Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...ий лаз.
— Ну нет, — сказал Тобиас, присаживаясь на верхнюю ступеньку в
дверном проеме фургона. — Болельщики, посмотрите-ка!
Подъемный мост, уродливое стальное чудовище, отделился от стены замка и
медленно, рывками по несколько дюймов за раз, стал опускаться вниз, пока с
грохотом не приземлился на место, подняв тучу пыли.
Морис Делайт подошел к мосту, пересек его, и зев бетонного кургана поглотил
его фигуру.
Мост поднялся.
Прошел еще час, прежде чем Перис услышала, что радио ожило.
— Перис, — сказал отец. — Иди сюда и прихвати Тобиаса.
Синтия вскочила.
— Пора уж, — сказала она. — У меня скоро задница отвалится от
сидения здесь.
— Только Перис и Тобиас, — сказал отец. — Синтия, останься у
рации. И ты, Найджел, тоже. Как только смогу, я вернусь к вам.
— Синтия, — произнесла Перис, протягивая к ней руки. — Попс
как всегда... Попс остается самим собой. Любит мелодраму. Потерпи немного.
Избегая объятий Перис, Синтия повернулась к ней спиной. Перис, постояв
немного, вышла из фургона и направилась к замку вместе с Тобиасом.
— Жаль, что Попс обращается с Синтией, как с чужой, — сказала
Перис, жалея при этом еще и о том, что не обула что-нибудь потяжелее летних
сандалий на плоской подошве, в которые набивались мелкие камешки и
пыль. — Ей очень обидно.
— С ней не всегда обращались, как с чужой, — возразил
Тобиас. — Когда вы росли, Попс и Эмма из кожи вон лезли, стараясь,
чтобы все было хорошо. Синтия сама вызвала их отчуждение. И не могу сказать,
что своим замужеством.
Перис подумала, что Синтия побывала в изрядном количестве переделок как
здесь, так и в Нью-Йорке, и это могло исчерпать любое терпение близких
родственников.
— Пора все это забыть.
— Ты умеешь прощать. Это замечательно. — По его голосу нельзя было
сказать, что он действительно так думает. — А вот и мост для нас
опускают. Я думал, больше уже никогда не увижу этот дом изнутри. Наверное,
надо было взять пистолет.
— Тобиас! — Перис остановилась, дождалась, пока он обернется к
ней: — Кто теперь играет в мелодраму?
Он коварно улыбался.
— Сейчас не время шутить, — сказала она строго.
Он не стал спорить; они перешли звенящий под ногами мост, который привел их
к открытой двери, такой низкой, что им обоим пришлось наклонить головы,
чтобы войти. Они попали в круглую пещеру прихожей, стены которой были
отделаны штукатуркой цвета баклажана.
Тобиас застонал. Перис сжала его руку. Тобиас не мог не согласиться с широко
распространенной оценкой этого шедевра Попса: кошмар. А Перис забавляла
детская любовь дедушки к большим игрушкам.
Взяв Тобиаса под руку, Перис покинула холл через дверь, ведущую в большой
внутренний двор, имевший форму воронки. Согласно представлению Попса об
атриумах, двор был вымощен плиткой из белого камня; украшением служил кактус
высотой в целый этаж с неоново-красными цветами, стоявший в огромном зеленом
пластиковом горшке.
— Страх божий, — пробормотал Тобиас.
— Уникальный экземпляр, — возразила Перис и замолчала, изумленная.
Тобиас сплел их пальцы и сказал:
— Эмма? Вот неожиданность! Приятная неожиданность, надо заметить.
— Эмма, — повторила Перис. — Ты же уехала. В круиз по диким
местам.
Эмма, озабоченно нахмурив брови, спешила им навстречу.
— Я вас обманула. Я не поехала.
— Никогда бы не заметил, — вставил Тобиас.
— Мне пришлось остаться, чтобы ухаживать за ним. А он бы не отпустил
меня, чтобы я никому не рассказала.
Перис кинулась к ней:
— Он и вправду плох? Может быть, его надо отвезти в больницу?
— Лучше вам сначала с ним поговорить, — ответила Эмма. — Он
готов. Морис всегда мог найти подход к отцу, когда Эдвард позволял ему
высказаться.
Перис хотела побежать, но не могла высвободить руку — Тобиас крепко держал
ее и неторопливо шел следом.
— Идите в кухню, — крикнула Эмма. — Я сейчас.
— Никогда не прощу себе, что не относилась к нему серьезно, —
сказала Перис, задыхаясь скорее от волнения, чем от бега. — Он слишком
стар для потрясений. Да и для голодовок тоже.
Кухня была средоточием всей жизни в замке. Попса, смирившегося с нелюбовью
Эммы к поварским обязанностям, конечно же, можно было найти именно там.
Из внутреннего двора к кухонной двери вел зигзагообразный коридор.
Морис сидел на голом пластиковом стуле у круглого розового стола. К нему
лицом и спиной к двери сидел Попс.
Полки и столы были заполнены горшками, кастрюлями и прочей кухонной утварью.
Рация Попса помещалась на столе, окруженном со всех сторон пустыми коробками
из-под консервированной еды.
— Попс! — закричала Перис, подбегая к нему и обвивая руками его
шею. — Мы так о тебе беспокоимся! Надо что-то придумать, чтобы скорее
поставить тебя на ноги.
Еще одна пара таких же синих, как у Перис, глаз смотрела на нее снизу вверх.
— Не суетись, — сказал он. — Сядь. И он пусть тоже
сядет, — зажатой в руке вилкой Попс ткнул в сторону Тобиаса.
Перис запечатлела поцелуй на щеке дедушки и осталась стоять. Тобиас,
напротив, обошел комнату по периметру, пиная картонные коробки носком
кроссовки.
— Сядь, — повторил Попс, накалывая на вилку здоровенный кус
куриного мяса, а также кусочек хлеба, намоченный в подливке, и отправляя все
это в рот. — Не переношу, когда кто-то мельтешит, пока я ем.
— Ты уговорил его поесть, — сказала Перис отцу. — Слава Богу.
Ты очень хорошо выглядишь, Попс.
— Гораздо лучше, чем очень хорошо, — ответил отец.
— Великолепно, — подтвердил Тобиас. — Следи за желудком,
Попс, тебе сейчас вредно много есть, после воздержания-то, а?
Попс ткнул вилкой в его сторону еще раз.
— Хватит, молодой Квинн!
— А что ж все это значит? — спросил Тобиас и, обойдя Эмму,
продолжал рассматривать коробки. — Только что доставили вертолетом, да?
Консервированный лосось. Консервированные фрукты. Сушеные фрукты. Крупа.
Макароны. Соусы. Консервированный паштет. Сушеные грибы. А здесь? Икра?
Слабеем от голода?
Попс продолжал есть пироги: цыпленком.
— Мой папа неверно понял некоторые вещи, — сказал Морис, обращаясь
к Тобиасу и указывая Перис, чтобы она заняла место рядом с ним. — Он не
осознал, что твой дед и ты — разные люди.
— Нет, осознал, — кротко сказал Попс. — Все по Библии. Грехи
отцов, сынок. Иногда цель оправдывает средства.
Тобиас без всякого выражения смотрел на Попса. Его густые волосы стали
седыми, но еще не поредели; на костях этого красавца было куда больше плоти,
чем у отца Перис. Попс мотнул головой в сторону сына.
— Ты-то знаешь, о чем я.
— Папа поторопился, — почти беззаботно сказал отец Перис. —
Похоже, он подготовился к десятилетней осаде, и пока только приучает себя к
мысли, что иногда придется пропустить обед или ужин.
— Бывает, приходится и соврать, — сказал, защищаясь, Попс. —
А вы бы что сделали на моем месте? Надо было, чтобы никто не видел, как
подвозят еду. Эмма привозила продукты по ночам.
— Эмма? — Перис повернулась к бабушке. — Так ты ему помогала?
Жила в Сиэтле, а сама...
— Нет, — ответила Эмма. — Я не вернулась, но начала
беспокоиться о дедушке. И вот однажды я решила помириться с ним, хотя бы
временно, я должна была помочь ему, что бы он ни задумал.
— Обманывать нас и пытаться разорить Тобиаса?
— Ты не понимаешь, — ответила Эмма и взглянула на Тобиаса. —
Никто не поймет. Слава Богу, все позади.
Попс помахал вилкой.
— Расскажи им, Морис. Пора вытаскивать все грязное белье. Расскажи им
про свою мать и Сэма Квинна.
— Эдвард, — пробормотала Эмма. — Ну зачем...
— Это все смешно, — проговорил Морис Делайт. — Иди сюда,
Тобиас. — Когда же Тобиас с явной неохотой подошел, Морис продолжал: —
Мам, это твоя история. Рассказывай.
— Если только этот негодяй, сидящий сейчас с набитым ртом, согласится
предать все забвению, — Эмма, красивая, как в молодости, в бежевом
шелковом платье, придвинулась к мужу. — Обещай мне, Эдвард. Если да, то
я останусь в твоей дурацкой тюрьме, пока, по крайней мере, ты не захочешь
поднять мост.
Впервые выражение лица Попса изменилось. Он повернул к жене внезапно
помолодевшее лицо.
— Останешься?
— Да. Останусь. Я люблю тебя, старый ты идиот.
Сердце Перис сжалось. Она посмотрела на деда и ощутила слезы на щеках. Было
заметно, как дед сглотнул комок в горле, прежде чем сказать:
— Что ж, я рад, что ты одумалась.
Эмма тронула кончиком туфли белую бетонную стену.
— Тобиас, когда-то я гуляла с твоим дедом.
— Когда? — спросил Тобиас после небольшой паузы и посмотрел на
Перис.
Перис испугалась.
— Когда? — переспросила она. Эмма одернула жакет.
— Конечно, до того, как я вышла замуж за вашего деда.
— Мы были помолвлены, — сказал Попс, хмурясь.
— Нет, ты только пообещал на мне жениться, — возразила
Эмма. — Ты тогда еще не подарил мне кольцо и не разговаривал с моим
отцом.
— Обещания должно было хватить. Все бы было ничего, если бы ты сама мне
об этом рассказала. Но ты не призналась, а я узнал от Сэма.
— Зачем мой дед тебе рассказал? — спросил Тобиас.
— Чтобы утереть мне нос, — ответил Попс. — Твой отец родился
ровно через девять месяцев после их свадьбы. Или, если ты спросишь меня,
даже немного раньше.
— Эдвард... — предостерегающе проговорила Эмма. Перис и Тобиас с
облегчением переглянулись. Все-таки они не были родственниками!
— Все хотят правды, — обвиняюще начал Попс. — Все ее
получают. Нам с Эммой потребовалось немного больше времени, чтобы родился
Морис. Сэм был так горд собой, что сказал...
— Он тогда много выпил, — вмешалась Эмма. Попс оттолкнул пустую
тарелку.
— Не может быть оправданий для тех, кто бросает тень на мужскую дружбу.
Сэм сказал, что моя Эмма забеременела бы гораздо быстрее, если бы тогда
осталась с ним, а не вышла замуж за меня.
— Он сказал это через тридцать пять лет после того как вы
поженились, — с раздражением вставил Морис. — А ты из-за этого
расстался с лучшим другом.
— Они оба виноваты, — сказал Тобиас, удивив Перис. — Мой дед
никогда не умел сдаваться.
— А сейчас он уже умер. Так что никаких поцелуев и примирений, да,
пап? — спросил Морис.
Попс сложил руки на животе.
— Кому пришла в голову эта вендетта? — спросил Тобиас так
спокойно, что Перис не сразу поняла, о чем он спрашивает.
— Что ты сказал, парень? — спросил его Попс.
— Ты слышал. Кто нашептал тебе, чтобы ты объявил мне войну?
Перис приготовилась уже услышать от Попса горячий ответ, ведь он гордился
тем, что не прислушивается ни к чьим советам.
Ответа не последовало. Попс, звучно рыгнув, поднялся из-за стола и пересек
комнату.
— Морис, — позвал он. — Подойди и помоги мне.
Попс вытащил большой нижний ящик из стола и вместе с Морисом поднял его на
стол. Тобиас едва успел убрать пустую тарелку Попса.
С видом фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы, Попс снял зеленый мешок
для мусора, закрывавший содержимое ящика.
— Видали? — с торжеством в голосе спросил он и посмотрел на
Тобиаса. — Видишь, парень?
Они все увидели, что лежит в ящике.
— Не верю адвокатам, — продолжал Попс. — Да и банкирам тоже.
Это те деньги, что ты заплатил мне за аренду земли, молодой Квинн. Видел когда-
нибудь столько тысячедолларовых банкнот сразу?
Тобиас медленно покачал головой.
— За аренду?
— Глупости все это! — сказала Эмма, взяв чайник и наливая в него
воды. — Думаю, нам всем надо выпить чаю.
— Не верю, что ты сам додумался испортить мне жизнь, — сказал
Тобиас. — Кто-то тебе подсказал, как можно это сделать.
— Говоришь, кому-то нужно думать за меня? — резко спросил Попс.
— Я говорю, что ты бы не стал устраивать утечку информации для прессы.
Мы знаем, врать ты умеешь. Сегодня мы в этом убедились. Но, пока ты тут
сидишь, еще кто-то плетет интригу.
На мгновение Перис подумала, что сейчас-то Попс ответит достойным образом.
Но он изменил намерения и поднял пачку тысячедолларовых купюр.
— Мои люди не натягивали колючую проволоку вокруг твоего дома, Попс. И
ты знаешь это так же хорошо, как и я.
— Ничего подобного, — взорвался Попс, лицо его побагровело.
Излишний вес при его росте только добавлял ему внушительности. — Ты
думаешь, это я ее там натянул?
Не вступая с ним в перепалку, Тобиас поудобнее устроился на стуле.
— Думаю, кто-то постарался для тебя, чтобы выставить меня в дурном
свете. Твой приятель-радист должен был прочесть тебе местные газетенки,
рассказавшие, что из этого вышло. Бедный старый затворник опутан колючей
проволокой. Очень похоже на правду.
Грозная гримаса повела брови Попса к переносице.
— Чушь, — сказал он. — Покончим с этим. Давай, сынок, —
он начал совать Морису деньги, которые держал в руках. — Никогда тебе
ничего не давал, потому что не верил, что тебе это поможет. Ты честный
человек. С такими деньгами дела у тебя и твоей глупой жены пойдут получше.
С минуту Морис осознавал происходящее, а потом попытался оттолкнуть деньги.
— Берил — хорошая, — сказал он с усилием. — Жизненные
ценности... Они у нас с ней одинаковые. Мы не ждем дармовых благ.
Попс опять протянул Морису пачку денег.
— Это твое по праву. И больше я не желаю об этом слышать.
Раздались всхлипы. Это плакала Эмма. Прижимая к носу платок, она улыбнулась
сквозь слезы, текшие по лицу, и сказала:
— Возьми, Морис. Мы с дедушкой очень хотим, чтобы ты взял их.
Попс перебирал банкноты в ящике, как карточки в картотеке, словно не зная
точно, что ищет.
— Надоело мне это место, — пробормотал он. — Слишком долго я
тут торчал. Пора его продавать.
— Что? — Тобиас рассмеялся. — Старый ты дьявол! Насовал мне
палок в колеса, а теперь хочешь смыться?
— Куда бы ты поехала, Эмма? — спросил Попс, словно и не слыша
Тобиаса. — Все еще хочешь на Аляску?
Эмма все плакала, поэтому она только кивнула в ответ. Вздохнув с
облегчением, Попс вытащил из ящика еще одну пачку денег.
— Сначала Аляска. А потом мы отправимся в кругосветное путешествие.
Тобиас поставил локти на стол.
— Ты мне ничего не скажешь, а?
— Нет, — коротко ответил Попс. — Нечего сказать. Что у вас с
Перис?
Перис почувствовала, что отец и Эмма смотрят на нее. Она же смотрела на свои
руки, лежащие на коленях.
— Ну, — громко сказал Попс. — Я задал тебе достаточно простой
вопрос, молодой Квинн. Каковы твои намерения в отношении моей внучки? Должны
же мы знать, Морис?
— Я думаю, Перис достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать
решения, — сказал Морис отнюдь не безразличным тоном.
— Перис, — обратился к ней Тобиас, и когда она подняла на него
глаза, спросил: — Что у нас с тобой?
Перис сильно покраснела, а Тобиас усмехнулся и через стол протянул к ней
руку. Перис нерешительно коснулась его ладони кончиками пальцев.
— Черт их разберет, — проворчал Попс. — Черт разберет, что у
этой молодежи на уме.
— Что у нас, Перис?
Перис вздохнула и сказала, склонив голову как бы в поклоне:
— У меня самые честные намерения.
— Кто их разберет? — пробормотал Попс.
— Маленькие синие птички и тыквы? — предложил Тобиас. Он смотрел
на нее совершенно серьезно.
Сердце Перис замерло.
— Не знаю. Может быть, лучше индейку?
— Да? — разочарованно спросил Тобиас.
— Посмотрим.
Попс бросил пачку долларов и, подойдя к жене, обнял ее.
— По мне, странное что-то они говорят. Но, наверное, друг друга они
понимают, Эмма.
Морис накрыл руку Перис своей огрубевшей от работы рукой.
— Что бы ты ни решила, мы с Берил все примем. Что хорошо для тебя,
хорошо и для нас, Перис, — он взглянул на Тобиаса. — Не ошибись на
этот раз.
— Пусть этот дом станет свадебным подарком для вас, — заговорил
Попс, опуская кулак на розовую поверхность стола. — Вот так. Это лучший
подарок от меня, а?
Перис не осмелилась поднять глаза на Тобиаса, услышав его вздох.
— Сначала, Эмма, на Аляску. А потом посмотрим весь мир. Лучше сделать
это сейчас, пока я еще достаточно молод, чтобы получить от путешествия
удовольствие.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
— Ну, — сказал Найджел; прислонившись к пассажирской дверце джипа,
он наблюдал, как Тобиас ведет машину. — Нас здесь как раз четверо. Мы с
Синтией просто умираем от любопытства, что там произошло у Попса?
В фургоне передвижной радиостанции они заехали аж в Эверетт, к северу от
Сиэтла, где Тобиас оставил свою машину. Тобиасу хотелось, чтобы рядом с ним
сидела Перис, а Синтии бы лучше и вообще не было. Но, пока он не довезет
Синтию с Найджелом до дома, приходилось мириться с тем, что есть.
— Рассказывай, — теребил его Найджел. — Вы оба и двух слов не
сказали с тех пор, как вышли оттуда. Старик как, на смертном одре или нет?
— С Попсом все будет в порядке, — сказала Перис.
— Куда вас двоих отвезти? — спросил Тобиас.
— Ко мне, — потребовала Синтия. — Нам с Перис надо
поговорить.
— Я имел в виду, тебя и Найджела, — Тобиас перестроился в левый
ряд и прибавил скорость. — К тебе так к тебе. У нас с Перис свои планы.
Тобиас почувствовал, как разозлилась Синтия, и это неожиданно обрадовало
его.
— Так и быть, отвези Синтию домой, — сказал Найджел совершенно
спокойно. — А я вернусь в офис, мне надо закончить кое-какую работу.
Из-за этой увеселительной прогулки я отложил дела.
Во второй раз за этот день Тобиас испытал благодарность к своему сводному
брату.
Тобиас не мог поделиться с Перис своими мыслями, но он намеренно отвез
сначала Найджела в офис на улицу Стюарт, а потом вернулся к дому Синтии.
Вчера вечером Перис говорила о том, что Вивиан Эстесс надела на вечер у
Астора Бэркена копию ее ожерелья. Почти в той же фразе, и вряд ли случайно
она обмолвилась, что ходят слухи, будто его с Вивиан связывает нечто
большее, чем просто знакомство.
Когда же Тобиас напрямую спросил, не Синтия ли выдвинула предположение, что
так или иначе не без его помощи у Вивиан появилось это ожерелье, Перис
втянула голову в плечи и перевела разговор на другую тему.
Чтобы упредить все попытки Синтии навредить им с Перис, лучше всего пойти на
открытую конфронтацию с Синтией в присутствии Перис.
Когда Тобиас возвестил о своем намерении
проводить Синтию до дверей, чтобы
с ней ничего не случилось по дороге
, Перис весело улыбнулась. Синтия
показала ей кулак и первая вошла в дом. У дверей лифта она обернулась к ним:
— Вовсе необязательно подниматься со мной.
— Нам надо, — ответила Перис.
— Нам надо, — повторил Тобиас вслед за ней. — Синтия, мы так
долго были врагами. Почему бы не закопать топор войны?
Лифт нес их вверх, а Синтия, нервничая, покусывала остренькими зубками
нижнюю губу.
У ее двери лежала длинная коробка из цветочного магазина. Синтия ахнула,
подхватила коробку и, разглядывая сквозь целлофановую крышку желтые розы,
вошла вместе с Тобиасом и Перис в квартиру, которую занимала после развода.
Тобиас раньше здесь не был. И больше не собирался сюда приходить.
Розы рассеяли нервозность Синтии.
— Помоги мне поставить их в воду, — губки Синтии изогнулись в
самодовольной улыбке. — Нам всем надо немного выпить. Сделаешь
одолжение, Тоби? — Она зашагала в кухню, которой, судя по царившему там
идеальному порядку, никогда не пользовалась, держа коробку, как ребенка, на
сгибе руки.
— Вино в холодильнике, — пропела она. — Но сначала достань
вон ту хрустальную вазу, дорогой.
Тобиас стиснул зубы. Ей удалось eго задеть. И вдвойне удалось, если она
хотела показать Перис, что еще может командовать им.
Перис принесла высокую тяжелую вазу, на которую указала Синтия, и налила
туда воды. Тобиас не стал доставать вино.
— Мы хотели поговорить с тобой об ожерелье, в котором Вивиан была у
Астора Бэркена, — он присел на низкий столик под висящим на стене
телефоном. — У Перис сложилось мнение, что мое имя когда-то было
связано с именем Вивиан. Ты что-нибудь об этом знаешь?
— С чего ты взял? — Синтия, избегая смотреть на них, откинула
волосы с лица. Она вынула розы из коробки и положила их на столешницу из
черного мрамора рядом с раковиной, достала ножницы из ящичка с металлической
отделкой и принялась подрезать концы стеблей.
— То есть до тебя никогда не доходили слухи обо мне и Вивиан?
— Никогда, — отрезала Синтия и уронила цветок в воду.
Тобиас заметил, что она не показала никакого интереса к конверту,
приложенному к такому недешевому подарку.
— А ты не хочешь прочесть записку?
— Ой, — она кокетливо прикусила язычок. — Я знаю, от кого эти
цветы, — и заговорщически улыбнулась.
Тобиас думал, что она уже не сможет испортить мнение о себе в его глазах;
оказалось, он ошибался.
— Почему бы тебе не поделиться с нами своим секретом? Мы с Перис хотим
знать каждый счастливый момент в твоей жизни, правда, Перис?
Милая Перис, Плакса в запыленных сандалиях, — все ее чувства ясно
читались в ее взгляде. Она не заслужила этого, особенно после того, что ей
пришлось пережить.
— Ну да ладно, — поспешно сказал Тобиас. — Что-то в словах
Перис натолкнуло меня на мысль, что ты можешь знать, откуда у Вивиан
ожерелье.
— Перис! — Синтия резко повернулась к ней. — Ты ему ничего не
говорила?
— Нет... — Перис округлила глаза и отступила на шаг. —
Наверное, он догадался, что мы с тобой обсуждали это. Ты с Вивиан больше не
говорила?
— Ты же обещала, — Синтия надула губки.
Перис нетерпеливо вздохнула.
— Говорила или нет? Ты просила меня ничего не делать, пока не
поговоришь с ней.
— Что, при нем говорить будешь?
Тобиас встретился с Перис глазами. Она выпятила подбородок.
— И скажу. А ты говорила с Вивиан?
Разъяренная Синтия кое-как обломала концы стеблей и сунула розы в вазу.
— Я никогда и не считала, что ты на моей стороне, — пробормотала
она. — Всегда только и ждешь, как бы поставить меня в дурацкое
положение.
— Синтия...
— У меня были дела! — Она пристально смотрела на Перис. — У
меня есть своя жизнь. Пока ты трахалась с моим бывшим мужем, я писала книгу.
Перис побледнела и закрыла ладошкой рот.
— Ты...
Тобиас оттолкнул Синтию и обнял Перис за талию.
— Мы с Перис собираемся пожениться. И раз она хочет и дальше
поддерживать с тобой родственные отношения, я сделаю все, что в моих силах,
чтобы не наставить тебе синяков прямо сейчас. Но попадись ты мне еще раз, и
я, боюсь, не смогу с собой совладать.
Теперь побледнела Синтия. Кожа вокруг рта стала совсем белой. Она невидяще
посмотрела на них, потом на короб
...Закладка в соц.сетях
