Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...е равно я не собирался спать.
Ее соски затвердели от волны острого наслаждения. Взгляд полуприкрытых глаз
Тобиаса опускался все ниже и ниже.
— Чудесно, — сказал он. — Любишь ходить в мокрой одежде?
Невольно Перис глянула вниз. Ее ночная сорочка, промокшая от сырых волос,
стала совсем прозрачной и прилипла к груди. Под мокрой тканью топорщились
розовые соски.
Тобиас приподнял большими пальцами подбородок девушки и склонил голову,
чтобы поцеловать ее в шею. Перис безуспешно дергала его за руки. В ответ
Тобиас потеребил языком ее сосок.
— Тобиас...
— М-м-м?
Его рука медленно двинулась вниз, подняла рубашку и скользнула чуть выше,
накрыв холмик внизу живота. Пальцы осторожно шевельнулись.
Перис откинула голову.
По ногам и животу потянуло холодом. Тобиас поднял ее рубашку до талии, а сам
встал на колени. Перис почувствовала, как его язык проник в скользкую щелку,
расширенную его пальцами.
Уже не было времени протестовать, не было времени даже схватиться за его
волосы или плечи. Оргазм, как прибой, окатывал ее огнем, волна за волной...
— Ах, — вот и все, что она могла сказать. А Тобиас уже встал,
поднял ее, позволив ей обвить себя ногами, и рывком вошел в нее.
Стена царапала ей спину, но Перис не замечала.
Тобиас, казалось, был движим какой-то внешней силой. Перис уцепилась за его
шею, с каждым толчком прижимаясь к нему все теснее. Его тело блестело от
пота. Из горла рвался крик. Под пятками Перис его ягодицы были каменными на
ощупь.
Он кончил, и Перис, прерывисто дыша, улыбнулась.
— Черт, — пробормотал он. — Слишком быстро. Это ты на меня
так действуешь.
Перис опустила ноги на пол. Тобиас прижимал ее к стене и покрывал грудь и
плечи нежными поцелуями. А потом, гладя соски раскрытыми ладонями, он поймал
ее губы и впился в них. После, прижавшись щекой к ее щеке, он сказал:
— Слишком быстро, Плакса.
Стараясь не улыбаться, Перис поднырнула под его руку и направилась к двери.
— Для некоторых действий нужна практика, — сказала она. Ее ноги
дрожали. — Когда-нибудь ты сможешь достигнуть моего уровня
самоконтроля.
Тобиас резко развернулся и бросился за ней. Взвизгнув, она попыталась
увернуться и приземлилась на кровать вниз лицом.
— Самоконтроля? — Он схватил ее бедра и подтянул к краю кровати.
Перис безуспешно пыталась ухватиться за что-нибудь.
— Да, самоконтроля, и уже не станешь терять его.
Ее ночная сорочка опять оказалась задранной на пояс, открывая Тобиасу
восхитительный вид ее обнаженных и таких беззащитных ягодиц. Он покрепче
стиснул ее. Стиснул и вошел в нее еще раз.
Перис подалась назад. Пульсирующий гранит его плоти был полностью поглощен
ею. Полная им, Перис всхлипывала от наслаждения. Тобиас склонился над ее
спиной, и чудное биение внутри нее усилилось. Собранными в горсть ладонями
он накрыл ее груди.
— Тобиас, — его имя и ее имя на его губах и потоп надвигающегося
оргазма захлестнули их души и тела.
Она само совершенство. Никогда-никогда он не отпустит ее от себя. Пусть она
отказывается произнести те самые слова — все равно он видит, чувствует ее
любовь к нему.
Испугавшись, что может сделать ей больно, Тобиас скатился с Перис, подтянул
ее, все еще лежавшую лицом вниз, к себе поближе и ухитрился накрыть себя и
ее одеялом. Он гладил ее спину, руки, проводил пальцем по позвоночнику, по
талии.
Перис не шевелилась и ничего не говорила.
Тобиас согнул ногу и попробовал погладить тыльную сторону бедер Перис своей
коленкой. Он тронул ее ухо языком, и она вздохнула.
— Достаточно долго? — прошептал он.
— Хвастун, — хихикнула Перис.
— Хвастун? — Он усмехнулся и покусал мочку ее уха. — Ты ведь
это не всерьез, а?
Перис вертелась, пока не смогла дотянуться до его пениса. Тобиас еще не был
готов.
— Запомним, — сказала Перис.
Он щекотал ее, пока она его не оттолкнула, и тогда сказал:
— Могу я обратить ваше внимание, мэм, на то, как мы лежим на кровати?
Не хотите ли вместе со мной принять правильное положение?
— Стыдно признаться, — Перис вздохнула. — Но вместе с вами я
готова принять любое положение.
Тобиас рассмеялся. Прижавшись друг к другу, они вертелись вместе, как
спаривающиеся рыбы, пока их головы не оказались на подушках.
— Видишь, как мы подходим друг другу, — сказал он, сдвигая волосы
с ее лица и радуясь, что никому из них не пришло в голову выключить свет.
Перис обвела коротким ногтем его нижнюю губу.
— А мне кажется, многие люди сказали бы, что мы — полные
противоположности.
— Это потому, что ты носишь коричневые кружева, а я — нет?
Перис ткнула его кулаком в живот.
— Мне пришло в голову, что каждый из нас по-своему чрезвычайно
взыскателен, — сказал Тобиас. — Я потратил жизнь на то, чтобы
Квинн
стал лучшим в своем деле. Ты — чтобы фамилия Делайт означала лучшее.
Перис подняла на него взгляд.
— Меньше всего я ожидала, что ты это скажешь. — Тобиас увидел
улыбку — но не на губах, а в глубине ее глаз. — Мне и в голову не могло
прийти, что ты надумаешь сравнивать то, что я делаю с тем, что делаешь ты.
— Такие разные, но оба очень важны, — сказал он. — То, что ты
делаешь, со временем не обесценивается. Оно всегда будет иметь значение. К
несчастью, то, что создаю я, обречено на замену лучшим и большим и снова
лучшим.
Ее длинные худые руки обвили его шею.
— Тобиас, ты каждый день меня удивляешь. Спасибо. С другой стороны, ты
и сам — тот, кто улучшает и улучшает все вокруг себя.
Тобиас поцеловал ее в лоб и закрыл глаза, вдыхая ее запах.
— Думай о том, что ты мне сейчас предлагаешь, Плакса. Боюсь, я не могу
соответствовать, по крайней мере, сейчас.
Она тихонько засмеялась и, повернувшись к нему, коснулась губами его губ.
Это касание перешло в поцелуй, а он — в еще более глубокий поцелуй.
— И вот еще о чем я думаю, — заговорил Тобиас, пока волна нового
возбуждения не смыла способность здраво рассуждать. — Я о том, как мы
замечательно подходим друг другу.
— О, — Перис застыла. — Пожалуй, это правда.
— Ты для меня — лучше всех. Тебя не пугает, что я это говорю?
Перис, не отрываясь, смотрела в его глаза.
— Не знаю...
По крайней мере, и это ответ.
— Ты можешь как угодно долго раздумывать. Если ты всегда будешь в таком
настроении.
— Чудесное предложение.
— Еще бы. Хотя кое в чем мы отличаемся. В имидже.
Перис подняла брови.
— Ты шутишь?
— Нет. Я простой парень. Ты видишь то, что имеешь. Одень меня в джинсы
или в костюм. Сними — никаких сюрпризов.
— Н-ну, не знаю. — Его обрадовала ее шаловливая улыбка. —
Несколько раз тебе удалось меня удивить.
Ему так много хотелось сказать. Они очень подходят друг другу. Все так
быстро переменилось — решения, которые он думал, что принимает на всю жизнь,
устарели, изменилось и его мнение в отношении этой женщины.
— А ты, Плакса, один бесконечный сюрприз. Я... Мне начинает не хватать
постоянного удивления, которое ты доставляешь.
— Может быть... — Взяв в ладони его лицо, Перис вглядывалась в
него. — Может быть, мы будем счастливы.
Тобиас проглотил комок в горле. Он обнял ее крепко и нежно и потянулся,
чтобы выключить свет.
Они очень подходят друг другу. Сейчас было подходящее время, чтобы помолчать — это они оба понимали.
Перис почувствовала запах свежего кофе. Она подергала носом, открыла глаза и
прищурилась, глядя на полосы солнца, пробивавшегося сквозь вертикальные
матерчатые жалюзи.
Свежий кофе и теплая патока.
Она поглубже зарылась в постель. Сегодня, должно быть, воскресенье. По
воскресеньям Джинна обычно пекла блины, и запах патоки плыл по всему дому,
как воспоминание о теплых летних деньках детства.
Разгар лета. Высокое бледно-голубое небо. Мягкий, прохладный ветерок легко
колышет вянущую траву. Стрекот сверчков.
Перис широко раскрыла глаза.
Она находилась в постели Тобиаса, в его плавучем доме, а детство они оба
оставили далеко-далеко позади.
И сегодня не воскресенье.
Тобиас оставил дверь спальни открытой. До Перис доносились приглушенные
звуки.
Видишь, как мы подходим друг другу
. Действительно ли он имел в виду
то, что говорил, что сказал один раз в минуту откровения после их близости?
Звуки высокого голоса напрочь смели остатки сна.
Перис стянула простыню с лица и прислушалась.
Женский голос. И рокот мужского голоса в ответ.
Перис одолело обманчивое ощущение пойманной врасплох. Ее ночной сорочки
нигде не было видно. Вообще-то она ничего не могла толком разглядеть. На
двери в ванную висел махровый халат. Перис торопливо сдернула его и
закрылась в ванной. Там она завернулась в белое пушистое одеяние, доходившее
ей до лодыжек, и почувствовала себя защищенной, что было еще одним
обманчивым ощущением. Страшилище, встретившееся в зеркале, заставило ее
прижать нос вплотную к стеклу.
Безнадежна.
Она на цыпочках пробралась к лестничной площадке и тут же осознала свою
ошибку.
Милое личико Синтии, выражавшее укоризну, было обращено к ней. Рядом,
вытирая руки кухонным полотенцем, стоял Тобиас в джинсах и с голым торсом.
Перис поплотнее закуталась в халат и присела на верхнюю ступеньку.
— Доброе утро, — сказала она.
— Добрый день, — ответила Синтия. — Что за тошнотворно
домашняя сцена! И как я только догадалась, что ты здесь!
— Какое это имеет значение? — довольно любезно спросил Тобиас.
Синтия оставила его слова без внимания.
— Я несколько часов подряд пыталась тебе дозвониться. Наконец я сдалась
и отправилась в эту... Я отправилась тебя искать. Тебя там не было.
— Ты знаешь, что вчера произошло? — спросила Перис. Ей бы хотелось
избавить Синтию от такой ужасной новости.
— Эта ненормальная Мэри мне все рассказала. Я не очень-то люблю тратить
время на всякие старые бредни, пока моя сестра прелюбодействует с моим
мужем.
— Бывшим мужем, — сказал Тобиас по-прежнему любезно. — Ты так
и не научилась быть по-настоящему вежливой, да, Синтия?
Синтия, взявшись за перила лестницы, смотрела на Перис.
— Я рада за тебя. Наверное, к лучшему, что этот человек умер. Хотя мне
вовсе не нравится вследствие подобных событий разыскивать тебя по всему
городу, а найти здесь.
— Мне надо было собраться с силами и сразу сказать тебе о наших с
Тобиасом отношениях, — сказала Перис. — Но я вовсе не рада, что
погиб Вормвуд. Хорошо, что я теперь в безопасности, но мне бы не хотелось,
чтобы безопасность одних людей становилась возможной за счет гибели других.
— Ты всегда была добренькая, — со злостью сказала Синтия. —
Ты никогда не поймешь, как мне претит мысль, что ты ведешь себя как Золушка
при злой старшей сестре.
Перис стало тоскливо.
— Не знаю, почему ты так говоришь, но давай отложим наши раздоры. Ты
меня наконец отыскала — так что ты хочешь сообщить?
Синтия, в коротком зеленом облегающем платье, уперла руки в бока и выпятила
грудь:
— Ты можешь так сосредоточиться, что и вопросы задаешь! Ну, я рада за
тебя.
— Синтия... — предостерегающе сказал Тобиас.
— Ну хорошо, хорошо. Я получила сообщение, пока вы были заняты другими
делами. Какой-то тупой горе-радиолюбитель мне позвонил. Сегодня утром Попс
передал тебе SOS.
Перис вскочила на ноги.
— Он передал, — Синтия явно смаковала каждое слово, —
Чеши в
Скагит со всех ног
. Попс слабеет; он слишком стар, чтобы долго обходиться
без еды.
— Надеюсь, он на самом деле этого не сделал, — ответила Перис.
Сердце ее колотилось.
— Нет же, сделал. И говорит, что ты одна можешь вселить в него желание
жить дальше.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Семейное
единство
устарело. Тобиаса приводил в бешенство вид Синтии, у
которой подол платья задрался так высоко, что были видны кружевные края
чулок.
Передвижная радиостанция была очень тесной, сиденья располагались вплотную
друг к другу. Синтия сидела на вращающемся кресле водителя, закинув ногу на
ногу и покачивая носком босоножки. Рядом с ней Найджел чистил ногти
зубочисткой и разглядывал ее ноги.
Перис склонилась над радистом. Ей очень шли газовая блузка и юбка яблочно-
зеленого цвета; попытки же уложить волосы успехом не увенчались. Коричневая
заколка удерживала от падения на лицо только центральную прядь, остальные
волосы так и не были толком причесаны после ночи.
— Мы уже три часа тут сидим, — заметил Найджел. — Он не будет
с нами говорить.
Тобиас, наклонившись, посмотрел сквозь тонированное стекло на замок Попса
Делайта.
— Тебя никто не заставлял сюда ехать, — ответил он Найджелу. Его
даже никто и не просил.
— Это семейное дело, — ответил Найджел. — И это моя семья.
Тобиас закрыл глаза, но не стал терять времени впустую, моля Господа послать
ему терпения.
— А что, если он слишком слаб? — спросила Перис. — В течение
нескольких недель никто не видел, чтобы ему завозили продукты. Может быть,
он теряет сознание, потому что там и вправду нечего есть, и я просто не
представляю, как мы попадем внутрь.
— Возьмем замок штурмом, — хихикнула Синтия.
— Заткнись, — рявкнул Найджел и получил от Тобиаса одобрительный
взгляд.
— Мистер Делайт, — заговорил в микрофон радист, мобилизованный
Тобиасом. — Мистер Делайт, прием. Здесь ваша семья.
— У меня нет семьи.
Тобиас резко выпрямился, стукнулся головой и тихонько ругнулся.
— Черт, — прошептала Синтия. — Ну, наконец-то.
Перис села в кресло, которое уже освободил для нее радист.
— Привет, Попс. Это я, Перис.
— От всех я ожидал, — глухим голосом сказал Попс Делайт. — Но
не от тебя, Перис. Ты всегда была моей девочкой.
— Попс, скажи мне, что надо сделать, — произнесла Перис.
Ответом было молчание.
— Всегда
моя девочка
, — пробормотала Синтия, глядя в потолок.
Тобиас наклонился к ней и тихо спросил:
— Что с тобой? Почему ты цепляешься к Перис?
— Я тоже волнуюсь, — проворчала она в ответ. — Может, эта
семья мне и не родная, зато единственная, которую я знаю.
Тобиас почувствовал раскаяние.
— Перис очень хорошо к тебе относится. Ты же знаешь, она всегда была
любимицей у старика. Все люди таковы. Нехорошо иметь любимчиков, но у всех
они есть. Не обижай ее за это. Она же всегда была к тебе добра.
Синтия резко дернула носком босоножки.
— Я перенервничала, — ответила она. — Как и вы все. Веришь
ли, и мне небезразлично, что происходит с Попсом. Меня он тоже любил.
Тобиас поднял руку и чуть было не похлопал Синтию по бедру, но передумал и
поднялся.
— Хорошо. Давайте все оставим, ладно?
Найджел продолжал ковырять зубочисткой свои идеально чистые ногти. Его
кремовая шелковая рубашка и светло-коричневые брюки демонстрировали
небрежную элегантность, к которой он так привык в последнее время. Тобиас с
трудом сдерживался, чтобы не вырвать у него зубочистку.
— Ты там, Перис? — вдруг спросил Попс.
— Здесь, — ответила Перис. Своими нервными пальцами она еще больше
запутала волосы.
— Знаешь, я ничего не ем. Здесь нечего есть.
Перис обернулась и посмотрела сначала на Синтию, а потом на Тобиаса. Он не
знал, что сказать. Она снова повернулась к микрофону:
— Скажи, что я должна сделать?
— Это правда, что с тобой Синтия? И эти бездельники братья Квинны?
Она обхватила голову руками.
— Это Тобиас нашел передвижную радиостанцию, Попс. Найджел и Синтия
тоже здесь.
— Значит, вы все можете меня слышать. Никто ничего не построит на той
земле, которая видна из моего дома. Ясно?
Перис резко вытянула руку, упреждая резкий ответ Тобиаса.
— Ты же продал всю землю вокруг дома.
— Я понял, что будет только парк. Для освобождения от налогов.
— Удобная память, — пробормотал Тобиас. Синтия наклонилась к
микрофону:
— Попс, это я, Синтия. Как ты там?
— Совсем как твоя мать, — сказал Попс. — Без царя в голове.
Вышла замуж за одного из них.
— Мы развелись, — сказала Синтия, улыбаясь Тобиасу. — Я
одумалась.
Перис крутанулась в своем кресле. В ее глазах Тобиас увидел боль и
отвращение. Ему понравилось это. Очень.
— Перис, — сказал Попс. — Один из моих радио-приятелей читал
мне газеты.
Настала очередь Тобиаса тихо выругаться.
— Это ведь все вранье? — спросил Попс. — Ведь он не пытался
тебя использовать?
— Я уже говорила, что тебе надо обсудить все с Тобиасом, — сказала
Перис, — когда Эмма соединила меня с тобой из отеля.
— Газеты пишут, он пытается тебя подкупить. Пытается помочь тебе решить
проблемы в твоем бизнесе, чтобы ты убедила меня сдаться.
— Газеты говорят много неправды.
Из динамика раздался кашель. Перис поднесла руку к груди.
— Попс! С тобой все в порядке?
— Слабею, — ответил он и снова закашлялся.
— Поговори с Тобиасом, — сказала Перис. — Он как раз здесь и
хочет все выяснить.
Приглушенное проклятие раздалось в фургоне.
— Если я услышу голос этого вандала, то выключу радио. И больше вы меня
не услышите.
Тобиас скрестил руки на груди. Радист встретился с ним взглядом и пожал
плечами.
— Вот чего я хочу, — сказал Попс. — Я хочу, чтобы ты, Перис,
это сделала. Заставь Квинна написать мне бумагу. Официальную. Его адвокат и
еще один, которого ты укажешь, проследят за этим. Понятно?
Перис откинулась в кресле и провела ладонями по своей юбке.
— Нет, — сказала она. — Я не понимаю. Если ты считаешь, что
это дело для адвокатов, почему бы тебе не пригласить своего адвоката?
— У меня больше нет адвоката. Не верю в них. Зачем платить кому-то за
то, что можешь сделать сам?
— Но ты хочешь, чтобы я наняла такого человека для тебя?
— Только для этого дела. Мне нужна бумага, где бы говорилось, что пока
я жив, здесь строительства не будет.
— Старый ублюдок! — закричал Тобиас, не обращая внимания на
успокаивающие жесты Перис. — Что за... Здорово разыграл! Сначала продал
мне землю за целое состояние, взял деньги, а теперь угрожаешь уморить себя
голодом, если я буду использовать то, что купил.
— Ты мой должник, — взревел Попс. — Должен за то, что со мной
сделал Сэм.
Краем глаза Тобиас заметил, как Найджел в раздражении хлопнул себя по
коленям.
— Кто-то едет, — сказал радист. — В пикапе.
Тобиас ничего не ответил.
— Боже, только не это, — со вздохом сказала Синтия. — Больше
мне ничего не надо.
— Что ты говоришь? — переспросил Попс.
Тобиас глядел на приближающийся потрепанный красно-белый пикап с самодельным
деревянным навесом над кузовом.
Автомобиль резко затормозил у передвижной радиостанции.
Балк — лучше всех!
— гласила надпись буквами величиной с ладонь на его
боку.
— Балк лучше всех, — сварливо сказала Синтия, — звучит как
реклама слабительного.
— Синтия! — воскликнула Перис, выбираясь из кресла, чтобы
распахнуть дверь. — Что на тебя нашло? Это же папа!
Тобиас улыбнулся, увидев, как радостно, почти по-детски улыбается Перис. Она
спрыгнула на землю и пошла навстречу высокому, худому мужчине, от которого,
как родная дочь, унаследовала густые черные волосы и голубые глаза.
— Если с ним и Берил приехала, я сблюю, — сказала Синтия,
натягивая подол на края чулок. — Какая холера их принесла?
— Пожалуй, я пойду прогуляюсь, — сказал радист и так и поступил,
направившись к пустому вагончику прораба.
— Было бы неплохо, если бы ты, дорогая, немного сбавила обороты, —
сказал Найджел Синтии. С отсутствующим выражением от надавил зубочисткой на
ее ладонь, дождался, пока она вскрикнет и пристально на нее посмотрел.
Прежде чем Тобиас успел предотвратить дальнейшее кровопролитие, Перис вошла
в фургон вместе с Морисом Делайтом. Она приложила палец к губам и снова села
в кресло рядом с рацией.
— Прости, Попс, — сказала она. — Здесь у нас есть кое-кто,
кто хочет с тобой поговорить.
— Не знаю, что у вас там происходит, — сказал Попс. — Я с
каждой минутой становлюсь слабее, а вы заставляете меня ждать, пока вы там
переругиваетесь. Я уже сказал тебе, что мне нужно. Официальная бумага,
подписанная Квинном. Никакого строительства на моей земле, пока я жив.
— Это не твоя...
— На всей земле, которая была моей.
— Это возмутительно, — сказала Перис.
— Сэм поступил со мной возмутительно, — сказал Попс. — Много
лет я ждал, чтобы отплатить ему. Время пришло. Или молодой Квинн сделает,
что я хочу, или я вышибу его из бизнеса.
Если это не заговор против меня, то что же это еще, подумал Тобиас.
Мягко, но уверенно Морис Делайт отодвинул свою дочь в сторону и наклонился,
чтобы поговорить с отцом.
— Пап, это я, Морис.
У старика челюсть отпала, подумал Тобиас. Ответа не было.
— Я все время слежу за тем, что у тебя происходит, — продолжал
Морис. У него было такое же тонко очерченное, выразительное, как у Перис,
лицо, только постаревшее. — Новость о последней глупости я узнал вчера.
Ехал всю ночь.
— Глупости? — Голос Попса звучал так, словно его вот-вот хватит
удар. — Разрази меня гром, но я не собираюсь выслушивать прилюдные
оскорбления от родного сына.
— Это хорошо, — ответил Морис. — А то ведешь себя, как старый
дурак. Если не хочешь, чтобы все знали, в чем истинная причина, тогда нам
лучше поговорить вдвоем. Поумерь свою вспыльчивую гордыню, папа. Я выхожу к
тебе. Опускай мост. Мы разберемся во всем без лишних свидетелей.
Он не стал дожидаться ответа отца, вышел из фургона, похлопав Перис по
плечу, любезно улыбнулся Синтии и решительно зашагал в сторону участка
Попса.
— Попс... — сказала Перис.
Было хорошо слышно, как Попс выключил рацию.
Грубая линялая хлопковая рубашка обтягивала прямую спину Мориса Делайта.
Плетеный кожаный ремень удерживал на узких бедрах поношенные рабочие джинсы.
Стоптанные коричневые ботинки повидали не одну зиму и лето в пыли и грязи
штата Айдахо.
— Ты на него похожа, — сказал Тобиас Перис. — И не только
внешне. И как я раньше не замечал?
Прикусив нижнюю губу, Перис смотрела, как ее отец, миновав мотки колючей
проволоки, вступает на территорию Попса.
— Понял! — воскликнул Тобиас. — Попс потому тебя и любит, что
ты так похожа на Мориса.
В глазах Перис за стеклами очков не было удивления.
— Он скучает по папе, — сказала она спокойно. — А во мне он
может принять даже то, чего не принимает в своем сыне. Я ведь не честолюбива
— ну, не в обычном смысле, и не очень забочусь о... о внешнем преуспевании.
Думаю, это и есть причина. А папа все такой же.
Снова показались края чулок Синтии, а ее нога в босоножке востоновила
нетерпеливое покачивание.
— Попс не выносит Мориса, потому что Морис — неудачник. А где же Берил?
— Твоя мама ведет дела в хозяйстве, — ответила Перис резко. —
Папа сказал, они ждуг нас с тобой в гости.
— Только после моей смерти, — возразила Синтия.
— У тебя даже голос не такой как всегда, — сказала Перис. —
Ты сердишься на что-то?
— Перестаньте, — потребовал Найджел. — Что Морис собрался
делать? Переплыть ров и вскарабкаться по стене?
Синтия хихикнула:
— Может быть, ему удастся войти в собач
...Закладка в соц.сетях
