Жанр: Любовные романы
Всего одна неделя
...ла в полное распоряжение двух жизнерадостных, дружелюбных и на
редкость умелых и проворных медсестер. Они мгновенно расправились с
окровавленной одеждой, ловко стянув и топ, и лифчик. Мне особенно жаль было
приносить в жертву лифчик — любимый, из прекрасных кружев и ктому же из
гарнитура с трусиками. Теперь и трусики нельзя будет надеть; скучать им,
бедным, пока не соберусь купить подходящую компанию. На меня напялили бело-
голубой больничный халат, который трудно было бы назвать модным или даже
современным, и велели лежать, пока не закончатся предварительные процедуры.
Руку развязали, и теперь уже можно было набраться мужества и взглянуть.
— Ой! — не удержалась я и сморщилась.
Пуля вырвала с внешней стороны руки, немного ниже плеча, солидный кусок.
Попади она немного выше, непременно раздробила бы плечевой сустав, и
положение оказалось бы гораздо серьезнее. Но и моя рана выглядела не слишком
красиво: трудно было представить, что ее можно аккуратно зашить.
— Не так уж и страшно, — успокоила одна из сестер. Именной значок
свидетельствовал, что ее зовут Синтия. — Ничего, кроме тканей, не задето. Но
зато, наверное, чертовски больно, так ведь? Не будем о грустном.
Сестры оперативно измерили все, что поддавалось измерению. Пульс немного
учащенный, но как могло быть иначе? Дыхание в норме. Кровяное давление
повышено, но не слишком. Можно сказать, что на огнестрельную рану мой
организм реагировал довольно вяло. Но не стоит забывать, что я была здорова
как лошадь и к тому же в прекрасной физической форме.
Мне страшно было даже подумать о том, что станет с этой формой к моменту
выздоровления. Через пару дней начну дыхательную гимнастику, потом займусь
йогой, но еще по крайней мере целый месяц нельзя будет делать никаких
физических упражнений, а тем более поднимать тяжести. Если последствия
огнестрельного ранения похожи на те травмы, которые мне доводилось
переживать в прошлом, то даже после исчезновения основных симптомов
потребуется немало времени на восстановление мускулатуры.
Рану основательно почистили — больнее не стало, так как уже и без того было
очень больно. Мне крупно повезло, что топ — одежда без рукавов и поэтому в
ране не застряли частицы ткани. Это значительно упростило процедуру.
Наконец пришел доктор, тощий долговязый парень с морщинами на лбу и веселыми
голубыми глазами. Значок на груди гласил, что его фамилия Макдуфф.
— Неудачное свидание? — шутливо поинтересовался он, натягивая перчатки.
Я ошеломленно замигала:
— Откуда вы знаете?
На сей раз удивился доктор.
— Вообще-то я слышал, что стрелял снайпер.
— Так оно и было. Только случилось это в самом конце свидания.
Если, конечно, можно назвать свиданием преследование вплоть до самого пляжа
и захват во сне. Доктор рассмеялся:
— Все понятно. — Потом он внимательно осмотрел рану и задумчиво потер
подбородок. — Мы можем наложить швы, но если вас беспокоит вероятный шрам,
то лучше пригласить хирурга-косметолога. В нашем городе работает доктор
Хоумз, он прекрасно справляется с любыми шрамами, делает их практически
незаметными. Правда, в этом случае вам придется задержаться в госпитале
значительно дольше.
Я не столь глупа, чтобы сходить с ума от мысли о шраме на руке, к тому же
мне кажется, что получить огнестрельное ранение и не оставить ничего на
память о таком значительном факте биографии просто непростительно. Только
подумайте, какой замечательный повод для рассказов будущим детям и внукам!
Ну и, разумеется, мне вовсе не хотелось болтаться в госпитале дольше, чем
это абсолютно необходимо.
— Зашивайте, — скомандовала я.
Доктор слегка удивился, но спорить не стал. Заморозил руку, а потом с
необыкновенным старанием стянул края раны и принялся тщательно их сшивать.
Наверное, мое доверие подстегнуло профессиональную гордость, и он решил
создать шедевр в области наложения швов на огнестрельную рану.
Во время процедуры в коридоре раздались шаги.
— Это моя мама.
Доктор Макдуфф взглянул на одну из медсестер:
— Попросите посетителей не входить до тех пор, пока я не закончу операцию. Еще несколько минут.
Синтия выскользнула из палаты, не забыв при этом плотно задернуть занавеску.
В коридоре послышался ее приглушенный голос, а потом громкий, не терпящий
возражений голос мамы:
— Мне необходимо видеть дочь. Сейчас же!
— Ничего не поделаешь, — успокоила я доктора Макдуффа. — Вряд ли Синтия
сможет противостоять маме. Не волнуйтесь, она не станет кричать, не упадет в
обморок и не начнет хватать вас за руки, просто ей надо убедиться, что я
жива. Это же мама.
Доктор улыбнулся, и в голубых глазах сверкнули веселые огоньки.
— Чудные они, эти мамы, правда?
Судя по всему, парень обладал легким характером.
— Блэр! — Оглушительный возглас, наверное, поднял на ноги все отделение
неотложной помощи. Маме срочно требовалось повидать свое израненное дитя, то
есть меня.
— Со мной все в порядке, мам. Всего лишь несколько швов. Мы скоро
закончим. — Я старалась говорить громко и уверенно.
Успокоили ли маму мои слова? Конечно, нет. Уже через секунду занавеска
стремительно отлетела в сторону и передо мной предстало все семейство в
полном составе. Мама, папа, Шона и даже Дженни. Арядом с ними стоял Уайатт,
все еще крайне мрачный и раздраженный.
Доктор Макдуфф поднял голову, явно намереваясь произнести что-нибудь вроде
убирайтесь отсюда
, хотя в его исполнении это прозвучало бы скорее как
лучше бы вы, ребята, немного подождали в коридоре, мы закончим уже через
пару минут
. Однако он так ничего и не сказал. Просто увидел маму и сразу
забыл все слова.
Такая реакция вполне обычна. В то время, о котором я рассказываю, маме было
пятьдесят четыре, но выглядела она не старше сорока. В юности мама носила
титул
Мисс Северная Каролина
— высокая, стройная, просто великолепная
блондинка. Других слов и не подберешь. Папа любил ее до безумия, но проблем
не возникало, так как и она до безумия любила его.
Мама бросилась ко мне, но как только убедилась в относительной целостности
собственного ребенка, моментально успокоилась и ограничилась тем, что
погладила малышку, то есть меня, по лбу, как в пять лет.
— Подстрелили? — ласково уточнила она. — Зато будет что рассказать
внукам.
Я же говорила, что иногда мы с ней даже думаем одними и теми же словами.
Просто удивительно.
Потом внимание главной посетительницы переключилось на Макдуффа.
— Здравствуйте, доктор. Я Тина Мэллори, мать Блэр. Рана очень
серьезная?
Доктор взглянул, прищурившись, немного похлопал глазами, а потом снова
ступил на профессиональную стезю:
— Нет, ничего страшного. Недельку, максимум две придется поберечь руку,
но уже через пару месяцев все будет в порядке. Я объясню, что следует делать
в первые дни.
— Да я и сама прекрасно знаю систему: покой, лед на повязку и
антибиотики.
— Верно, — с улыбкой похвалил доктор. — Рецепт на обезболивающие я
выпишу, но думаю, что можно будет обойтись без сильных средств. Только,
пожалуйста, никакого аспирина, чтобы не вызвать кровотечения.
Обратите внимание, что разговаривал доктор вовсе не со мной, а с мамой. Она
всегда так действовала на мужчин.
В крошечную палату протиснулось все семейство. Папа встал рядом с мамой и
обнял ее за талию, пытаясь утешить и ободрить в очередном кризисе с
очередным ребенком. Дженни заметила один-единственный стул для посетителей и
уселась, скрестив длинные ноги.
Макдуфф взглянул на младшую сестричку и снова захлопал глазами. Дженнифер
очень похожа на маму, только волосы у нее темнее.
Я слегка кашлянула, чтобы привлечь внимание доктора и вернуть его на землю.
— Кажется, вы хотели что-то зашить, — шепотом напомнила я.
— Ах да. — Макдуфф заговорщицки подмигнул мне. — На минуту вдруг забыл
обо всем на свете.
— Бывает, — сочувственно произнес папа.
Отец у меня высокий, худощавый, со светло-каштановыми волосами и голубыми
глазами. Он спокоен и несуетен, к тому же обладает безотказным чувством
юмора. В детстве это качество не раз выручало нас в самых сложных ситуациях.
В колледже он играл в бейсбол, но профессией выбрал электронику. Однако
самое главное то, что папа с легкостью справляется с ответственной ролью
единственного мужчины в окружении четырех женщин. Конечно, по дороге в
госпиталь он места себе не находил от волнения, но теперь, убедившись, что
дитя в относительной безопасности, благополучно вернулся в свое обычное
невозмутимое состояние.
Шона стояла возле кровати, и я ей улыбнулась. Она тут же улыбнулась в ответ
и слегка скосила глаза вправо. В переводе с сестринского это означало:
Что
происходит с красавчиком?
Красавчик, о котором шла речь, то есть Уайатт, стоял в ногах кровати, слегка
наклонившись вперед и так вцепившись пальцами в ее спинку, что от усилия
напряглись мощные мышцы на руках. Он до сих пор не снял наплечную кобуру, и
на его левом боку красовался пистолет.
Семейство успокоилось, но сказать то же самое об Уайатте было нельзя.
Лейтенант Бладсуорт до сих пор пребывал в весьма скверном расположении духа.
Доктор Макдуфф прилежно затянул последний узелок и, не вставая с табуретки
на колесиках, подъехал на ней к столу. Выписал в специальном блокноте рецепт
и оторвал листок.
— Ну вот, все готово, — бодро произнес он. — Осталась бумажная работа,
заполнение истории болезни. В рецепте указаны и антибиотик, и болеутоляющее.
Антибиотик принимайте обязательно, даже если будете хорошо себя чувствовать.
Сейчас закончим перевязку, и можете быть свободны.
Рука снова поступила в распоряжение медсестер, причем они накрутили такое
количество бинта и пластыря, что и предплечье, и плечо разрослись до
невероятных размеров. О собственной одежде пришлось забыть.
— Так не пойдет, — сморщившись, заметила я.
— Когда можно будет сменить повязку? — поинтересовалась мама у Синтии.
— Через сутки, — ответила та и повернулась ко мне: — Завтра вечером
можете принять душ. Сейчас принесу инструкцию по соблюдению требуемого
режима.
Кстати, если не хотите ждать, пока кто-нибудь из близких принесет вам
одежду, можете отправиться домой в этом замечательном халате.
— Выбираю халат, — тут же решила я.
— Так отвечают абсолютно все. Честно говоря, сама я с трудом понимаю
подобное предпочтение, но когда что-то нравится, то с этим не поспоришь.
С этими словами Синтия отправилась заполнять необходимые бумаги, как всегда,
быстрым привычным жестом задернув за собой штору.
Халат был надет только наполовину: правая рука, как и положено, существовала
в рукаве, в то время как левая оставалась голой, то есть забинтованной.
Правой рукой мне удавалось удерживать полы халата на груди, но вот ниже
возникли серьезные проблемы.
— Если мужчины не возражают покинуть помещение... — начала было я, но
договорить не успела, так как именно в этот момент мама обратила внимание на
записную книжку, которая так и лежала там, куда ее положила Кейша.
— Что это? — удивилась мама. Открыла, начала читать и недоуменно
нахмурилась: — Незаконное задержание. Похищение. Применение силы к
свидетельнице. Высокомерное и заносчивое обращение...
— Это список дурных деяний Уайатта. Мам, пап, познакомьтесь с
лейтенантом Бладсуортом. Уайатт, это мои родители — Блэр и Тина Мэллори — и
сестры — Шона и Дженнифер.
Уайатт вежливо склонил голову, а Шона потянулась к списку.
— Ну-ка, можно взглянуть?
Едва не столкнувшись головами, они с мамой начали читать вместе.
— Некоторые из обозначенных здесь пунктов подсудны, — серьезно заметила
Шона и окинула обвиняемого взглядом профессионального юриста. Очаровательные
ямочки на щеках сразу куда-то исчезли.
—
Отказался позвонить моей маме
. — Мама зачитала вслух следующий
пункт протокола и тоже обратила на Уайатта далеко не благосклонный взор. —
Но это же поистине возмутительно! — гневно воскликнула она.
—
Смеялся в то время, как я лежала на земле, истекая кровью
, —
провозгласила Шона.
— Неправда, — нахмурившись, возразил Уайатт.
— Но ты же улыбался, а это почти то же самое.
— Ну-ка, посмотрим. Далее следует принуждение, затем шантаж и
преследование.
— Преследование? — переспросил Уайатт, в эту минуту очень напоминавший
грозовую тучу, готовую разверзнуться в любую секунду.
—
Недооценивал серьезность моей раны
. — Шона определенно
наслаждалась. —
Обзывался
.
— Неправда, я не обзывался.
— Что ж, идея списка весьма плодотворна, — одобрила мама, забирая
записную книжку из рук Шоны. — Очень эффективно, во всяком случае, ничего не
забудешь.
— Блэр и так никогда и ничего не забывает, — огорченно вставил Уайатт.
— Прими, парень, мою искреннюю благодарность за идею списка
провинностей. Тина непременно воплотит ее в жизнь, — подал голос папа. Голос
звучал насмешливо. — Сам понимаешь, женская солидарность в действии. — С
этими словами он положил руку на плечо лейтенанта и повернул его к двери. —
Пойдем, пусть вся эта компания оденет Блэр, а я тем временем кое-что тебе
объясню. По-моему, моя помощь в данном случае просто необходима.
Уайатту совсем не хотелось уходить; нежелание было ясно написано у него на
лице. Но в то же время он не отваживался проявлять по отношению к папе
отмеченные в списке заносчивость и высокомерие. Нет, все проявления дурного
характера лейтенант приберегал для меня. Джентльмены вышли, причем,
разумеется, они даже не подумали вернуть на место занавеску. Дженни встала и
сделала это за них. Чтобы не рассмеяться прямо в спину демографическому
меньшинству, ей пришлось даже зажать пальцами нос.
— Пункт относительно
высокомерия и заносчивости
просто гениален, —
прокомментировала Шона и тут же прикрыла рукой рот, чтобы не фыркнуть.
— Видели выражение его лица? — улыбаясь, прошептала мама. — Бедняжка.
Да уж, поистине бедняжка.
— Получил по заслугам, — проворчала я, пытаясь найти левый рукав
халата.
— Не двигайся, я все сделаю сама, — остановила меня мама.
— Постарайся вообще не шевелить рукой, — посоветовала Дженни.
— Пару дней, а может, и больше, ты вообще ничего не сможешь делать
левой рукой, — заключила мама, очень осторожно надевая на меня халат. — Так
что сейчас заедем к тебе за одеждой, а потом поедем к нам.
Я и сама так думала, а потому согласно кивнула. Несколько дней полного покоя
под наблюдением родных — именно то, что назначил доктор. Вернее, не
назначил, но должен был назначить.
Скоро вернулась Синтия с документами, которые мне предстояло подписать, и
рекомендациями по соблюдению режима. Следом за ней появился санитар с креслом-
каталкой. Папа и Уайатт тоже возвратились. Лейтенант, возможно, и не
повеселел, но, во всяком случае, не сверлил всех вокруг прежним убийственным
взглядом.
— Пойду подгоню машину, — предложил папа, заметив санитара с креслом.
Уайатт жестом остановил его:
— Машину подгоню я. Блэр поедет ко мне.
— Что? — удивилась я.
— Поедешь ко мне домой. Очевидно, ты забыла, что кто-то пытается тебя
убить? А это означает, что сейчас родительский дом — самое опасное место.
Искать тебя будут именно там. Ты не только рискуешь собственной жизнью, но и
ставишь под удар всю семью.
— То есть вы считаете, что кто-то охотится за нашей девочкой? —
встрепенулась мама. — А я-то думала, что это случайность...
— Хотелось бы думать, что случайность, — покачал головой Уайатт. — Но
ведь в прошлый четверг Блэр оказалась единственной свидетельницей убийства,
и ее имя попало в газеты. Подумайте, как бы вы поступили на месте убийцы? У
меня же Блэр будет в безопасности.
— Но сегодня убийца видел и тебя тоже, — осенило меня.
Видел, как ты
меня целовал
. — Почему бы ему не проверить и твой дом?
— Если он меня не знает, то как сможет вычислить, где я живу? Даже то,
что я полицейский, он мог понять лишь в том случае, если еще какое-то время
оставался на месте преступления. Но я уверен, что он сразу скрылся.
Черт возьми, очень разумно. Конечно, мне не хотелось подвергать опасности
родных, значит, отправляться к ним мне не следовало.
— Но девочка не может поехать к вам, — не выдержала мама. — Пока рука
не придет в норму, она нуждается в постоянном уходе.
— Поверьте, мэм, — подчеркнуто вежливо, глядя прямо в глаза маме,
заявил Уайатт, — я прекрасно смогу позаботиться о вашей дочери.
Отлично. Парень только что объявил всему моему семейству, что мы спим
вместе. Ведь все прекрасно понимают, что входит в понятие
позаботиться
:
купание, одевание и все такое прочее. Допустим, не так давно я сама кричала
перед подчиненными лейтенанта Бладсуорта, что больше не собираюсь с ним
спать, но то было совсем иное дело. Во всяком случае, для меня. Сейчас
передо мной стояли мои родители, и мы жили на юге, где, разумеется, подобные
вещи случаются, и даже нередко, но вот объявлять о них всему миру, а
особенно близким родственникам, вовсе не принято. Я ожидала, что папа снова
возьмет нахального юнца за плечо и выведет в коридор для очередной
воспитательной беседы, но, как ни странно, этого не произошло. Папа лишь
спокойно кивнул.
— Тина, разве сможет кто-нибудь позаботиться о девочке лучше, чем
лейтенант полиции? — миролюбиво заметил он.
— Да, но список его злоупотреблений занимает целых две страницы, —
возразила мама, явно сомневаясь в удачном выборе кандидатуры.
— Не забывай о том, что он вооружен.
— Вот это другое дело, — тут же согласилась мама и посмотрела на меня:
— Решено, дочка, ты отправляешься с лейтенантом Бладсуортом.
Глава 12
Итак, я поехала к Уайатту домой. По дороге мы остановились у аптеки и купили
указанные в рецепте лекарства. Неожиданно меня снова охватила паника.
— Знаешь, ведь стрелявший наверняка видел твою машину, а она во все
горло кричит, что возит копа. Если человеку меньше шестидесяти лет и он
сидит за рулем почтенного
форда
, то это наверняка полицейский. Иных
вариантов просто быть не может.
— Ну и что?
— Ты поцеловал меня там, на стоянке, помнишь? Так что убийца вполне
может сделать вывод, что между нами что-то происходит и что ты полицейский.
А это уже немало.
— У нас в департаменте работает больше двухсот человек, поэтому, чтобы
вычислить, кто я такой, потребуется время. А потом еще надо будет меня
разыскать. Моего домашнего телефона нет ни в справочнике, ни в абонентской
службе. Получить какие-нибудь сведения о сотрудниках в самом департаменте
невозможно. Все, кому необходимо связаться со мной по служебным вопросам,
звонят сюда. — Уайатт постучал по сотовому. — И этот номер зарегистрирован в
городе.
— Убедил, — сдалась я. — У тебя действительно спокойнее.
Не совсем безопасно, но все-таки.
Кто-то пытался меня убить
. Несмотря на
все усилия не думать о страшном факте хотя бы некоторое время, безжалостная
правда не давала мне покоя. Я понимала, что уже очень скоро придется
вплотную столкнуться с реальностью. И хотя я вовсе не исключала
неблагоприятного развития ситуации, сам факт охоты на мою дражайшую персону
еще не проник в глубину сознания — настолько неожиданно все произошло.
Просто хлоп — и жизнь внезапно вышла из-под контроля. Я не могла поехать
домой, не могла надеть то, что хочу, мне было больно и плохо, ноги не
держали, а уж что теперь случится с бизнесом, не знал, наверное, и сам
Господь Бог. Требовалось срочно расставить все по местам.
Я взглянула на Уайатта. Мы уже практически выехали из города, и уличные
фонари остались позади, так что сейчас нас обоих освещали только
разноцветные лампочки на приборной панели. Выражение знакомого лица не
вселяло оптимизма. Да и отношения наши неудержимо катились по наклонной
плоскости. Я изо всех сил пыталась затормозить развитие событий, и что же в
итоге? Вот, сижу в машине лейтенанта Бладсуорта и еду к нему домой. Едва
обнаружив лазейку, он тут же воспользовался ситуацией, хотя подобная
ретивость несколько удивляла: ведь список злоупотреблений привел
самолюбивого лейтенанта в бешенство.
Кто бы мог подумать, что такой пустяк вызовет столь острое раздражение?
Оказывается, полицейские очень обидчивы. А теперь я целиком и полностью в
руках этого человека, ведь мы вдвоем, а рядом никого нет и в ближайшее время
не будет.
Внезапно мелькнула ужасная мысль.
— А как же с волосами?
— Что? — переспросил Уайатт, словно я произнесла что-то на иностранном
языке.
— Волосы. Тебе же придется что-то делать с моими волосами.
Краем глаза он взглянул на мою прическу.
— В четверг вечером у тебя был
конский хвост
. Такую конструкцию
вполне по силам соорудить и мне.
— Ну ладно Все равно у меня с собой нет даже фена. Остался в машине.
— Я взял твою сумку. Она в багажнике вместе с моими вещами.
От радости я была готова его расцеловать. Почти вся одежда, разумеется,
срочно нуждалась в стирке, но на всякий случай я прихватила на пляж кое-что
про запас. В сумке лежали чистое белье, пижама и даже косметика — на всякий
случай, если вдруг вздумается заняться макияжем. Слава Богу, таблетки
благоразумия тоже имелись, хотя и можно было надеяться на несколько
спокойных дней и ночей. Так что дела обстояли не так уж плохо. А завтра Шона
соберет еще кое-какие вещи и передаст их Уайатту.
Мы уже накрутили немало миль. Теперь вдоль дороги стояли лишь разрозненные
дома, да и то на солидном расстоянии друг от друга. Мне не терпелось наконец-
то приехать на место и увидеть, в какой обстановке предстоит провести
несколько дней.
— Где же ты живешь?
— Уже почти приехали. Я хотел убедиться, что за нами никто не следит, а
потому сделал несколько лишних поворотов. На самом-то деле мой дом почти у
городской черты.
Я сгорала от нетерпения — так хотелось увидеть обитель лейтенанта
Бладсуорта. Чего можно ожидать, я и понятия не имела, а потому на всякий
случай приготовилась к худшему. Худшее в данном случае представляло собой
типичную холостяцкую берлогу. Впрочем, не стоило забывать, что, играя з
профессиональный футбол, этот человек заработал немалые деньги, а потому мог
позволить себе все, что угодно, — от деревянного дома в сельском стиле до
имитации средневекового замка.
— Странно, что ты не живешь с мамой, — заметила я. Действительно,
странно. Миссис Бладсуорт казалась чрезвычайно приятной пожилой дамой с
острым, хотя и несколько своеобразным, чувством юмора. А старый
викторианский дом, который она так любила, мог без труда вместить половину
населения многоквартирного дома.
— Что же в этом странного? Ведь и ты тоже живешь отдельно.
— У женщин все иначе.
— А именно?
— Нам не нужно, чтобы кто-то готовил, убирал и стирал.
— Что ты говоришь? Но и я прекрасно обхожусь без няньки.
— Неужели ты сам стираешь?
— А что, это так сложно? Высшая математика? Представляешь, я даже умею
читать надписи на ярлыках и устанавливать регулятор на стиральной машине.
— И готовишь тоже сам? Не может быть!
— Без особых изысков, но в общем-то справляюсь. — Уайатт взглянул в мою
сторону. — А что?
— Вспомни, лейтенант. Мы что-нибудь ели в течение последних... — Я
сверилась с часами на приборной панели. — Последних пяти часов? Умираю от
голода. А ведь кормить меня отныне твой священный долг.
— Долг? С чего это ты взяла?
— Но ты же забрал меня силой, разве не так?
— Боюсь, что правильнее было бы объяснить ситуацию иначе: как спасение
твоей жизни.
— Это уже детали. Мама кормила бы меня просто восхитительно. Ты увез
меня от нее, так что теперь ответственность ложится на твои плечи.
— Твоя мама — интересная женщина. Ведь ты специально сделала вид, будто
не заметила ее отношения, так ведь?
— Отношения к чему? — не поняла я. Уайатт похлопал меня по коленке.
— Не имеет
...Закладка в соц.сетях
