Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...bsp;— Но мне и в голову никогда не
приходило выйти сюда и купить что-нибудь из свежих продуктов. Питаюсь теми
блюдами, которые можно разогреть в микроволновке. Открой мне тайны рынка.
Может, этим ты сделаешь доброе дело и спасешь мои артерии, — его
мальчишеская улыбка обычно согревала самые холодные женские сердца. Но Перис
не улыбалась.
— Куда? — Он ждал, придерживая ее за локоть. От нерешительности
Перис покраснела еще больше, а потом вдруг отвернулась и пошла дальше.
Тобиас догнал ее.
У следующего лотка Перис вытащила из кармана широкой темно-зеленой юбки
потертый коричневый бумажник. Она купила желтых и зеленых перцев, лук-порей
и пригоршню гороховых стручков.
Потом повернулась к нему, держа покупки в руках; Тобиас раскрыл сумку, чтобы
Перис все туда высыпала.
— Ты поужинаешь со мной сегодня?
Вместо ответа Перис выхватила сумку у него из рук и кинулась прочь.
Тобиас настиг ее на пороге лавки, где воздух был тяжелым от запаха множества
пряностей.
— Поужинаешь? — еще раз спросил он.
— Нет.
— Нам надо поговорить.
Перис взяла с полки банку томатного порошка и попыталась обойти Тобиаса.
— Нам надо с тобой поговорить.
— Не уверена.
Перис попыталась ускользнуть другим путем, но Тобиас опять ее остановил.
— Плакса, дай мне шанс. Ну пожалуйста.
— Почему ты меня так называешь?
Она пристально смотрела в его лицо. Тобиас ответил на ее взгляд и
почувствовал, как у него все замирает внутри.
— Разве ты не знаешь? — Ему не хотелось сейчас, да и здесь, об
этом говорить. — Чем это может повредить? Ужин со мной, я хотел
сказать.
Глаза Перис за круглыми очками, которые так ей подходили, ясно сказали ему,
чему или, точнее, кому может повредить появляться вместе с ним на людях.
— Перис...
— Я зря потратила время и не работала, и теперь надо много чего
сделать, чтобы наверстать упущенное, — с этими словами она гордо обошла
его и проследовала к кассе платить за свой томатный порошок, черт бы его
взял.
Внимание Тобиаса привлекли цветы, стоявшие в ведрах на улице у магазина. Он
подошел к сияющим белым лилиям с красными серединками и купил два букета.
Цветочница обернула целлофановые конверты еще и в розовую бумагу и все это
перевязала красной ленточкой.
Тобиас вовремя обернулся — Перис быстрым шагом уходила от магазина. Он опять
бросился за ней. Он прямо на ходу сунул цветы ей в руки. А сам встал перед
ней, расставив ноги и уперев руки в бока. Ему стало жарко.
Вокруг них шумел рынок.
—
Почтовый Агент Сиэтла
, — доносились крики от газетной стойки
под названием
Узнайте все!
—
Нью-Йорк Таймс
!
Сиэтл Таймс
! И
Таймс
у
нас тоже есть!
— Я подумал, тебе понравятся лилии, — сказал Тобиас, засовывая
руки в карманы. Перис переводила взгляд с него на цветы и обратно.
— Они напоминают мне о твоих духах, — сказал он и посмотрел на
небо. Может быть, рассказать ей, что он говорил и делал прошлой ночью,
навсегда похоронив тем самым любую возможность сделать то, что он пытается.
— Уже пять часов, а так жарко, — сказал Тобиас.
— Я заметила.
— Почему бы нам не зайти куда-нибудь и не выпить...
— Нет.
— Хоть для разнообразия скажи что-нибудь другое. Тогда, может быть,
кофе? Ты выпьешь со мной кофе? Ну, пожалуйста...
— Кажется, мы слишком много говорим друг другу
пожалуйста
...
Что это — брешь в защите?
— Да... У тебя-то нет причины говорить мне
пожалуйста
. А у меня есть.
Так как? Насчет кофе?
Перис отвернулась, ее юбка развевалась по ветру. И тут же опять повернулась
к нему.
— Кофе?
— Да. Кофе.
— Где?
—
Лучший в Сиэтле
? В Почтовой аллее?
Она опустила голову, но кивнула.
— Хорошо, но только недолго. Тобиас опять взял у нее сумку.
— Недолго, обещаю. — Так долго, как ему удастся уговорить
ее. — Ты выглядишь усталой... — Он оборвал себя и повел ее через
мощеную улицу, забитую перегревшимися продавцами, едва ползущими машинами и
орущими газетчиками. Тобиас не стал говорить, что ей надо было бы поспать
больше, чем этой ночью.
Когда они шли вверх по улице Пайн, Тобиас с трудом удерживался от желания
взять Перис за руку.
— Даже ветер горячий, — сказал он, увидев кашпо с розовыми
вьющимися геранями и папоротником, качавшееся на ветру.
Они одновременно повернули в Почтовую аллею, где хлопали под порывами ветра
красные и белые навесы у кафе.
— Снаружи? — спросил Тобиас.
Перис кивнула и села за столик в тени кирпичной стены фасада.
— Мне просто черный кофе, — сказала она, не дожидаясь, пока Тобиас
спросит.
Когда он вернулся, (стоя в очереди, он несколько раз смотрел, не ушла ли
она), Перис молча обняла ладонями картонную красную чашку, которую он
поставил перед ней.
— Ну, — сказал он, придвигая стул для себя, — как у тебя день
прошел?
— Прекрасно, — прищурилась Перис.
— Хорошо, — Тобиас отхлебнул кофе. — Хорошо.
У нее были тонкие, но сильные руки с короткими, без маникюра, ногтями.
Совсем непохоже на Синтию. Тобиас отпил еще кофе.
— Иногда... Когда-нибудь... — Он повертел рукой. — У тебя
часто валится все из рук?
Дунул ветер, и волосы упали ей на лицо. Тобиас не расслышал, что она
ответила, — она обеими руками убирала волосы за спину.
— Что, Перис?
— Я говорю, иногда у всех нас все валится из рук.
У нее была бледная кожа. Ее льняная блузка была, как и юбка, зеленой, но
посветлее.
— Ты изящная женщина.
— Что тебе от меня нужно?
— Ничего, — задумчиво ответил он. — Просто... Тебе не
нравится слышать, что ты изящная женщина?
Перис поджала губы; Тобиас почти ощущал на своей щеке ее дыхание. А она
положила левую руку на стол и, казалось, не замечала, что если Тобиас
шевельнет мизинцем на правой руке — одним суставом, — их руки
соприкоснутся.
Перис по-прежнему в тебя влюблена. Он пытался понять, с чего Синтия сделала такое странное предположение. Ясно
было одно: если он расскажет Перис о визите Синтии, ему же будет хуже.
Каково это — быть любимым Перис Делайт?
Изгиб ее шеи и плеча показался ему странно беззащитным.
Любить, быть любимым — он оставил все это далеко позади — не как
невозможное, но как нечто невероятное в этой жизни. И если он и влюбится когда-
нибудь еще раз, то уж никак не в женщину с фамилией Делайт, черт возьми.
— У меня вчера был мрачный день, — сказал он ей. — С
некоторых пор все усложнилось в жизни.
— Мне это знакомо.
— Когда вчера вечером я вернулся к заливу Юнион...
— Нет.
— Нет? — Он наклонился к ней.
— Нет. Я не хочу об этом говорить.
—
Анаис-Анаис
, — пробормотал он. — Вот как это называется.
Перис снова обхватила чашку руками.
— Ну послушай. Вчера вечером...
— Не надо было мне идти с тобой.
— Я обедал в
Вестин
, — словно ее интересовало, где он
обедал. — Весь день я смотрел, как люди стоят, вместо того, чтобы
работать. Потом я был в
Вестин
, слушая, как вокруг меня все
перешептываются, с чего бы это я в последние дни стал проводить время
подобным образом.
Перис сняла очки и положила их на стол.
— Как они узнали? — спросила она, потирая лоб.
— Им сказали. У тебя голова болит?
— Ты хочешь сказать, что твои работники сплетничают о тебе?
— Может быть... нет. Я хотел сказать, Попс... А, ладно, не будем об этом. У тебя болит голова?
— Кажется, да. Женщины.
— Так не бывает. Или болит, или не болит.
— Мы закончили?
— Я как раз пытаюсь тебе объяснить, почему я... Я не такой, каким был
вчера.
— Хорошо.
Тобиас снял пиджак и повесил его на спинку стула.
— Ничего хорошего. Совсем ничего.
— Не кричи.
Тобиас ослабил узел галстука, стянул его с шеи и расстегнул верхнюю пуговицу
рубашки.
— Никогда не кричу, — сквозь зубы сказал он.
— На нас смотрят.
— На нас стоит посмотреть.
— Я хочу уйти, — сказала Перис совершенно несчастным
голосом. — Неужели ты не понимаешь, как мне тяжело?
— Потому что я вел себя, как скот?
Перис быстро оглянулась.
— Я не... Я так себя еще никогда не чувствовала.
— Как?
Она подняла плечи.
— Просто... — и отвернулась.
— Тебя просто расстроить?
— Ты же понял, что я хотела сказать.
Наверное, ему надо найти верные слова и покончить с этим.
— То, что случилось...
— Со мной такого никогда не было... — порывисто сказала она.
— Да нет, конечно. Но мне бы хотелось, чтобы ты знала, — я говорил
первое, что пришло мне в голову, я совсем не думал, что говорю.
— Ты был рассержен. И я тоже.
Она пыталась ему помочь, но почему же у нее не получалось?
— Не знаю, что меня заставило сказать эту глупость насчет твой груди.
— Ну, пожалуйста!
— Я должен тебе это сказать, Перис. С чего я решил, что грудь у тебя
меньше, чем у Синтии?
Она смотрела на него огромными глазами.
— Мне надо, чтобы ты поняла — я вовсе не это хотел сказать. Я хотел
сказать, что это неважно.
Дрожащей рукой она взяла очки.
— Перестань, — прошептала она. — Нас услышат.
— Некоторые люди... В общем, для меня это не имеет никакого значения.
Перис начала вставать из-за стола.
— Перис, тебе не из-за чего переживать.
Перис взяла сумку с покупками и ее стул стал заваливаться назад. Тобиас
поймал его.
— Перис, не уходи. У меня такие вещи плохо выходят... Честно, Перис,
мне кажется, у тебя прекрасная грудь.
— Как ты можешь? — прошипела она и убежала. Тобиас перевел взгляд
с ее развевающейся юбки прямо в глаза мужчины, с интересом наблюдавшего за
ними из-за соседнего столика.
Рядом с чашкой кофе, который так и не попробовала Перис, остались лежать
лилии.
— Черт, — пробормотал Тобиас и уперся лбом в ладони.
Перис отправилась туда, куда она обычно направлялась, когда ей надо было
успокоиться — в прибрежную часть города. К тому времени, когда она оказалась
на Саут-Мейн, сердце ее уже не стучало так быстро и воздух не обжигал горло
и легкие при каждом вдохе.
Она дождалась, пока медленно ползущий по рельсам трамвай свернет за угол,
двигаясь мимо ее дома в район Интернешнл.
Сумка с фруктами и овощами оттягивала ей плечо. Зажегся свет на светофоре, и
Перис прошла под виадук.
Зачем же он ее разыскивал?
Почему он решил непременно ее обидеть?
И почему она никак не может выкинуть его из головы?
Входная дверь была открыта. Перис толкнула ее и увидела Конрада, сидящего в
черной безрукавке на нижней ступеньке лестницы. Он вскочил:
— Черт возьми, Перис. Мы уже снаряжаем спасательную экспедицию.
Дверь в квартиру Мэри была распахнута. Оттуда доносились звуки старого
концерта — Гай Ломбардс, ведущий новогодний вечер в
Уолдорф Астории
.
На несколько ступенек повыше Конрада сидел Вормвуд.
— Я говорил им, что ты и сама можешь позаботиться о себе, — сказал
он, потирая свой красный нос тыльной стороной ладони.
Конрад не мог успокоиться:
— Сюда приходил Квинн. Этот заносчивый сукин сын тебя нашел? Когда
Вормвуд обронил, что сказал ему...
— Перестань, — оборвал его Вормвуд и чихнул. — С ней все в
порядке. Как я тебе и говорил.
— Простудился? — спросила Перис.
— Наверное.
— Перис! — Сэм, в безупречно пошитом костюме из красной чесучи, на
котором блестела безвкусная булавка от Анн Кляйн, и в золотых же сережках
выскочил из квартиры Мэри и стиснул руку Перис. — Нашел тебя этот
льстивый выродок? — И потянул Перис в комнату, украшенную серпантином,
как и комнаты в магазинчике Мэри на Пайк-плейс.
— Я говорю им, дорогая, что он очарователен, — сказала Мэри, шумно
наслаждаясь послеобеденным бокалом шерри. Перис определила бы цвет ее волос
скорее как багряный, чем розовый. А еще на Мэри была блестящая зеленая шляпа
с трилистником на ленточке. — Он сказал, что собирается затеять в
недалеком будущем действительно большое дело. Что ты думаешь об этом?
— Я велел ему убираться отсюда к черту и там оставаться, — заявил
Сэм так громко, что почти заглушил Ломбардо. На нем были красные чулки, но,
по своей привычке, он не надел еще ни парика, ни туфель.
Рядом с Мэри на диване с обивкой, на которой были изображены розы, очень
напоминавшие капусту, сидела Джинна. Она сказала:
— Я все говорю Сэму, что ему не стоит так переживать из-за Тобиаса.
Этот человек — столп общества, — она широко улыбнулась. — И какой
столп!
Перис переводила взгляд с одного лица на другое:
— Вы зачем тут собрались?
— Потому что беспокоимся за тебя, — сердито ответил Сэм. — Мы
знаем, как этот парень поступил с Синтией. Перис, у него не в порядке с
головой. Совсем не в порядке. А теперь он повсюду ходит за тобой, и нам это
не нравится.
Конрад вошел в комнаты и обнял Перис за плечи своей сильной рукой:
— Он нашел тебя?
В дверь просунул голову Вормвуд:
— Пока, ребята.
— Тебе не надо было говорить, куда пошла Перис, — сказал Конрад.
— Мне этот парень кажется безвредным, — ответил Вормвуд. — Не
могу понять, из-за чего такой шум. Я должен идти.
Мэри закинула через плечо конец зеленого боа из перьев, висевшего у нее на
шее.
— Очень интересное дело, — сказала она. — Его долго будут
помнить.
— Малозаметно, — сказал Сэм, глядя на то место, где только что был
Вормвуд, — но, говорю тебе, он болен. Что-то стукнуло ему в голову, и
теперь он зациклился на тебе, Перис. Его возбуждает идея переспать с сестрой
своей бывшей жены.
— Ради Бога, — Перис прислонилась к краю красного китайского
столика и потерла занемевшую шею. — Ты делаешь из мухи какого-то
невероятного слона.
— Так он тебя не нашел? — с надеждой спросил Конрад.
— Видишь ли... Да, Тобиас меня нашел. И вовсе не приглашал меня
смотреть гравюры.
На стенах в плавучем доме висели фотографии в рамках. Виды залива, закат на
острове Сан-Хуан, насколько она помнила.
— Последний раз я организовывала свадьбу много лет назад, —
мечтательно проговорила Мэри. Она была маленькая и совсем худая, но движения
ее были полны неожиданной грации. — Искорка, — вот что хочется
увидеть на свадьбе Перис, ты в белом будешь выглядеть восхитительно.
Серебряные блестки и вуаль. Мне всегда нравилась вуаль. А что плохого в
пластиковых бокалах для шампанского, хотела бы я знать?
Перис встретилась глазами с Джинной и они одновременно покачали головами.
— Ну, хорошо, — деловым тоном сказал Сэм, — чего он хотел?
Поговорить о моей груди. Перис поморщилась.
— Я очень ценю вашу заботу. Вы — как семья, я вас всех люблю. Но вы
напрасно беспокоитесь. Это старая семейная история, которая вдруг всплыла, и
Тобиас хотел об этом со мной поговорить.
— Что я тебе говорила, Сэм, — радостно воскликнула Джинна.
— Ему аж на рынок понадобилось за тобой идти, чтобы обсудить старое
семейное дело, — с сомнением заметил Сэм. — А подождать и, как все
нормальные люди, поговорить с тобой по телефону он не мог?
— Может быть, это совсем не наше дело, — предположила
Джинна. — Тобиас Квинн — человек, в этом городе весьма уважаемый. И,
если все с тобой в порядке, Перис, мне надо возвращаться в клуб.
— Сколько из-за меня переполоха, — а лилии она забыла в кафе.
Джинна встала и подошла к Перис. Она стала перед ней и, склонив голову,
сказала:
— Мы с тобой давние друзья, — она говорила так тихо, что только
одна Перис могла ее слышать. — Друзья поддерживают друг друга, если что-
нибудь пойдет не так. Я в любую минуту готова тебе помочь, Перис.
— Понимаю, — тихо ответила Перис, благодарно улыбаясь ей. —
Если мне нужна будет помощь, я обращусь к тебе. Спасибо, Джинна.
— И тебе спасибо... — Джинна нахмурилась. Она положила Перис руки
на плечи и слегка встряхнула ее: — Ты добрая, Перис. Может быть, даже
слишком добрая.
Перис улыбнулась и мягко убрала руки Джинны.
— Ты думаешь, я святая — да нет же. Иди, тебе пора. Тебя клиенты ждут.
— Угу. — В глазах Джинны стояла тревога, но она протянула руку
Сэму и сказала: — Пойдем, дружок, нам пора. Пора раздавать выпивку и улыбки.
— Да, скоро начинать представление, — согласился Сэм, собирая
парик и туфли. — Перис, ты придешь сегодня?
— Не следи за входом. Если успею все сделать, то приду.
Когда все ушли и Перис осталась с Мэри, она спросила:
— Тебе понравился Тобиас?
— Он очень милый, дорогая моя, — ответила Мэри и
подмигнула. — Уж как ему хотелось тебя найти!
Перис покинула старушку и медленно поднялась по лестнице в свою квартиру.
Так зачем же Тобиас так ее разыскивал?
На третьем этаже дверь в квартиру Липсов была открыта. К дверному косяку
прислонился Липс собственной персоной в атласном халате, доходившем лишь до
середины его длинных худых бедер.
— Ну что, тебя не украли для гарема?
— Нет, — Перис уже поднималась по следующему пролету. — Хотя,
может быть, это было бы интересно для разнообразия.
— Тебе нужен хороший мужчина, — сказал Липс. — Спроси мою
миссис. От нее ты не услышишь, что ей хочется разнообразия.
Перис посмотрела сверху на блестящую макушку Липса.
— Поверю вам на слово, — ответила она. Миссис Липс никогда ничего
не говорила, предварительно не посоветовавшись с мужем.
Тишина в ее квартире показалась ей благословенной.
Перис, включив вентиляторы и подняв окна, чтобы ароматный вечерний воздух,
напоенный запахами цветов на пожарной лестнице, гулял по квартире,
направилась в свою бело-зеленую кухню выгрузить покупки.
Есть ей не хотелось. И, похоже, не скоро захочется.
Воспользовавшись резинкой от старого пакета из-под соды, она стянула волосы
в пучок и пошла к своему верстаку.
В рабочей комнате она включила лампу на шарнире и направила на стол. Там
сияла ее новая коллекция — плетеные и витые золотые и серебряные нити,
неповторимые кусочки кости, хрусталь, самоцветы. Техника работы и ценность
применяемых материалов для Перис были не больше, чем отправной точкой в ее
творчестве. В каждом произведении ощущался ее неповторимый стиль, но,
возможно, эта неповторимость делала ее работы еще более соблазнительными для
копирования.
Что-то было не так.
У нее была привычка накрывать вещи, над которыми работает, куском фетра. А
сейчас фетр был сдвинут к подставке с надфилями. Перис сняла фетр.
Серебряное колье, которое она почти закончила, лежало там, где она его и
оставила. Волнообразные изгибы плавно устремлялись вниз, обнимая аметист в
форме слезинки.
Все инструменты, которыми она пользовалась, были сдвинуты к левому краю
верстака.
У нее похолодела спина. Она услышала постукивание и подняла голову.
Альдонза, стоя на задних лапах, пыталась поймать какого жука на оконном
стекле.
Кто-то здесь был и двигал ее инструменты.
Кто-то расчистил поверхность верстака, действуя в спешке. Пол был покрыт
золотой и серебряной пылью, мелкими кусочками металла; Перис же обычно все
отходы собирала в специально для этой цели предназначенный кожаный мешочек.
Кто-то, торопясь расчистить место, сдул опилки с тисочков, в которых были
закреплены украшения, находившиеся в работе, часть опилок просыпалась на
пол.
Альдонза, утомленная охотой, спрыгнула на пол и подошла к Перис; в свете
настольной лампы ее глаза блеснули. Перис, ежась, обхватила себя за плечи.
Кто-то трогал ее работу. Альдонза, выгибая спину, терлась о ее ноги. Перис
потрогала аметист указательным пальцем. Бесполезно. Что она может сказать?
Что ей показалось, будто кто-то приходил посмотреть на ее работу?
По полу ширкнули кошачьи когти. Кошка, прыгнув со своего места у ног Перис,
гоняла по полу комок бумаги — к невысокому столику в центре комнаты и
обратно.
Перис рассеянно поддала бумажный шарик ногой и кошка приготовилась прыгнуть
на свою новую игрушку. Тот, кто приходил сюда, мог все еще быть здесь. Ушли
все, кроме Мэри и четы Липсов. Мэри уже слишком стара для всего этого, а
Липсы, казалось, не относились серьезно к тревогам Перис.
Перис взяла Альдонзу на руки, а скомканную бумагу бросила на верстак.
Всегда говорят, что не надо пытаться задержать взломщика.
Ей оставалось только уйти из дома. Левая дверь из гостиной вела в коридор,
где располагались две комнаты, занимаемые Вормвудом. Перис открыла дверь в
первую, где он рисовал, и почувствовала, что между частями его работ,
находящихся в разной стадии готовности, никого нет. В другой комнате был
диван, на котором Вормвуд спал, если ночевал здесь, гардеробного вида
вешалка, на которой была вывешена вся его небогатая одежда, и несколько
деревянных упаковочных ящиков. В ванной было чисто и тоже пусто.
Лестница в дальнем конце коридора вела на следующий этаж, там находилась
спальня Перис и еще одна спальня: сейчас она стояла пустой.
Еще один лестничный пролет вел в садик, разбитый на крыше.
По-прежнему держа в руках Альдонзу, которая начала уже жаловаться, Перис
осторожно явила себя открытому небу — синему, с пурпурной и серой отделкой
по краям.
Это место — ее радость и страх.
Небо, давая ей ощущение свободы, в то же время пугало ее.
Низкие парапеты, ограждавшие крышу, как магниты тянули ее к себе, маня
броситься через них в пропасть, дающую забвение.
Перис сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться. В центре крыши у нее
была маленькая тепличка, там она выращивала цветы, которые потом высаживала
в горшки, а Сэм расставлял их по площадкам пожарной лестницы. Качающийся на
ветру высокий бамбук в больших кадках, огораживал овал, создавая как бы
площадку отдыха для Перис, где она могла бы наслаждаться небом, свежим
воздухом, и закрывал опасный парапет и пустоту за ним.
Ничто не двигалось, только бамбук шелестел.
Перис попятилась к двери и, оказавшись внутри, заперла дверь на замок. Если
взломщик спрятался где-то за бамбуком, ему придется себя обнаружить. Значит,
у Перис появится основание позвать на помощь.
Она была одна.
Только сейчас она заметила, как были напряжены от волнения все ее
мышцы, — у нее даже спина заболела. Она крепче прижала кошку к себе, и
та начала изворачиваться в ее руках и даже зашипела.
Перис вернулась назад в рабочую комнату; волна теплого воздуха дунула из приоткрытой входной двери.
Наверное, она плохо заперла дверь.
Душа Перис опять ушла в пятки. Она торопливо заперла дверь, отпустила
Альдонзу и опять подошла к верстаку.
Все выглядело точно так же, как и тогда, когда она только пришла домой и
сняла кусок фетра.
Но... не совсем так, как когда она оставила комнату несколько минут назад.
Не было смятой бумажки.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Прежде, чем Перис подняла трубку, телефон на столике рядом с ней успел
звякнуть четыре раза.
— Да? — В комнате стало почти совсем темно. Должно быть, она уже
долго сидит в своем любимом кресле-качалке.
— Перис?
— Да.
— У тебя голос чужой.
Перис продолжала смотреть туда же, куда смотрела с того самого момента, как
опустилась в кресло — на дверь.
— Перис!
Она подпрыгнула:
— Да!
— Не вешай трубку. Это Тобиас. Послушай меня.
Она так крепко прижала трубку к уху, что ей стало больно. Ее нездоровое
желание — чтобы Тобиас сейчас оказался рядом с ней — вызвало у нее смешок.
— Что смешного?
&md
...Закладка в соц.сетях
