Жанр: Любовные романы
Всего одна неделя
...й врагини нечто
ужасное. Или что-нибудь еще в том же роде.
Уайатт упер подбородок в сцепленные пальцы и смерил меня долгим внимательным
взглядом. В глубине зеленых глаз таилась улыбка.
— Страшная, опасная, злая и коварная женщина, — наконец подытожил он.
Папа, не выдержав, рассмеялся и хлопнул соратника по плечу:
— Совершенно верно. Не забывай об этом, брат.
Глава 22
Мама не могла меня отпустить, не поработав над синяками. Шона и Дженни
помогали, чем могли: держали пакеты со льдом, умащивали мою физиономию
витаминным кремом, пластинками тонко порезанного огурца и пакетиками чая,
смоченными в ледяной воде. За исключением витамина К, все это были вариации
на тему холодных примочек. Но зато маме и сестрам процедуры приносили
ощущение собственной полезности, а обо мне и говорить нечего: суета вокруг
моей персоны заставляла чувствовать себя любимой и защищенной. У папы и
Уайатта хватило такта держаться в стороне от сложных манипуляций, и они
развлекались игрой в мяч.
— Мне однажды довелось попасть в аварию, — рассказала мама. — Мне тогда
было пятнадцать лет. Я возила сено, и в повозку въехал пикап. За рулем сидел
Пол Харрисон. Ему уже исполнилось шестнадцать, и он был одним из немногих в
нашей школе владельцев автотранспорта. Я совсем не пострадала, во всяком
случае, так мне показалось поначалу; однако на следующее утро все тело
ломило так, что-каждое движение давалось с большим трудом.
— К этому идет, — огорченно констатировала я. — И даже повозки у меня
нет. Обделена со всех сторон.
— Главное, не принимай аспирин, — авторитетно предупредила Шона. — От
него синяки проявятся еще сильнее. Попробуй массаж или джакузи.
— И упражнения на растяжку, — добавила Дженни. Она стояла за моей
спиной и осторожно разминала мне плечи. Когда-то сестричка закончила курсы
массажа — как она сама говорила, ради развлечения, — и теперь в случае
необходимости мы все обращались именно к ней.
В обычной обстановке Дженни болтала без умолку, но сегодня почему-то вела
себя очень тихо. Причем не дулась, как это иногда случалось, а просто
выглядела задумчивой и отстраненной. Честно говоря, меня очень удивил тот
факт, что она осталась, чтобы сделать массаж; обычно ей требовалось срочно
бежать к друзьям, на свидание, на вечеринку или еще куда-нибудь. Я же всегда
ценила часы, проведенные в кругу семьи, но, к сожалению, работа в
Фанатах
тела
отнимала столько времени, что такое удовольствие можно было себе
позволить лишь изредка.
Мама подробно рассказала нам о неприятностях с компьютером, причем в ее
изложении фигурировало множество далеких от техники, но крайне удобных в
употреблении слов, таких как
штучка
,
фиговина
,
ерунда
и прочее. В
целом мама прекрасно справляется со своей техникой и не видит необходимости
учить термины, которые считает ненужными или даже глупыми. Ведь, например,
понятие
материнская плата
можно описать и другими, нормальными
выражениями. На мамином языке
материнская плата
— это
та главная
хреновина
. И я вполне понимаю маму. Дело в том, что техническая служба
вовсе не оправдала ожиданий. Ребята приехали, сняли программу, потом
загрузили снова. Возились долго, но так ничего и не исправили. Мама
жаловалась, что они заставили ее просто сначала все вынуть, а потом засунуть
обратно.
Но все в конце концов кончается. Закончился и приятный вечер в доме
родителей. Пришло время уезжать. Уайатт подошел к двери. Он не произнес ни
слова; просто смерил меня тем взглядом, которым всегда смотрят мужчины,
когда собираются уходить. В выражении лица читались нетерпение и вопрос:
Ты
готова?
Взглянув на него, Шона шепнула мне:
— Все, клиент созрел.
— Знаю, — ответила я и быстро встала.
— Клиент? — переспросил Уайатт и оглянулся через плечо, словно ожидал
увидеть за спиной еще кого-то.
Мы, четыре женщины, моментально повторили и выражение его лица, и движение.
Бладсуорт что-то пробормотал, резко повернулся и направился к папе. Было
слышно, как они разговаривают. По-моему, папа раскрывал менее опытному
собрату наиболее тонкие моменты жизни в семье, состоящей из одного мужчины и
четырех женщин. Уайатт внимательно слушал: он был толковым парнем и любил
учиться — в отличие от Джейсона, который считал, что и сам все знает.
Однако время приятного общения с родными действительно истекло. К тому же
пудингом требовалось заняться именно сегодня, потому что улучшения
самочувствия ждать не приходилось.
Сам собой возник вопрос о том, как я проведу завтрашний день. На этот счет у
меня имелись собственные мысли.
— Не хочу ехать к твоей маме, — заявила я, когда мы уже сидели в
машине. — Не потому, что она мне не нравится; напротив, по-моему, она просто
обворожительна. Но просто завтра мне будет так плохо и грустно, что лучше я
останусь в твоем доме, чтобы можно было чувствовать себя совсем свободно и в
любую минуту прилечь.
При свете приборной панели я заметила быстрый тревожный взгляд.
— Остаться на весь день одной — не лучшее решение.
— Но ведь если бы ты не считал свой дом абсолютно надежным, то ни за что не повез бы меня туда.
— Дело не в этом. Меня волнует твое физическое состояние.
— Мне хорошо известно, как бороться с мышечной болью. Подобное
случалось и раньше. Как ты обычно себя чувствовал на следующий день после
тренировки по рукопашному бою?
— Так, как будто меня долго избивали дубиной.
— Тренировки группы поддержки — примерно то же самое. Я быстро
научилась поддерживать форму круглый год, так что совсем плохо не было
никогда, но все же первую неделю сезона не назовешь слишком радостной. — Тут
я кое-что вспомнила и вздохнула: — Конечно, хорошо бы было остаться дома и
отдохнуть в свое удовольствие. Но ведь завтра страховой агент должен
оформить арендованную машину, так что мне придется ее забрать.
— Дай координаты агента, и я все сделаю сам.
— Как?
— Очень просто. Машину доставят мне. Я отгоню ее домой. Потом,
например, твой папа заедет и отвезет меня на работу, чтобы я смог забрать
свою. Пока не поймаем негодяя, тебе в городе делать нечего.
Вдруг мне в голову пришла ужасная мысль.
— Так, значит, и моя семья в опасности? Этот человек может использовать
моих родных, чтобы добраться до меня?
— Не нагнетай страхов. Пока что враждебность направлена исключительно
на тебя. Кто-то явно считает тебя в чем-то виноватой и жаждет отмщения. Да,
ситуация выглядит именно так: месть. Трудно сказать, в чем причина — в
бизнесе или личной жизни, но убийца явно пытается мстить.
Как я ни старалась, повода для мести придумать мне так и не удалось. В каком-
то смысле непонимание того, почему меня хотят убить, оказалось еще тяжелее
реальной опасности. Было очень важно разгадать тайну. Ведь если я пойму
почему, то наверняка вычислю, кто это мог сделать.
Нет, дело не в бизнесе. Такого просто не могло быть. Я очень аккуратна и
методична в делах, потому что страшно боюсь Внутренней налоговой службы. По-
моему, страшнее ВНС нет и не может быть ничего на свете. Как правило, я даже
немного завышаю налоговые декларации и не требую вычетов и скидок, чтобы в
случае аудиторской проверки располагать некоторой свободой действий.
Надеюсь, что если в итоге проверки мне придется не платить, а получать,
аудиторы быстро от меня отстанут.
Я ни разу никого не уволила с работы. Правда, некоторые сотрудники ушли,
подыскав более подходящее место, но обычно я всегда тщательно подбирала
людей и не спешила заполнить вакансию первой попавшейся кандидатурой.
Нанимала хороших работников и хорошо к ним относилась. Никто из сотрудников
не стал бы меня убивать, потому что это то же самое, что пилить сук, на
котором сидишь.
Значит, оставались только личные мотивы. С чего же начать? Я чувствовала
себя рыцарем на распутье.
— Думаю, школьные события можно не учитывать, — предложила я.
Уайатт кашлянул.
— Скорее всего ты права, хотя иногда подростковые проблемы дают
серьезные осложнения. Ты состояла в какой-нибудь группировке?
Мы с Уайаттом учились в разных школах. Кроме тою, он был на несколько лет
старше и поэтому о моих школьных годах почти ничего не знал.
— Можно сказать, да, — подтвердила я. — Ведь я выступала в группе
поддержки, так что у меня был езой круг общения, хотя и была одна подруга со
стороны. Она даже не ходила на игры.
— И кто же это?
— Ее звали Клео Клеланд. Попробуй-ка быстро повторить хотя бы трижды.
По-моему, такое имя можно было дать только с хорошего бодуна. Родители Клео
приехали из Калифорнии, так что поначалу ей пришлось не так-то и легко. Тем
более что ее мать была помешана на природной красоте и чистоте, отчего Клео
не разрешали даже пользоваться косметикой. Поэтому мы с ней приходили в
школу пораньше, и я приносила косметичку. Запирались в туалете, и там я
приводила подругу в порядок на целый день, чтобы избавить ее от насмешек.
Представляешь, первое время она и понятия не имела, что такое косметика.
Просто ужасно!
— Да уж, — пробормотал Уайатт.
— Когда Клео начала встречаться с парнями, проблем прибавилось, так как
приходилось придумывать способ накраситься, чтобы не заметила мать. К
счастью, к этому времени она уже научилась пользоваться косметикой
самостоятельно, так что обходилась без моей помощи. Но оставался постоянный
страх, что парень увидит ее без грима — это было бы истинной катастрофой.
— Вот уж в этом я ничего не понимаю. Главный специалист по косметике —
ты.
— Мне уже не шестнадцать лет, и на многое я теперь смотрю иначе. А в
шестнадцать я бы скорее умерла, чем позволила кому-нибудь увидеть свое
настоящее лицо. Почему-то в этом возрасте девочки считают, что хорошенькими
их делает исключительно косметика. Почти все. Я так не думала, потому что у
меня была мама. Она еще в начальной школе научила нас краситься, так что
особого значения этому занятию мы не придавали. Видишь ли, косметику надо
воспринимать не как камуфляж, а как оружие.
— А мне необходимо это знать? — вслух задумался Уайатт.
— Может быть, и нет. Большинство мужчин просто не в состоянии понять
столь тонкую материю. Но и мне в шестнадцать лет все-таки пришлось пройти
через сложный период — из-за необходимости бороться с лишним весом.
Бладсуорт смерил меня удивленным взглядом.
— Неужели ты была толстушкой? — Я шлепнула его по руке.
— Разумеется, нет. Но я выступала в группе поддержки и должна была
выглядеть не просто хорошо, а великолепно. Больше того, я ведь была флаером,
то есть той из девушек, которую подкидывают.
— Флаером?
— Ну, так называют ту, которая летает. Группа поддержки подкидывает
одну из участниц на самую вершину пирамиды. Большинство этих птичек имеют
рост около пяти футов и двух дюймов и ограничивают вес сотней фунтов, чтобы
подругам было легче. А я выше, и поэтому могла себе позволить весить фунтов
на пятнадцать больше, даже оставаясь внешне худенькой. Но приходилось
тщательно следить за весом.
— Боже мой, да ты, наверное, выглядела совсем спичкой. — Уайатт снова
внимательно посмотрел на меня. Сейчас я вешу сто двадцать пять фунтов,
однако благодаря своей спортивной форме кажусь фунтов на десять — пятнадцать
легче.
— Да, но при этом нельзя было забывать и о силе, — напомнила я. —
Мускулатура была просто необходима. А с мускулатурой никогда не будешь
выглядеть тощей. Так что мне удавалось оставаться и сильной, и стройной.
— А цель оправдывала такие мучения? Ведь все усилия направлены только
на то, чтобы прыгать и махать помпончиками во время футбольного матча.
Видимо, этот человек совсем ничего не понимал в группах поддержки. Я смерила
Уайатта презрительным взглядом.
— Видишь ли, в колледже за эту работу я даже получала стипендию, так
что не сомневаюсь, что цель в полной мере оправдывала средства.
— Неужели за такие дела назначают стипендию?
— Назначают же стипендию парням, которые гоняют по полю мячик. Так чем
хуже группа поддержки?
К счастью, у лейтенанта хватило мудрости сойти с узкой тропинки спора.
— Вернемся к школьным дням. Ты, часом, ни у кого не увела парня? — Я
презрительно фыркнула:
— Еще чего! Мне хватало своих.
— А со стороны на тебя не заглядывались?
— Разумеется, заглядывашсь, ну и что? У меня был постоянный друг, а на
остальных я просто не обращала внимания.
— И кто же был этим постоянным? Джейсон?
— Нет, Джейсон появился только в колледже. А в школе я встречалась с
Патриком Хейли. В двадцать лет он погиб — разбился на мотоцикле.
Расставшись, мы с ним не поддерживали отношений, так что я даже не знаю,
была у него девушка или нет.
— С Патриком все ясно. А где сейчас Клео Клеланд?
— В Роли-Дареме. Она химик. Примерно раз в год мы встречаемся, вместе
обедаем и ходим в кино. Она замужем, ребенку четыре года.
Насчет Клео Бладсуорт тоже мог не волноваться. Она до сих пор оставалась
моей близкой подругой. Кроме того, она, естественно, была женщиной, а Уайатт
сказал, что убить меня пытался скорее всего мужчина.
— Но ведь кто-то должен существовать. Кто-то, о ком ты не вспоминала
уже много лет.
Да, он был прав. Мотив нападений личный, а значит, покушался кто-то из
знакомых. Но я понятия не имела, кто именно.
Озарение пришло внезапно.
— Знаю! — воскликнула я.
Уайатт вздрогнул и моментально напрягся.
— Кто?
— Это наверняка одна из твоих девушек!
Машина резко вильнула. Уайатт выровнял ее и быстро взглянул на меня:
— Как ты до этого додумалась?
— Очень просто. Если дело не во мне, значит, в тебе. Я человек
миролюбивый и не нажила врагов. Во всяком случае, ничего о них не знаю.
Рассуждаем дальше. Когда произошло первое покушение? Сразу после возвращения
с моря. Твое поведение после вечера четверга, когда убили Николь...
— Мое поведение? — В голосе Уайатта послышалось возмущенное изумление.
— Ты же сказал сотрудникам, что мы вместе, так ведь? Хотя на тот момент
между нами еще ровным счетом ничего не произошло. Я заметила, как люди на
меня смотрели, и ни один из пятидесяти полицейских не пришел на помощь,
когда ты начал заниматься рукоприкладством. Из всего этого можно сделать
вывод, что кое-кто соврал, сказав всем, что мы встречаемся.
Бладсуорт недовольно нахмурился:
— Но я вовсе не занимался рукоприкладством.
— Перестань цепляться за несущественные детали. Тем более что ты
действительно хватал меня руками. Ведь я права? Растрезвонил о наших
отношениях?
— Да. Потому что так оно и есть.
— На этот счет можно поспорить.
— Мы живем вместе. Спим вместе. Так неужели после всего этого в наших
отношениях остается какая-то неясность?
— Да. Потому что мы даже ни разу не назначили друг другу свидание, а
все, что между нами происходит, временно. Итак, с кем ты встречался и ради
кого так резко меня бросил?
Несколько секунд Бладсуорт мрачно, тяжело молчал. И даже скрипел зубами.
Правда, я слышала звук. Потом наконец поинтересовался:
— Из чего ты заключила, что я с кем-то встречался? — Я закатила глаза.
— О, ради Бога! Ты сам прекрасно знаешь, что за тебя и умереть не
жалко. Женщины, наверное, записываются в очередь.
— Нету меня никаких женщин... А что, ты действительно считаешь, что за
меня не жалко умереть? Хм...
Он казался откровенно польщенным. Зато я уже была готова биться головой о
приборную панель, если бы это не было так больно. Но на данный момент мне и
без того вполне хватало синяков и ссадин.
— Уайатт! — заорала я. — С кем ты встречался?
— Так, чтобы постоянно, — ни с кем.
— Вовсе не обязательно
постоянно
, вполне достаточно просто
встречаться. Дело в том, что женщинам свойственно формировать далекие от
реальности представления и ожидания. Иногда одного свидания достаточно,
чтобы отправиться выбирать свадебное платье. Так какая же из твоих подруг
оказалась последней в списке? Возможно, она считала, что происходит нечто
серьезное, и, когда ты помчался за мной на море, обезумела от ревности?
Может быть, как раз в тот четверг, когда убили Николь, у тебя было свидание
с ней?
Обратите внимание, как ловко я ввернула этот вопрос. Честно говоря, он давно
не давал мне покоя.
Мы уже подъехали к дому лейтенанта Бладсуорта. Уайатт притормозил и свернул
на дорожку.
— Нет, в тот вечер я проводил занятия по самообороне для женщин, — к
моей искренней радости, сообщил он. — Не думаю, что твоя теория
состоятельна, потому что... о Боже, да я почти два месяца ни с кем не
встречался! Моя светская жизнь вовсе не настолько активна, как тебе
представляется.
— А твоя последняя подруга? Ты встречался с ней не один раз?
— Наверное, пару раз... да. — Уайатт заехал в гараж.
— Ты с ней спал?
Ответом послужил осуждающий, раздраженный взгляд.
— Кажется, я начинаю понимать, зачем тебе нужен этот неофициальный
допрос. Нет, я с ней не спал. Больше того, между нами даже не пробежала
искра.
— Это в тебе искра не пробежала, а в ней, возможно, очень даже
пробежала.
— Нет, — решительно отрезал Уайатт. — Ничего не пробежало. Вместо того
чтобы копаться в моем прошлом, ты бы лучше повнимательнее заглянула в
собственное. Ты кокетка, а кто-то из мужчин вполне мог воспринять кокетство
всерьез.
— Я не кокетка! Перестань приклеивать мне этот ярлык! — Уайатт обошел
вокруг машины и открыл пассажирскую дверцу. Нагнулся и бережно сгреб меня с
сиденья, чтобы больным негнущимся мышцам не пришлось делать лишнего усилия.
Потом так же бережно поставил меня на ноги.
— Еще какая кокетка, — стоял он на своем. — Просто сама не отдаешь себе
отчета, кокетство — твоя вторая натура.
Бладсуорт так выразительно произносил слово
кокетка
, что в конце концов
мне надоело его слушать. Да, иногда я действительно флиртую, но это вовсе не
превращает меня в записную кокетку. И я совсем не финтифлюшка. Никогда не
могла и сейчас не могу обвинить себя в легковесности, а Уайатт упорно
пытается превратить меня в типичную глупую и пустую блондинку.
— Ну вот, теперь надулась, — заметил он, проводя пальцем по моей нижней
губе. Возможно, она действительно немножко выпятилась. Уайатт наклонился и
поцеловал меня — медленно, тепло и нежно. Поцелуй согрел и утешил, наверное,
потому, что мы оба знали, что дальше него не продвинемся ни на шаг. Уайатт
целовал меня просто для того, чтобы поцеловать, а не для того, чтобы
заманить в постель.
— С чего это вдруг такие нежности? — поинтересовалась я
, едва он
отстранился, причем постаралась придать голосу сварливый оттенок, чтобы не
было заметно, насколько мне приятен этот неожиданный поцелуй.
— Просто так, потому что выдался очень тяжелый день, — ответил Уайатт и поцеловал меня еще раз.
Я вздохнула и позволила себе расслабиться: ведь день действительно оказался
просто ужасным. На этот раз Бладсуорт не разомкнул объятий даже после того,
как поцелуй закончился; он нежно прильнул щекой к моей макушке.
— Оставь полицейскую работу полицейским, — попросил он. — Если,
конечно, не вспомнишь вдруг о каком-нибудь заклятом враге, который грозился
тебя убить. В этом случае сразу расскажи.
Я обиженно отвернулась и нахмурилась:
— Значит, ты все-таки считаешь, что я настолько тупа, что не в
состоянии сразу вспомнить важный факт собственной биографии?
Бладсуорт вздохнул:
— Этого я не сказал. И не мог сказать, потому что ты вовсе не тупа. Ты
обладаешь массой самых разных качеств, но тупости среди них нет.
— О, неужели? Так какие же это качества? — В душе кипела откровенная
злость, потому что было больно и страшно, и эти отвратительные ощущения
требовалось как можно скорее на кого-нибудь выплеснуть. Уайатт казался
большим и сильным, следовательно, вполне мог выдержать натиск.
— Отвратительные, — с выражением произнес он, и я едва его не стукнула.
— Раздражающие. Ты упряма и в то же время хитра, потому что в нужный момент
готова прикинуться простенькой блондиночкой и таким образом получить
желаемое. Очевидно, прием работает безупречно. За ходом твоих мыслей
уследить невозможно. Вдобавок ты безрассудна, забавна, сексапильна. И при
этом совершенно восхитительна.
Да уж, в этом мире хитростью отличаюсь не одна я. Все шло к приступу ярости,
и вдруг негодник совершенно обезоружил меня. Так, значит, он находит меня
восхитительной? Узнать об этом оказалось удивительно приятно. Уайатт снова
наклонился и поцеловал меня в губы, добавив:
— За такую и умереть не жалко. — Я прищурилась:
— Это девчачья фраза. Парни так не должны говорить. — Уайатт
выпрямился.
— Это почему же?
— Слишком по-женски. Тебе лучше сказать что-нибудь в духе мачо,
например,
я готов принять за тебя пулю
. Чувствуешь разницу?
Бладсуорт изо всех сил прятал улыбку.
— Еще как чувствую! Пойдем в дом.
Я вздохнула. Предстояло приготовить целых два пудинга, а сил не было. Но
обещание есть обещание. Нет, конечно, сотрудники полицейского департамента
даже не знали, что я собиралась угостить их пудингом, но мысленное обещание
тоже считается.
Уайатт достал с заднего сиденья пакет с пончиками и сгущенным молоком, потом
открыл багажник и вытащил большой джутовый пакет с торчащими из него
зелеными ниточками. Аккуратно закрыл багажник и хмуро взглянул на пакет.
— Что это? — удивилась я.
— Ты же просила куст. Вот тебе куст.
Растение выглядело несчастным и пожухшим. Жалкие зеленые ниточки, должно
быть, когда-то были ветками.
— И что же с этим кустом делать?
— Но ты же заявила, что в доме нет ни единого растения и от этого в нем
невозможно жить. Так вот тебе растение, пожалуйста.
— Но это же не комнатное растение! Это кустарник. Ты купил мне
кустарник?
— Растение есть растение. Поставь его в комнате, и оно тут же станет
комнатным.
— Совсем ничего не соображаешь, — набросилась я на Уайатта и выхватила
несчастное создание из рук мучителя. — Ты весь день продержал его в
багажнике? На такой жаре? Оно же задохнулось и теперь погибнет. Впрочем,
может быть, мне и удастся его выходить при помощи неустанной нежной заботы.
Будь добр, открой дверь. Надеюсь, ты догадался купить для него какой-нибудь
еды?
Уайатт отпер дверь и осторожно уточнил:
— А что, разве растения едят? Поразительное невежество!
— Разумеется, едят. Все, что живет на свете, должно питаться. — Я
взглянула на куст и печально покачала головой. — Впрочем, скорее всего этому
несчастному существу пища уже не потребуется.
Пока провинившийся носил сумки, я направилась в ванную и начала обливать
бедное растение прохладной водой.
— Срочно необходимо ведро, — потребовала я. — Причем ненужное, чтобы
можно было пробить в дне дырки.
В этот момент Уайатт ташил из прачечной голубой пластиковый пакет. Услышав
мои слова, остановился.
— Ты что, собираешься испортить хорошее ведро? Зачем?
— Затем, что ты умудрился приговорить несчастное растение к смерти. Ему
срочно необходима вода, но корни размокнуть не должны. Это значит, что нужен
хороший дренаж. Если в твоем хозяйстве не найдется нормального горшка с
дырочками — а его, конечно, не найдется, поскольку здесь нет растений, — то
придется испортить ведро.
— Вот потому-то мужчины и не заводят растений. Слишком сложно и много
возни.
— Но растения украшают дом, создают уют и очищают воздух. Я бы ни за
что не смогла жить в доме без растений.
Уайатт тяжело вздохнул:
— Хорошо, хорошо. Сейчас проковыряю в ведре дырки.
О, мой герой!
Герой взял дрель и быстро проткнул пластик. Через несколько минут несчастный
кустик уже уютно сидел в собственной посудине. Корни пили воду, а все лишнее
вытекало. Оставалось лишь надеяться, что к утру пациент оживет. Я включила
духовку и начала собирать необходимые для приготовления пудингов продукты.
Уайатт положил руки мне на плечи и осторожно нажал, заставив опустит
...Закладка в соц.сетях
