Жанр: Любовные романы
Милые развлечения
...вает меня из-за того, что ты не желаешь ему подчиняться.
Мне нужно поговорить с ним.
— Поговори со мной.
Сейчас появятся еще слезы. Наверное, это от недостатка сна. Да и
воспоминания прошлой ночи — как она сваляла дурочку — были еще слишком живы
в памяти.
— Это действительно важно, Перис?
Она кивнула.
— Он будет в ярости.
— Если ты устроишь мне разговор с ним?
На этот раз кивнула Эмма.
— Я думала, теперь ты не принимаешь близко к сердцу то, чего он хочет и
что он делает.
Эмма сняла трубку с аппарата на буфете и набрала номер.
— Ты же сказала, что у него нет телефона.
— Так и есть. Радиооператор свяжет меня с ним.
— А притворялась, что не делала этого.
Проигнорировав слова Перис, Эмма кратко поговорила с оператором, назвав ему
код номера Попса и свое имя, затем крепко прижала трубку к уху двумя руками.
— Да, — наконец сказала она. — Это я, Эдвард. Нет, ничего. Я
в полном порядке. Со мной Перис.
Эмма скосила глаза, и Перис услышала сердитый мужской голос.
— Она плачет, — сказала Эмма, занимая позицию поустойчивее. —
И я не буду тебя слушать, если ты собираешься кричать. С ней что-то не то.
Она не говорит мне. Только ты... Да, я говорила тебе, что все хорошо, но это
было до сегодняшнего утра.
Перис попыталась подняться, но Эмма замахала на нее рукой, и она осталась на
месте.
— Да, Эдвард, — сказала Эмма. — Я говорила тебе, что может
случиться... Нет. Нет, я не передумала. Эдвард, сейчас не время. Здесь
Перис.
Последовала пауза, затем Эмма отняла трубку от уха и взглянула на Перис.
— Твой дедушка говорит, что у него все отлично. Цитирую:
У меня всегда
все отлично
. Он больше не желает иметь дело с истеричками, — Эмма
поджала губы. — Поэтому, если ты просто хочешь поплакаться ему в
жилетку, он против.
Перис вскочила.
— Некоторые вещи в этом мире не меняются. Честно говоря, если бы Попс
не был отцом моего отца, я бы сама не пожелала иметь с ним дела. И я не
истеричка.
— Нет, дорогая, — пробормотала Эмма, чуть улыбаясь и снова
прижимая трубку к уху. — Да, Эдвард. Я знаю. Иногда правда задевает.
Да. Даю.
Перис просто вырвала трубку из рук бабушки.
— Попс? Это ты?
— Одного дурака в семье достаточно, девушка.
Опешив, Перис совершенно забыла, о чем намеревалась говорить.
— Что ты имеешь в виду?
— Твоего дурака-отца. Самое большое разочарование в моей жизни. Ты-то в
мать пошла, упокой, Господи, ее душу. Поэтому со мной не пытайся изображать
из себя робкую дурочку.
Облегчение при звуке этого твердого, любимого голоса смешалось с
раздражением.
— Да черт возьми, Перис! Что гложет тебя?
— Попс...
— Громче! — пророкотал он. — У меня отличный слух, но я не
слышу, когда мяукают, да еще шепотом.
Она улыбнулась, и, в ответ на озадаченный взгляд Эммы, сморщила нос.
— Ты наказываешь людей, которые любят тебя, — сказала
Перис. — Это низко.
— Низко?
Низко? Когда человек доживает до моих
лет, — а мне почти восемьдесят, если ты забыла, — он заслуживает
право принимать решения и выполнять их. Если это ты называешь низостью,
значит, так оно и есть.
— Ладно, — гнев начал вытеснять облегчение, — Если тебе не
нравится мой язык, будем изъясняться на более понятном тебе. Ты просто
сволочь, Попс. Это тебе...
Хихиканье в трубке прервало ее.
— Эмма все еще рядом с тобой?
— Конечно.
— Хо-хо-хо, ей наверняка найдется, что сказать, если ее ненаглядная
Перис ругается, как извозчик.
Перис решила не уточнять, что то, что она сказала, — еще достаточно
слабое выражение.
— Я рада, что у тебя все хорошо, — проговорила она. — Но кое-
что еще заставило меня прийти сюда утром и вынудить Эмму позвонить тебе.
— Что?
Она отчетливо помнила, что должна была сказать. Это требовало определенной
подготовки.
— Что? — резко спросил Попс.
— У тебя там все в порядке?
— Просто замечательно.
— Ты хорошо питаешься, и...
— Ты позвонила не для того, чтобы обсудить мои домашние дела.
Правда, но не совсем.
— Что-нибудь... Ты чем-нибудь озабочен на данный момент? Чем-то, не
связанным с семьей?
Тишина в трубке.
Эмма подошла поближе и прошептала:
— Что он говорит?
Перис покачала головой.
— Попс? Ты не... Ты не совершаешь... Ну...
— Да разродись ты наконец!
— Нет ли у кого-нибудь, не члена нашей семьи, основания утверждать, что
твое поведение — в деловых вопросах — было неразумным?
— Загадки какие-то, — сказал Попс, но его голос звучал менее
уверенно. — Тебе лучше говорить напрямую, девушка. Кто это рассказывает
тебе байки обо мне?
— Ох, это неважно. Я просто хочу удостовериться, что ты не... Я хочу
быть уверенной, что слухи, которые до меня дошли, — неправда.
Попс не ответил, и Перис продолжила:
— Ты продал всю свою землю? Всю, кроме одного акра? — Вопрос
прозвучал нелепо.
То, как быстро Эмма отвела взгляд, подсказало Перис, что она затронула
больное место.
— Кто это сказал тебе? — Голос Попса прервался от еле
сдерживаемого гнева. — Кто говорил с тобой?
— Это правда? — настаивала Перис.
— Я... я так понял, что эту землю не будут разрабатывать.
Перис рухнула на табуретку у стойки бара.
— Ты продал ее.
Эмма заняла освободившееся место на тахте и стала сосредоточенно изучать
свои руки.
— Попс, у тебя финансовые проблемы?
— Черт, нет... Нет. Я не готов к тому, чтобы ты присматривала за мной,
как за слабоумным.
— Ты продал каждый кусочек этой земли. Когда?
— За последние семь лет. И мне нет нужды объяснять что-либо тебе или
кому-то еще.
У Перис сильно заколотилось сердце.
— Кому ты продал ее?
Тобиас не врал... по крайней мере, не во всем.
— Это не твое собачье дело, девушка.
— Если тебе не нужны были деньги, то что заставило тебя сделать
это? — робко спросила Перис.
Он так долго молчал, что Перис показалось, он прервал связь.
— Попс?
— Я... Не говори своей бабушке, но я действительно нуждался в деньгах.
Или думал, что нуждался. Теперь это уже неважно. Этот... Дьявол. У меня было
преимущество.
— В смысле?
— В смысле, что... что... он играл нечестно. Не напрямую.
— Они начали разрабатывать землю, да, Попс? И ты пытаешься остановить
их, — она почувствовала тошноту.
— Я посчитал, что никакого развития не будет.
Перис начала рассматривать маленькие бежевые плитки на стойке бара, пытаясь
размышлять спокойно.
— Зачем кому бы то ни было покупать собственность, не рассчитывая
использовать ее? Как ты мог подумать, что кто-то будет так поступать?
Попс закашлялся и пробормотал что-то насчет попить воды, затем сказал:
— Парковая зона. Вот как я это понял. Землю должны были использовать
под парковую зону. И не надолго. Освобождение от налогов. Вот что должно
было получиться.
Постепенно Перис начала соображать.
— Ты хочешь сказать, тебе говорили... Тебе говорили, что твоя земля в
конечном счете станет парком, а теперь они пытаются...
— Да, именно это я и хочу сказать. Они думают, что могут запугать
глупого старика. Но я не так стар и не так глуп.
— Понятно.
Что бы ни случилось, никто из семьи не должен догадаться о ее связи с
Тобиасом. Они бы никогда не простили ей, а она не отмылась бы от позора.
— Попс, я могу помочь тебе?
— Мне не нужна помощь.
— Но у них есть все права делать все, что пожелается, ведь так? Ты
действительно подписал документы? Ты продал землю и получил за нее деньги?
— Да, черт подери. И не жалею. Я сам могу о себе позаботиться.
Перис страшно захотелось прижаться горячим лбом к прохладной плитке и
закрыть глаза. Эмма наверняка знала, что происходит, и не сделала ничего,
чтобы остановить его. Не то чтобы Попс стал слушать ее. Но у Эммы были
деньги, и она продолжала получать солидный доход от семейных вложений.
Предоставить Перис и Синтии дорогую квартиру — для нее было просто милым
подарком. Даже в те времена, когда совсем немногие женщины сами
распоряжались своим кошельком, Эмма уже твердо и явно умело держала в руках
финансовые вожжи. С другой стороны, Попс, очевидно, обманом был вовлечен в
борьбу за власть... за потерю власти над тем, что он так дорого
ценил, — над землей. Иногда восстановительные работы — единственный
выход.
— Попс, кажется, у меня есть идея.
Нужно было время, чтобы все тщательно продумать. Использовать замысел
Тобиаса было невозможно — из-за Синтии, но должен быть и другой выход.
— Почему бы мне не сходить к тем людям, которые купили землю?
— Никогда.
Она подняла брови.
— Предложить сотрудничество.
— Никогда, говорю тебе. У меня еще здесь есть дела.
— Попс, не вешай трубку. Я поговорю с Тобиасом и предложу...
— Откуда... — Дыхание Попса стало ужасающе тяжелым. —
Конечно. Я должен был предвидеть это. Как отец, так и сын. Любой сын Сэма
Квинна такой же притвора, как и тот сукин сын.
Перис выпрямилась. Она никогда не слышала Попса в такой ярости — и говорившего такие странные слова.
— Но Тобиас — не сын, а внук Сэма, ведь Лестер был...
— Я знаю, кто есть кто в этой паршивой семейке. Какая разница? Все они
одно. Уж поверь мне.
Тон Попса обеспокоил Перис.
— Если бы мы предложили работать с ними, а не против них, ты не...
— Я не буду.
— Попе, послушай меня. Я поговорю с Тобиасом за тебя, и...
— Держись от него подальше, — выразительно сказал Попс. — Он
лжец и обманщик, как и его отец. Сэм лгал и обманывал. Он лгал мне...
— Попс...
— Послушай меня, девушка. Мне причинили зло. Мне причинили зло много
лет назад — задолго до твоего рождения. Теперь они снова причиняют мне зло.
Хотя на этот раз моя очередь. Понимаешь? Моя очередь.
— Я не понимаю.
— Так пойми. И я уже почти сказал ему то же самое. Если здесь что-
нибудь изменится, это убьет меня.
Перис скосила взгляд на Эмму.
— Не говори так, Попс.
С перекрещенными на груди руками Эмма воплощала безразличие.
— Я скажу это, девушка. Он очень пожалеет, если вздумает тягаться со
мной. И я лучше умру, чем уступлю Тобиасу Квинну.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Тебя трудно отыскать, старший брат.
При звуке голоса своего единокровного брата Тобиас вручил папку с
документами ответственному по застройке и, стерев с лица раздражение,
обернулся.
Яркие голубые глаза Найджела сияли очевидным удовольствием.
— Боже, как здорово снова увидеть тебя. Пусть даже мне чуть не пришлось
нанять сыщика, чтобы тебя выследить.
Тобиас ожидал этого визита от по-мальчишески красивого Найджела.
— Кажется, до сих пор ни у кого не возникало проблем, как меня найти.
Его секретарша знала, что до полудня Тобиас будет в проектном бюро
университета.
— У меня на это ушли часы, — сказал Найджел. Густые черные
ресницы, темные взъерошенные волосы. Воплощение очаровательного, надежного,
преданного брата.
Внешность обманчива.
Найджел Квинн обманывал.
Он лгал.
Он использовал других и ни в грош не ставил никого, кроме собственной
персоны.
Он пришел, потому что попал в беду, и ему нужна была помощь.
И он спал с бывшей женой своего брата — спал еще тогда, когда она была
просто женой.
И, что больше всего уязвляло, Найджел считал Тобиаса дураком.
— Что у тебя? — спокойно спросил Тобиас. Для Найджела сегодня был
не лучший день попытать счастья. Последняя встреча Тобиаса с Перис Делайт
расстроила нечто большее, чем планы на сотрудничество с ее дедом. Она
расстроила Тобиаса, и точка. Он не мог выбросить из головы эту женщину. И не
только из головы. Он ощущал ее всем телом. Последнее время он слишком много
работал. Ему нужно было отвлечься, отвлечься на мягкую, притягательную
женщину, которая не напоминала бы большеглазую блудницу и не пудрила бы ему
мозги. Блудницы? Его интересовали только настоящие женщины.
У Найджела, казалось, возникли сложности с ответом на вопрос.
— У тебя были причины прийти сюда? — коротко спросил Тобиас. Одна
настоящая женщина. И скорее.
— Я кое о чем хотел поговорить с тобой.
Найджел, одетый в темно-зеленый костюм от Армани и рубашку хаки с вручную
расписанным галстуком цвета зелени со ржавчиной, серьезно осмотрелся, как
будто все вокруг его сильно интересовало.
— Квартиры?
Тобиас указал на вывеску, начинавшуюся со слова КВИНН — большими
шестидюймовыми буквами.
—
Бруклин Тауэр, пятнадцать этажей — роскошные номера под
офисы
, — прочитал он вслух. И подумал:
Как же ты хочешь просить меня?
Какую ложь ты состряпаешь, чтобы объяснить, зачем тебе нужно занимать
деньги? Большие деньги?
— Я говорил тебе, как благодарен за возможность пользоваться домом?
Нет, не говорил.
— Я все равно не живу там, — сказал Тобиас. Он не был уверен,
захочет ли вообще когда-нибудь еще жить там.
— У меня было много времени на размышления. Все это пространство и
время наедине с собой, кажется, сделали меня неврастеником. Вокруг себя я
вижу сплошной бардак.
Видеть бардак — или устраивать бардак там, где раньше была спальня Тобиаса и
Синтии, или в любом другом подходящем и неподходящем месте дома? Может быть,
вместе с Синтией, которая любила грубый, бардачный секс. Лицо Тобиаса
хранило безразличное выражение. Вокруг них сновали люди, прокладывая себе
дорогу через нагромождения гигантских блоков, подготовленных для заливки
фундамента. В отличие от большинства своих соперников, Тобиас предпочитал
лично присутствовать на каждом этапе стройки.
— Тебе, может, трудно в это поверить, но я ищу родственную душу.
— Думаю, нам стоит подыскать более подходящее место для
разговора, — сказал Тобиас. Лучше б он не знал, чего от него хотят. Он
проверил часы. — Жаль, рановато для ленча.
— Не для меня, — быстро ответил Найджел. — Пошли. Я угощаю.
Мы давно не виделись.
Как никогда. Тобиас прикинул, мог ли кто-нибудь догадаться, что Найджелу
тридцать три — всего на три года меньше, чем ему.
Найджел уже направлялся к выходу уверенным, пружинящим шагом. Тобиас
последовал за ним, попутно здороваясь с рабочими. Он сдал свою каску и
догнал Найджела уже на тротуаре. Младший брат был ниже ростом на несколько
дюймов, — когда они были подростками, это было еще одним источником
соперничества между ними. Благодаря массе свободного времени Найджел
прибавил в весе за последние годы. В этом он почти догнал Тобиаса,
отличавшегося крепким телосложением.
Солнце поздних утренних часов дарило Найджелу загар. Идя рядом с Тобиасом,
он являл собой картину красивого, здорового, преуспевающего молодого
человека.
— У меня проблемы, Тоби.
Тобиас чуть не застыл на месте.
— У
Ями-Ями
сейчас должно быть пусто. Японская и китайская кухни.
Устроит?
— Отлично. Меня все устроит.
— Тогда пойдем туда, — Тобиас продолжил путь, мысленно клянясь,
что не даст себя втянуть в какую бы то ни было игру, придуманную Найджелом
на этот раз.
Мимо прошли несколько студентов с тяжелыми пачками книг в руках. Все вокруг,
казалось, дышало покоем и тишиной.
Ресторан был всего лишь в одном квартале на восток от Бруклина, в
Университетском проезде. Бамбуковые жалюзи были приспущены, но Тобиас сумел
рассмотреть внутри несколько посетителей.
— А здесь наливают, — рассеянно сказал Найджел, открывая тяжелую
стеклянную дверь. — Я бы, пожалуй, пропустил стаканчик.
Они заняли столик на четверых около окна и уселись рядом, спиной к стене.
Таким образом они могли видеть каждого, кто подойдет достаточно близко,
чтобы услышать разговор.
— Водка с мартини, — сказал Найджел официантке. Тобиас заказал пепси-
колу и подождал, пока официантка уйдет. Потом спросил:
— Что за проблемы?
— Я потерялся, — пробормотал Найджел. — Пустился на волю
волн, — его рука слегка дрожала, когда он поднял ее, откидывая назад
волосы. — Я никуда не выхожу, Тоби, и я до смерти напуган.
Прибыли напитки. Тобиас взглянул на Найджела и сказал официантке:
— Мы еще не готовы заказать. Подождите немного.
— Я знаю, никогда не думаешь, что придет конец, но он наступает рано
или поздно, — продолжал Найджел. — Я слишком стар, чтобы пытаться
обрести себя. Мне давно пора было остепениться и почувствовать себя
обретенным, — он взял бокал с мартини и поднес к губам.
Тобиас терялся в догадках. Или это был другой Найджел, или тот же самый
Найджел с совершенно другими речами.
— Скажи что-нибудь, — проговорил Найджел, проглотив
коктейль. — Мне пришлось собрать все свое мужество, чтобы прийти сюда и
рассказать тебе обо всем.
— Я слушаю. Я буду слушать столько, сколько ты захочешь говорить.
Дверь открылась, пропустив одинокого клиента, который направился в дальний
угол. Круглые фонарики из белой бумаги, висящие над головой, мягко
закачались в потоке теплого воздуха с улицы. Найджел следил за ними
отсутствующим взглядом.
— Я слушаю, — напомнил Тобиас.
— Впусти меня, — Найджел повернулся на стуле и посмотрел прямо на
Тобиаса. — Позволь мне войти в
Квинн
.
Тобиас ожидал чего угодно, только не этого.
— Ты хочешь...
— Да. Да! Я знаю, я всегда говорил, что мне это не интересно. Я говорил
вещи и похуже. Но я изменился. Я стал старше.
Старше и по уши в долгах. До Тобиаса доходили кое-какие слухи. И
предполагаемые причины долгов были не очень-то приятны. Азартные игры,
наркотики, женщины... и судебное дело, возвращающее Найджела к тому, что он
натворил в Лас-Вегасе.
Тобиас передвинул запотевший бокал по блестящей деревянной поверхности
стола. Слухи о Найджеле были тягостны.
— Что ты думаешь? — нетерпеливо спросил Найджел.
Тобиас подумал, что его брату нужен доступ к приличным деньгам, чтобы
сдерживать кредиторов — как в Сиэтле, так и в других местах.
— Мы бы создали...
Приход официантки остановил Найджела, и он сказал:
— Я буду цыпленка
Кунг По
.
— То же самое, пожалуйста, — сказал Тобиас.
— Мы бы создали отличную команду, — храбро заговорил
Найджел. — Тебе нужен надежный человек, правая рука. Я могу стать этим
человеком.
Тобиас поднял бокал, оставивший мокрый кружок на столе. Были времена, когда
шокотерапия казалась единственно возможным лечением.
— Ты в долгах, — спокойно сказал он.
Найджел моргнул, но не отвел взгляда.
— Так?
— Да.
Тобиас позволил себе чуть расслабиться.
— В больших долгах.
— Я совершил несколько глупейших ошибок. И не хочу повторять их снова.
Честность никогда не была отличительной чертой Найджела. Поэтому,
столкнувшись с такой откровенностью, Тобиас почувствовал легкую
неуверенность.
— Ты пришел ко мне, притворяясь, что хочешь работать, чтобы смягчить
меня и занять большие деньги. Так?
— Не так, черт возьми! — Найджел ударил по столу пустым бокалом.
Затем оглянулся и понизил голос: — Ты всегда думал обо мне самое худшее. Вся
семья всегда думала обо мне самое худшее. Ты задал мне вопрос, и я отвечу. Я
говорил правду, Тоби. Правду. Может быть, я здесь потому, что запутался в
долгах, и мне нужно — нет, ко всем чертям! — я хочу разобраться с этим
— но есть и нечто большее. Я знаю, пришло время мне разобраться со своим
поведением.
Тобиас изучал лицо сидящего рядом мужчины. Найджел слегка побледнел под
загаром. Необычный, яростный блеск ожесточил взгляд голубых глаз.
— Послушай, я натворил дел в Лас-Вегасе, так?
— Почему ты сразу не сказал мне об этом, когда вернулся? Почему
притворялся, что тебе просто все надоело и ты хочешь чего-то новенького?
Принесли цыпленка, и Найджел заказал еще коктейль.
— Мне было стыдно, — сказал он, дождавшись, когда они снова
останутся одни. — Неужели так трудно понять? Ты добился потрясающего
успеха. Сколько тебя помню, ты всегда добивался успеха. Ты заплатил мне
денежную компенсацию, чтобы только я вышел из
Квинна
. Я уехал с таким
куском, что мог безбедно прожить где угодно.
Тобиас не хотел даже думать об огромной сумме, промотанной Найджелом.
— Я сделал вшивые ставки и проиграл, — продолжал Найджел. —
Ты винишь меня за то, что я не хотел раскрывать тебе всю подноготную?
— Нет — Тобиас развернул бумагу и достал дешевые деревянные
палочки. — Сколько тебе сейчас нужно?
Найджел оттолкнул тарелку.
— Ты не слушаешь... Или не слышишь меня. Я не хочу занимать денег. Я
хочу работу. Я хочу работу, от которой мог бы оттолкнуться. Тебе не нравится
идея иметь меня поблизости, Тоби? Так что ли? Мне нет места в
Квинне
?
Их отец мечтал, чтобы оба сына вошли в дело. Их дед мечтал об этом же.
— Хорошо, — сказал Найджел, отводя глаза. — Извини. Я не
должен был спрашивать. Я упустил свой шанс много лет назад, когда взял
деньги и отвалил. Забудем об этом.
Он начал подниматься.
Тобиас схватил его за руку.
— Сядь.
— Мне не нужна жалость.
— Хорошо. Ты ее и не получишь. Сядь! — Он должен попытаться
посмотреть на ситуацию глазами своего отца и деда — как возможность спасти
Найджела от него самого. — Скажи мне, как ты представляешь себе свою
работу в
Квинне
?
Найджел снова уселся, поставил локти на стол и подпер голову рукой.
— Я представляю, что буду учиться у тебя. Сам по себе я могу ничего не
достичь, но с тобой я научусь, как добиваться успеха. Я верю в это.
— Ты хочешь изучить дело? Ты об этом говоришь?
— Да, — Найджел снова повернулся к Тобиасу. — Включи меня в
ведомость. Раньше ты выплачивал мне содержание, теперь я хочу его
зарабатывать. Сделай меня своим помощником, или как это у вас называется.
Или помощником твоего помощника, если это то, чем является женщина в твоей
конторе.
— Глэдис — мой секретарь. У меня нет помощника, — и он никогда не
был нужен. — Ты совершенно ничего не знаешь о том, чем мы занимаемся, а
у меня нет времени читать лекции. И если мы пойдем на это, тебе придется
учиться, наблюдая и слушая.
Найджел наклонился поближе.
— Я смогу. И я изучу компанию, Тоби. Даю слово, я добьюсь того, что
буду полезен тебе.
Несмотря на дурные предчувствия, Тобиас улыбнулся.
— Тебе придется дать мне время, чтобы привыкнуть к новому Найджелу.
— Чертовски великодушно с твоей стороны дать мне шанс. Но я изменился.
Перед Богом клянусь, я изменился.
— Нам нужно будет обсудить зарплату, — оба знали правила — они
были оговорены в тот день, когда Найджел ушел. Тобиас контролировал
Квинн
. — Тебе придется сказать мне, что тебе нужно, чтобы избавиться
от... Тебе придется сказать мне, сколько тебе нужно.
— Я выплачиваю понемногу. Не скажу, что я в отличной форме, но свожу
концы с концами, используя содержание.
— Работая со мной, будешь стоить дороже.
Найджел откинулся на спинку стула и вытер рот рукой.
— Так ты согласен?
Тобиас подумал о Синтии. Но этот вопрос можно обсудить потом. Он сказал:
— Да.
— Ты возьмешь меня?
— Да. Начинаешь завтра. Ровно в семь тридцать. Утра. На помойку
блестящие ботинки, и надень что-нибудь, что хорошо смотрится в грязи.
— Боже! — Найджел на
...Закладка в соц.сетях
