Жанр: Любовные романы
От любви не убежишь
...е и лучшим.
На мгновение Стивен представил себе, как он создает тонкий, остроумный
проект и пытается объяснить его Валенски. Он чувствовал, что симпатизирует
вегетарианцам и левым. Вопрос Люка снова промелькнул у него в голове:
Для
чего нужна реклама?
— Замечательно, — сказал он, еле удерживаясь от смеха, — обезьяны — это то, что надо.
Он перехватил подозрительный взгляд Теда. Теду наконец удалось взять ход
собрания в свои руки, и он поспешил закончить встречу, чтобы Стивен не
наговорил ничего лишнего.
Стивен сразу же поднялся и направился к двери.
Хватит на сегодня
.
— Что это с ним? — тихо спросил Билл, пока сотрудники
Моторов
собирали вещи.
— Не знаю. — Тед прищурился. — Но собираюсь выяснить. Кстати,
Билл, ты не мог бы уделить мне пять минут? Я хотел бы поговорить с тобой.
Вернувшись в свой офис, Стивен сбросил все бумаги на пол. Из блокнота на
него смотрело лицо Валенски: он только сейчас понял, что, оказывается, все
это время в ярости рисовал на него шарж. Несколько линий, но они прекрасно
передавали сущность этого мерзавца.
Какого черта? Что он сделал со своей жизнью? Учит горилл и тюленей продавать
автомобили и стиральные машины, чтобы такое дерьмо, как Валенски, получало с
этого прибыль...
Когда он уже собрался уходить, в двери неожиданно возник Билл Беркли. Вид у
него был жалкий, как у дорогого воздушного шарика после праздника.
— Что случилось?
Стивен не знал, можно ли спрашивать, о чем они говорили. На глаза Биллу попался рисунок с Валенски.
— Эй, это здорово! Ты классно передал этот его ненасытный взгляд. А я и
не знал, что ты рисуешь. Гениально!
— Для этого не нужно особого таланта.
— А не мог бы ты запечатлеть и меня? — спросил Билл, снимая
пальто. — На память о работе здесь.
— Зачем? Ты что, собрался уходить?
Да, с ним явно что-то произошло. Стивен предложил пойти выпить, Билла нужно
подбодрить.
После трех
Будвайзеров
Билл раскололся. Его жена, предприимчивая дрянь,
выгоняла его из дома, который они вместе купили, взяв гигантский кредит.
Биллу было некуда идти. Все деньги он вложил в дом. К тому же, кажется, он
все еще любит ее. Боже, подобные истории Тесс выслушивает каждый день.
— Так что тебе наговорил сегодня Тед? — под конец спросил он.
— Да, ничего особенного, — буркнул Билл, — ну, что нужно
усердней работать. Ты же знаешь Теда, ему надо и тело и душу.
Они вышли из бара и молча постояли на улице. Стивен поймал такси, посадил
Билла и, сообщив водителю его адрес на окраине, сунул ему в руку десятку, на
всякий случай. Потом распрощался с Биллом и стал поджидать другое такси.
Дома было тихо, никаких признаков Тесс. Люк спал, уткнувшись носом в свою
детскую игру, Стивен осторожно забрал ее и выключил. Дверь к Элли была
закрыта, и он решил не стучать, чтобы не разбудить ее, если она спит. Через
пять минут он уже лежал в постели.
Тесс, уставшая до смерти, два часа пытавшаяся объяснить молодой женщине из
Пакистана, которую задержали за перевозку наркотиков, серьезность ее
положения, с трудом, волоча ноги, поднялась наверх. В кровати сидел Стивен и
дожидался ее.
— Ты еще не спишь, — удивилась она и начала раздеваться, привычно
взглянув на будильник с радио у кровати. Второй час.
— Я не мог уснуть. — Он чувствовал, что эгоистично нагружать ее в
такое время своими проблемами, но ничего не мог поделать. — Я понимаю
Тесс, что уже очень поздно. Я тут долго думал... Не уверен, что хочу дальше
заниматься рекламой.
Она посмотрела на него, не понимая, о чем он вообще говорит, потом
наклонилась, чтобы поцеловать его. Глаза слипались.
— Ведь подождет до утра?
Она повалилась в кровать и выключила свет.
Их разбудила сигнализация, сработавшая на соседской машине. Тесс выскочила
из кровати и стала торопливо одеваться, потом нагнулась поцеловать Стивена.
Он спрятал голову под подушку —
Будвайзер
подействовал.
Внизу Элли и Люк спорили, как обычно.
— Мам, — первой заорала Элли, — Люк забрал вчера телевизор
для своей тупой Сеги, а ко мне специально пришли Пен и Лил, чтобы посмотреть
Тор of the pop
.
— Я уже объяснял Элли, что
Top of the pop
— это отстой. Все смотрят
Word
.
Тесс покачала головой. Они не изменились с тех пор, когда им было три и
семь, и постоянно сражались друг с другом из-за того, что Тесс будет им
читать:
Ласточки и амазонки
или
Топси и Тим
. Потом вдруг началась
паника, потому что выяснилось, что Люк потерял кроссовки.
— Надень старые, — посоветовала Тесс.
— Мам! — Люк помотал головой. — Я не могу, они с высоким
верхом, никто больше не носит такие.
— Очень плохо. — Тесс вспомнила, сколько стоили эти кроссовки и
как Люк убеждал ее их купить шесть месяцев назад, говоря, что, если у него
их не будет, он станет изгоем в классе. — Ничего страшного, если это не
понравится твоим сверстникам.
Собирая вещи на работу, она почувствовала вину: не стала слушать то, что
Стивен пытался рассказать ей вчера. Возможно, она слишком жестка с ним.
Но, кажется, Стивен решил, что это ему надо извиняться. Он пошел за ней в
прихожую.
— Слушай, я виноват. Я насчет вчерашней ночи — неподходящее выбрал
время, чтобы затевать серьезный разговор.
Тесс положила портфель.
— Какой разговор?
— Я не знаю, — он потянулся к ней и неожиданно порывисто поцеловал
в губы.
Тесс дотронулась до его лица и улыбнулась.
— Инга подсыпала тебе что-то в овсянку?
— Тесс... — Он помедлил, все еще прижимая ее к себе, внезапно его
тон стал серьезным. — Ты же любишь меня не только за то, что я добился
успеха?
Тесс погладила его по голове. К чему он клонит?
— Конечно, нет. Я горжусь тобой, потому что ты добился успеха, но люблю
я тебя за то, что ты — это ты.
— Слава Богу, потому что... — начал Стивен, но в это время
принесли свежую почту.
Сверху лежал роскошный конверт, надписанный крупным твердым подчерком. Тесс
и Стивен переглянулись. Ошибки быть не могло. Почерк был таким же
напыщенным, как и тот, кто писал.
Стивен поднял письмо. Тесс наблюдала за изменением выражения его лица, пока
он вскрывал конверт, и думала: как все-таки действует Джулиус, знаменитый
отец Стивена, на сына. Даже если он в Ирландии и их разделяют три сотни миль
воды.
— Ну разве это не трогательно, — произнес Стивен с горечью. —
Приглашение на их золотую свадьбу. Они решили отметить пятьдесят лет
издевательств друг над другом.
Тесс взяла его за руку. Жаль, что их отношения с отцом такие непростые. Но
ведь и Джулиус Джилфилан был непростым человеком. Может быть, он был гением.
И наверняка гением в саморекламе. Он был сущим бедствием для художественной
среды. Знаменитости заказывали ему портреты, даже если результат его работы
приводил их в ужас. И чем богаче и знаменитее был тот, кого он запечатлевал,
тем ярче Джулиус подчеркивал его худшие черты.
Тесс вспомнила, как она познакомилась с родителями Стивена: ее, девушку из
рабочей среды, из Ливерпуля, пригласила на ланч мать Стивена, высокомерная,
холодная Стелла, чем-то похожая на школьных учительниц. Злой, желчный
Джулиус, постоянно оскорбляющий Стеллу, которая, замерев, выслушивала его.
Их разговоры. От ребенка Джулиуса ожидали только остроумных шуток или речей
либо чтобы он держал рот на замке. Тесс была из бедной семьи, но там, по
крайней мере, не приходилось что-то доказывать, чтобы заслужить родительскую
любовь.
И все-таки она испытывала теплые чувства к Джулиусу. Несмотря на весь свой
эгоизм, он сразу полюбил Тесс, говорил, что в ней ему нравится ее дух, но
она подозревала, что он просто хотел досадить Стелле.
— Ты поедешь? — Тесс представила красоту Вест Корка весной,
обветшалое григорианское великолепие дома в Килламалойе и поняла, что ей
хочется, чтобы он ответил:
Да
.
— Я знаю отца, он, скорее всего, не заметит, приехали мы или нет, пока
господа от прессы толпятся там. Видимо, только для этого он все и затеял. Он
ненавидит сантименты, но не преминет воспользоваться возможностью захватить
побольше дюймов газетных колонок.
— Люку и Элли там очень нравится, — вставила Тесс.
— Может быть. Мы потом это обсудим.
— И твою работу тоже, — добавила Тесс. В конце концов, ему
частенько приходилось выслушивать ее профессиональные проблемы.
— Да, — согласился Стивен, — возможно.
В холле появились Элли и Люк, собирающиеся в школу.
— Пап, ты можешь подбросить нас сегодня? — попросил Люк. —
Инга уже несколько недель нас отвозит.
Стивен согласился, все высыпали на улицу и уселись в БМВ, принадлежащий его
агентству.
— А можно опустить крышу? Лил и Пен умрут от зависти.
— В марте?
— Ну и что?
Повеселевшая Тесс, улыбаясь, заводила тем временем свой заржавевший старый
воксхолл
:
Кингсмилл
не обеспечивал своих сотрудников машинами.
Как только Тесс появилась в офисе, на нее обрушилась целая лавина клиентов и
кризисов. Но все утро ей никак не удавалось сосредоточиться. Мысленно она
была со Стивеном. С ним, очевидно, что-то происходило, а она вчера не
придала этому значения.
В обед она позвонила ему, чтобы предложить пойти перекусить вместе, но он
был занят с клиентом. Может быть, она преувеличивает?
Тесс понеслась домой сразу же после работы. Она радовалась тому, что была
пятница, и собиралась быть более чуткой. Но Стивен еще не появлялся. Элли и
Люк перевернули кухню вверх дном, пока готовили себе перекусить. Пристрастия
в еде были объектом постоянных сражений между Элли, Люком и их родителями,
требовавшими время от времени, чтобы дети ели все вместе, как положено.
— Но, мам, — возмущалась обыкновенно Элли, уминая трехэтажный
сэндвич, в который вошло почти все содержимое холодильника, — еда — это
пустая трата времени. Есть множество более интересных занятий.
Дочь и сын застыли в изумлении, когда Тесс объявила о своем намерении
приготовить для Стивена романтический ужин. Элли была настроена скептически
по поводу кулинарных способностей матери.
— Знаешь что, мам, — в ней говорил опыт ее шестнадцати лет, —
может быть, надежней будет послать за пиццей?
Стивен вышел из метро на площади Слоуна и на подходе к остановке увидел, что
его автобус только что уехал. Вместо того чтобы ждать другой, он решил
пройтись по Кингс-роуд. Вечера стали немного светлее, Лондон выглядел
нарядным и милым; в приоконных ящичках уже расцвели нарциссы.
Улица, бывшая некогда центром ночной жизни Лондона, сохраняла свое особое
очарование. Сомнительные лавки, торгующие кожей, соседствовали с
антикварными магазинами, и надо всем этим странный дух универмага
Питер
Джонз
. Стивен двинулся по правой стороне, разглядывая витрины и наблюдая за
геями и уличной шпаной — постоянными обитателями этого места.
На полдороге он остановился возле колледжа искусств в Челси. Большое
объявление оповещало прохожих о том, что вечерние курсы по рисунку с натуры
могут быть закрыты из-за отсутствия желающих. Стивен опустил портфель на
землю и уставился на объявление. Ему всегда хотелось заняться рисунком с
натуры, он считал, что, как гаммы для пианино, так рисунок с натуры является
универсальной базой во многих областях искусства.
О чем он думал раньше? Живопись всегда считалась сферой его отца, а всю свою
сознательную жизнь он старался выбраться из тени Джулиуса. Но когда-то у
него были способности. Его учитель рисования в колледже пришел в ярость,
когда узнал, что Стивен будет поступать в университет, а не в художественный
колледж. Обычно мягкий человек, он внезапно стал поучать Стивена.
Талант —
как зуд, — кричал он, — возможно, не чесать зудящее место —
разумно, но в конце концов это сведет вас с ума
.
Может быть, неудовлетворенность, которую он испытывал, не так уж серьезна. В
последнее время его волновало не то, что он лишен творческого дара, а то,
что понапрасну растрачивает свой дар. Вечерние занятия стоят гроши, и потом
их в любую минуту можно бросить, если окажется, что это не то, что надо.
Он вернулся и записался, заплатив взнос — десять фунтов. Когда он вышел на
улицу, то неожиданно почувствовал подъем, как будто удалили что-то, долгое
время давящее на мозг.
Открыв входную дверь, он тут же почувствовал знакомый запах своей любимой
пиццы — из пиццерии, что неподалеку. В столовой, которая редко
использовалась по назначению (они больше любили есть на кухне), Тесс накрыла
стол зеленой льняной скатертью, зажгла свечи, как для праздничного ужина.
Опуская портфель, Стивен поймал ее тревожный взгляд и понял, что она затеяла
все это ради него.
— Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Ты ни за что не угадаешь,
что я только что сделал. Я записался на вечерние курсы рисунка с натуры.
Тесс посмотрела на него в изумлении.
— Я думала, что рисование — это область твоего отца.
— Да, конечно, но у меня был когда-то талант. Я хочу проверить,
насколько одарен...
Неожиданно вечер, которого оба так боялись, вышел веселым и уютным. После
двух бокалов вина Тесс почувствовала облегчение.
На следующее утро, проснувшись, Тесс потянулась на кровати. Суббота — как
чудесно! Стивен еще спал, на глазах прядь непослушных волос. Тихонько, чтобы
не разбудить его, она спустилась в кухню и приготовила чай. От позвякивания
чашек он проснулся.
— Я что попал в рай?
— Это я задабриваю тебя.
— Зачем? — Его рука с надеждой скользнула вверх под ночной
рубашкой Тесс.
Она поставила чашку и улыбнулась самой соблазнительной улыбкой, на какую
только была способна.
— Потому что, боюсь, сегодня твоя очередь ехать в супермаркет, —
промурлыкала она.
Стивен упал на кровать и спрятал голову под подушку.
— Неужели?
— Не волнуйся, Люк поможет тебе, он обожает супермаркеты.
Так что после завтрака Стивен и Люк отправились в одном направлении, а Тесс
— в другом: ей надо было завезти Элли к ее подружке Лили, где они,
несомненно, проведут весь день за просмотром познавательных видеофильмов
типа
Не проговорись маме, наша няня — зомби
.
Пока Люк курсировал по проходам супермаркета в поисках пищи, об исходных
составляющих которой вы бы ни за что не догадались, Стивен размышлял о
чудесах, явленных миру маркетингом, начиная от тюбика пасты в форме
динозавра и кончая йоркширскими пудингами холодного приготовления. К
счастью, Тесс снабдила их вразумительным списком, и Стивен настаивал —
никаких отклонений, иначе здесь придется провести весь день
.
Единственный спор между ними возник, как ни странно, в секции моющих
средств. Стивен выбрал один из порошков, но Люк поставил его на полку.
— Маме больше нравится другой, потому, что он сохраняет яркое
ярким, — объяснил он отцу, любезно процитировав слова из телевизионной
рекламы.
— Но это же чепуха! — Стивен попытался заменить порошок.
— Нет, не чепуха! — самоуверенно настаивал Люк. — Мама так
говорит.
— Но я же работал в рекламе и знаю, что это совершенная чушь, просто
выдумывают что угодно. И потом, он дороже.
— Но маме он больше нравится.
Стивен сдался. Сцена отлично бы подошла в качестве наглядного примера того,
как действует реклама. Да, ему удалось одурачить даже свою собственную жену.
К великому облегчению Стивена, вечером они остались вдвоем. Люк отправился к
своему приятелю Бену, а Элли — на вечеринку. Даже Инга ушла, надев мини-юбку
и оросив себя духами
Кельвин Кляйн
.
— Куда это она вырядилась?
— На дискотеку АКИ.
— Что это — АКИ? Я остановился в своем развитии на
Эмерсон, Лэйк и
Пальмер
.
Тесс засмеялась:
—
Английский Как Иностранный
, тупица.
Стивен пригубил вино.
— Слава Богу, я уже не молод.
Они с Тесс отведали совсем немного
Кьянти
и сыра, когда появилась Элли.
Стивен чуть не выронил из рук бокал. Девочка была одета в черный топ,
маленькие короткие шорты и огромные массивные ботинки. Довершала ансамбль
большая татуировка на плече: ухмыляющийся череп с розой в зубах.
— Тесс, — прошептал он, не веря своим глазам, — ты видела ее
плечо? Какого черта ты позволила ей это сделать?
— О, папа! — Элли засунула палец в рот и потом легонько потерла
кожу. Татуировка слегка потускнела. — Ты что, никогда не видел
переводные картинки? Их наверняка клали в жвачки даже в то время, когда ты
был молодым.
Стивен допил вино одним глотком, с чувством крайнего облегчения. Но решил не
сдаваться. Видимо, утонченность сейчас не в моде.
— Ну и куда ты ходила, одетая как девушка по вызову в Булонском лесу?
— На вечеринку, я же сказала. И не волнуйся, я не хожу так по улице.
Папа Лил подбросил нас туда, а мама дала мне деньги на такси до дома.
Вот это да! Внезапно ему в голову пришла идея. Он схватил дочь за руку и
усадил на стул.
— Ты знаешь, что такое жизнь?
Элли простонала:
— Да, пап. Ты уже рассказал все о жизни, когда мне было четыре года.
Стивен был ошарашен.
— Что, правда?
— Да, и с блестящими подробностями, ты забыл только одно
обстоятельство, что в жизни бывают развлечения. По какой-то причине ты решил
опустить эту мелочь.
— А откуда ты узнала об этой мелочи? — спросил он подозрительно.
— От тебя и мамы, пока вы валялись в постели, а мы смотрели телевизор.
Тесс хихикнула, но Стивен был непреклонен.
— Элли, ты носишь с собой презервативы?
— Папа! — возмутилась Элли поморщившись.
— Нет, скажи, носишь?
— Носишь, носишь... Позволь мне высказаться. Я не ношу их, потому что
не собираюсь ни с кем трахаться. Послушай, пап, я, может быть, знаю о
безопасном сексе больше тебя. Держу пари, ты никогда не надевал презерватив
на банан в темноте.
— Конечно, нет.
— А мы надевали. В школе. На самом деле, довольно забавно, если,
конечно, не пытаться потом съесть банан. — Она выскользнула из комнаты,
прежде чем Стивен нашелся с ответом. — Не надо меня ждать. Я буду
хорошо себя вести, честное слово.
Дом опустел.
— В наши дни такого не было.
— Нет, — признала Тесс, — но в наши дни так здорово тоже не
было. Все страшно боялись залететь или что о них
все узнают
.
— Думаю, ты права, я совсем не собирался становиться отцом семейства.
Знаешь, давай не будем бояться и не будем читать ей нравоучения.
Стивен подвел Тесс к дивану, они сели.
— Ты должен доверять ей, понимаешь? — заметила Тесс
укоризненно. — Она очень разумная.
— Да, я знаю. Мне очень жаль. Это все моя паранойя. Вот мальчикам я бы
не стал доверять. Я тоже когда-то был таким, помнишь? — Он подвинулся
поближе к Тесс. — Я не думаю, — он толкнул ее на спинку дивана, на
подушки, — что ты мечтаешь надеть презерватив на мой банан?
Тесс рассмеялась, Стивен начал целовать ее, его рука скользнула вниз между
ее бедрами, она закрыла глаза и потянулась к нему.
Глава 5
— Ну так что, едем на годовщину свадьбы твоих родителей или нет? —
спросила Тесс Стивена. Стелла, ее свекровь, позвонила накануне, чтобы узнать
их решение.
— Пожалуйста, пап, давай поедем, — хором упрашивали Элли и Люк. Им
нравилось бывать в Килламалойе, Джулиус обращался с ними как со взрослыми,
позволял участвовать в общей беседе и пить вино весь вечер.
— Твоя мать сказала, что мы будем спать в коттедже, а Элли и Люк — в
большом доме, так что мы можем рассчитывать на некоторое уединение. —
Оба знали: тактичная Стелла предоставляла Стивену возможность улизнуть от
назойливости Джулиуса. Стивен взглянул на них, ждущих его решения, —
все, даже Тесс, хотели, чтобы он согласился.
— Хорошо, — он нехотя сдался, — но только при условии, что мы будем спать в коттедже.
— Ура! — воскликнула Элли. —
Назад, в родимый край...
Инга позвала детей снизу: пора ехать в школу. Элли и Люк поцеловали
родителей на прощание. Тесс тоже стала собираться.
— Только вот что... — добавил Стивен слегка смущенно. — Не
говори им о моих занятиях рисунком, ладно?
— Конечно, нет, даже и не подумаю, — согласилась Тесс.
Стивен с восхищением смотрел на женщину, сидящую на небольшом возвышении в
центре зала. На вид ей было шестьдесят, но обнаженное тело выглядело
значительно старше. Это тело прожило огромную жизнь, у этого тела была
история. Грудь опала, растяжки на боках и бедрах, шрам от кесарева сечения
тянулся едва заметной линией внизу живота. Но в ее лице был какой-то вызов,
как будто она все еще ждала с готовностью всего, что судьба могла подарить
ей. Это не забитая жертва, не осмеливающаяся выйти за порог собственного
дома. Стивен чувствовал, что она держала дверь своей жизни широко
распахнутой.
Другие учащиеся уже прилежно работали над рисунком, а Стивен продолжал
смотреть. Он никогда раньше не рисовал с натуры и был уверен в неудаче.
Скорее всего, у него ничего не получится. Но вдруг, на какую-то долю
секунды, модель посмотрела ему прямо в глаза и почти незаметно подмигнула.
Стивен засмеялся и взглянул на настенные часы. Прошло полчаса. В конце
концов, ничего страшного, если рисунок выйдет неудачным. Пора приступать.
Преподавательница тоже посмотрела на часы. Приходится подрабатывать на
вечерних курсах, чтобы иметь возможность самой заниматься живописью.
Да, конечно же курсы были прекрасной вещью — единственная возможность для
обычных людей сбежать из своей повседневности и реализовать мечты об
искусстве. Но большинство пришедших сюда были такими заурядными! Почти все
занятие они сражались с углем, рисовали маленькими испуганными штришками,
постоянно стирая, никто не осмеливался попробовать широкие линии, которые
только и могли передать сущность женщины, сидящей перед ними. Но, по крайней
мере, благодаря объявлению пришли три новых ученика, и курс на время спасен.
Она вздохнула. Может быть, ей следует побольше подбадривать своих учеников?
Потом принялась кружить по студии, стараясь видеть только положительные
черты в тех беспомощных рисунках, на которые натыкался ее взгляд. Собралась
снова пройти по классу, но, взглянув на часы, заметила, что пора заканчивать
занятие. Уборщица обычно очень недовольна, если мольберты не сложены ровно к
девяти сорока пяти, и начинает ворчать, если кто-то задерживается до десяти
часов вечера.
— Извините, пора расходиться. Не могли бы вы забрать свои рисунки и
принести их в следующий раз?
Она заметила, что большинство стали собирать вещи с облегчением. Явно готовы
к посещению ближайшего паба, куда они обычно направлялись после занятий.
Это, в общем-то, известная вещь: в любом женском журнале можно найти советы
посещать вечерние курсы, чтобы найти свою вторую половину.
Она проследила, чтобы все убрали мольберты, и собрала уголь. Модель,
совершенно, по-видимому, не осознающая своей наготы, зашла за ширму
одеваться.
К великому негодованию преподавательницы, один из учащихся в заднем ряду все
еще рисовал. Она приблизилась к нему и раздраженным тоном спросила, не будет
ли он так любезен прекратить занятие.
Это был один из тех, кто пришел сегодня в первый раз. Мужчина за тридцать,
высокий и красивый, склонился над своим рисунком и, не замечая ее, затенял
внутреннюю сторону бедра женщины на рисунке.
— Я попросила вас собраться десять минут назад, вы что, не
слышали? — Ее раздражение переходило почти в грубость.
— Простите. — Стивен отступил назад, просто улыбнувшись ей. —
Я боялся, что в следующий раз у нас уже не будет этой модели, и хотел
закончить сегодня.
Преподавательница перевела взгляд с его лица на рисунок и замерла: рисунок
передавал жизнь, дыхание женщины. Не потерялась ни одна линия, ни один изгиб
ее тела в шрамах. Но, больше того, он передавал сам ее дух, непреклонный,
бунтарский дух молодой женщины, живущей в
...Закладка в соц.сетях
