Жанр: Любовные романы
Всего одна неделя
...аться.
— А почему? — Уайатт повернулся и, улыбаясь, взял со стола чашку с
кофе.
— Это почти насилие.
— Какое же это насилие? Мы договорились: одно лишь слово
нет
— и я
тут же останавливаюсь. Но ты пока еще ни разу не произнесла заветного слова.
— Зато очень ясно произносила его заранее.
— Так мы не договаривались. Нельзя остановить еще до начала. Ты должна
сказать
нет
после того, как я начну, чтобы ясно показать, что не желаешь
меня.
К счастью, Уайатт не забыл снять оладьи прежде, чем они успели подгореть.
Затем смазал сковороду маслом и приступил к выпечке следующей порции.
— В том-то и проблема! Тебе удается на время заблокировать действие
моего разума, а это нечестно. Ведь я не имею возможности сделать то же
самое.
— Хочешь пари?
— Но почему ты все время выигрываешь, а я проигрываю? — недоумевала я.
— Потому что ты желаешь меня, но упрямишься.
Нельзя было отказать этому человеку в умении логически мыслить. И поскольку
я не знала, что ждет впереди, то решила отступить.
— Ты должен понять, что я не хочу больше заниматься сексом. И тебе следует уважать мою позицию.
— Обещаю. Как только ты скажешь
нет
.
— Я говорю
нет
прямо сейчас.
— Это не считается. Ты должна сказать
нет
в тот момент, когда я к
тебе прикоснусь.
— Кто придумал эти тупые правила? — завопила я, окончательно выйдя из
себя.
— Я, — с улыбкой заявил Уайатт.
— А я не собираюсь их соблюдать, понятно? Сейчас у тебя сгорит!
Он бросил взгляд на сковороду и быстро перевернул оладьи.
— Нельзя изменять правила лишь потому, что ты проигрываешь.
— Можно. Я имею полное право отправиться домой и больше с тобой не
встречаться.
— Хочу тебе напомнить, что кто-то упорно пытается тебя убить. Поэтому
отправиться домой ты пока не можешь.
Конец. Аргументы иссякли. Все еще пылая гневом, я уселась за стол, на
который мучитель поставил два прибора.
Уайатт с кухонной лопаткой в руке подошел к столу и, наклонившись, нежно
поцеловал меня в губы.
— Тебе все еще страшно, так ведь? Потому ты и шумишь.
— Подожди, я еще разберусь с папочкой. Скажу ему все, что думаю о
передаче информации противнику. А страх здесь совсем ни при чем.
Уайатт ласково взъерошил мне волосы и вернулся к оладьям.
Было ясно, что спорить с ним совершенно бесполезно. Уайатт вынул из
микроволновки солидный кусок сочного бекона и разделил его на две части.
Потом положил на каждую тарелку горку оладий. Прежде чем сесть, наполнил
чашки свежим кофе, поставил передо мной стакан воды и положил две таблетки
антибиотика и одну — анальгетика.
Таблетки я выпила с готовностью. Рука не болела, но в таких случаях всегда
лучше подстраховаться.
— Какие планы на сегодня? — поинтересовалась я, с аппетитом принимаясь
за завтрак. — Тебе на весь день на работу, а мне оставаться здесь?
— Нет. Ты же еще не владеешь рукой. Отвезу тебя к маме. Я уже ей
позвонил.
— Класс. — Миссис Бладсуорт мне действительно нравилась. Но
существовало и еще одно обстоятельство: очень интересно было взглянуть на
огромный старинный викторианский дом изнутри. — Надеюсь, с родными
разрешается разговаривать без ограничений?
— Почему бы и нет? Ездить к ним пока не стоит, да и им к тебе тоже,
потому что так можно навести на след убийцу.
— Не понимаю, с какой стати вы до сих пор не можете его вычислить. Наверняка это парень Николь.
— Все не так просто, — остановил меня Уайатт. — У Николь не было
близкого друга. Мы проверили мужчин, с которыми она встречалась, и все они
оказались вне подозрения. Так что сейчас прорабатываются другие версии.
— Это не наркотики, не алкоголь и не что-нибудь подобное, — продолжала
упорствовать я.
Во взгляде Уайатта мелькнул неподдельный интерес.
— Почему ты так решила?
— Она же занималась в фитнес-клубе, забыл? Никаких признаков
наркотиков, хорошая физическая форма. Правда, только хорошая, ни в коем
случае не великолепная, однако на наркоманку она совсем не походила. Не
сомневаюсь, что дело в парне. Николь лезла ко всем мужикам подряд, так что
скорее всего здесь дело в ревности. Я могу поговорить с коллегами и узнать,
не заметили ли они чего-нибудь подозрительного.
— Ни в коем случае. Даже и не думай. Это приказ. Мы уже опросили всех
сотрудников.
Оскорбленная в лучших чувствах подобным пренебрежением, я закончила завтрак
молча. Это Уайатту тоже не понравилось — типичный мужчина.
— Прекрати дуться.
— Я вовсе и не дуюсь. Если человек не видит смысла в продолжении
разговора, это еще не означает, что он дуется.
Зазвенела сушилка. Пока Уайатт убирал со стола, я забрала свою одежду.
— Поднимайся наверх, — распорядился он. — Через минуту приду и помогу
тебе одеться.
Он появился как раз в тот момент, когда я второй раз за утро чистила зубы —
от оладий на них остался налет. Уайатт подошел к соседней раковине и занялся
тем же самым. Совместная чистка зубов производила странное впечатление. Так
обычно поступают семейные пары. Неожиданно я подумала, придется ли мне когда-
нибудь с полным правом чистить зубы в этой ванной или мое место займет
другая женщина.
Потом Уайатт присел на корточки и растопырил передо мной шорты, а я положила
руку ему на плечо, чтобы не потерять равновесия, и шагнула в штанины. Он
подтянул шорты, застегнул молнию и пуговицу. Снял с меня свою рубашку, надел
вместо нее лифчик и старательно застегнул его.
Блузка, к счастью, была без рукавов, но повязка на руке занимала столько
места, что едва протиснулась в пройму. Уайатту пришлось даже растянуть
ткань, а я зажмурилась и мысленно поблагодарила доктора Макдуффа за
обезболивающее. Уайатт застегнул маленькие пуговички на моей блузке. Потом я
села на кровать, сунула ноги в сандалии и стала смотреть, как одевается
Уайатт. Костюм, белая рубашка, галстук. Кобура. Жетон. Наручники
пристегиваются к ремню сзади. Сотовый телефон пристегивается к ремню
спереди. О Господи! Сердце безумно прыгало от одного лишь созерцания.
— Готова? — поинтересовался Бладсуорт.
— Нет. Ты же еще не причесал меня.
Можно было бы поехать и с распущенными волосами, ведь ни работать, ни
тренироваться сегодня я не собиралась, но очень уж мне хотелось хотя бы
немножко повредничать.
— Хорошо, давай.
Уайатт взял щетку, а я повернулась так, чтобы ему было удобно собрать волосы
на затылке в хвост. Сжимая хвост в руке, он спросил:
— А чем скрепить?
— Твистером.
— Чем-чем?
— Твистером. Только не говори, пожалуйста, что в твоем доме нет
твистера.
— Понятия не имею, что это такое. А резинка не подойдет?
— Ни в коем случае! От резинки секутся волосы. Необходим твистер.
— Где же его взять?
— Посмотри в моей сумке.
За спиной наступила тяжелая тишина. Через несколько секунд, не произнеся ни
слова, Уайатт отпустил мои волосы и направился в ванную. Теперь, когда он не
видел моего лица, я наконец-то позволила себе довольную ухмылку.
— Как, черт подери, хотя бы выглядит этот дурацкий твистер?
— Как большая резиновая лента с красивой тряпочкой вокруг.
Снова молчание. Наконец Уайатт вышел из ванной вместе с моим белым
твистером.
— Это?
Я кивнула.
Снова начался процесс собирания волос на затылке.
— Надень твистер на запястье, — инструктировала я, — а потом просто
сдвинь его на хвост.
Большая рука едва пролезла сквозь резинку, но ученик оказался толковым, и
через пару секунд у меня на затылке образовался весьма приличный хвост. Я
отправилась в ванную, чтобы критически осмотреть произведение Уайатта.
— Неплохо. Думаю, сегодня обойдусь без сережек, если ты, конечно, не
возражаешь.
Уайатт шутливо закатил глаза:
— Слава тебе, Господи!
— Не ехидничай. Не забывай, ты сам напросился.
Когда мы спускались по лестнице, я услышала, как Уайатт пробормотал за моей
спиной:
— Поганка.
Отлично. Просто превосходно. Главное, он понимает, что я просто вредничаю,
иначе какой смысл во всех проделках?
Глава 14
Дом миссис Бладсуорт мне очень понравился. Нарядный белый фасад, украшенный
бледно-лиловым, цвета лаванды, орнаментом. Светло-голубая парадная дверь. Не
у всякой женщины достанет смелости раскрасить собственный дом в такие цвета.
Та, которая отважилась на подобный подвиг, достойна всяческого уважения, но
при этом может вызывать и некоторое опасение. Две стороны дома опоясывала
просторная изящная веранда, уставленная кадками с папоротниками и пальмами.
Под потолком, на случай полного штиля в природе, были укреплены два
вентилятора. Сад поражал буйством фантазии. Каждого, кто приближался к
широким ступеням крыльца, приветствовали розы всех цветов и оттенков,
немыслимых даже в палитре художника, и темно-зеленые кусты гардении,
отягощенные крупными белыми шапками соцветий. Впрочем, Уайатт не остановился
на парадной дорожке, а обогнул дом и подъехал к крыльцу кухни. Помог мне
выйти из машины и подвел к двери, за которой оказались небольшая прихожая и
явно модернизированная, но при этом не утратившая первоначального стиля и
очарования старины кухня. Там нас и встретила мама Уайатта.
Роберта Бладсуорт относилась к числу тех дам, которых принято называть
матронами. Высокая, стройная, с шикарной короткой стрижкой. Уайатт
унаследовал от нее темные волосы и пронзительный взгляд ярких светло-зеленых
глаз. Сейчас, однако, ее волосы изменили цвет: не желая выглядеть седой,
миссис Бладсуорт превратилась в блондинку. Несмотря на ранний час — а еще не
было и восьми, — она успела привести себя в порядок: на лице макияж, в ушах
серьги. Впрочем, одета она была очень просто — шорты, футболка навыпуск и
самые обычные шлепанцы. Несмотря на непритязательность костюма, ногти на
ногах оказались ярко-красными, а на одном из пальцев левой ноги я сразу
заметила колечко. Поистине, женщина в моем вкусе.
— Блэр, детка, я едва смогла поверить, что ты ранена. Уайатт рассказал,
что в тебя стреляли. — Хозяйка осторожно обняла меня. — Как ты? Хочешь кофе
или, может быть, крепкого горячего чаю?
Выбранный ею тон оказался безошибочным. Сейчас мне было просто необходимо
ощутить заботу и тепло. К сожалению, моей собственной маме запретили их
проявлять, так что радушие миссис Бладсуорт оказалось весьма кстати.
— Чай — это здорово, — с энтузиазмом отозвалась я, и радушная хозяйка
тут же направилась к раковине, наполнила водой старомодный чайник и
поставила его на плиту.
Уайатт нахмурился:
— Я мог бы тоже приготовить тебе чай, но решил, что ты любишь кофе.
— Кофе действительно очень люблю, но и чай тоже. Тем более что кофе
сегодня уже был.
— Чай вызывает особое чувство, которого кофе не дает, — поддержала меня
миссис Бладсуорт. — Блэр, садись за стол и ничего не делай, просто отдыхай.
Тебе необходим покой. Думаю, слабость еще не прошла.
— Сегодня мне гораздо лучше, чем было вчера вечером, — заметила я, но
послушалась и села за деревянный кухонный стол. — Можно сказать, чувствую
себя уже почти нормально. А вчера... — Я изобразила рукой качающееся
движение.
— Представляю. Отправляйся на работу, Уайатт. Тебе предстоит поймать
негодяя, а сделать это, стоя в моей кухне, вряд ли удастся. Не волнуйся, с
Блэр все будет в полном порядке.
Однако лейтенанту явно не хотелось уходить.
— Если тебе нужно будет куда-то выйти из дома, — обратился он к матери,
— оставь Блэр здесь, не бери с собой. Не хочу, чтобы она показывалась на
людях.
— Знаю. Ты же уже меня предупредил.
— И напрягаться ей не стоит, потеря крови совсем не шуточная.
— И об этом ты тоже предупредил.
— Вполне возможно, что Блэр постарается уговорить тебя...
— Уайатт! Я все знаю! — не выдержала Роберта. — Мы же все обсудили по
телефону. Неужели ты считаешь меня слабоумной?
К счастью, сын догадался ответить:
— Разумеется, нет. Просто...
— Просто хочешь подстраховаться. На всякий случай. Мы с Блэр будем
вести себя примерно, а я постараюсь использовать весь отпущенный мне здравый
смысл и не водить девочку из конца в конец по главной улице.
— Ну и прекрасно. — Уайатт поцеловал мать в щеку, подошел ко мне и
погладил по спине. Но этого ему показалось мало, а потому он присел возле
моего стула на корточки и заглянул в глаза: — Постарайся, чтобы в мое
отсутствие с тобой ничего не случилось.
— Прости, но разве я в чем-нибудь виновата?
— Нет, но, похоже, ты наделена талантом попадать в непредвиденные
ситуации. — Он провел ладонью по моему позвоночнику и слегка погладил шею
большим пальцем. Очевидно, при этом мое лицо выразило неподдельную тревогу.
Уайатт рассмеялся. — Будь умницей, хорошо? Днем обязательно проверю, как ты
себя ведешь, а ближе к вечеру заберу домой.
С этими словами Бладсуорт поцеловал меня, легонько дернул за волосы, а потом
встал и направился к двери. Взялся за ручку, но остановился и снова
посмотрел на мать, на этот раз с самым серьезным, почти полицейским,
выражением лица.
— Пожалуйста, позаботься о Блэр как следует, ведь ей предстоит подарить
тебе внуков.
На секунду я оцепенела, но тут же взяла себя в руки.
— Нет! — завопила я.
— Я так и предполагала, — одновременно со мной отозвалась миссис
Бладсуорт.
К тому моменту как я подбежала к двери, Уайатт уже вышел. Я выскочила на
крыльцо и крикнула:
— Неправда! Это нечестно! Мы так не договаривались!
Он помедлил возле открытой дверцы машины.
— Разве ночью мы не говорили о детях?
— Говорили, но не об
общих!
— Не обманывай себя, милая, — посоветовал Уайатт, сел в машину и уехал.
Я настолько рассвирепела, что от бессильной ярости принялась топать ногами и
извергать проклятия. Разумеется, рука при этом отчаянно разболелась, а
потому проклятия перемежались стонами и вздохами.
Внезапно я осознала, что дикий танец происходит на глазах у миссис Бладсуорт, и в ужасе обернулась:
— О Господи, извините, пожалуйста!
Однако хозяйка прислонилась к раковине и от души рассмеялась:
— Жаль, что у меня нет камеры. Ты бы посмотрела на себя со стороны!
Забавное зрелище!
— Мне так неловко, — снова попыталась я извиниться.
— За что? Думаешь, я сама никогда не бесилась и не сыпала проклятиями?
К тому же приятно наконец-то увидеть женщину, которая не ловит на лету
каждое слово моего сынка, если понимаешь, что я хочу сказать. Нельзя, чтобы
мужчина всегда получал то, что хочет, а у Уайатта дела обстоят именно так.
Придерживая больную руку я вернулась к столу.
— Не совсем так. С ним же развелась жена.
— Ну и что? Он ушел, даже не оглянувшись. Не допустил ни малейшего
компромисса. Или так, как решил он, или ни как. Кстати, она — ее зовут
Меган, а фамилии не знаю, потому что меньше чем через год она снова вышла
замуж, — всегда и во всем уступала Уайатту. Мне кажется, голова у девушки
слегка закружилась от звездно-футбольного статуса, да и парень был таким же
резким, а порой и грубым, как сам футбол. Что и говорить, причастность к
Национальной футбольной лиге завораживает и не проходит бесследно. Меган
всего этого не поняла, а потому не смогла смириться с тем фактом, что муж
внезапно все бросил и свернул в сторону от радужных жизненных перспектив.
Желания и настроения жены для Уайатта просто не существовало. И так было
всегда. Он никогда не считался с мнением женщины. Меня же это просто бесит.
Очень хорошо, что наконец-то нашлась отважная душа, способная противостоять
махровому мужскому шовинизму.
— Может быть, и хорошо, — мрачно возразила я, — но ведь Бладсуорт все
равно побеждает в каждой схватке.
— Тем не менее схватка все-таки происходит. Уайатт ощущает
противостояние. Кстати, что тебе так не понравилось в его словах?
— То, что он стремится поставить точки над i, а я вовсе не уверена в
значительности происходящего между нами. И я уже говорила решительное
нет
,
имея при этом в виду именно
нет
. Но Уайатта это словно лишь раззадоривает.
Получается, будто машешь красной тряпкой перед носом у быка. Почему он
сказал о детях? Потому ли, что любит меня, или потому, что не может себе
позволить проиграть? По-моему, второе, так как он не знает меня настолько,
чтобы полюбить. Даже не помню, сколько раз я пыталась ему это объяснить.
— Молодец.
Вода закипела, и чайник засвистел, сначала тихонько, а потом все громче.
Миссис Бладсуорт выключила конфорку, и свист постепенно стих. Она достала
чайные пакетики и залила их кипятком.
— Как ты пьешь?
— Две ложки сахара. Ни лимона, ни сливок.
Хозяйка положила сахар мне и себе, а в свою чашку подлила сливки. Поставила
чашки на стол и села напротив меня. Слегка нахмурившись, миссис Бладсуорт
задумчиво помешивала чай.
— Мне кажется, ты выбрала совершенно верную линию поведения. Заставь
парня потрудиться, завоевать, и он будет ценить тебя гораздо больше.
— Но я ведь уже сказала, что победа всегда оказывается на его стороне.
— Я огорченно отхлебнула горячий чай.
— Знаешь, девочка, Уайатту всегда нравились матчи, в которых напряжение
не спадало до последнего момента, да и мяч он, как правило, отвоевывал в
яростной схватке. Так что если вдруг отношения окажутся легкими и
безоблачными, он соскучится уже через неделю.
— Но то, что ваш сын постоянно выигрывает, нечестно. Мне тоже хочется
оказываться в лидерах — хотя бы изредка.
— Если он коварен, тебе следует проявить еще более изощренное
коварство.
— Но это все равно, что оказаться святее папы римского.
Странно, но разговор меня воодушевлял. Я внезапно почувствовала, что
справлюсь, что способна противостоять Уайатту и, возможно, даже одержать
победу. Вряд ли удастся выиграть бой за шею, но ведь существуют и другие
схватки, в которых наши силы распределяются более равномерно.
— Я верю в тебя, — призналась миссис Бладсуорт. — Ты умна и находчива,
иначе ни за что не добилась бы такого успеха с
Фанатами тела
, да еще так
быстро. А вдобавок ко всему очень хороша собой и привлекательна. Это очень
важно. Уайатту, конечно, до смерти хочется залезть к тебе в трусики, но
только послушайся моего совета — не позволяй ему никаких вольностей.
Я едва не поперхнулась чаем. Ни в коем случае нельзя было дать понять
гостеприимной миссис Бладсуорт, что герой уже неоднократно побывал в тех
краях, куда она решительно не советовала его допускать. Разумеется, мои
родители это уже поняли — в тот самый момент, когда Уайатт увез меня к себе
домой. А насчет его собственной матушки пока оставались серьезные сомнения.
Я постаралась увести разговор в сторону от Уайатта и трусиков, решив, что
лучший способ для этого — осмотр прекрасного дома. Расчет оказался верным.
Хозяйка просияла, тут же встала со стула, и экскурсия началась.
По самым скромным подсчетам, в доме насчитывалось не меньше двадцати комнат,
причем большая их часть имела форму восьмиугольников. Представьте только,
каково было их строить! Парадная гостиная была выдержана в жизнерадостной
желто-белой гамме. Столовая выглядела более серьезно: на стенах обои в
кремовую и зеленую полоску, посредине большой старинный стол, вокруг него
такие же старинные стулья, возле стены огромный буфет. Вся мебель
элегантного, очень темного дерева. Каждая из комнат отличалась собственным
цветовым решением, выполненным с большим вкусом и завидной
последовательностью. Изобретательность и творческий потенциал хозяйки
поражали: ведь, в конце концов, составить подобную сложную схему — огромный
труд. Дом казался истинным воплощением любви, заботы и интереса к жизни.
— Если устанешь и захочешь прилечь, — заботливо заметила Роберта, —
считай эту комнату своей.
С этими словами она распахнула дверь в небольшую спальню изумительной
красоты, с сияющим паркетным полом, бежевыми стенами и удобной кроватью,
матрас на которой напомнил мне облако.
— У тебя отдельная ванная.
Миссис Бладсуорт заметила, что я пыталась поддерживать больную руку, которая
все еще не давала покоя.
— Думаю, стоит ее подвязать. У меня есть подходящая для этого вещь.
Она направилась в собственную спальню, выдержанную в очень светлых тонах, и
вскоре вернулась с очаровательной нежно-голубой шалью. Сложила в несколько
раз, аккуратно завязала на шее и очень быстро устроила для моей несчастной
руки уютную перевязь, определенно скрасившую мне существование.
Конечно, я нарушила жизненный распорядок Роберты, оторвала ее от каких-то
срочных дел, которых у каждой женщины всегда так много. Но доброжелательная
хозяйка, казалось, была даже рада компании. Мы немного посмотрели телевизор,
совсем немного. Потом я позвонила маме и долго с ней разговаривала, даже
рассказала о непростительном поступке отца. Она-то непременно с ним
разберется. После ленча на меня напала дремота, и я поднялась наверх, чтобы
немного поспать.
Когда я снова спустилась в гостиную, Роберта сидела в кресле с книгой.
— Звонил Уайатт и спрашивал о тебе, — заговорила она. — Очень
встревожился, когда я сказала, что ты прилегла отдохнуть. Он беспокоится
насчет температуры — говорит, что ночью тебе было не слишком хорошо.
— После травмы часто поднимается температура. Ночью действительно был
сильный жар.
— А сейчас как ты себя чувствуешь?
— Никакого жара нет. А прилегла просто потому, что немного устала.
Прежде чем заснуть, я успела подумать о Николь и о том, как решительно
Уайатт отверг все мои предположения относительно убийства, считая, что он
знает о несчастной мисс Гудвин гораздо больше меня — просто потому, что
служит в полиции и имеет право выслеживать и допрашивать людей. Но он
ошибался.
Я позвонила своей помощнице, Линн Хилл. Она оказалась дома. Услышав мой
голос, сразу запричитала:
— О Господи! Говорят, в тебя стреляли и ранили! Это правда?
— Немного задели руку. Но уже все в порядке. Даже не пришлось
оставаться в больнице на ночь. К сожалению, пока не поймают убийцу Николь,
придется поменьше высовываться, а мне уже вся эта история порядком надоела.
Клуб надо открыть завтра утром. Ты сможешь управиться самостоятельно?
— Разумеется, какие сомнения? Справлюсь со всем, кроме зарплаты.
— Об этом не волнуйся. Разберусь сама и пришлю тебе чеки. Послушай, ты
ведь иногда разговаривала с Николь.
— Только по необходимости, — сухо заметила Линн. Я прекрасно поняла ее
настроение.
— Она упоминала какого-нибудь близкого друга, одного-единственного?
— Одного — нет, но в то же время постоянно присутствовали какие-то
таинственные намеки. По-моему, дамочка просто крутила с женатыми мужчинами,
ведь ты прекрасно ее знаешь. Она всегда хотела получить именно то, что
принадлежало другой женщине. Свободные парни ее попросту не интересовали,
разве что на короткое время — так, потешить самолюбие. Конечно, о мертвых не
принято говорить плохо, но это была та еще штучка.
— Женатые мужчины, — повторила я. — Вполне логично.
Так оно и было. Линн совершенно точно определила характер Николь.
Я попрощалась и позвонила Уайатту на мобильный. Он ответил с первого сигнала
и, даже не поздоровавшись, тревожно спросил:
— Что-нибудь случилось?
— Кроме того, что меня пытались убить, но пока только ранили? Нет,
больше ничего. — Мне никак не удавалось расслабиться. — Дело в том, что я
кое-что выяснила. Говорят. Николь встречалась с женатым мужчиной.
Уайатт немного помолчал.
— По-моему, я просил тебя не лезть в дела полиции. — В голосе отчетливо слышалось раздражение.
— В данной ситуации задача довольно сложная. Ты намерен проявить
последовательное упрямство и отбросить эту версию в сторону не проверяя?
— Надеюсь, ты не выходила из дома? — Уайатт не ответил на мой вопрос,
но зато задал свой.
— Разумеется, нет. По-прежнему сижу у твоей мамы, в уюте и
безопасности.
— Прекрасно. Действуй так же и дальше. А информ
...Закладка в соц.сетях
