Жанр: Любовные романы
Всего одна неделя
...а солидную дозу коктейля. К счастью,
он оказался не слишком крепким, иначе я бы дошла до кондиции еще на середине
порции.
— Хочу буррито с мясом.
Уайатт заказывал и одновременно следил за мной. А я, в свою очередь,
наблюдала за ним. Потом втянула следующую дозу напитка.
— Если напьешься, — предупредил Бладсуорт, — непременно сфотографирую
во всей красе.
— О, спасибо. Говорят, в пьяном виде я весьма пикантна и даже
неотразима.
Никто ничего подобного не говорил, но ведь Уайатт об этом не знал. Больше
того, мне еще ни разу не доводилось напиваться допьяна. Должна признаться,
что время учебы в колледже прошло не совсем гладко. Но пьянеть было просто
некогда, на следующий день всегда предстояли важные дела: тренировка группы
поддержки, гимнастика. Или совсем некстати ожидался экзамен. Так что всякий
раз оказывалось, что похмелье никоим образом не гармонирует с планами на
утро, а потому я просто прекращала пить, даже не успев захмелеть.
Официант принес корзинку горячих соленых лепешек тортилья и две порции соуса
— острого и мягкого. Взяв одну лепешку, я немного посолила ее и опустила в
острый соус. Удивительно вкусно и по-настоящему остро. После трех лепешек
меня бросило в пот, и пришлось снова протянуть руку к коктейлю.
Уайатт опередил меня и отодвинул вазу — то есть фужер — подальше.
— Эй! — возмущенно воскликнула я.
— Не хочу, чтобы ты окончательно надралась.
— Захочу — и надерусь хоть до посинения.
— Мне необходимо задать тебе еще несколько вопросов. Вот почему я и
возражал против твоего отъезда из города.
— Напрасно стараешься, лейтенант. — Я наклонилась и ухватила родной
коктейль. — Во-первых, следствие по делу ведут детективы, а вовсе не ты. Во-
вторых, единственное, что мне удалось увидеть, — это мужчину рядом с Николь
и то, что он уехал в темном седане. Все. Больше ровным счетом ничего.
— Это тебе кажется, — возразил Бладсуорт, выхватив вазу в тот самый
момент, когда я собиралась втянуть в себя очередную порцию живительной
влаги. — Иногда детали всплывают через несколько дней. Например, свет
автомобильных фар. Или свет задних габаритных огней. Не видела ничего
подобного?
— Фар не видела точно. — Вопрос показался мне интересным и даже
заинтриговал. — А вот габариты... хм... возможно...
Закрыв глаза, я попыталась снова прокрутить в уме всю сцену. Картина
оказалась на удивление живой и подробной. Вот медленно проплывает мимо
темная машина... внезапно участившийся стук сердца подсказал ответ.
— Не забывай, что улица расположена под прямым углом ко мне, так что
все видно как бы сбоку. Да, задний габарит... продолговатый. Точно не
круглый. Продолговатый и узкий.
Глаза сами собой широко раскрылись.
— По-моему, габаритные огни такой формы у некоторых моделей
кадиллака
.
— В том числе, — уточнил Бладсуорт. Он прилежно записал мои слова в
маленький блокнот, который, судя по всему, вытащил из кармана — тот был
сложен пополам.
— Вполне мог бы спросить меня об этом по телефону, — ядовито заметила
я.
— Если бы ты отвечала на звонки, — ответил он тем же тоном.
— Но ведь это ты отключился.
— В тот момент я был очень занят и не мог разговаривать. Вчера выдался
жуткий день. Позаботиться о твоей машине времени не было, да я все равно не
смог бы ее завести, так как ты не догадалась оставить мне ключи.
— Знаю. То есть тогда еще не знала. Обнаружила их уже дома. Дело в том,
что газета назвала свидетелем только меня и больше никого. Сам понимаешь, не
слишком приятно. К тому же Тиффани так плакала, так просилась на пляж, что я
побыстрее арендовала вот этот пикап и приехала сюда.
— Тиффани? — удивленно переспросил Уайатт.
— Нуда, моя пляжная душа. Ее так зовут. Мы с ней очень давно не ездили
в отпуск.
Бладсуорт смотрел на меня так, словно только что разглядел у меня вторую
голову или услышал признание в раздвоении личности. Через некоторое время к
нему вернулся дар речи.
— А кроме Тиффани, в тебе больше никто не живет?
— Если ты имеешь в виду снежную душу, то ее нет. Однажды я, правда,
каталась на лыжах. Вернее, почти каталась. Надела ботинки. Но они оказались
настолько неудобными, что у меня даже возник вопрос: неужели люди носят их
по доброй воле, без пистолета у виска?
Я немного подумала, побарабанила пальцами по столу и решила продолжить.
— Когда-то у меня был еще Черный Барт, но он что-то давно не давал о
себе знать, так что, вполне возможно, он со взрослыми не дружит.
— Черный Барт? Это что, твой внутренний... телохранитель? — Уайатт
улыбнулся.
— Нет, он просто маньяк. Если бы ты осмелился тронуть хоть одну из моих
Барби, то Барт моментально бы тебя прикончил.
— В играх, наверное, равных тебе не было и нет.
— Надеюсь, к девчачьим куклам у тебя претензий не возникает?
Лейтенант недоуменно посмотрел на лежавший перед ним блокнот. Казалось, он
пытался вспомнить, каким образом разговор перешел с габаритных огней на
Барби. Однако вернуться к основной теме не успел, как так официант принес
заказ и аккуратно поставил перед нами тарелки, не забыв предупредить, что
они горячие.
Лепешки тортилья предотвратили голодную смерть, но ощущения полной сытости
не принесли. Поэтому одной рукой я жадно схватила буррито, а другой
подвинула к себе несправедливо конфискованную
Маргариту
. Равноценное
владение обеими руками имеет свои несомненные плюсы. Писать левой я, к
сожалению, не могу, но зато вполне способна вернуть похищенный коктейль.
Как я уже говорила, коктейль оказался не слишком крепким. Но зато его было
много. Расправившись с буррито, я умудрилась высосать почти половину чаши и
уже начала обретать ощущение счастья. Бладсуорт заплатил за обед, мы
поднялись и пошли к машине. Не понимаю, зачем он всю дорогу так крепко меня
обнимал: я не спотыкалась, не качалась и даже не пела.
В пикап Уайатт засунул меня так, словно сама я туда ни за что бы не влезла.
В знак благодарности я одарила его шикарной улыбкой и положила руку на
колено.
— Как насчет близких отношений, начальник? — Бладсуорт хмыкнул, пытаясь
подавить смех.
— А ты не могла бы донести эту идею до дома?
— Пока доедем до дома, я протрезвею и вспомню массу причин, почему
этого делать не следует.
— Но я все-таки попытаю счастья. — Он нежно меня поцеловал. — А вдруг
повезет?
Ах да, шея. Уайатт знал о предательских свойствах моей шеи. Очевидно,
придется разориться на водолазку, а может, даже и несколько.
К тому времени как мы переехали через мост в обратном направлении и
вернулись в Райтсвилл-Бич, сияние счастья уже как-то померкло, оставив после
себя лишь сонливость. Впрочем, мне удалось самостоятельно покинуть кабину и
не слишком твердой походкой направиться к крыльцу. Неожиданно я оказалась на
руках у Уайатта.
— Предложение все еще в силе?
— Извини. Радость жизни уже поблекла. Алкогольное вожделение
выветривается быстро.
Лейтенант нес меня с такой легкостью, словно вовсе не ощущал веса, хотя
миниатюрной меня назвать нельзя. Однако Бладсуорт был дюймов на десять выше
и к тому же до сих пор оставался отличным спортсменом, а это означало, что
он тяжелее меня минимум фунтов на восемьдесят, если не больше.
— Вот и хорошо. Предпочел бы, чтобы ты вожделела ко мне не только в
пьяном виде.
— Способность соображать вернулась, а вместе с ней и прежние доводы. Не хочу заниматься сексом.
О Господи! Какая страшная ложь! Я безумно его желала, но из этого вовсе не
следовало, что между нами непременно должно что-то произойти.
— Уверен, что смогу убедить свою девушку в необходимости изменить
решение, — самонадеянно заявил Уайатт, открывая дверь. Домик ждал нас
незапертым: ведь я очень спешила удрать от преследователя, а Уайатт
торопился меня догнать.
Примерно через час я наконец обрела право на сон. Последней промелькнула
мысль о полной бесполезности водолазки. Что шея? Чтобы сохранить способность
владеть собой, придется покупать полный набор доспехов.
Глава 9
Проснулась я среди ночи. Было очень холодно и страшно. Холоду удивляться не
приходилось, так как Уайатт повернул регулятор кондиционера наделение
мороз
. Видимо, мне снился какой-то сон, потому что проснулась я от звука
выстрела и не сразу поняла, где нахожусь.
Наверное, я что-то пробормотала или вздрогнула от испуга. Уайатт тут же сел
в постели и абсолютно бодрым голосом спросил:
— Что с тобой?
Вопрос вернул меня к действительности. Я попыталась что-нибудь рассмотреть в
темноте, но на фоне более светлого прямоугольника окна сумела различить лишь
контуры сильного тела. Протянув руку, дотронулась до него и сразу
почувствовала тепло обнаженного живота — как раз над прикрывающей бедра
простыней. Прикосновение было неосознанным, импульсивным и отражало
инстинктивную потребность в контакте.
— Холодно, — пробормотала я, и Уайатт тут же снова лег, прижал меня к
себе и натянул одеяло. Я удобно устроилась, положив голову ему на плечо, а
руку на грудь. Тепло и сила успокаивали, а столь реальное присутствие
сильного мужчины внушало уверенность. Я вовсе не собиралась спать с
Бладсуортом — вы понимаете, о чем речь, — потому что все еще отчаянно
пыталась соблюсти принципы. Однако случилось так, что сон сморил меня прямо
посреди жаркого спора, а Уайатт явно воспользовался моим бессознательным
состоянием. Подозреваю, что тактический ход был тщательно рассчитан:
изнурить меня сексом до такой степени, что глаза закрылись сами собой. Но
сейчас, в ночной тьме, было безумно приятно лежать в обгятиях этого человека
и чувствовать тепло и заботу. Это было то, что я отчаянно хотела получить от
него раньше. И сейчас степень собственного счастья почти пугала.
— Что тебе снилось? — спросил Уайатт, легко и ласково меня обнимая.
Глубокий голос уютно охрип от сна, а удивительная близость согревала подобно
самому теплому и мягкому одеялу.
— Не знаю. Ничего не помню. Почему-то проснулась и никак не могла
понять, где нахожусь. Да еще этот холод... Я что-то сказала?
— Нет, просто издала забавный звук, как будто испугалась.
— Мне показалось, что раздался громкий хлопок, но это могло и
присниться.
— Я ничего не слышал. А что за хлопок?
— Похоже на выстрел.
— Нет, здесь ничего подобного не происходило. — Уайатт говорил
абсолютно уверенно. Я решила, что, как полицейский, он должен разбираться в
таких делах.
— Ну, тогда, наверное, мне снился сон об убийстве. Не могу ничего
вспомнить. — Я зевнула и постаралась прижаться еще ближе. В этот момент и
мелькнула искра воспоминания. Да, сон действительно снился, но убивали в нем
не Николь, а меня. Но ведь до того, как полиция обнаружила тело Николь, я и
не сомневалась, что стреляли именно в меня. Так что целых десять минут, до
приезда копов, я умирала от ужаса.
— Подожди, кое-что вспоминается. Мне приснилось, что в меня стреляют,
ведь поначалу это так и выглядело. Наверное, подсознание продолжает
работать.
Объятие стало крепче.
— А что ты сделала после выстрела?
— Не поднимаясь, на корточках добралась до служебного входа, а потом
заперла дверь и набрала номер 911.
— Молодец. Именно так и надо было действовать.
— Я испугалась до смерти, но изо всех сил пыталась держать себя в
руках.
— Это только говорит о твоем здравомыслии.
— А также и о том, что Николь застрелила не я, так как я не выходила
под дождь, чтобы выяснить обстановку, и осталась совершенно сухой. И все же
я попросила копов провести тест на следы пороха, потому что очень устала и
не хотела, чтобы меня отвезли в департамент и начали допрашивать. Правда,
мои усилия оказались напрасными: благодаря тебе я все-таки оказалась там.
Это обстоятельство здорово меня расстраивало.
— Да, о тесте
на пудру
я слышал, — сухо заметил Уайатт. Похоже, ему
казалось, что я разыгрывала роль тупой блондинки, чтобы отвести подозрения
полицейских. Хотя понятия не имею, с чего он так решил.
Я продолжала рассуждать:
— Не понимаю, с какой стати этот сон приснился мне именно сегодня.
Почему не в первую ночь? Это было бы естественнее.
— Ты очень устала. Что-то, наверное, снилось и тогда, но сны просто не
запомнились.
— А вторая ночь? И о ней ничего не помню.
— То же самое. Долго ехала, а до этого еще и не выспалась. Усталость
взяла свое.
От неубедительности объяснения я даже фыркнула.
— Ты что же думаешь, сегодня я не устала?
— То совсем иная усталость, — пояснил Уайатт внезапно потеплевшим
голосом. — Тогда был стресс. Сегодня удовольствие.
Что верно, то верно. Даже споры с ним доставляли своеобразное наслаждение,
поскольку были мне интересны. Немного тревожило то обстоятельство, что все
битвы выигрывал противник, но сам процесс борьбы вдохновлял. Наверное,
мотыльки тоже счастливы, когда летят прямо в огонь. Если бы Уайатт снова
меня обжег, то просто не знаю, что бы я делала. Ведь он почти покорил и
приручил меня, в результате чего я оказалась с ним в постели.
В отместку за страдания я постаралась ущипнуть Уайатта как можно больнее.
Он подпрыгнул.
— Ой! За что?
— За то, что затащил в постель даже без ухаживания, — с негодованием
провозгласила я. — Заставляешь чувствовать себя слишком простой и доступной.
— Милая, в тебе нет ничего простого и доступного. Уж поверь мне. —
Голос звучал серьезно.
— Нет, именно так и ведут себя доступные женщины. — Мне почти удалось
заплакать. Что ж, если не дано выигрывать сражения, так стоит хоть немного
помучить противника.
— Ты что, плачешь? — В вопросе послышалась искренняя тревога.
— Нет. — Ответ соответствовал правде. Но разве я виновата в том, что на
коротком слове голос слегка дрогнул?
На лицо легла теплая рука.
— Нет, не плачешь.
— Я же сказала, что не плачу.
Черт возьми, неужели он ничего не принимает на веру? Как же тогда можно от
него что-нибудь скрыть?
— Да, но ты заставила меня ощутить вину. Неужели не понятно, что если
тебе чего-то действительно не хотелось, то надо было всего лишь твердо
сказать
нет
?
— Но ты же все портишь шеей. Ты должен оставить мою шею в покое. И еще
насчет секса. Я считаю, что пересекать черту слишком рано. Сначала надо
выяснить, могут ли между нами завязаться серьезные отношения.
— Завязаться? — удивленно переспросил Уайатт. — А мне почему-то
кажется, что все уже и так давным-давно завязалось.
— Не совсем. Пока мы всего лишь на старте. У нас даже не было свиданий.
Я имею в виду сейчас. Два года назад не в счет.
— Но сегодня мы вместе обедали.
— Это тоже не считается. Сначала ты применил физическую силу, а потом удерживал меня угрозами.
Уайатт пожал плечами:
— Неужели если бы ты не хотела есть и не решила, что за обед заплачу я,
что-нибудь могло помешать тебе закричать во все горло и начать звать на
помощь?
Да, он прав. Конечно, с ним я чувствовала себя на удивление спокойно и в
полной безопасности — от всего и всех, кроме самого Уайатта Бладсуорта.
— В таком случае предлагаю заключить сделку. Я готова принять
ухаживания — так, как будто все начинается заново. Ведь ты этого хочешь, не
так ли? Тебе нужен еще один шанс? Но этот шанс подразумевает отсутствие
секса, так как секс путает все карты.
— Ничего подобного!
— Ну хорошо, уточним: секс путает мои карты. Ведь вполне возможно, что
когда ты ближе узнаешь меня, а я тебя, то окажется, что мы вовсе не нравимся
и не подходим друг другу. Или, например, ты решишь, что я не настолько
симпатична тебе, как ты мне: ведь я же говорю, что секс путает все карты и
только нагоняет туману. Возможно, занятия сексом не оказывают эмоционального
воздействия на мужчин. А для женщин это крайне важно. Если согласишься
отступить в отношениях на шаг назад и принять простые условия, то избавишь
меня от нешуточной сердечной боли.
— Ты просишь закрыть дверь конюшни уже после того, как конь убежал.
— Ну так поймай его, стреножь и верни обратно в штаны — пардон, в
конюшню.
— Это твоя позиция. Извини, но, по-моему, она идет вразрез с основным
человеческим инстинктом. Я не могу не ласкать тебя при каждом удобном
случае, потому что только так мужчина доказывает самому себе и всему миру
реальность обладания своей женщиной.
По его тону я поняла, что Уайатт начал заводиться. Если включить свет, то
удастся увидеть выражение его лица. Но ведь верно и другое: он тоже увидит
выражение моего лица. Так что лучше все оставить как есть.
— Если бы наши отношения зашли достаточно далеко, то я бы непременно с
тобой согласилась.
— А разве это не так?
Действительно, мы оба голые и лежим в одной постели. Но что из этого?
— Конечно, нет. По-моему, можно говорить о физическом влечении, однако
при этом мы совсем друг друга не знаем. Какой, например, мой любимый цвет?
— Черт возьми, я был женат целых три года и понятия не имел о любимом
цвете жены. Мужчины не думают о таких вещах.
— Чтобы на что-то обратить внимание, вовсе не обязательно об этом
думать. — Разумеется, я не пропустила мимо ушей реплику насчет брака
продолжительностью в три года. Факт не новый — миссис Бладсуорт говорила об
этом еще до того, как познакомила нас. И все же думать о женитьбе Уайатта
мне было так же неприятно, как и о собственном неудачном замужестве.
Возможно, я просто-напросто ревновала.
— Розовый, — произнес Уайатт.
— Близко, но не в
десятку
. Розовый идет вторым.
— О Господи! Неужели у тебя не один любимый цвет?
— Первый — чирок.
— Чирок? Это что, такой цвет? Всю жизнь думал, что это утка.
— Может быть, название как раз и происходит от утки. Не знаю. Но суть в
том, что если бы мы провели вместе какое-то время и узнали друг друга ближе,
ты бы обязательно заметил, что у меня много вещей именно этого цвета, и
догадался бы, что он нравится мне больше всех других. А сейчас ты не мог
догадаться, потому что мы еще совсем не были вместе.
— Вывод напрашивается сам собой. Надо проводить вместе больше времени.
— Согласна. Но без секса.
— Чувствую себя так, словно бьюсь головой о кирпичную стену, —
пожаловался Уайатт, обращаясь к потолку.
— Знакомое ощущение. — Я начала выходить из себя. — Пойми, я боюсь
вновь оказаться с разбитым сердцем, и именно поэтому не хочу допускать тебя
ближе. Мне страшно влюбиться — а вдруг ты снова уйдешь и бросишь меня?
Знаешь, я должна быть уверена в том, что, полюбив, не останусь одна, а смогу
пройти рядом с любимым долгий путь. Разве секс способен дать такую
уверенность? Это для женщины он значит многое, а для мужчины — пустяк,
легкое развлечение. Секс — химическая реакция. Она создает в мозгу женщины
короткое замыкание, опьяняет настолько, что несчастная уже не способна
увидеть, что спит с предателем. И понимает это слишком поздно.
Молчание длилось долго. Первым заговорил Уайатт:
— А что, если я уже люблю тебя и с помощью секса хочу это доказать?
Что, если я таким образом просто пытаюсь стать ближе тебе?
— Если бы ты сказал
страстно влюблен
,
влюблен по уши
, то, возможно,
я бы и поверила. Но любить? Мы едва знакомы, так разве ты можешь всерьез
меня любить? Между нами не любовь, а простое вожделение. Похоть. И случится
ти когда-нибудь любовь — большой вопрос.
Снова молчание. Наконец я услышала:
— Думаю, что понимаю тебя. Согласиться не могу, но понимаю. Но ясно ли
тебе, что я имел в виду, сказав, что секс — это способ проявить свои
чувства?
— Да, — не очень уверенно заявила я. К чему он клонит? — И тоже не могу
согласиться.
— В таком случае ситуация тупиковая. Выхода нет. Ты не хочешь
заниматься сексом, а я хочу. Что ж, придется заключить соглашение: всякий
раз, когда я начну к тебе приставать, достаточно будет тебе произнести
нет
, и я остановлюсь, как бы далеко ни зашел. Даже если пискнешь свое
нет
откуда-нибудь из-под меня, обещаю тут же взять себя в руки.
— Это нечестно! — закричата я. — Сам знаешь, как трудно тебе отказать.
— Так что же, позволь узнать, можешь предложить ты?
— Ты не должен прикасаться к моей шее.
— Ну, в таком случае обмотай шею толстым-претолстым шарфом и никогда в
жизни его не снимай. — С этими словами хитрец ловким движением подтянул
меня, так что моя голова оказалась чуть выше его, и, прежде чем я смогла
возмутиться, спрятал лицо в изгибе шеи и плеч и принялся легонько
покусывать. Мгновение — и острое наслаждение пронзило меня молнией. Какое уж
тут сопротивление...
Такой вот он обманщик.
— Домой полетим на самолете, — распорядился Бладсуорт, когда мы,
позавтракав, начали собирать вещи.
— Но пикап...
— Ничего страшного, вернем его в местное отделение фирмы. Моя машина
ждет в нашем городе, в аэропорту. Я отвезу тебя в клуб, и ты заберешь свою.
Наконец-то мне удастся снова увидеть любимый белый
мерседес
! Замечательный
план. Правда, я не слишком склонна летать на самолетах. Время от времени все-
таки приходится это делать, но за рулем как-то привычнее, спокойнее и
надежнее.
— Не люблю летать, — произнесла я.
Уайатт выпрямился и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Только не говори, что боишься.
— Нет, не боюсь, то есть не настолько боюсь, чтобы хватать ртом воздух
и все такое прочее. Просто не могу назвать самолет любимым видом транспорта.
Наша команда однажды летела на какой-то чемпионат, и самолет попал в
воздушную яму. И падали мы так долго, что, казалось, пилоту ни за что не
удастся выровнять самолет. С тех пор я не слишком уютно чувствую себя в
небе.
Уайатт с минуту молча смотрел на меня, словно раздумывая, а потом кивнул:
— Хорошо, поедем на пикапе. Только сначала все равно придется заехать в
аэропорт и вернуть машину, которую взял я.
Черт подери! Такого я не ожидала — думала, что на самолет меня поволокут
силой. За последние дни я так старательно обвешала лапшой уши лейтенанта
Бладсуорта, что он имел полное право не верить вообще ни одному моему слову.
Однако этот человек, похоже, успел создать собственный детектор лжи Блэр —
наподобие того, каким обладала мама, — и понял, что если я и слукавила, то
только в сторону преуменьшения, не раскрыв истинного уровня испытываемого
дискомфорта. На самом же деле степень преуменьшения была не так уж и велика:
панике я действительно стараюсь не поддаваться.
В итоге мне пришлось ехать следом за Уайаттом в аэропорт, где он сдал взятую
напрокат машину. Потом, сидя за рулем, я терпеливо ждала, пока он устроит
свои вещи в пикапе рядом с моими. Новый сюрприз: лейтенант Бладсуорт скромно
уселся на пассажирское сиденье и аккуратно пристегнулся, даже не претендуя
на лидирующую позицию за рулем. Только совершенно уверенный в собственной
состоятельности мужчина мог позволить женщине вести пикап... если, конечно,
хитрец не пытался умаслить меня столь изощренным способом. Как бы там ни
было, а уловка сработала: во время долгого возвращения домой я чувствовала
себя почти умиротворенной.
Когда мы добрались до аэропорта нашего города, уже наступал вечер. Здесь нам
предстояло сдать пикап и забрать
форд
Уайатта. Мы переложили вещи и
отправились за моим
мерседесом
.
К несчастью, почти вся территория до сих пор оставалась окруженной желтой
полицейской лентой. У меня забрали половину автостоянки для посетителей, все
здание и всю стоянку для автомобилей персонала. Бладсуорт остановился рядом
с отгороженным участком.
— Когда мы сможем снова начать работу? — поинтересовалась я, отдавая ему ключи от
мерседеса
.
— Постараюсь к завтрашнему дню завершить все работы на месте. Тогда
сможешь открыться во вторник. Но учти — я ничего не обещаю.
Оставшись возле машины, я наблюдала, как Уайатт скрылся на служебной
стоянке. Через несколько минут он появился вместе с моим белым кораблем,
объехал свою машину и остановился рядом
...Закладка в соц.сетях
