Жанр: Любовные романы
От любви не убежишь
...ходилось делать, — это
отдавать распоряжения взять билеты на другой рейс, если их рейс запаздывал
или откладывался. Он огляделся вокруг на тележки и на бизнесменов с
мобильниками.
Беспомощный, потерянный старик, он попытался попросить милую стюардессу из
Эйр Лингус
сжалиться на ним, но до него ли ей было. Через некоторое время
он нашел справочное бюро и встал в очередь. В конце концов, кокетничая и
хлопая ресницами, ему помогло какое-то странное существо. К несчастью, то
был мужчина. Почему в наши дни только чудаки обращаются с вами любезно?
Женщины, кажется, находят, что любезное поведение унижает их. Да, в пору его
молодости все было иначе.
Узнав о времени прибытия и номере рейса, Джулиус направился в бар. Он с
отвращением обнаружил, что
кларет
, который ему принесли, был охлажденным,
а когда он попросил кофе, ему принесли увенчанное взбитыми сливками и
шоколадом каппуччино, похожее на угощение на детском празднике.
Знаешь, в
чем твоя проблема, — пробормотал он про себя, открывая Обозреватель
Корка
, — ты превращаешься в сварливого старого кретина
. Эта мысль
явно понравилась ему. За десять минут до прибытия самолета он расположился у
выхода, стараясь подавить охватившее его волнение. После своей золотой
свадьбы Джулиус был вынужден признать, что Стивен, в сущности, прав — он
действительно провел слишком много лет ожесточившись, и кто знает, сколько
еще такой старик, как он, сможет протянуть? Конечно, художники часто
доживают до преклонных лет. Джулиус ухмыльнулся. Стелла говорит, что это
оттого, что они очень эгоистичны, зато их жены всегда умирают в молодости.
Но не она. Она будет жить долго. Возможно, специально будет подольше жить,
чтобы не дать ему жениться на молоденькой красавице, которая могла бы
скрасить его жизнь. Чертова женщина!
Через выход уже начали просачиваться первые бизнесмены, путешествующие без
багажа. Должно быть, самолет прилетел раньше.
Джулиус с удивлением заметил, что сильно нервничает.
Пошла следующая волна — американцы с огромными чемоданами, в цветных
бермудах, приехавшие в поисках своих корней. Потом одинокая маленькая
девочка с пластиковым билетом, приколотым к кофте, как у беженки, бросилась
в объятия своих бабушек и дедушек. Но никаких признаков Стивена. Джулиус
почувствовал горькое разочарование. Может быть, все эти люди были с другого
рейса? И Стивен еще появится? Он решил подождать еще немного.
И тут он заметил Тесс, идущую к нему через здание вокзала.
По-прежнему стояла чудесная погода всю ту последнюю их неделю. Но для Тесс
отпуск утратил всякую привлекательность. Элли вернулась с концерта, полная
новостей про усилители и лазеры, и объявила, что она хочет стать
организатором рок-концертов.
Только они, — заявила Элли
ответственно, — делают настоящие деньги
. Тесс улыбнулась и постаралась
подавить обиду на Стивена. Ей так не хватало его, и она никогда не забудет
разочарования во взгляде Джулиуса, когда он узнал, что сын не приедет. Не то
же ли самое чувствовал Стивен бессчетное количество раз, когда был ребенком?
Они обдурили тебя, твои мама с папой...
Когда Элли и Люк заметили Стивена, поджидающего их в Хитроу, они мгновенно
забыли все свои обиды и бросились в его объятия.
— Я научился брать препятствия! — не выдержал Люк.
— Правда? Вот здорово! — Стивен взъерошил волосы Элли. — Что
же ты совсем не загорела? — спросил он, разглядывая ее.
— Я была в замке Слен, помогала за кулисами на рок-фестивале.
Он взглянул на Тесс, которая, сдерживая обиду, взгромождала чемоданы на
тележку.
— Привет, любимая! — Заметив ее раздражение, Стивен отослал Люка и
Элли платить за парковку. — Слушай, Тесс, мне очень жаль...
Тесс перебила его:
— Почему ты испугался? Ты пропустил великолепный отпуск. Погода была
прекрасной все дни. Даже без тебя.
Стивен с болью посмотрел на нее.
— Я не мог видеть отца. Я понимал, что на этот раз ему придется
рассказать о художественной школе, а я вовсе не был готов к тому, чтоб он
разнес всю эту затею.
Будь Тесс в другом настроении, она бы попыталась его понять, но ее собственная обида еще не прошла.
— Повзрослей, Стивен, ради бога! — Она в ярости швырнула на
тележку последний чемодан. — Я рассказала твоему отцу все о Брайанте и
о том, что ты хочешь быть художником. И он не завыл, и не заскрежетал
зубами, и не обозвал тебя идиотом. Он был просто потрясен и сказал, что это
должно было произойти.
Стивен слушал, ошеломленный. Что она говорит? Выходит, все его страхи
напрасны?
— Это, должно быть, очередные фокусы Джулиуса.
Тесс колебалась с минуту, сказать ему или нет о том, что Джулиус ездил его
встречать. Почему нет, черт возьми? Почему она должна щадить его чувства,
если его совершенно не волнует, что чувствует она?
— По правде говоря, он так обрадовался, что поехал встречать тебя в
аэропорт. — Она увидела, что Стивен был поражен, краска сбежала с его
лица, и осталась довольна произведенным эффектом. Может быть, теперь,
наконец, Стивен и Джулиус образумятся. — Он сказал, что пришло время
вам понять друг друга. — Она в бешенстве нанесла последний удар: — Но,
конечно, тебя там не оказалось. Я никогда не видела его таким расстроенным.
Я поехала за ним в аэропорт, чтобы сообщить, что ты не приедешь. Ты, как
всегда, струсил!
Дома ее настроение ничуть не улучшилось при виде разложенных по всей
прихожей холстов, грязной посуды в раковине и пустых бутылок из-под молока.
Стивен сделал попытку помириться, открыл бутылку вина и протянул ей бокал.
— Брось, Тесс. Хватит злиться друг на друга, сегодня мой последний день
на свободе. Завтра я начинаю прибыльное дело.
— О'кей, — сказала она неохотно, — давай выпьем. — И
подняла бокал: — За прибыльную работу!
Глава 16
В приемной
Ричмонд и Квинн
Стивена встретил Хьюго. Он протянул руку — все
его недоверие к Стивену прошло:
— Приветствую вас. Джозефина и я, мы оба рады, что вы присоединяетесь к
компании. — Он вызвал лифт и провел Стивена на третий этаж, в
просторный офис с окнами на заливные луга. Возле офиса размещалась стойка,
за которой сидела молодая девушка, пытающаяся разговаривать по двум
телефонам сразу. — Это Люси. Она заботится обо мне и Джозефине, но
согласилась охватить своим вниманием и вас.
Стивен был слегка удивлен, что двое руководителей компании делят одну
секретаршу, и засомневался, хватит ли у нее времени и на него.
Хьюго словно прочитал его мысли:
— Мы с Джо сами занимаемся административной работой. Это позволяет
держать линии связи свободными. Поначалу у нас даже не было офиса и мы
пользовались столами по всему зданию. — Он мрачно улыбнулся. — Но
оказалось, что это не очень практично. Я надеюсь, вы также сможете сами
выполнять свою административную работу, — сказал он, указывая на
новенький компьютер на столе Стивена. — Люси с радостью будет принимать
сообщения для вас и вести ваше расписание. — Стивен улыбнулся
застенчивой девушке. Она кивнула ему в ответ. — Мы думаем провести
сегодня ближе к вечеру первое собрание, и вы набросаете общий план кампании
по раскрутке новых духов.
— Конечно, в какое время вас устроит?
— Около пяти, так, чтобы вы успели осмотреться.
— Чудесно. — Он понял, что
Ричмонд и Квинн
— не то место, где
ожидают, что вы сядете на обратную электричку на Ватерлоо ровно в пять
тридцать. Стивен решил немного пройтись, напомнить себе о делах земных,
потом распаковал портфель и уселся за свой новенький стол. Было слишком рано
звонить в Нью-Йорк, он составил список журналов и коммерческих газет,
которые понадобятся ему, чтобы быть в курсе. Потом вытащил свои записи и
стал читать, останавливаясь только для того, чтобы подумать, чем будет
заниматься Слоук со своими новыми учениками. Бели уж он настолько увлечен
учебой, может быть, ему спрятать экземпляр
Художника
в своем портфеле и
украдкой почитывать его, как другие служащие —
Пентхаус
.
Ровно в пять Люси заглянула в дверь и сказала, что его ждут. Несмотря на все
разговоры о демократии, их офис был достаточно представительным. Он занимал
все крыло здания с видом на поля с одной стороны и на реку с другой, в обоих
его концах стояли два огромных дубовых стола для каждого, два дивана и
большой шкаф с выдвижными ящиками в середине. Все это тонко и своеобразно
сочетало современность и старину. Джозефина села на один из диванов,
элегантно скрестив ноги, Хьюго — на другой, Стивен присел рядом с Хьюго.
— Итак, Стивен, начнем. Джозефина не любит тратить время попусту.
— Первое, что нам необходимо сделать, это — изучить рынок в
Штатах, — Стивен вручил им обоим доклад, который он подготовил, —
найдется ли место для новой марки и что придаст нашей продукции импульс на
рынке, и без того переполненном. Какова должна быть упаковка. Необходимо
побеседовать с покупателями
Блумингдейлс
и других крупных магазинов, с
людьми, связанными с большими торговыми сетями. Это займет неделю или две.
Затем займусь непосредственно рекламой и маркетингом.
Джозефина и Хьюго слушали, задавали время от времени вопросы о сроках и о
том, с кем он планирует связаться. Иногда Хьюго забрасывал какую-нибудь свою
идею, которая, как правило, оказывалась весьма полезной. Было одно
удовольствие работать с двумя такими умными людьми, прекрасно разбиравшимися
в бизнесе и способными быстро принимать решения, после рекламы, где тебя
бросает то вверх, то вниз.
Через час Хьюго взглянул на часы.
— Вы, кажется, хорошо разобрались в деле. — Он встал. — Я
должен идти, у меня еще одна встреча.
Стивен не знал, должен ли он тоже уйти, но Джозефина уже открыла шкаф и
налила вино в два бокала. Она даже не потрудилась спросить, есть ли у него
время. Когда Хьюго закрыл за собой дверь, она протянула бокал Стивену:
— Вам понравились занятия? Слоук, кажется, в восторге от вас. Он
пытался отговорить меня брать вас на работу.
— Меня тоже. Он не слишком заботится о презренном металле.
Джозефина улыбнулась:
— Только потому, что обирает все королевство, даже собственных
учеников.
— Особенно их, — поправил Стивен. — Мне он очень понравился.
— Это вы ему явно понравились.
— Да, это произошло, когда он понял, что я не спекулирую именем отца.
— Вы не любите, когда люди узнают о вашем отце? — Джозефина с
любопытством посмотрела на него.
— Не люблю. — Стивену не хотелось распространяться о том, что,
когда имеешь знаменитого отца, почти невозможно конкурировать с ним,
особенно в его сфере.
— Я никому не скажу, — улыбнулась Джозефина. — Обещаю.
Решив, что наступил удобный момент попрощаться, чтобы не обидеть ее, Стивен
встал.
— Мне пора. В полвосьмого электричка.
— Стивен... — Уж не хочет ли она снова предложить подвезти его до
станции? — Я знаю, что вы очень заняты сейчас, но вы же не бросите свои
занятия живописью?
Его тронуло ее искреннее участие. Тесс никогда бы не спросила так.
— Вы всегда можете воспользоваться студией, если хотите.
Стивен поблагодарил ее. Студия была просто фантастической, и предложение
звучало заманчиво. Но какое-то чутье подсказало ему, что следует отказаться.
— Я доволен тем, что у меня есть. Но, в любом случае, спасибо, —
он помахал ей на прощанье и закрыл за собой дверь.
Была пятница, и Тесс решила, как только вернется домой, сразу же засесть за
работу и, если понадобится, просидеть всю ночь. Стивену придется заняться
домашним хозяйством.
В приемной Лайал Гибсон складывал папки в картонную коробку. Она придержала
для него дверь; Жаки права: у него действительно красивые карие глаза.
Никогда не замечала этого прежде.
— Переезжаете в другой офис? — пошутила она.
— Нет, беру с собой на выходные немного домашней работы. Как поживаете?
Вы немного бледны, несмотря на загар. Не переутомляетесь?
— Возможно, немного не выспалась. Прошлая ночь была тяжелой — пришлось
готовиться к презентации.
— Да, конечно, — в его голосе слышалось сочувствие, — как вы
настроены? Я уверен, вы победите.
Тесс улыбнулась. Приятно, когда тебя поддерживают. Стивен, кажется,
совершенно забыл об этом. Он с головой погружался в свое творчество, как
только возвращался домой.
— Спасибо, — она показала на свой туго набитый портфель, —
собираюсь прилежно позаниматься сегодня вечером.
— Мы оба ненормальные. — Он покачал головой. — Собираемся
провести выходные за работой.
Первое, что Тесс заметила в прихожей, был портфель Стивена. Очень хорошо.
Может быть, он уже начал готовить ужин, как обычно. Но не было слышно
никаких запахов готовки, а откуда-то сверху раздавались звуки музыки.
Стивен, судя по всему, опять взялся за краски и кисть.
— Мам! Мам! — Люк налетел на нее раньше, чем она успела снять
пиджак. — Папа перенес вниз Скейлекст-рик, а я хочу поиграть. Он
сказал, что ему нужно место для того, чтобы заниматься живописью.
— Господи! — Элли плюхнулась за кухонный стол, сжимая голову
руками. — У меня уже голова болит от этого запаха краски! Он что, не
может найти другое место для своих занятий?
Тесс повесила пиджак на спинку стула и посмотрела на свой портфель. Если она
прямо сейчас не сядет за работу, то никогда не подготовится.
— Стивен! — крикнула она вверх. — Ты можешь спуститься?
Послышался звук шагов по ковру на лестнице. Но это оказалась Инга.
— Тесс, у Люка сегодня развалились кроссовки. В школе сказали, что к
понедельнику мы должны купить новые.
Тесс закрыла глаза.
И тут вошел Стивен: он возмущенно смотрел на нее, держа в руках тарелку из
подаренного им на свадьбу фарфорового сервиза, — очевидно, использовал
ее в качестве палитры.
— Ты можешь приготовить ужин? — проговорила она.
Он поплелся на кухню. Ели в полном молчании.
— Послушай, дорогой, — Тесс попыталась разрядить
напряжение, — Люк жаловался, что потерял свой Скейлек-стрик, и потом мы
все спотыкаемся о твои холсты. — Она почувствовала, что лучше не
упоминать тарелку из сервиза. — Почему бы тебе не подыскать какую-
нибудь студию для занятий, где бы ты чувствовал себя свободно?
Но, проговорив это, поняла, что момент выбран неудачный. Стивен раздраженно
встал из-за стола.
— На самом деле ты просто хотела бы, чтобы я вообще не занимался
живописью. Ты считаешь, что это — всего лишь новое хобби, то, чем можно
позаниматься в воскресенье, а потом аккуратно все сложить в угол спальни? Но
так не получится. Я же устроился на эту чертову работу ради тебя, неужели
этого недостаточно?
— Ты устроился на эту чертову работу ради меня? — вспыхнула Тесс,
и в ее глазах сверкнул гнев. — Ты устроился туда ради нас, ради семьи.
Точно так же, как я бьюсь за это проклятое партнерство ради нас. — Она
встала и схватила портфель. — Поэтому мне приходится работать вечером в
пятницу, — она показала на тарелки на столе. — Почему бы тебе не
сложить все это в посудомоечную машину? — И, взглянув на выпачканную
краской фарфоровую тарелку, добавила: — Ты мог бы положить туда же эту
тарелку, они стоили десять долларов каждая.
Она побежала наверх в спальню, надеясь, что он пойдет за ней. Но он не
пошел. Она вытащила из портфеля все листы с цифрами и фактами для своего
доклада и стала думать, где бы их разместить. Почему бы и не на кровати,
ничего другого на ней не происходит в последнее время.
— Надеюсь, вы еще не подыскиваете себе другую работу? — Стивен
поднял голову от маленьких объявлений в
Ивнинг Стандарт
, Джозефина стояла
в дверях.
Он засмеялся:
— По правде сказать, я ищу студию. У Тесс переполнилась чаша терпения
из-за того, что мои кисти, краски, холсты заполнили весь дом. Скоро детям
негде будет находиться, — внезапно признался он. — Не знаю, то ли
из-за вещей, о которые она спотыкается все время, то ли сам факт моих
занятий живописью раздражает ее. Джозефина присела на ручку кресла,
внимательно поглядела на Стивена.
— Иногда людям, которые не занимаются живописью, бывает трудно понять,
почему вы так увлечены ею.
Стивен кивнул в благодарность, что Джозефина, по крайней мере, понимает его.
— Раньше я считал своего отца просто эгоистичным мерзавцем. Теперь
понимаю, что им владела страсть, чуть ли не одержимость.
— И ваша мать понимала это, а Тесс не может понять?
— Тесс совсем не похожа на мою мать. Она бы не стала мириться с тем, с
чем пришлось мириться моей матери ради искусства.
— Даже с несколькими холстами, разбросанными по дому? — Стивен
собрался уже было защитить Тесс, но Джозефина продолжила: — Послушайте, мое
предложение все еще остается в силе, насчет студии здесь. Художник, который
занимается в ней, сейчас в Тоскане. Грех не воспользоваться такой
возможностью.
Стивен колебался, думая о тихой мастерской с великолепным освещением, потом
взял себя в руки.
— Вы очень добры. Но ведь если я буду работать и заниматься живописью
здесь, то я совсем перестану появляться дома.
Джозефина улыбнулась:
— Слушайте, почему бы вам не привезти Тесс сюда, пусть она сама
посмотрит. Знаете что, а привезите сюда всю семью на ланч в
воскресенье? — Стивен заглянул в ежедневник не запланировали ли они чего-
нибудь на воскресенье? Ничего особенного. — Надеюсь, ей понравится
студия.
— Ну, мам! Нам что, придется ехать в этот Винчестер только ради ланча?
Там, скорее всего, не будет никого нашего возраста, — стонала Элли.
— Может быть, тебе подарят образцы духов
Ричмонд и Квинн
?
— У них цветочный запах, как у освежителя воздуха. Я терпеть их не
могу. — Элли подозревала, что их создателей она тоже не полюбит.
— Быстро в ванну, ты, упрямый подросток! — скомандовала
Тесс. — И не смей брать с собой сегодняшние газеты.
К удивлению Тесс, Элли была готова вовремя, зато Люк требовал майку, которая
все еще лежала в стиралке, так что Тесс пришлось извлекать ее оттуда и
гладить, а сам Люк тем временем разыскивал потерянную кроссовку.
Они, как обычно, вышли на полчаса позже, и дело кончилось тем, что Тесс
подгоняла Стивена, чтобы ехал быстрее. От поездки у всех испортилось
настроение.
Пока они ожидали на ступеньках готической фантазии, а Люк раскачивал
колокольчик на дверях, Тесс думала:
Как все-таки странно знакомиться с
человеком, лицо которого хорошо тебе знакомо
. Ей приходилось бессчетное
число раз видеть в газетах фото Джозефины с высокими скулами, короткой
стрижкой. Что оказалось неожиданностью, когда Джозефина открыла дверь, так
это ее высокий рост. Тесс, обычно считавшая себя человеком вполне
нормального роста, почувствовала себя маленькой.
— Ты, должно быть, Люк, — сказала Джозефина, приглашая его знаком
войти. — А ты — Элли. Стивен рассказывал мне, что ты рисуешь. Ты хочешь
поступить в художественный колледж, правда?
Элли кивнула, пораженная красотой отделки резиденции.
— Какой фантастический дом!
— Тесс, так приятно наконец познакомиться с вами! — Это прозвучало
так, словно Тесс была ее давней доброй приятельницей, которая по какому-то
недоразумению избегала встречи с ней.
Тесс переступила через порог и постаралась не удивляться. Больше всего ее
впечатлила не красота и размеры дома, наполненного старинными вещами, но
тишина и порядок. Она старалась не думать о хаосе, царящем у них дома, о
велосипедах и роликах в прихожей, о полотенцах, висящих на батареях, о
грудах тарелок на посудомоечной машине, потому что никто не потрудился
сложить их внутрь Она сразу же заметила, что в доме Джозефины не было вещей—
того, что не поддается никакой классификации и что валяется месяцами на
кофейном столике или на книжных полках.
— Ну что ж, — объявила Джозефина, — самое время перекусить.
Тесс улыбнулась и поняла, что это было: тонкий намек на то, что они опоздали
на четверть часа.
Столовая была просто сказочной. Желтая и голубая, как на полотнах Моне. На
сервировочном столике лежала холодная лососина, украшенная тонкими ломтиками
огурцов, в окружении множества изысканных салатов.
Джозефина повернулась к Тесс:
— Надеюсь, вы не против, — только холодные закуски? Я не люблю,
когда прислуга остается в доме на выходные.
Тесс предостерегающе посмотрела на Люка, чтобы он не вздумал спрашивать, нет
ли чего-нибудь, осыпанного хлебными крошками. Но, как ни странно, он
преспокойно ел маленький кусочек лососины, закусывая гигантским куском
голландского сыра. На десерт он проглотил тарталетку с яблоком и грушей и
кусок пирога с земляникой.
Во время ланча, к великому изумлению Тесс, даже Элли, обычно стесняющаяся
незнакомых людей, оживленно болтала с Джозефиной.
— Итак, — предложила Джозефина после того, как все было съедено до
последнего кусочка, — пошли смотреть студию?
— Какая чудесная комната, — сказала Элли, едва переступила порог
студии. — Должно быть, здорово работать здесь. Ты знаешь, мама,
Джозефина хотела в молодости стать художником. Она училась живописи у того
же учителя, у которого учился папа.
Тесс, которая уже слышала о многогранной натуре Джозефины, вежливо улыбнулась. Та повернулась к ней:
— Итак, Тесс, вы разделяете страсть Стивена к живописи? Какие ваши
любимые художники?
В голове Тесс было пусто. Она не смогла вспомнить даже Ван Гога или Сезанна,
не говоря уж об афинских репродукциях.
— Господи, не спрашивайте маму, она не сможет отличить Матисса от
Пикассо, правда, ма? — Эли любовно подхватила мать под руку. —
Хотя, может, ты уже прочла ту книгу, которую купила недавно?
Джозефина улыбнулась:
— Что это за книга? Роберт Хьюджис?
Тесс вспыхнула.
— О, — пробормотала она (убить мало эту Элли!), — я не помню
точно название.
— Я помню, — пришла на помощь Элли, — это что-то вроде
самоучителя
Как понимать живопись
. У тебя плохая память, мам. Должно быть,
твой мозг разрушен алкоголем.
— Как чудесно, — улыбнулась Джозефина, — вы явно принимаете все это близко к сердцу.
От Стивена ускользнули покровительственные нотки, но не от Элли. Она бросила
удивленный взгляд на Джозефину.
— Тесси, — Стивен обнял ее, он был искренне тронут, — я и не
знал, какая ты милая.
— Замечательно! — резко сказала Джозефина. — Мы все пришли к
согласию, не так ли? Отныне Стивен может пользоваться студией.
Джозефина стояла на ступеньках и махала рукой, пока они все забирались в
машину.
Несмотря на их старую машину и вполне банальное зрелище, какое они являли
собой — отец, мать и двое детей, — Джозефина почувствовала что-то вроде
зависти. Она всегда боялась обыденности. Дети представлялись ей обузой,
пожирающей энергию. По правде говоря, они всегда немного раздражали ее. С
теми, которых она знала, нельзя было поговорить об искусстве и культуре, как
с Элли. Вот с кем действительно было приятно. Взяв себя в руки, она махнула
им последний раз на прощанье и пошла к дому.
— Итак, что ты думаешь о ней? — спросил Стивен. Никто не спросил,
кого он имеет в виду.
— Она показалась мне очень... — Тесс замолчала, подыскивая точное
слово.
— Важной? — предположила Элли.
— Самоуверенной, — поддержала Тесс, — и немного одинокой.
— Одинокой? — удивился Стивен. — Ты действительно так
думаешь?
— Может быть, даже больше, чем она сама это чувствует. — Тесс
в
...Закладка в соц.сетях
