Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...а подглядывать.
Перис повернулась к Тобиасу.
— Подглядывать?
— В детстве. Всегда подглядывала. Да и когда повзрослела, не перестала.
— Подглядывать за тобой?
— Да. Нервирует.
— Я за тобой не подглядывала.
— Перис, а в ванне тепло. Капли дождя на твоем лице... Давай, забирайся
ко мне. Тебе станет лучше.
От поверхности воды поднимался пар.
— Мне и так хорошо, — ей очень хотелось забраться в ванну.
— Давай. Если ты не захочешь, ничего не будет.
— Ты соблазняешь меня.
— А ты не убегаешь. Неплохо, да? Мы здесь вдвоем... Насколько неплохо,
ни в коем случае не надо признаваться.
— Зачем ты заставил людей в
Фейблзе
так поступить?
Закрыв глаза, он прислонился к стенке ванны и откинул голову на бортик. Его
черная-пречерная шевелюра блестела. Влажность пригладила темные волосы на
его груди. Темная шелковистая полоска убегала вниз и пропадала из виду под
плещущейся поверхностью воды.
— Жаль, что ты не можешь видеть себя со стороны — под дождем...
Перис нахмурилась.
— Ты напоминаешь мне голубоглазую итальянскую секс-богиню.
— О да! — с гневом произнесла она, теребя пояс халата. — Все
время это слышу. Ты и не поверишь, как начинает надоедать это обожание.
— А ты и не знаешь, как ты хороша, да?
— Ну, продолжай, Тобиас, это же я, Перис, гадкий утенок. Если
соберешься поменять тему, постарайся не обидеть меня...
— В одной из сцен великолепное создание поднимается из воды, облаченное
в прозрачную белую крестьянскую блузу. Роскошная мокрая кожа. Волосы, с
которых течет вода. Она молит о...
— Не издевайся.
— Я не издеваюсь, — мягко сказал он и устроился в ванне поудобнее. — Ты носишь белое?
— Бель... — она чуть было не сказала
белье
. — Белое? Не
часто.
— Хм-м... — Он повернул к ней голову. — Мне нравится быть с
тобой, даже если ты не признаешься, что и тебе нравится. А с этими людьми в
Фейблзе
я говорил потому, что верю в справедливость. Грех обижать
беззащитных, а ты как раз... Это несправедливо.
— Ну... да. Но ты угрожал им?
— Делал я или не делал — неважно, радость моя. Ты, верно, уже поняла,
что это — одно из моих достоинств. Я показал им, как я к тебе отношусь. И
оставим это.
Она не могла оставить, но как продолжить, тоже не знала. Тобиас пошлепал по
воде рядом с собой, разбрызгав пену.
— Сядь ко мне, Перис. Жизнь не так уж проста. Мне понадобится твое
общество, — он потянулся к ней и подал руку. — Только общество,
ничего больше, обещаю. Ну же, мисс Гранола. Я не стану пользоваться
недозволенными приемами.
Соблазняет, опять соблазняет.
— У меня нет купальника.
— А трусики и лифчик на тебе есть?
Она мрачно посмотрела на него.
— Ты невыносим.
— И что?
— Да, есть.
Он щелкнул пальцами.
— Хочешь, я закрою глаза?
— Не смеши меня, — она поднялась и развязала пояс халата. В конце
концов, так ли уж отличается бикини от ее тщательно подобранного нижнего
белья?
Халат упал на стул.
Она заметила его быстрый взгляд, брошенный на ее атласный с кружевами лифчик
и такие же трусики.
Видимо, купальники все же другие.
Набрав в грудь воздуха, Перис сбросила сандалии и подала Тобиасу руку.
— Один шаг вниз, — сказал он ей. — Вот и все. Теперь скажи,
что у меня не бывает хороших идей.
У него опасные идеи — Перис поняла это, когда, взяв его руку, почувствовала,
что хочет сидеть к нему поближе, а не на более безопасном расстоянии.
Пузырящийся водоворот появился на поверхности, когда в воду погрузились ее
груди.
Тобиас все еще держал ее за руку.
— Мне послышалось, ты говорила, что не носишь белое. — По его лицу
ничего нельзя было понять. Перис сощурилась.
— Нет.
— Почему бы тебе не снять очки?
— Я забыла, — свободной рукой она сняла очки и положила их где-то
за спиной.
— Все еще забывчива, через столько лет, — пропел он дурашливым
тенором, пародируя какой-то вестерн. — Кое-что остается неизменным.
Сейчас ведь ты в белом.
— Ты не должен был ничего увидеть.
— Я же предложил закрыть глаза, а ты сказала, что это смешно. Но я
вовсе не глазею на тебя.
В памяти Перис снова червячком шевельнулись обвинения Синтии против бывшего
мужа.
— Что мы здесь делаем? — спросила она.
— Скрываемся от мира. Проводим время с человеком, который нас хорошо
знает. Наслаждаемся тем, что не надо притворяться, будто мы иные, чем есть
на самом деле.
Кто он — она до сих пор не знала.
— Мы бы хотели получить счета за новые замки. И пожалуйста, не надо
больше таких одолжений.
Он выпустил ее ладонь и обвил рукой ее шею. Перис сидела Очень прямо, спина
уже затекла, но рассудок велел ей быть начеку.
Пальцы Тобиаса легли на ее голое плечо.
— Остальные очень признательны — мы все очень признательны тебе за то,
что ты делаешь для нас, но позволить тебе платить за работу мы не можем.
— Успокойся, Плакса.
Она попыталась высвободиться.
— Хотелось бы знать, почему ты меня так называешь.
Без всякого усилия он положил ее голову на свое плечо.
— Успокойся.
— Ну почему Плакса? Раньше ты говорил, что я — несчастная маленькая...
в общем, несчастная.
— Несчастная маленькая жаба? Так и есть. Несчастная Плакса. Мне
кажется, очень подходит. А какие малышки живут у вас на первом этаже! Просто
огонь!
Поморщившись, Перис обещала себе ничего не говорить о Мэри.
— Я знаю, ты думаешь, что я пытаюсь завлечь тебя в любовную интрижку.
Румянец на лице Перис вряд ли был вызван горячей водой в ванне.
— Не нужно ничего говорить, — дружелюбно продолжал Тобиас. —
Я понимаю, как ты могла сделать такую ошибку. Тебе Мэри рассказывала о моем
классном приобретении?
— Да. Ты мог и не делать этого.
— Я никогда не делаю то, чего не хочу. Я отношусь к тем людям, которым
нравится общаться и с молодыми, и с очень старыми. Мы многому можем у них
научиться.
Пора прекращать этот разговор.
— Научиться, например, как лучше организовать празднование Хэллоуина?
Интересно.
— Например, быть достаточно старым, чтобы чувствовать себя выше
нескромностей. Или достаточно молодым, чтобы верить, что все тебя любят.
Перис подняла голову, чтобы увидеть его лицо.
— Когда это ты стал философом?
Глаза стального цвета прикрылись длинными заостренными ресницами.
— Если и стал им, то лишь тогда, когда захотел, чтобы у меня было что-
нибудь, что для меня очень важно.
— Как человек, подобный тебе, решает, что важно, а что — нет?
Тобиас мрачно посмотрел на Перис.
— Обычно это происходит, когда тебе пребольно достанется по голове.
Некоторые учатся довольно быстро. Другим приходится понимать, что если не
применить силу, то ничего не получишь.
Смутное движение в душе Перис было вызвано отчасти болью, отчасти
потребностью в удовольствии.
— Тебе часто доставалось?
Он задумчиво прищурился, глядя на дождь.
— М-м... Дважды. Я расскажу тебе про один случай; другой подождет. До лучших, наверное, времен.
Без предупреждения Тобиас повернулся к Перис и посадил ее на край ванны, а
сам встал перед ней на колени и взял ее запястье.
Вода больше не защищала тело Перис, и ей очень хотелось прикрыться чем-
нибудь.
— Мне досталось от тебя, Перис.
В следующую минуту Перис слушала лишь шелест дождевых капель, да свое и его
дыхание.
— Это тебя пугает? Или я пугаю тебя? Вызываю отвращение?
— Нет! — В ночи было мало воздуха. — Нет.
Он закрыл глаза, и его обычно невыразительное лицо перекосилось, как от
боли.
— Я не такой крутой, как ты думаешь, — сказал он тихо. — Если
меня поранить, пойдет кровь, как у любого человека.
— Я не стану этого делать, — похоже, она больше не знала, что
сказать.
— Знаешь, я тебе верю, — он открыл глаза и нечто в самой глубине
его души задело ее. — Я уверен, что ты — самая нежная из женщин. Но,
сколь бы ни была ты нежна, до последней капли крови ты будешь сражаться за
человека, которого любишь.
— Буду, — прошептала она.
— И еще я думаю, что ты слишком ранима, Перис. Тебе необходимо быть
любимой. Любимой человеком достаточно сильным для того, чтобы быть с тобой
рядом, когда ты окажешься готовой сказать ему, что он тебе нужен; человеком
достаточно сильным, чтобы ты никогда не почувствовала себя запертой.
Осторожно, словно боясь обжечься, Перис провела ладонями по его лицу, запустила пальцы в его волосы.
— Ты понимаешь, о чем я?
Понимала ли она? Медленно и нежно она ласкала его шею, изучая, водила
ладонями по его плечам и груди.
Тобиас вздрогнул. Он наклонился, чтобы поцеловать ее щеку, взять ее в свои
объятья, спрятать лицо в изгибе ее шеи.
Волосы на его груди щекотали обнаженные выпуклости ее грудей. Перис
прижалась к нему крепче, потерлась подбородком о его макушку.
Может ли этот мужчина быть таким, каким описывала его Синтия?
— Ты нужна мне, Перис.
Сердце ее оборвалось. Синтия предупреждала ее, что он был неразборчивым в
средствах эгоистом, человеком, бессовестным в бизнесе, да и во всем, что
становилось его страстью.
— Мне нужна свобода, — сказал он ей. — И еще я должен быть
уверен в том, что я первый.
— Первый во всем? — заставила она себя спросить. — И что ты
хочешь, чтобы было первым?
— Ты знаешь, чего я хочу, — его губы нашли впадинку над ее
ключицей.
Откидывая голову, Перис думала о том, что страстно желает большего. Как ей
хотелось, чтобы он снял те белые одежды, что еще оставались на ней! Разведя
колени, Перис обхватила ими бока Тобиаса и скрестила ноги на его твердых
обнаженных ягодицах.
Не в силах устоять, она водила коленом по его животу.
Его прерывистое дыхание возбуждало ее.
Если раньше она и сомневалась в чем-либо, то теперь тело Тобиаса ясно
говорило ей, чего он хочет.
— И я тоже, — пробормотала она, покусывая его ухо.
— Первой? — хрипло спросил он. — Ты понимаешь, что значит для
меня быть первой?
Силы покидали ее. Она гладила его пенис пальцами ноги. Он был большим мужчиной — во всех отношениях.
Сжав ее талию, Тобиас издал звук, в котором смешались стон и рык.
— Я ни с кем не могу делить тебя, Перис. Если мы будем вместе, мы будем
вместе во всем, всегда. Никого не будет на нашем пути.
Никого не будет на нашем пути. Она вздохнула и открыла
глаза. Кровь, отливая от головы, вызвала головокружение.
— Пожалуйста, скажи мне... Скажи, не стараясь... Раньше ты никогда на
меня не смотрел... Это ведь не потому, что ты пытаешься привязать меня к
себе?
Он погрузил кончики пальцев в ее плоть.
— Привязать тебя?
— ...купить меня? Мою поддержку? В деле Попса?
Он отшатнулся так резко, что Перис была вынуждена раскинуть руки, чтобы
сохранить равновесие.
— Тобиас...
— Молчи, — ответил он, вставая. — Не говори ничего, — он
обошел ее и выбрался из ванны.
— Мне просто хотелось услышать от тебя правду.
— Если бы ты меня слушала, ты бы услышала ее, — сказал он, на ходу
поднимая свой халат. — Я отвезу тебя домой. Но сначала приму душ.
Душ ему был действительно нужен. Именно туда он направился, чтобы от всего
укрыться и все забыть.
Только по части забыть ничего сегодня не получалось.
Но, в конце концов, у него хотя бы было время, чтобы прийти в себя. Что за
наваждение обуяло его, заставив нести всю эту чушь о вечной любви, понимании
и всепрощении? Да и кому — Делайт?
Она думает, что он все еще пытается заставить ее выступить в суде по делу
Попса на его стороне. Как будто есть хоть малейший шанс, что старый ублюдок
откажется от вендетты, будь его душа хоть в Чистилище, речь о возможности
доставить удовольствие собственной внучке тут уже и не идет.
Тобиас снова почувствовал ласкающее поглаживание ноги Перис у себя между
ног. Как просто было взять ее. Просто и незачем. Незачем, если она не
доверяет ему. А она ему не доверяет.
Позади него открылась дверь душевой кабинки.
Он прислонился к стене, на которой был укреплен душ, и замер.
Дверь закрылась.
Ее пальцы тронули его спину в самом низу.
Тобиас стиснул зубы.
Легким движением Перис провела руками снизу вверх по его спине. И, гладя
его, с каждым движением все теснее прижималась, обвивая его ноги своими,
прижимаясь бедрами к его бедрам, вжимаясь животом в его ягодицы, касаясь его
спины острыми грудями.
Он затрепетал.
Она обвилась вокруг него; закрыв глаза, он живо, как в зеркале, представил
их обоих. Этот образ едва не отправил его на колени.
— Вот чего я хочу, — сказала она, обнимая его. — Я хочу тебя,
Тобиас, — ее сильные пальцы художника двигали кожу его пениса.
Тобиас резко повернулся к Перис.
— Ты и сама не знаешь, чего хочешь.
Она открыла рот. Вода заливала ее лицо. Он наклонил голову и поцеловал ее.
Взяв губами ее нижнюю губу, он тихонько покусывал нежную кожу. Она
всхлипнула.
— Не знаешь, правда? — Он смотрел ей в глаза.
— Нет.
Буря, шумевшая в его голове, в сердце, в паху оглушала его, одуряла. Он
накрыл ладонями ее груди, потянул их, его неистово восставшая плоть сбила
его дыхание.
— Тобиас?
— Я хочу все в тебе, — сказал он, слушая, как отдается его голос.
Его бедро, проникая все выше между ее ног, поднимало ее над полом. Перис
вцепилась в него, ее лицо исказилось.
Наслаждение. Одного лишь наслаждения было уже недостаточно.
Захваченная собственным порывом, она раскачивалась, каждым движением
побуждая его присоединиться к ней и обрести успокоение. Круговыми движениями
он ласкал ее груди, захватывая соски в кольца из больших и указательных
пальцев.
Ее стон прозвучал как мольба.
Побуждаемый ее и своим желанием, он наклонился и тронул губами сосок.
Не в силах остановиться, она, продолжая раскачиваться на его бедре, потянула
его за волосы.
— Ты не доверяешь мне, — с немалым усилием он выпростал ее пальцы
из своих волос и, опустив ногу, легко отодвинул Перис от себя.
Перис открыла глаза.
Медленно, понимая, что совершает выбор между стремлением сохранить то, чего
он так страстно желал, и риском потерять все ради нескольких мгновений
божественного экстаза, полностью отдавая себе отчет в том, что делает,
Тобиас выключил воду и открыл дверь душа.
Лицо Перис порозовело.
— Не стесняйся, — сказал ей Тобиас. — Не надо.
— Мне очень стыдно.
— Из-за того, что ты — чувственная, сексуальная женщина? Не стоит.
Уверен, дорогая, мы снова этим займемся, и в следующий раз ничто не помешает
мне попасть внутрь тебя.
Она нахмурилась, но взяла полотенце, которое он ей протянул.
— Не понимаю.
— Надеюсь, со временем поймешь. Сегодня мы начали. А закончим, когда ты
будешь готова произнести то, что я хочу услышать.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
— Господи Иисусе, — сказал Найджел. — Фотоаппараты, Тоби.
Чертовы фотоаппараты.
— Как они нас нашли? — Гомонящие мужчины и женщины — двое из них
держали фотоаппараты — неуклюже передвигались по неровной земле.
— Это пресса, — сказал один из инженеров
Квинна
.
Тобиас осмотрел заграждения из колючей проволоки, длинными рядами протянутые
ночью по его земле, и быстро принял решение.
— Идемте со мной. Все. Не пускайте их. И не отвечайте ни на какие
вопросы.
— Никаких комментариев? — спросил, задыхаясь, Найджел. — А ты
не боишься, что им все же удастся что-нибудь из нас выудить?
— Я сам этим займусь, — Тобиас улыбнулся маленькой рыжеволосой
женщине, спешившей к ним. Она бежала по вспаханной почве, ее рыжая грива
развевалась.
— Прекрасная форма, — сказал он любезно.
— Мелани Эвергрин, — представилась женщина, ничуть не
запыхавшись. —
Голос Сиэтла
. Да вы же знаете.
Он не знал.
— Рад видеть вас, мисс Эвергрин.
— Называйте меня Мелани. Нам бы хотелось услышать что-нибудь лично от
вас по поводу этой ситуации. Скажите, Тобиас, каково это — воевать со
стариком, который был лучшим другом вашего деда?
— Называйте меня мистер Квинн.
Взгляд ее ореховых глаз стал жестким:
— Гнев бушует в долине Скагит, — сказала она в микрофон, который
Тобиас до этого времени не замечал. — Возьмите крупный план, —
сказала она подошедшей женщине с фотоаппаратом. — А потом снимите
колючую проволоку и замок.
— ...твою мать, — громко сказал Найджел. Эвергрин наградила его
ободряющей улыбкой.
— А вы брат. Белая ворона, да?
Найджел ухмыльнулся в ответ:
— Детка, ты и не представляешь, какая белая.
Подошли еще три журналиста и второй фотограф.
Детка
Эвергрин
протискивалась в толпе поближе к Тобиасу:
— Как я вам уже говорила,
Голос
интересует ваше личное мнение...
— Не война ли это, мистер Квинн? — громко спросил один из только
что подошедших журналистов и указал на колючую проволоку. —
Разворачиваете линию фронта? Нагоняете страху на грозного старика? Будет ли
прикрытие с воздуха?
Люди Тобиаса начали переговариваться между собой. Он посылал во все стороны предупреждающие взгляды.
— Здесь не о чем говорить, — сказал Тобиас. — Дорогу назад к
шоссе вы знаете. А нас ждет работа.
Кто-то засмеялся:
— Будете заканчивать строительство укреплений? — Кнопки
фотоаппаратов щелкали, как автоматные затворы.
Внимание Тобиаса привлекло какое-то белое мелькание. Дождевой фронт,
захвативший Сиэтл в последние сутки, обошел долину стороной. Какой-то
автомобиль, покрытый слоем пыли, медленно пробирался по сухой территории.
— Этот дурак сейчас проткнет себе покрышки, — сказал Найджел.
Тобиас медленно опустил руки.
— Думаю, невелика потеря, — однажды он уже видел этот белый
Бьюик
.
— Как вы считаете, это отчаяние толкнуло вас на такой шаг, мистер
Квинн? — спросила Мелани Эвергрин. — Ведь правда, что карточные
долги вашего брата и денежные потери, что вы несете здесь, представляют
угрозу всему предприятию?
Тобиас отвлекся от созерцания
Бьюика
.
— Вы полны дерьма, мисс Эвергрин, — с ненавистью бросил он. — Можете меня цитировать.
Она подняла свои изогнутые рыжие брови.
— У вас в подчинении множество людей, — сказал один из
журналистов. — И данная ситуация непосредственно касается этих людей,
да и всей территории в целом. Вы не планируете свернуть все это в ближайшее
время?
Тобиас слышал слова, но все его внимание было сосредоточено на Перис. Она
оставила машину на особо ухабистом участке земли и теперь пробиралась к ним.
— Счастливый день, — пробормотал Найджел. — Похоже, мы
удостоились визита Той-Которая-Сидит-На-Солнце.
— Перис молодец, — но она не выглядела молодцом. Когда сегодня
рано утром он подвез ее домой, лицо ее хранило замкнутое выражение; уходя,
она не сказала ему ни слова. Сейчас ее лицо было еще более замкнутым, и
вообще она выглядела гораздо агрессивнее.
В руке она держала какой-то рулончик. Неся его, как эстафетную палочку, она
бегом преодолела последние несколько ярдов, отделявшие ее от Тобиаса. Ее
волосы в беспорядке разметались по лицу и плечам.
— Мне... — Она положила руки ему на грудь и нетерпеливо подергала
его за джинсовую рубашку. — Мне надо встретиться с тобой. Ты одурачил
меня.
— Ради Бога, Перис, — заталкивая ее в толпу своих людей, он
пытался отвернуться от прессы. — Что ты говоришь? Эти люди из газет. Не
спрашивай почему, но они вынюхивают любую грязь, которую можно найти в моей
жизни. Ты выручишь меня, не помогая им?
На ее глазах показались слезы. Она заморгала и на щеках появились блестящие
дорожки.
— Черт!.. Прости меня. Я слишком отвлекся на всю эту ерунду, — он
притянул ее к себе. — Что случилось?
— Грязь? — спросила она, не поднимая головы. — Ищут
грязь? — Она стукнула его кулачком в живот, и он от неожиданности
отпустил ее.
— Эй!
— Почему им надо что-то искать? — Рулончик, который она держала в
руке, оказался свернутой газетой. — Они и так уже нашли ее столько, что
можно закопать тебя в ней с головой!
— К черту, Перис. Что...
Неожиданно она хлестнула газетой его по лицу и еще раз — по голове.
— Остановите ее, — закричал Найджел, придвигаясь к ним. —
Перис, не ори, ладно?
Перис застыла с поднятой рукой, глядя на Найджела. Тобиас увидел отвращение
на ее лице. Правда о Синтии и Найджеле никогда не была достоянием сплетен,
но Перис все знала. От этой мысли ему стало очень неприятно.
У Перис дрожали губы.
— Ты что, пытаешься до смерти запугать Попса? — спросила
она. — Опутал колючей проволокой, чтобы он не вышел? Он и так не
выйдет, черт тебя возьми. Для чего ты это сделал?
— Это он натащил сюда колючей проволоки, — сказал Тобиас. Краем
глаза он заметил, что рыжие волосы придвинулись ближе. — И при этом
проверил, чтобы большая часть ее проходила под слоем жидкой грязи, где легко
можно проткнуть колесо. Когда мои рабочие сегодня утром приехали, все было
уже готово. Я изо всех сил стараюсь не трясти грязным бельем. Хочу, чтобы
все осталось между нами. Помоги мне, Перис.
— Попс натянул колючую проволоку? — Она уперла руки в бока. —
Он вышел ночью и в одиночку все это провернул? Да этой проволоки хватило бы,
чтобы остановить высадку союзных войск в Нормандии.
— Она все знает, — произнесла Мелани Эвергрин. — Вы, должно
быть, та самая любимая внучка, о которой мы слышали.
— Дерьмо, — сказал Найджел и повернулся к Перис: — Держи свой
проклятый рот закрытым.
— Что и как здесь произошло, мы обсудим позднее, — сказал
Тобиас. — Кто тебе звонил? Кто подсказал, что здесь соберутся эти
шакалы?
Перис так стиснула зубы, что они клацнули. Дрожа от гнева, перед самым его
лицом она развернула газету — это была страница из
Сиэтл Дейли
.
Тобиас сделал шаг назад.
ТЕРРОРИЗМ В ДОЛИНЕ СКАГИТ
.
Он смотрел на заголовок до тех пор, пока Найджел не вырвал газету и не
прочел вслух:
Крупный застройщик Тобиас Квинн, терпящий большие убытки,
пытается выкурить своего восьмидесятилетнего врага из его дома
. Найджел
замолчал, но продолжал быстро проглядывать статью.
Перис оглянулась через плечо на средневековый замок в миниатюре, выстроенный
ее дедом. Одинокая зубчатая башня, увенчанная радиоантеннами, возвышалась
перед строением, которое легко можно было принять за огромный кротовый холм,
отделанный серой штукатуркой. Круглые мансардные окна, как пятна, испещряли
всю крышу. Узкий, но глубокий канал окружал здание и пересекался настоящим
подъемным мостом. Белая тарелка спутниковой антенны оживляла кусочек земли,
который в противном случае был бы совсем неухоженным.
Слева от подъемного моста, между рвом и стенами замка располагалась
небольшая огороженная проволочной сеткой площадка, на которой резвились
собаки Попса. К несчастью, в это утро ни одного пса не было видно.
— Ваш дед и мистер Делайт были партнерами в бизнесе и лучшими друзьями
в жизни, — сказала Мелани Эвергрин. — Какой-то случай сделал их
врагами. Никто точно не знает, что это было, но существует предположение,
что ваш дед повел себя несправедливо по отношению к мистеру Делайту. Сейчас
у вас есть возможность изложить миру вашу версию этой истории.
Тобиас смотрел в небо.
— Ему скоро восемьдесят, — сказала
...Закладка в соц.сетях
