Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...елкнуло возле его
уха.
— Достаточно, — сказал Сэм. — Отсюда все хорошо видно. Ближе
будет уже жадностью.
Ее руки и ноги были разведены в стороны, запястья и лодыжки привязаны к
круглым железным стойкам кровати. Ее молчание обеспечивалось намокшим от
слюны кляпом из какой-то зеленой материи.
Тобиас хотел обернуться.
— Прямо, ты, вонючая задница, — возле его виска еще раз
шевельнулся пистолет.
Перис застонала.
— Сукин ты сын, — сказал Тобиас, дрожа от гнева. — Что ты с
ней сделал?
Голос Сэма стал медовым.
— Я заставил ее платить. Заставил показать свое истинное
я
, —
тыча пистолетом в лицо Тобиасу, он толкал его через комнату мимо кровати,
мимо окна в дальний угол. — Вот какая она на самом деле — сука.
Приставучая сука.
Тобиасу приходилось сдерживаться и думать очень напряженно. Кляп был оторван
от блузки или юбки Перис — обе части костюма валялись на полу.
Шнур, стягивающий ее, был тонким.
Ободранное, воспаленное тело было пурпурным и блестящим.
Ее волосы, свернутые жгутом над головой и обвязанные вокруг одной из спиц
спинки кровати, только добавляли мучений.
На ней был низко вырезанный голубой кружевной бюстгальтер и трусики. И
сандалии на ногах.
— Я следил за вами из своей квартиры, — сказал Сэм. — Ты
отвел ее домой, а я ждал. Потом я вышел, чтобы Мэри думала, что я
возвращаюсь в клуб. Все было очень удачно. Как я и планировал. За угол.
Вверх по пожарной лестнице. Я воспользовался пластиковым пакетом. Как только
она потеряла сознание, я вытащил ее по пожарной лестнице.
Она с трудом повела глазами и нашла взглядом Тобиаса. Тобиас постарался
придать своему лицу мужества и спокойствия.
— Труднее всего было переместить ее через улицу. Я перекинул ее руку
вокруг своей шеи и потащил ее. Я пел и шумел — как будто мы оба пьяны, а она
даже вырубилась, — он засмеялся и икнул. — Я надел черный парик на
случай, если любопытная Мэри высунет нос на улицу. Я никогда не ношу черный
парик, и это сработало. Сработало!
— Вот это да! — Тобиас покачал головой, выражая таким образом, как
он надеялся, почтительное восхищение. Лесть была единственным способом
борьбы, который пришел ему на ум. — Блестяще. Ну ты и хитрый!
Пистолет произвел еще один тычок.
— Заткнись, льстивый ублюдок. Ты меня не проведешь. Я слишком долго
ждал. Этой части не было в соглашении, но Синтия больше не будет
командовать. Она обещала мне столько денег, сколько у меня никогда не было.
Ей придется заплатить, иначе я заложу ее.
Тобиас пристально смотрел в широко раскрытые глаза Перис. Он боялся что-
нибудь сказать.
— Она и Перис ненавидит, — продолжал Сэм. — Как и я. Всеобщая
любимица. Безупречна, в то время, как Синтия всегда попадает в неловкое
положение только потому, что у нее есть сердце.
Желудок Тобиаса был зажат где-то в горле.
— Это Синтия сказала, что она заплатит тебе, если ты сделаешь это с
Перис?
— Ты все верно понял. Я собираюсь убить ее, сечешь?
К горлу подступила тошнота.
— Для Синтии? — Тобиас так и не смог осознать всего.
— Для себя самого. Я похитил ее для Синтии. Напугал ее. Синтии всего
лишь надо было убедить свою дорогую сестричку выехать, чтобы можно было
продать квартиру. Целое состояние стоит эта квартирка. Синтии нужна ее доля.
И еще ей надо было, чтобы Перис немного пострадала. Синтия хотела обломать
ее. Подлую, ехидную, лживую суку.
— Перестань...
Сэм пнул Тобиаса под коленки, заставив его опуститься на дощатый пол.
— Заткнись... Если бы ты не нарисовался, мне не пришлось бы так долго
ждать. Ты дал Синтии надежду вернуться к тебе. Распространял слухи в
газетах. Это меня на время остановило. Но теперь уж я получу, чего хочу, и
отдам Синтии вас обоих по цене одной.
Из горла Перис вырвалось шипение.
— Она задыхается, — Тобиас ежился от отчаяния, что не может помочь
ей; он вообще боялся лишний раз пошевелиться.
Ее тело дугой выгибалось над кроватью.
— Она меня хочет, — сказал Сэм. — Она мне себя предлагает.
Просит, чтобы я ее взял.
Шипение перешло во всхлипы. Из покрасневших глаз Перис текли слезы. Каждое
движение дергало ее волосы. Струйка крови с левого запястья потекла на голый
матрас, уже запачканный кровяными пятнами.
Даже если Тобиас и не будет ничего делать, этот сумасшедший все равно ее
убьет. Тобиас резко качнулся назад, ударив Сэма плечом в живот. Тот,
чертыхнувшись, взмахнул руками и упал. Старый плетеный стул, задержав его
падение, хрустнул и развалился на куски.
Голова Сэма стукнулась о грязную от водяных потеков стену, а Тобиас кинулся
на него. Сэм был одет лишь в черные атласные боксерские трусы, руки и ноги
намазаны маслом; он только оскалил зубы и ударил Тобиаса в ответ.
Хватаясь за скользкую руку, Тобиас пытался выбить пистолет.
Сэм повернулся под ним, скользя, и ударил Тобиаса задом в живот.
Тобиас обладал преимуществом в весе, но лишь на секунду смог удержать Сэма.
Издав хриплый ликующий крик, Сэм повернулся еще раз — в левой руке у него
оказалась ножка стула. Он нанес несколько ударов по голове и плечам Тобиаса.
Неожиданность нападения позволила Сэму выиграть время, чтобы отскочить
прочь.
— Шевельнешься — и она умрет, — сказал он резко. Тобиас остался
стоять на коленях, утирая кровь с лица.
— Тебя поймают, — сказал он распухшими губами. — Посадят под
замок. Ты знаешь, что делают в тюрьме с теми, кто попадает туда за то, что
ты собираешься сделать?
— Заткнись, твою мать!
— Ну да. Думаю, ты меня поймешь. В душ с мальчиком — забава такая.
Очередь, кому с мальчиком спать.
— Заткнись! — завизжал Сэм. Он встал так, чтобы между ним и
Тобиасом оказалась кровать, и направил в лицо Перис пистолет с глушителем.
— Слушай. Сегодня мой верх. Слышишь? Мой верх, не твой, богач. Она меня
не хотела. Эта развратная богачка, которая притворялась, что дружит с
маленькими людьми, меня не хотела. Она только притворялась. Слышишь? Она
делала вид, что слишком чистая для того, чтобы трахаться с таким бедняком,
как я. Но у нее был свой артист. Я все знаю. Я знаю все, что она с ним
делала.
Тобиас поднялся.
— Стоять! — Сэм угрожающе взмахнул ножкой стула. — Замри и
притворяйся мертвым — пока и в самом деле не умер. Стой, или она умрет прямо
сейчас. Раньше тебя. Вы оба умрете, но только ты раньше, Квинн, а я смогу
еще повеселиться.
— Убери кляп, — сказал Тобиас. — Ты что, не видишь, она же
задыхается.
Тусклый взгляд Сэма переместился на лицо Перис.
— Я не хочу слушать ее голос.
— Она ничего не скажет, правда, Плакса? Покачай головой.
Перис опять посмотрела на Тобиаса. Взгляд ее выражал полное непонимание. Она
подвигала головой, хотя ей мешала тряпка.
— Покачай головой, Перис. Тогда Сэм вытащит кляп, — ее взгляд
прояснился. Она повернула голову к Сэму. — Покачай головой!
Наконец она сделала то, что он просил.
— Мать твою! — Сэм просунул ножку стула под волосы Перис,
привязанные веревкой к кровати, и дернул. Ее тело дернулось, а он завизжал:
— Подавись своей блевотиной, сука!
— Убей меня, — крикнул Тобиас, — убей меня, но ее отпусти.
Сэм наводил пистолет то на Тобиаса, то снова на Перис.
— Как трогательно. Я бы хотел, чтобы ты посмотрел, что я с ней сделаю,
но ты будешь только мешать. Так что я выстрелю тебе в рот. А затем я
оттрахаю ее и застрелю тоже. Психический сдвиг. Самоубийство — вот что
скажет полиция. А Синтия засвидетельствует, что ее бывший муж был склонен к
извращениям. Из-за этого она с ним и развелась. А от неудачи в бизнесе у
него совсем крыша поехала. Очень печально.
— У Синтии нет денег, — сказал Тобиас.
В висках у него стучало, правое ухо саднило. На губах он чувствовал вкус
своей крови.
— Нет столько денег, сколько тебе нужно.
— Зато она знает кое-кого, у кого есть денежки, — ответил Сэм,
сузив глаза. Внезапно он опустился на колени рядом с Перис. — Она мне
платит, потому что кто-то платит ей.
— Кто? Кто ей за это платит?
— Не за это. За что-то другое. Но это не мое дело, не так ли? Вот где
мое дело, — и свободной рукой вытащил возбужденный пенис из шортов.
Тобиас напрягся. Усилием воли он заставил себя стоять спокойно. Глядя в лицо
Тобиасу, Сэм провел концом пениса по внутренней стороне руки Перис и по
обнаженной верхней части ее груди.
— Она готова. Знаешь, как я узнал? Она надела лилии. Она всегда
надевает лилии, когда хочет чего-то. Лилии, как те, которые я поливаю для
нее.
Глаза Перис закрылись.
— Смотри на меня!
Он водил членом по ее шее и щеке.
— Смотри на меня! — Ее плечи содрогались.
Тобиас прыгнул. Его пальцы сомкнулись на пистолете и он пихнул его от себя.
Он услышал хруст ломающейся кости.
Сэм взвыл. Ножка стула упала и покатилась по полу. Сэм заорал и повалился с
кровати.
И упал прямо на Конрада, ввалившегося в комнату.
Глядя на них обоих, Тобиас направил пистолет прямо в сердце Сэма.
— Ваши жизни — излишняя роскошь, — сказал он им. — Дышите.
Если сделаете что-нибудь еще, я застрелю вас.
По лицу Сэма текли слезы. Он прижимал сломанную руку к груди и всхлипывал от
боли.
— Мэри видела, как ты сюда входил, — сказал Конрад. Он открыл и
снова закрыл рот. — Господи, не могу вдохнуть. Что здесь произошло?
Перис? Да что же случилось, Боже мой?
Держа пистолет направленным по-прежнему на Сэма, Тобиас пытался одной рукой
развязать веревку, опутавшую Перис.
— Мэри сказала, что ты сюда вошел, — сказал Тобиасу Конрад. —
Она сказала, что Перис пошла домой, но когда я поднялся, ее не было. Слышно
было, как в кухне свистит чайник. Свистит и свистит. Мэри подумала, что ты
знаешь, где Перис, а она видела, как ты сюда входил.
— Ну, — ответил Тобиас, — я понял.
— Давай я тебе помогу. Ты долго возишься. — Не обращая внимания на
пистолет, Конрад поднял порванное платье Перис и накрыл ее им. Потом начал
развязывать веревку на ногах Перис. — Это Сэм сделал?
— Да. Но сейчас на рассказы нет времени. Ты можешь подержать это вот
так?
Конрад выпрямился.
— Пистолет?
Тобиас нетерпеливо кивнул.
— У меня в заднем кармане — перочинный ножик. Сэму очень больно, и он
вряд ли что-нибудь будет делать. Но я хочу быть полностью в этом уверен, а
развязать Перис одной рукой не могу.
— Хорошо, — Конрад вытер ладони о джинсы и взял оружие. Держа его
двумя руками, он по-прежнему целился в Сэма, который продолжал всхлипывать и
качаться из стороны в сторону.
— Плакса, Плакса, — бормотал Тобиас, — как я мог позволить
тебе уговорить меня оставить тебя? Ты почти без сознания, дорогая. Потерпи.
Он вытащил кляп и, не останавливаясь, разрезал веревки на ее руках и ногах.
Перис не шевелилась, она так и лежала — раскинув руки и ноги и приоткрыв
рот. На щеках алели рубцы. Запястья и лодыжки кровоточили.
— Конрад, ты следишь? — спросил Тобиас, даже не взглянув на
того. — Помоги Перис.
Пришлось обрезать ее волосы. Осторожно, развязывая узлы, Тобиас освободил ее
и от этих пут.
— Боюсь ее двигать, — сказал он. — Не знаю, что с ней делать.
Побудь здесь, а я побегу за помощью.
Перис протянула руку и схватила его за рубашку.
— Нет, — прошептала она.
— Вынеси ее на руках, — сказал Конрад, не отрывая глаз от
скрючившегося Сэма. — Она слишком напугана, чтобы оставаться с этим
уродом.
Тобиас не спорил. Он поднял ее — она всхлипывала, когда он касался ран на ее
теле, — и пошел к двери.
— Я отнесу ее к Мэри и оттуда вызову полицию.
— Давай, — сказал Конрад, — только побыстрее. Я все-таки
художник, а не стрелок.
Нашептывая в ухо Перис всякую чепуху, Тобиас прошел через темную комнату и
вышел на площадку.
Он не успел поставить ногу на верхнюю ступеньку лестницы, когда услышал
приглушенный звук выстрела — он замер.
— Помогите! — закричал Конрад.
Выбора не было. Тобиас осторожно опустил Перис на пол и побежал обратно.
Конрад, стиснув пистолет в своей руке, показал на Сэма.
— Он подполз и кинулся на меня. — Глядя на прыгающий пистолет в
своей руке, прибавил: — Он выстрелил.
Носком ботинка Тобиас пнул Сэма. Тот не пошевелился, не вскрикнул. Тобиас
присел возле него, поискал пульс на шее и перевернул Сэма на спину.
Пульса и не могло быть.
Пуля сделала аккуратную дырочку в переносице, между его открытых глаз.
— Поторопитесь, молодой человек, — сказала Мэри. Она приобняла
своей костлявой рукой дрожавшую Перис за плечи и хмуро посмотрела на
Тобиаса. — Давайте сюда вещи и идите.
Свернувшись под теплым одеялом, лежа в кровати в отделанной розовым ситцем
спальне Мэри, Перис смотрела, как подходит Тобиас. По его лицу она поняла,
что никуда без нее он не уйдет.
— Вот что я нашел, — он протянул ей алый пушистый халат, о котором
Перис и забыла, и пару зеленых шлепанцев. — Все мягкое и уютное.
Они оба похолодели, заслышав звук сирен.
— Они захотят поговорить с нами, — прошептала Перис, — а я не
могу.
— Никто с тобой не будет говорить, пока ты не побываешь в
больнице, — вставила Мэри, собирая губы куриной гузкой.
— Это верно, — ответил Тобиас. — Мэри, я бы хотел сам
позаботиться о Перис, если она мне позволит.
— Ну, думаю, я не... — Мэри оборвала себя на середине
фразы. — Да, я ведь и сама была когда-то молодой.
Тихонько постучали в дверь, и появилось лицо Джинны.
— Что-нибудь происходит? — спросила она. — Что случилось?
Перис почувствовала, как у нее оборвалось сердце. Тобиас сел рядом с ней на
кровать, взял ее руку и слегка сжал.
— Ты, — Перис закашлялась, — ты рано вернулась.
Джинна подошла к кровати и нахмурилась, увидев ссадины на лице Перис.
— Что-то... Кто-то тебя ранил? — Она съежилась. — О, нет! У
меня ужасное предчувствие. Знаешь, как это иногда со мной бывает?
— Да, — Перис знала. Она знала также, как тяжело будет Джинне пережить то, что ее ожидает.
К Джинне подошла Мэри.
— Ты сильная девочка, — сказала она. — Ты все поймешь и
переживешь. Мы поможем тебе, правда, Перис?
Перис посмотрела в чудесные глаза Джинны и увидела, как ее настороженность
сменяется ужасом.
— Джинна, Мэри права. Мы с тобой, — ее собственный страх померк.
Ведь ее мужчина жив, и она-то оправится после сегодняшней ночи.
— Сэм, — сказала Джинна, озираясь. — Ведь это Сэм, да?
— Он... он хотел убить Тобиаса, изнасиловать и убить меня. Побудь с нами, — сказала Перис.
— Останься, — присоединился и Тобиас.
— Где он?
Мэри взяла руки Джинны в свои.
— Выпьем чаю. Нет. Бокал шерри — вот что тебе надо.
— Перис, — сказала Джинна, не слушая Тобиаса и Мэри. — Ты ранена. Кто-то ранил тебя.
Перис отвела взгляд.
— Это Сэм ранил тебя? — прошептала Джинна. Не получив ответа, она
продолжала:
— Скажи, где он? Он уехал? Бросил меня? — От слез, текущих из
закрытых глаз, у Перис защипали ссадины на лице.
— Пойдем, — сказала Мэри. — Молодой человек, позаботьтесь о
Перис. А я побуду с Джинной.
Закрылась дверь спальни, входная дверь, и только потом Перис вздохнула.
Она сидела, не двигаясь. Тобиас гладил ее пальцы. Наконец он сказал:
— Плакса, я отвезу тебя в травмотологию. У тебя скоро все заболит. Я
хочу, чтобы тебя осмотрели. На затылке у тебя шишка, а запястья и лодыжки
надо обработать, — Мэри промыла ссадины, но каждое движение причиняло
боль.
— Халат можешь надеть? — спросил Тобиас. — Или помочь?
Перис подняла на него взгляд.
— Это было просто ужасно. Когда я очнулась, он уже связал мне ноги. Я ничего не могла сделать.
Тобиас поднял руку, помолчал и сказал:
— Можно, я дотронусь до тебя? Я хочу обнять тебя, любовь моя.
Она кивнула. Ее губы дрожали, и она плотно сжала их. Тобиас убрал волосы с
ее лица.
— Я никогда не был так напуган.
Она коротко усмехнулась.
— Даже тогда, когда тебя стукнули по голове и бросили за борт?
— Даже тогда. Все случилось слишком быстро. Жаль, что Джинне придется
все это пережить.
— Она замечательная, — ответила Перис. — Я думаю, она
переживет. Ей ничего никогда даром не доставалось. Она все зарабатывала
трудом.
Тобиас положил голову Перис себе на плечо.
— Она тебе нравится, да?
— Да, — Перис вдыхала его запах — запах тепла и силы. — Мне
нравились многие. Как я могла так ошибаться в людях?
— Ты не ошибалась. Спишем на неудачу по части снабжения тебя друзьями.
Перис понимала, что он нарочно не упоминал о Синтии.
— Может, мне в дальнейшем повезет, — о том, что сделала ее сестра,
Перис подумает немного позже.
Тобиас глубоко вздохнул и медленно выдохнул.
— Может быть, ты хочешь с кем-нибудь поговорить? — сказал он.
Перис подняла голову.
— Поговорить?
Очень осторожно он провел рукой по ее лицу.
— О том, что случилось. О том, как ты себя чувствуешь.
Она улыбнулась, поморщилась и коснулась пальцами его губ.
— Ты правда меня любишь? — И опустила голову, чтобы скрыть
румянец, заливший ее щеки.
Он взял своей сильной рукой ее руку и поднес к груди.
— Чувствуешь? — спросил он.
Под ее ладонью сильными толчками билось сердце.
— Еще жив, — сказала она, но не засмеялась.
— Потому что ты жива. Даже если... если бы он не застрелил меня, я бы
все равно умер, если бы с тобой что-нибудь случилось.
Перис начала тихо плакать.
— Плакса... — Тобиас нежно дотронулся до ее подбородка и поднял ее
лицо. — Сердце мое, я люблю тебя. Ты разве не знаешь?
Она вздохнула, и воздух оцарапал ей горло.
— Я знаю. Не хочу ни с кем говорить, кроме тебя, Тобиас. Обними меня.
Обними и не отпускай.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Сидя в шлюпке, стоявшей на палубе плавучего дома Тобиаса, Конрад смотрел на
залив. Перис и Тобиас ждали, пока полиция закончит допрашивать их по поводу
явного участия Синтии в деле Сэма. Конраду это не понравилось, но, кажется,
он понимал, насколько неохотно Перис дает показания против сестры.
Незадолго до этого Конрад вернулся с послеобеденной прогулки; карманы его
джинсов были наполнены мелкими камешками, которые он и бросал теперь в воду
один за другим.
Обезболивающие средства, которыми напичкали Перис в травмотологическом
отделении, хорошо помогли, но раны на лице все же давали о себе знать. Язык
распух и глотать ей было больно.
— Мы ничего не узнаем, ожидая, — сказал Тобиас. Он устроил Перис
на качелях, а сам сидел на складном стуле, взятом из дворика, где была
горячая ванна.
Конрад подбросил камешек высоко в воздух, и они все наблюдали, как он с
плеском упал и от точки падения у борта дома во все стороны по гладкой темно-
зеленой поверхности воды побежали мелкие волны.
— Как у тебя дела, Конни? — спросила Перис.
Он не жаловался, но и Перис, и Тобиас были уверены, что полиция сурово с ним
обошлась.
— Конрад?
— Вяло, — он подтянул к себе ноги и положил подбородок на
колени. — Что за бардак. Сначала Вормвуд. Теперь Сэм... И Синтия. Кто
бы мог подумать?
Тобиас передвинул свой стул поближе к Перис и осторожно положил ладонь на ее
руку выше забинтованного запястья.
— Синтии придется встретиться с последствиями, — сказал он, как
говорил уже не раз. — Она на все готова, чтобы получить то, что хочет,
готова даже убить нас обоих.
Мимо них, чихая двигателем, проплывал старый катер. Перис проводила его
глазами и сказала:
— Я не думаю, что по ее приказу он зашел так далеко. Он же признал, что
она вовсе этого не хотела.
— Полиция собирается докопаться до сути. Они у нее все выведают,
Плакса. Если бы мы уговорили ее прийти с повинной, ей бы самой было лучше.
— Бедная Синтия. Бедная милая запутавшаяся Синтия, — пробормотал
Конрад.
Перис с благодарностью на него посмотрела.
— Да. Она запуталась. И она моя сестра. Как вы можете ждать, что я сдам
полиции свою сестру?
— Сдается мне, что многие запутались или запутаны из-за нее. Твой
приятель, Липс, сказал мне, что Джинна уверена — Синтия могла бы остановить
его. Ей следовало бы узнать, что Сэм проявил инициативу.
— Джинне надо быть поразборчивей, выбирая партнеров по постели, —
согласился Конрад. — Думаю, так и будет впредь. Я позабочусь о ней.
Сделаю все, чтобы она не чувствовала себя одинокой.
Тобиас пригладил волосы Перис. Он ни на минуту не покидал ее с тех пор, как
погиб Сэм.
— Я, как и вы, хочу поскорее забыть. То, что сделала Синтия, уже не
исправишь. Нам надо сейчас найти выход из создавшегося положения, и лучший
выход — объявить ей войну и заставить во всем признаться.
— Она попадет в тюрьму, — сказала Перис. — Если она и вправду
не хотела, чтобы кто-нибудь умер, все будет не так уж плохо.
Камешки градом посыпались в воду.
— У меня есть предложение, — Конрад развернулся в шлюпке лицом к
ним. — Дадим ей сутки. Если хотите, позвоните ей сегодня и договоритесь
о встрече на завтра. Вам обоим надо прежде всего поспать. Я и сам, если не
высплюсь, не в силах принять правильного решения.
Перис, подняв брови, вопросительно посмотрела на Тобиаса.
Он в задумчивости надул щеки.
— Вам решать, — сказал Конрад, выбираясь из лодки. — А я пока
навещу Джинну. А потом посплю. Копы еще вернутся, попомните мои слова.
— Они и сюда придут, — отозвался Тобиас, — а ты верно
говоришь. Правда, я думаю, Синтии лучше не звонить. Она еще про Сэма ничего
не знает. Если она уловит хоть намек, что мы подозреваем ее в связи с ним,
то пустится в бега.
Зазвонил телефон, и Тобиас, вскочив, взял свой мобильный аппарат и вышел с
ним на палубу. Он прикрыл трубку ладонью и прошептал:
— Найджел, — а потом опять поднес трубку к уху. Слушая, он
сощурился. — Сейчас не время, брат. Мне надо, чтобы ты меня прикрыл. Я
уже говорил тебе, зачем, — сухо сказал он.
Конрад на цыпочках направился к трапу. Помахал рукой Перис и одними губами
произнес:
— Пока.
Перис кивнула и помахала ему в ответ.
— Нет, — говорил Тобиас. — Нет вопросов. Когда закончим, дай
мне Глэдис, и я скажу ей, сколько ты получишь. Она даст тебе чек. Удачи.
Найджел, я совершенно искренне говорю — я хочу, чтобы у тебя все было
хорошо. Дай мне Глэдис. До свидания, — он подождал, потом сказал: —
Привет, Глэдис. Пойди к Тому, пусть он выпишет чек на двадцать пять тысяч
долларов. Найджелу... Конечно, ты мне говорила. Увидимся утром, — и
большим пальцем выключил аппарат.
Перис не стала его расспрашивать — пусть сам решает, что и когда рассказать
ей. Тобиас положил телефон.
— Почему я разочарован, когда все повторяется? И почему я надеялся, что
Найджел переменится? Он опять уезжает. Теперь в Нью-Йорк. Все интересное
происходит в Нью-Йорке, сказал он мне. Кто-то предложил ему купить долю в
клубе, который принесет целое состояние. Не дам ли я ему взаймы полмиллиона?
Перис ахнула.
— Вот так. Или я ему не брат. Я ему сказал нет, и он, кажется,
удивился. Нам с тобой, похоже, не очень повезло с родственниками. Ты пойдешь
со мной спать? Я хочу отключиться, но только если ты будешь рядом.
Она взглянула на его склоненную голову.
— Спать? С
...Закладка в соц.сетях
