Жанр: Любовные романы
От любви не убежишь
...убедить мать, что ее работа в компании социально
ориентированных юристов оплачивалась гораздо ниже, чем она себе воображала,
и что Стивен в своем маленьком, едва сводящем концы с концами агентстве, вел
жизнь, далекую от той кокаиново-долларовой, которую ведут, по ее
представлению, рекламщики.
— Вас слишком заботят деньги, — фыркнула мать. — Мы ведь жили
как-то, пятеро детей и твой отец, царство ему небесное, к тому же он часто
был просто не в состоянии работать.
Тесс горько усмехнулась. Ее покойный отец не мог работать, потому что все
ночи напролет распивал ирландский виски со своими приятелями, а дни
проводил, делая ставки на тотализаторе. Но все-таки их жизнь нельзя было
назвать нищенской, и когда ему удавалось устроиться на работу, он
зарабатывал неплохие деньги. То, что было действительно невыносимым, так это
непредсказуемость. Тесс никогда не знала, будут ли деньги на обед и сможет
ли поехать на экскурсию вместе со всеми или пригласить друзей на день
рождения. Для себя она решила: ее дети не должны испытывать такое.
— Если вы действительно нуждаетесь, почему этот эгоистичный старик,
отец Стивена, не поможет вам? Он ведь богат, как Крез?
Тесс отлично знала, что отец Стивена, Джулиус, — мамина слабость с тех
пор как он очаровал ее рассказами о своей юности, проведенной в Богемии, и
заставил ее выпить слишком много испанского
шерри
на их со Стивеном
свадьбе.
— Стивен никогда не попросит его об этом, ты же знаешь, какие у них
отношения. — Она помахала на прощание Элли и Люку — Инга выводила их из
дома — и решилась-таки перебить мать и прервать разговор, причем без
малейшего чувства вины. — Слушай, мам, мне действительно пора. Этот
звонок, наверное, будет стоить тебе кучу денег.
— Знаю, как и то, что это из моей пенсии. — Димфна, кажется, очень
вовремя забыла, что Тесс оплачивала все ее телефонные счета. — Обними
за меня моего зятя и скажи ему, что он способный мальчик.
Наконец Тесс удалось положить трубку. Она, как обычно, задержала взгляд на
полоске оторвавшихся от стены терракотовых обоев за этажеркой в гостиной.
Они прожили в этой квартире почти восемь лет, но так и не нашли денег на
ремонт. Конечно, можно было сделать все своими руками, — они ободрали
обои в одной из комнат, и она так и стояла уже почти год.
Может быть, ее мать права — она и в самом деле слишком беспокоится о
деньгах. Но дела у Стивена, скорее всего, пойдут сейчас в гору, к тому же
Вилл Кингсмилл, ее босс, пообещал, что фирма Кингсмилл возьмет ее в качестве
партнера. Тесс почувствовала прилив оптимизма, наклонилась и оторвала
длинный кусок обоев. Как давно ей хотелось это сделать!
Напевая, она взяла портфель и отправилась на работу.
Стивен бежал, насвистывая, вверх по эскалатору на станции Тоттнем-Корт Роуд.
Да, бегать вверх по эскалатору бывает полезно время от времени.
На северной стороне площади Сохо его, как всегда, поприветствовал ухмылкой
бомж, они виделись здесь каждое утро.
— Чудное утро, сэр. — Он показал рукой на мартовское
солнце. — Хорошо ощущать себя живым. У вас не найдется одного фунта на
маленькое виски?
Стивену нравилась прямота этого человека. Не стоит нести чушь про то, как бы
тебе хотелось выпить чашечку чая, если при этом выглядишь так, что твоим
любимым напитком должно быть что-нибудь покрепче. Стивен пошарил в кармане и
вручил ему пятьдесят пенсов, еще пятьдесят он получит в другой раз.
— Спасибо, сэр, доброго вам дня, сэр.
Стивен помахал ему на прощание и, все еще улыбаясь, толкнул вертящиеся двери
Ди Агентства
, отмечая про себя, как обычно, в каком замечательном месте
оно расположено. Удачней, чем многие более престижные и крупные фирмы.
— Мои поздравления, мистер Джилфилан, — учтиво произнес охранник,
вскочил, нажал на кнопку и вызвал лифт. Стивен и глазом не успел
моргнуть. — Какая честь для агентства!
— Спасибо, Джордж.
Секретарша в приемной, игнорируя длинную очередь посетителей, добивавшихся
ее внимания, поправила волосы и крикнула поверх их голов:
— Просто фантастика, Стивен!
И потом, пробивая пропуска посетителей своей машинкой, размышляла, что если
бы ей пришлось выбирать не лучший ролик, а лучшего мужчину, то выбрала бы
Стивена. Ей всегда нравились мужчины с курчавыми волосами и синими глазами.
Настоящий ирландский красавец, даром что только наполовину ирландец и вырос
в Лондоне. Это в крови. Ей нравились кельты — душевные, не то, что эти
мрачные англичане. Она поймала себя на том, что напевает песенку о веселом
бродяге, пробивая последний пропуск.
На третьем этаже Стивен обнаружил секретаршу Теда, расположившуюся перед его
дверями:
— Его Королевское Ничтожество пребывает в хорошем расположении духа
сегодня, благодаря вашему награждению. — Стивен снова улыбнулся,
отпирая двери. Видимо, все в здании испытывали одни и те же чувства. —
Он сказал, что ты можешь зайти к нему, как только придешь. У него для тебя
хорошие новости.
Тесс, взбегая по парадной лестнице Кингсмилла, зажатого в углу Паддингтона
между муниципальным кварталом пятидесятых и обветшалыми викторианскими
строениями, чувствовала воодушевление, как всегда. Она любила свою работу.
Иногда ей даже казалось, что она может по-настоящему влиять на жизнь людей.
Несмотря на убогий экстерьер,
Кингсмилл
был на удивление элегантен внутри,
только-только после ремонта. До недавнего времени офисы с грязными оливково-
зелеными ковриками и плакатами левых выглядели так, будто здесь радикальное
крыло какой-то политической партии или крупная благотворительная компания
третьего мира. Но теперь все это выбросили ради создания нового стильного
образа в духе времени, куда более коммерческом. Офис, сплошь устланный
лиловым ковролином, преобразился. Старые вещи заменили функциональной
офисной мебелью, экземпляры журналов
Татлер
и
Она
вытеснили пожелтевшие
пачки
Нового левого обозрения
и
Современный политик и общество
. Только в
кабинете Тесс все осталось по-прежнему. Поскольку Тесс была семейным
юристом, ей удалось воспротивиться огульному облагораживанию помещений и
отстоять свои стеллажи, где хранились старые детские игрушки, потрепанные
книги в толстых переплетах и одноухая лошадка — качалка Элли и Люка. Ее
офис, скорее, напоминал предродовую клинику, нежели адвокатскую контору.
Стоило Тесс появиться (на пятьдесят минут позже обычного), как на нее тут же
набросилась Жаки, секретарша. С чашкой кофе в одной руке в другой она
держала стопку папок.
— Не волнуйся, — успокоила она, — это только на утро, днем
будет еще больше. — Тесс улыбнулась привлекательной негритянке. Та
прекрасно знала свое дело и, по правде говоря, стоила трех адвокатов-
стажеров.
— Жаки, почему бы тебе не бросить эту секретарскую работу и не пойти
учиться на юриста? Ты намного умнее большинства клерков.
— И что, стать крутым специалистом по разводам, как вы? — Она
показала на груду документов, ждущую Тесс. — Никогда. Я работаю, чтобы
жить, а не живу, чтобы работать. — Она с шумом раскрыла расписание Тесс
— до шести вечера ни одной свободной минуты, — А после работы я хочу
отключиться и расслабиться. Тесс пожала плечами:
— Все ясно.
— Пригласить первого клиента? — спросила Жаки, протягивая ей дело.
Дженис Браун. Молодая мать из муниципального дома по соседству хочет
развестись с мужем на основании неадекватного поведения — он оделся в
женскую одежду и избил ее. Когда прибывшая полиция спросила мистера Айвора
Брауна, привидение, открывшее дверь, в кожаной мини-юбке и брильянтовых
серьгах, заявило, что оно и есть мистер Браун. Полный бред. Смеяться время
от времени — единственный способ не сойти с ума от тех историй, в которые
попадали ее клиенты. Иначе пришлось бы плакать.
— Кстати, — сказала Жаки, впуская первого клиента, — с вами
хотела поговорить Патриция Грин.
Тесс сделала удивленную мину. Патриция Грин была ее постоянным оппонентом в
Кингсмилл
. Она специализировалась в налоговом и корпоративном праве и
приносила компании значительно больше прибыли, чем Тесс. Хотя Грин заявляла,
что не имеет ничего против малоимущих, Тесс подозревала, что та просто
ненавидит их, толпящихся в приемной, — портят новый имидж компании.
— Стивен, Стиви, входи, входи. — В маленьком крепком теле Теда
едва умещалась вся его энергия. Он метался из угла в угол, точно
взбесившейся кенгуру. — Ты знаешь, кто мне позвонил первым сегодня
утром? — Стивена всегда поражала способность Теда выглядеть так весело
и заговорщически одновременно. —
Всемирные Моторы
. Хотят, чтобы мы
сделали для них рекламу.
Стивен удивленно вскинул брови. Фирма была крупнейшим американским
производителем автомобилей, настоящая удача.
— А я думал, что они вполне довольны своим сотрудничеством с СКР.
— Так оно и было до тех пор, пока они не пришли на вчерашнюю церемонию
награждения и не сравнили свою неудачную и чересчур дорогую рекламу с твоим
роликом со стиральной машиной. Они считают, что если ты смог сделать
подобное с бытовой техникой, то наверняка здорово раскрутишь их новую
модель.
Тед так широко улыбался, что Стивену показалось, будто его лицо вот-вот
расколется надвое:
— Это будет самый большой заказ за все годы. Четыре миллиона. И два из
них пойдут на телевизионное время. Все, что нам нужно, — это показать
им, что у нас есть еще более блестящие версии того, откуда взялись тюлени.
— Когда же?
Тед был так любезен, что изобразил неуверенность.
— На следующей неделе?
Стивен засмеялся:
— В таком случае мне лучше приняться за работу.
Прежде чем храбро ринуться в следующую семейную историю с никудышным концом,
Тесс решила, что ей необходимо выпить чашечку животворного чая.
Жаки не оказалось на месте, поэтому Тесс сама включила чайник и открыла
буфет, где Жаки обычно хранила чай и кофе. Прямо на нее смотрела фотография
Лайала Гибсона, удачливого молодого юриста, любимчика фирмы, вырезанная из
газеты
Бюллетень правового общества
. Тесс улыбнулась: что ж, так устроен
мир.
Она почувствовала: Жаки стоит сзади.
— Итак, Лайал Гибсон, — поддразнила Тесс, — а я и не знала,
что ты неравнодушна к мистеру
Законы местного самоуправления
.
— Не говорите глупостей, — отрезала она, захлопывая буфет.
Тесс безуспешно пыталась скрыть улыбку:
— Я поняла, что вы имели в виду. — Она смягчилась. — Он похож
на Гарри Хэмлина, только намного лучше.
Через полчаса, когда Тесс мирно наслаждалась короткой передышкой, раздался
стук, и в дверь просунулась голова Жаки.
— Пришла Патриция Грин. Вы можете принять ее сейчас?
Тесс поморщилась. Приход Патриции почти наверняка предвещал плохие новости.
Она знала, что Патриция с ее степенями в экономике и юриспруденции считала
себя непогрешимым совершенством, а Тесс — грязной девчонкой, хихикающей на
задней парте. Быть
Социально ответственным человеком
означало, по мнению
Патриции, не заниматься бесконечными неплатежеспособными клиентами себе в
убыток, как это частенько делала Тесс, жалея их. По настоящему социально
ответственный человек должен брать клиентов, способных принести фирме доход,
и рассчитываться с ними по максимуму.
Тесс вздохнула:
— Пусть войдет.
Она услышала Патрицию раньше, чем увидела. Та как раз переживала стадию
увлечения тяжелыми аксессуарами. Серьги, браслеты, на туфлях и сумке —
цепочки. На Патриции было больше позолоты, чем на прилавке ювелирной лавки.
Тесс так и хотелось посоветовать ей продеть кольцо в нос: тогда можно было
бы навешать еще больше цепей.
— С вашей стороны очень мило уделить мне минутку.
— Чем могу быть полезна?
— Вы не слышали, какие ходят слухи?
— Какие?
— Они думают сменить партнера.
Тесс сделала каменное лицо. Конечно, она что-то такое слышала, хотя главный
партнер пообещал, что в следующий раз они возьмут в качестве партнера ее.
Может быть, они уже приняли какое-то решение и пока еще не сообщили ей?
Патриция продолжала:
— Если вы ничего еще не знаете, я могу рассказать вам, что говорят. Они
точно собираются взять нового партнера. — Патриция снисходительно
улыбнулась. — Но до сих пор не решили, кто это будет — вы или я.
Глава 3
Стивен пожевывал конец карандаша и смотрел в блокнот. Он сидел уже битый
час, пытаясь придумать то, что потрясло бы воображение владельцев
Всемирных
моторов
и убедило бы их, что стоит расторгнуть контракт с самым популярным
агентством в Лондоне и вперить свой бизнес ему. Но ничего не приходило в
голову. Он знал, в чем дело. Фирма запускала новую серию роскошных
высококлассных машин, и Стивен не мог не удивляться: неужели именно это
нужно людям сейчас, в разгар самого жестокого с тридцатых годов кризиса
(если, конечно, не относиться серьезно к заверениям правительства, что
кризис преодолен).
Он подошел к окну — его приятель, бомж, устроил пирушку на лужайке.
Повернувшись к столу, он заметил вчерашнюю награду и взял ее в руки. Грубый
кусок металла, единица измерения веса — престиж. Он уже получил несколько
приглашений на ланч от директоров других рекламных агентств, несомненно,
чтобы выяснить, можно ли переманить его на разумных условиях.
Господи, что же такое с ним происходит? Пожалуй, он достиг наивысшего успеха
в своей работе. Но вот подкрадывается ощущение неудовлетворенности, от
которого он никак не может избавиться. Еще и этот вопрос Люка сегодня утром:
Для чего нужна реклама, папа?
Он отшутился, но ведь у него у самого не
было ответа. Может, это просто спад после вчерашнего напряжения?
Обернувшись, он увидел Билла Беркли, молодого сотрудника агентства, с
которым они вместе делали рекламу
Ультрон
, — в дверь просунулась его
голова с широченной улыбкой.
— Знаешь что? — В глазах блеск, рубашка фирмы
Турнбулл и Ассер
,
и красные спортивные подтяжки. Молодые служащие рекламных компаний обычно
большие модники.
— Что? — отозвался Стивен.
— Я собираюсь работать с тобой над роликом для
Моторов
.
— Если получим заказ.
— Конечно, получим. С твоим-то талантом и моим шармом! Обязательно
получим! — Он благоговейно показал на награду, как на святыню. —
Вот она! Ужас, правда?
Стивен рассмеялся. Билл в совершенстве научился различать тончайшие градации
статуса в мире рекламы. Он мог бы написать диссертацию о том, что значила
для престижа фирмы возможность выпускать пять роликов для БМВ вместо трех.
— Да ладно тебе, бар закроется только через полчаса, твою победу надо
отметить.
Стивен вздохнул с облегчением. Возможно, его настроение еще переменится.
— Хорошая мысль.
Тесс уже надела пальто и направилась к дверям, но тут заметила Вилла
Кингсмилла — он как раз выходил из своего кабинета — и поняла, что такой
шанс не следует упускать.
— Вилл! — позвала она. — Можно вас на минутку?
Вилл обернулся. Как розовый лосось, которого неожиданно вытащили из воды, он
беспомощно извивался, стараясь соскочить с крючка. За последнее время он
растолстел и уже не был похож на того худого и голодного радикала, который
основал фирму двадцать лет назад, на пике своего реформаторского пыла.
Сейчас он больше напоминал представителя партии тори, с удовольствием
вкушающего все прелести благополучной жизни.
— Конечно, Тесс. У тебя есть время посидеть, выпить что-нибудь?
Тесс знала, что она ему не безразлична, это было ее единственным
преимуществом. Он позвал ее работать к себе, потому что она была
увлекающейся и преданной делу и всегда говорила начистоту то, что думала. Но
нее это было пять лет назад. Теперь, она подозревала, эти качества стали ему
неудобны. Он пропустил ее в свой кабинет.
— Спасибо. Бокал белого вина был бы очень кстати.
— Итак, чем могу быть полезен?
— Я по поводу этих слухов.
— Каких слухов? — Вилл налил себе виски.
— Что вы собираетесь взять нового партнера. — Она чуть было не
добавила:
и вы не можете решить, кто это будет, я или Патриция
.
— Тесс, Тесс, — закудахтал Вилл и сел напротив. Иногда Тесс
казалось, что он решил перескочить средний возраст и сразу войти в фазу
пожилой судья
. — Я же обещал, что ты узнаешь об этом первой.
Пожалуйста, не слушай сплетен.
Тесс допила вино. Она не знала, верить ему или нет. Но что делать? Она
встала.
— Замечательно.
— Моя дорогая девочка! — Тесс восхищало, как хорошо ему давалась
роль старика, ведь он был не больше чем на десять лет старше ее. — Ты
что же, думаешь, что я отступлюсь от своего слова?
Тесс закрыла за собой входную дверь и прислушалась. Дом как-то странно
затих. Она прошла на кухню и бросила сумку на стул. Отвратительный хруст под
ногами означал, что Люк уже вернулся домой, — пол был усеян кукурузными
хлопьями. Вот уже год, как Люк проходил
Период Любви к Кукурузным Хлопьям
.
Он ел только то, что насыпалось из картонной коробки, и Тесс вынуждена была
давать ему витаминные добавки, на всякий случай, потому что, говорят, самое
полезное в этих хлопьях — упаковка. Впрочем, в последнее время он начал есть
все, что посыпано хлебной крошкой и побывало в печи.
Шаг в правильном
направлении
, — говорила себе Тесс.
Наверху она услышала шум, доносившийся из комнаты, в которой он держал
Скейлекстрик
. Скорее всего, у него были его друзья Том и Бен. Она сняла
пиджак и пошла посмотреть, в чем дело. Оказалось, что ни Том, ни Бен не
участвовали в битве. То были Стивен и Люк, Инга смотрела на них с видом
доброй мамаши. Музыка, гремящая из комнаты Элли, была знаком ее неодобрения
шумных мужских забав.
— Элли, — заорала Тесс, — ты можешь это выключить? —
Потом заглянула к ней в комнату. — Вам что, не задали на сегодня уроки?
Элли неохотно оторвалась от своего
Собеседника
.
— Я не могу работать, когда такой шум. Почему мужчины такие тупые, мам?
Даже такие милые, как папа. — Тесс улыбнулась. Сейчас это была любимая
тема Элли. — Пен, Лил и я, — невозмутимо добавила Элли, —
подумываем о том, чтобы стать лесбиянками.
— А! — Тесс покачала головой. — Следует решать проблемы по
мере их возникновения.
— Только теоретически, — успокоила ее Элли, — понимаешь, это
же так круто.
— Да, понимаю. — Тесс присела на кровать.
Почему я не могу
заставить заткнуться этих ребят?
— Стивен! — крикнула она. — Элли
не может делать уроки в таком шуме.
Стивен вылез из-под игрушек улыбаясь.
— Нам нельзя больше играть?
Элли обиженно посмотрела на своих смеющихся родителей.
— Конечно, для тебя это нормально, — сказала она, глядя с упреком
на Тесс, — у тебя было трудное детство, а нам с Люком все приносили на
тарелочке. Это и правда нечестно.
Тесс, вспомнив радости своего трудного детства, переглянулась со Стивеном, и
оба рассмеялись.
— Ну, хорошо, — решительно заявил Стивен, — никаких больше
тебе поблажек, и посмотрим, как это отразится на твоей учебе.
Они закрыли дверь в комнату Элли, и Стивен заметил, что за смехом Тесс
скрывает усталость.
— Был тяжелый день? — спросил он.
— Да нет, как обычно. Патриция интригует, клиенты рыдают, мужья
сражаются с женами за детей — все как обычно. Хотя, — она
вспомнила, — я поймала Вилла, когда он уже собирался уходить, и
попыталась выяснить, не передумал ли он сделать меня своим партнером.
Стивен улыбнулся, вообразив эту сцену. Бедный Вилл, рыжеголовая головешка
обрушивается на него как раз в тот момент, когда он торопится на свою
электричку в шесть десять до Ньювери.
— Я держалась совершенно спокойно.
Стивен провел рукой по ее роскошным волосам и посмотрел на нее сверху вниз.
— Угораздило же меня жениться на рыжей. Помнишь, старина Майлс из Этона
называл тебя моей радикальной частью, а ты поносила его, говорила, что он и
его семья — паразиты, живущие на хребте рабочего класса?
Тесс смутилась:
— Я что, правда так говорила? Как грубо.
— С тех пор ты смягчилась, но я бы не пожелал такого Кингсмиллу. —
Он дотронулся до темных кругов у нее под глазами. — Посиди, отдохни, я
приготовлю ужин.
Тесс с благодарностью посмотрела на мужа. Она очень устала. Боже мой, как же
ей посчастливилось, что встретила его.
— Вот именно, — он пожал плечами, словно прочитав ее мысли, —
хорошо выглядит и может при случае сварить спагетти. Смотри, как тебе
повезло.
— Мне повезет еще больше, если ты не будешь пачкать все кастрюли
одновременно.
Через десять минут она спустилась на кухню. Стивен готовил чесночный хлеб и
салат к спагетти.
— Это мне следовало бы приготовить для тебя ужин, герой-победитель.
— Вот именно, — горестно признал Стивен, — я всего лишь
забытый муж.
Тесс обняла его, пока он размешивал соус.
— Я люблю тебя, ты знаешь. Как прошел день? Они усыпали твой путь
розами или предложили схему повышенной пенсии?
Он засмеялся и поцеловал ее в макушку, Тесс положила голову ему на плечо.
— Ну что, готов к супервстрече? — У Билла Беркли не было никаких
шансов оказаться представленным вместе со Стивеном, поэтому он решил зайти
за ним, чтобы за компанию явиться в переговорную. — Они прислали всех
шишек. Раф Валенски собственной персоной.
Стивен взглянул удивленно из-за его плеча. Раф Валенски возглавлял
Британское отделение компании и был очень важной персоной. Стивен не был с
ним знаком лично, но достаточно наслышан о нем. Да, у
Моторов
серьезные
намерения.
В переговорной агентства их уже поджидал Валенски со своей свитой.
Тед произнес вступительное слово и сел, стараясь скрыть обиду: Валенски не
обращал на него никакого внимания. Он сам повел собрание. Когда Билл Беркли
вставил невинную шутку, пытаясь снять напряжение, Валенски раздавил его,
словно улитку сапогом. Очевидно, никто не сообщил Рафу Валенски о такой
вещи, как корпоративная демократия. Он обращался исключительно к Стивену,
словно в комнате находились только они вдвоем.
— Итак, Стивен, тебя, наверно, удивляет, почему мы запускаем линию
престижных машин во время кризиса. — Валенски пристально и строго
наблюдал за ним. — Дело в том, что так мы заявляем о себе, берем
лидерство, так сказать. То, что мы видели последние несколько лет, я бы
назвал отказом от стимулирования потребления. — Валенски откинулся в
кресле, разгоряченный собственным красноречием. — Восьмидесятые стали
эпохой дискредитации. Потребление считается теперь бранным словом. Все, что
мы имеем в итоге, — это левые, вегетарианцы и люди, готовые
перерабатывать даже собственное дерьмо. И все они твердят: надо меньше
тратить, надо меньше потреблять. Эти идеи становятся популярными. Стивен, мы
должны заставить людей гордиться тем, что они много тратят, много
потребляют, чем, что их машина лучше и больше, чем у соседа. Так вот, нам бы
хотелось, чтобы ты создал образ, передающий все это. Он встал и в
воодушевлении принялся расхаживать по комнате. — Нам необходимо думать
сейчас о чем-то поистине великом. О рождении мира. — Он был абсолютно
серьезен, видение воспламеняло его взор. — И все эти чертовы обезьяны
толпятся вокруг, наблюдая творение мира — творение нашего нового
автомобиля! — Валенски благоговейно прикрыл глаза.
— Да, — сказал Стивен, — здесь можно придумать много
забавного...
— Юмор? — возмутился Валенски. — Это будет самый серьезный
проект из всех, над которыми тебе приходилось работать, а если поставить на
него двадцать миллионов, он будет ещ
...Закладка в соц.сетях
