ошибиться.
— Посмотрим, — мрачно сказал Тобиас. — Сначала надо, чтобы он
нас впустил.
Выцветшая полоска бумаги у одной из трех кнопок звонков сообщала: К. Мерк.
Перис энергично нажала на кнопку и стала ждать ответа из ржавой решетки
переговорного устройства.
Спустя некоторое количество минут и звонков, оставшихся без ответа, Тобиас
прижался лбом к мутному стеклу парадной двери.
— Черт возьми! Ну и притон. Если он и дома, то уж никак не расстилает
сейчас парадный коврик для торжественной встречи.
Послышались шаги по тротуару; они приблизились, и сердце Перис чуть не
перестало биться совсем. Толстый человек, дыша перегаром, поднялся по
ступенькам и, качаясь, остановился перед Тобиасом и Перис.
— Привет, — сказала Перис, слишком напутанная, чтобы смутиться,
услышав свой писклявый возглас.
— Спрысни, — пропыхтел мужчина, хлопая себя по бокам и шаря по
карманам в поисках ключа.
— Мы пришли, чтобы повидать мистера Мерка, — сказал Тобиас так
любезно, что Перис открыла рот от удивления. — Он позвонил и сказал,
что неважно себя чувствует и ему нужна помощь. Он, наверное, очень ослабел
от температуры и не может подойти к двери.
Наконец вонючее, качающееся тело отыскало замок, поковырявшись, вставило
свой ключ и распахнуло дверь.
— Спрысни, — пробормотало тело еще раз и исчезло в темном
подъезде.
Тобиас аккуратно поставил ногу в дверной проем, не давая двери закрыться, и
дождался, пока мужчина, волоча ноги, скроется в глубине дома.
— Идем, — сказала Перис; она ни минуты не могла больше
терпеть. — Давай быстрее с этим покончим.
В холле застоялый запах прогорклого жира, гниющей еды и букета других
неприятных вещей заставил забиться желудок Перис о ребра.
— Задержи дыхание и иди за мной. Нам на следующий этаж, — сказал
Тобиас, приблизив губы к ее уху.
На лестнице Перис ухватилась за его рубашку у пояса, а Тобиас протянул руку
назад и взял ее за запястье.
— Господи, — бормотал он; каждая ступенька скрипела под его
шагами.
К тому времени, когда они добрались до второго этажа, тьма стала абсолютной.
Помогла планировка.
Направо шли ступеньки — поворачивать можно было только налево. Шаря рукой по
стене, Тобиас держал Перис позади себя, а сам медленно продвигался вперед.
Перис подергала его за рубашку, и он остановился.
— Что? — прошептал он.
— Он может быть вооружен, — ответила она. — Это опасно.
— Конрад сказал, что этот мужик съехал с катушек, но силу применять не
станет. Еще он сказал, что присоединится к нам, как только сможет завести
одно из твоих знаменитых транспортных средств.
— О да, — тихонько сказала Перис. — Нет идеальных
автомобилей.
Бьюик
...
— Мы знаем, что случилось с
Бьюиком
. А пистолет у меня есть.
Перис шумно сглотнула.
— Да?
— Еще бы. Я не такой уж герой, но и не такой дурак. Мы идем или нет?
— Идем.
— Здесь, где моя рука — дверь. Я постучу. Я хочу, чтобы ты немного
отошла назад и была готова убежать, если потребуется. Возьми джип и езжай за
помощью. Ключи в замке зажигания.
Желудок Перис подпрыгнул вверх, в сторону горла, и на пути столкнулся с
сердцем.
— Стучи, — сказала она, вовсе не желая покидать Тобиаса.
Она почувствовала, как Тобиас полез за пазуху. Он достал пистолет и
постучал. Для Перис стук прозвучал громче выстрела.
— Открыто, — тихо сказал Тобиас. — Вы, люди искусства, любите
жить в опасности.
Перис не ответила. Дверь медленно открывалась, шурша по бумагам и мусору,
разбросанным по полу. Откуда-то из дальней комнаты пробивался слабый свет.
— Мистер Мерк, — сказал Тобиас негромко. — Эй, мистер Мерк.
Это уж совсем глупо.
— Может быть, он спит.
— Тут воняет, — заметил Тобиас, — а вид — словно после
артобстрела.
Когда глаза Перис привыкли к полумраку, она увидела кучи картонных ящиков,
из которых высыпалось содержимое, картины без рам, прислоненные к стенам,
хаотические нагромождения книг, мятых журналов, узлы одежды, одеял, старой
обуви; стол, представлявший собой кусок доски на обуглившихся подпорках;
поверхность его была захламлена пластиковыми коробками из-под еды из
ресторанов быстрого питания и пивными бутылками.
— Его, может быть, и дома нет, — сказала Перис. А Тобиас подумал,
что ей бы, наверное, очень хотелось, чтобы так оно и оказалось.
— Стой здесь, — скомандовал Тобиас. Он бесшумно двинулся вперед,
выбирая дорогу среди препятствий, и добрался до другой двери, откуда
пробивался тусклый свет, вошел в дверь и исчез из виду.
Перис досчитала до десяти и пошла следом.
Беспорядок во второй комнате был еще больше, чем в первой, если такое вообще
было возможно. К обстановке добавилась кровать и рабочий стол, на котором в
беспорядке были свалены ювелирные инструменты.
Граненый кристаллик, свисавший, покачиваясь на нейлоновой нитке, с
канцелярской лампы, прикрепленной сбоку к рабочему столу, бросал на стены
яркие сполохи разноцветных лучей.
Мужчина, который должен был бы в этот час находиться в постели, расположился
на полу перед листом стекла, которым пользовались для той же цели, что и
куском дерева в соседней комнате.
Он был одет в драную футболку и старые грязные штаны оливкового цвета и
сидел, скрестив босые ноги. Расслабленные руки были повернуты ладонями
кверху, как при медитации.
Глаза его были закрыты.
Тобиас заметил Перис и махнул ей рукой, чтобы она ушла.
Она подошла к Тобиасу и сказала:
— Кер! Бросьте это. У нас к вам дело.
Мужчина не подал никакого знака, что услышал ее. Перис посмотрела на обломки
на самодельном стеклянном столике. В глаза бросилась открытая книга на каком-
то иностранном языке, но все внимание Перис было тут же поглощено иглой от
шприца.
— Наркотики, — прошептала она.
— Я заметил, — сказал Тобиас. — Он так отключился, что у него
до сих пор жгут на руке.
— А это не опасно?
— Этот парень только ради опасности и живет. Не знаю, почему мы шепчем.
Он слышит музыку, гораздо лучше той, что мы издаем. Думаю, надо снять жгут,
пока он руку не потерял.
Держа пистолет направленным на парня, Тобиас осторожно подошел к нему и
распустил резиновый жгут, стягивавший тому правую руку выше локтя.
В ту минуту, когда Тобиас потянул жгут, Кер, если это был он, покачнулся и
медленно упал; ноги его так и остались скрещенными. Одно колено задело стол,
и шприц покатился по его гладкой поверхности, пока не застрял в каком-то
мусоре.
— Пожалуй, лучше позвать на помощь, — сказала Перис, оглядываясь в
поисках телефона. — Он, должно быть, принял слишком большую дозу. Он
может умереть.
Тобиас положил человеку три пальца на сонную артерию и поднял взгляд на
Перис.
— Телефон вон там, — сказал он ей. — Звони лучше сразу в
полицию. Он уже мертв.
От предрассветного холода у Тобиаса резало глаза. Они с Перис стояли на
тротуаре перед зданием на Квин-Энн рядом с полицейским, который выглядел
встревоженным настолько, насколько Тобиас и Перис были усталыми. Только
недавно от тротуара тихо отъехала
скорая
, увозя тело Кера.
— Мне казалось, детектив разрешил нам уйти, — сказала Перис.
Офицер пошевелился.
— Он говорит по телефону с управлением. Как только он получит нужные
ему сведения, он отпустит вас. Вы могли бы подождать в доме.
Перис покачнулась. Тобиас обнял ее, повернув лицом к себе.
— По некоторым причинам мы решили пренебречь уютом этого дома, —
сказал он полицейскому. — В конце концов, в течение трех часов
находиться там, куда тебя не приглашали, — это слишком.
Ответа не было. В продолжение трех часов с тех пор, как позвонили в полицию,
Тобиас и Перис отвечали на вопросы, наблюдали в действии вокруг мертвого
тела машину закона и опять отвечали на вопросы. Они оба запротестовали
против обращения, которому их подвергли, считая скорее преступниками, чем
жертвами, ищущими справедливости.
— Нарушение права собственности, — мрачно сказала Перис. —
Подождем, пока газеты об этом пронюхают. Квинн и Делайт арестованы при
вторжении в квартиру мертвого наркомана, причем мертвый наркоман в это время
был дома.
— Очень поможет нашей репутации. Мне кажется, или действительно мой
пистолет привносит некоторую несогласованность во все дело?
Глаза Перис за стеклами очков выражали только бесконечную усталость.
— Слава Богу, Конрад вовремя появился, чтобы подтвердить наш рассказ.
Тобиас по-прежнему чувствовал себя неловко, общаясь с этим парнем, но Конрад
приехал и сказал полиции, что он узнал адрес Кера и сообщил его Тобиасу.
— Я рад, что он вернулся, чтобы рассказать остальным, что
происходит, — сказала ему Перис. — Мне надо поскорее попасть к
ним. Они будут очень беспокоиться.
А Тобиасу больше всего хотелось, чтобы Перис снова оказалась в его плавучем
доме, в постели, лучше всего — в его постели. Он хотел обнять ее и позабыть
все несчастья.
Распугав стаю птиц, пытавшихся на тротуаре добыть хлеб свой насущный, из-за
угла появилась какая-то фигура и направилась к ним. Тобиас медленно вытащил
руки из карманов.
— Вормвуд! — Перис побежала ему навстречу. Она обхватила его шею,
а он, помедлив, похлопал ее по спине. — Вормвуд, Кер умер. Мы его
нашли.
Вормвуд выбрался из ее объятий и сунул руки в карманы. Вместе с Перис он
подошел к Тобиасу.
— Конрад нам рассказал. Я всю ночь с ним проговорил и никуда не попал.
Бедняга доигрался, да? Раньше говорили, что он только продавал, а сам не
баловался. — По-прежнему в той же коричневой одежде, что и вчера днем,
Вормвуд тоже выглядел крайне усталым.
— Полиция задала нам миллион вопросов, — сказала Перис, словно
полицейский рядом с ними был глухим. — Представь, мы его убили, а потом
позвонили в полицию, чтобы нас арестовали.
Тобиас потер слезящиеся глаза и пожалел, что их до сих пор не отпустили.
— Как ты сюда попал?
— Пешком, &mdash
...Закладка в соц.сетях
